So fate decreed.

Середина мая. Теодор Одиночество. Люди одиноки, потому что вместо мостов они строят стены. Так сделал и я. Я оградил себя от всех, не отвечал на письма друзей, общался только с Хейзел и то по поводу моих пожеланий на ужин. Я день за днем проводил в одиночестве. Не сказать, что чувствовал себя ужасно. Я много рисовал, читал, занимался уроками. У меня было не так много времени страдать. А началось всё два месяца назад, когда находиться рядом с Роуз стало невыносимо. Оказалось, что я слаб и не настолько умею руководить своими эмоциями, как полагал. У меня не получалось смотреть на то, как она каждый день отдаляется от меня, а я не мог ничего с этим поделать. Мы стали чужими. И я не успел даже по-настоящему понять, как получилось, что я уже не мог написать ей и пары слов. Пытался. Писал письма, но в конце мял их и бросал в огонь. Больнее всего было наблюдать за тем, как ей становится лучше и как она улыбается, но в этом нет моей заслуги. Я остался в доме совершенно один, не считая Хейзел и нескольких служанок, которых попросил остаться мой дед. Здесь всё напоминало о моем тяжелом детстве и сумасшедшем отце. Но мне не было куда пойти ещё. Зато я мог каждый вечер сидеть в пабах и напиваться в стельку, дабы забыться. Я считал, что алкоголь заглушит боль, поможет забыть про отца и мать, поможет забыть о чувствах к Роуз, но я прогадал с этим. Когда я пил, то воспоминания, связанные с Роуз становились ярче. Я мог вспоминать все в мельчайших подробностях. То счастливое время, когда мы могли лежать в постели, глядя друг на друга влюбленными глазами. То, как мечтали о совместном будущем, как говорили о детях. Я вспоминал наши вечерние посиделки у камина. Мы читали одну и ту же книжку, обнимались и твердили друг другу, что никогда не станем парой. Но мы стали. Жаль, что на такой короткий срок. Когда Пэнси сообщила о кошмарах Розали, я сразу же принялся работать над новым зельем. Я доработал его, вложил туда часть самого себя. Я так хотел помочь ей. Именно поэтому и решил танцевать на этом чертовом выпускном. Чего лучше бы не делал. Я подумал, что не переживу, если она найдет какого-то придурка и будет танцевать с ним. Но я не подумал о том, как тяжело будет держать её за руку спустя столько месяцев. Я едва касался её талии, смотрел в её глаза и, раз за разом, надевал на себя маску безразличия. Сегодня снова была репетиция. Мы выучили весь танец, потому больше этих нелепых репетиций не будет. А я уже привык касаться её хотя бы несколько раз в неделю. Этот день, пожалуй, один из худших. Я вновь засел в одном из баров Лондона. Кажется, здесь я уже в пятый раз. Место неплохое. Не так много людей, хороший алкоголь и нет надоедливых барменов, желающих залезть мне в душу. — Виски с колой. - Бросаю я. Пристально глядя на меня, лохматый бармен достает пустой стакан и наполняет его льдом. — Лучше двойной. - Уточняю я заказ. — Понял. - С сарказмом отвечает он. Мой взгляд натыкается на журнал, который перед моим приходом читал бармен. «Отец спустя семь лет таки смог научить своего больного сына ходить.» Какая прелесть. Порой завидую магглам. У них больше шансов родиться в семье, где любящий отец. Будь я больным - меня бы выбросили на улицу. Я в этом даже не сомневался. Отцу не нужен был больной наследник. Бармен молча придвигает ко мне по деревянной стойке стакан. Я подношу стакан к губам, а мои мысли уже далеко отсюда. Они рядом с Роуз. Я вдруг вспомнил как она ухаживала за мной, когда мои головные боли убивали меня. Надо же, ведь именно тогда мы с ней окончательно сошлись. Тогда казалось, что навсегда. Бармен хлопает по столу прямо перед моим носом. — Вам повторить? Я смотрю на него, затем на свой стакан и киваю. Рядом садиться девушка. Я сразу почувствовал её запах и слегка скривился. Слишком резкий. Она смотрит на меня и я поворачиваюсь, мотая головой. Брюнетка лет двадцати пяти, большие голубые глаза и пухлые губы. На ней белая майка с глубоким вырезом на груди и джинсовая мини юбка. Уж не знаю с какой целью такие барышни сюда захаживают. — Скучаешь? - Улыбается она мне так широко, что меня едва не стошнило. Она не виновата, что меня тошнит от каждой девушки, если это не Роуз. — Сюда приходят, чтобы побыть в одиночестве, знаешь? - Смотрю я на неё не слишком то дружелюбно. — Любишь одиночество? - Спросила она, подпирая руками щеки. — Я не люблю одиночество. Просто не завожу лишних знакомств. - Не знаю как ещё намекнуть ей. — Значит, ты влюблен? — С чего такие выводы? — Только влюбленные приходят сюда, пьют в одиночку и отказываются от знакомств. Я дочь владельца этого бара, часто сижу здесь и наблюдаю за людьми. - Девушка вздыхает и щелкает пальцами. Бармен ставит чашку кофе возле неё. — А, так значит, ты не станешь пытаться флиртовать со мной? Я допиваю свой виски. — Сперва хотелось. Но сейчас вижу, что нет смысла. - Вижу жалость в её глазах, — Бросила? — Расстались. - Машинально отвечаю я. — Но ты всё ещё её любишь? Чертовски. Но я промолчал. — Не любишь болтать? - Весело улыбается она. — Ненавижу. — Прости, но тогда причины вашего расставания мне понятны. Я фальшиво улыбаюсь ей и отворачиваюсь, достаю деньги из кармана и оставляю их на столе. — Удачи. - Она машет мне рукой, а я игнорирую. Даже выпить не получилось. Что ж за день сегодня?

***

За два дня до выпускного. Розали. Сегодня мы с ребятами договорились устроить небольшую вечеринку в гостиной нашего факультета. Должны были быть только свои. Пэнси тайно пронесла бутылочку ванильного ликера и несколько бутылок вина. Мы успешно сдали все экзамены, у меня нет ни единой плохой оценки. Я была собой довольна. Оставалось два дня до того, как мы навсегда уйдем из этой школы. Какими бы тяжелыми не были годы, проведенные здесь, но они были счастливыми. Вспоминая всё, что мы прошли в этих стенах, в груди сжимало и в глазах щипало. Я буду скучать по этой гостиной, по чудесным завтракам в Большом зале, по нашим вечеринками и ворчанием Снейпа. Всё здесь родное до боли. Я сижу на диване, держа в руках бокал с вином. На мне простая черная юбка, чулки и длинный белый свитер. В подземелье всегда прохладнее, чем везде. Играла музыка, ребята веселились, а я пыталась не мешать им. Все поделились по парам и я просила их не думать обо мне. Я итак чувствовала себя неплохо. Конечно, неплохо было бы напиться и устроить танцы на столе, но думаю, что это будет лишним. — Привет. - Прозвучал голос рядом. Я поворачиваю голову и вижу Теодора. На нем белая футболка и простые джинсы. Что-то новое. Волосы взъерошены, пахнет сигаретами. Он снова курит. — Привет. - Невольно улыбаюсь я. Он здесь уже неделю, но мы почти не разговариваем. — Не думала, что ты будешь здесь. — Правда? - Он улыбается, вижу ямочки на его щеках и сглатываю. В горле першит. — Да, мне казалось, что ты не захочешь идти на вечеринку, где нужно не только пить, но и разговаривать. Я делаю глоток вина под его пристальный взгляд. Эти ангельские щенячьи глаза…Мерлин, алкоголь плохо на меня влияет. — Слышу нотки обиды в твоем голосе. — Обиды? - Нервно смеюсь я, — Брось, Тео, какие обиды… Я прячу глаза и тяжело вздыхаю. — И всё же, ты здесь. — Через два дня выпускной. Я не мог пропустить последнюю вечеринку в этой гостиной. На вечеринку в доме Блейза я, скорее всего, не пойду. — Почему? - Спрашиваю я и он усмехается. — Боюсь, не лучшая идея. — Зря, думаю, что он уже простил тебя. — Не думаю, что я простил его. - Отвечает он мне и я моргаю. Черт. Некудышний выходит разговор. Может поэтому мы и не общались? Все это как-то глупо. — Когда уезжаешь? — Второго июня. Я всматриваюсь в его глаза. Не знаю, что я в них искала. Может быть, хотела найти в них причины остаться. Но я бы не осталась даже, если бы он попросил. Выражение его лица не изменилось. — Чудно. Постараюсь прийти. Он собирался уйти, уже сделал несколько шагов в сторону общежития. — Тео! Мое сердце забилось чаще, когда он повернулся ко мне и вопросительно взглянул. Я судорожно сглотнула. — Как ты? Он молчит, а я корю себя. Это уже не твое дело, Роуз. Ты должна была спросить об этом три месяца назад, когда он только начал пропадать. — Мать в монастыре. Желваки заиграли на его скулах. — Оставила меня и в этот раз. - Он горько улыбнулся и пожал плечами, — Я в доме один. У меня в горле встал ком и глаза мои, наверняка погрустнели, иначе он бы не отвернулся. Не любил жалость. Я больше ничего не успела сказать, и он ушел в общежитие. Пэнси появилась рядом почти сразу. Села возле меня и взяла за руку. — Роуз? Мои плечи затряслись и я беззвучно заплакала, уткнувшись лицом в грудь подруги. Она обнимала меня, пряча моё лицо от посторонних глаз. Благо, все были заняты весельем. Никто не заметил.

***

Теодор Скоро все закончится. Я принял для себя важное решение. Брошу здесь все и уеду к дедушке и бабушке. Но перед этим я должен был кое-что сделать. Выпив несколько стаканов огневиски в кабинете покойного Астарота Нотта, я снял портрет деда, слушая его ворчание, и вынес его на улицу также, как и остальные ценные для меня вещи. Я подготовился заранее. Отправил Хейзел в отпуск практически силой, служанок вместе с ней. Эльфов я отпустил ещё три месяца назад. Они не захотели оставаться здесь ни за какие деньги. И я их понимал. В этом доме не осталось ничего святого. Ничего в нем не было для меня дорогим. Свои вещи я отнес в мастерскую. Я надеялся, что после этого мне полегчает. Я сожгу к чертям этот дом и все свое прошлое здесь. Заранее обдал огневиски большую часть дома. Достал все запасы отца, а их было немало. Вынул из шкафов все горючие предметы. Пускай сгорит к чертовой матери. Я достал палочку и произнес нужное заклинание. Рядом со мной портрет деда и мы смотрим на то, как горит всё прошлое Ноттов. Был бы дед жив - у него бы стало сердце. Я смотрю на пламя, как оно жадно пожирает всё вокруг, и не могу оторвать глаз. Огонь ревёт, словно пытаясь сжечь не только эти старые стены, но и всё, что было связано с моим прошлым. В этом пламени — всё моё детство, все те моменты, которые я пытался забыть, все страхи, боль, одиночество. И теперь всё это горит. Каждый треск, каждый всполох огня будто освобождает меня от чего-то тягучего и мерзкого, но вместо облегчения я чувствую лишь пустоту. Я думал, что когда-нибудь это чувство уйдёт. Что если всё, что связано с тем прошлым, исчезнет — станет легче. Но это не так. Внутри всё ещё пульсирует боль, свежая и живая. Она не уходит, потому что это не просто стены и вещи — это мои раны, которые невозможно сжечь или уничтожить огнём. Ох мама, видела бы ты меня. Ты бы огорчилась. Я стал бы разочарованием. Хотя, ты разочаровала меня первая. Пламя продолжает ползти по дереву, разрушая всё, что было связано с тем, что я старался забыть, но его горячее дыхание не способно сжечь то, что внутри меня. Там по-прежнему остаётся эта невыносимая боль, эта пустота. И, глядя на огонь, я понимаю, что неважно, сколько раз мама будет оставлять меня — я каждый раз буду чувствовать себя брошенным, сломленным, и каждый раз это будет больнее, чем прежде. Прошлое пылало в огне, Тяжесть исчезла, стало светлее. Пепел легкий уносит в долине, А в сердце — просторно, дышать легче.

***

Выпускной. Розали. Сегодня был особенный день. Последний день в стенах этой школы. Вокруг много счастливых однокурсников. Они плачут, смеются, крепко обнимают друг друга. Я стою у дверей Большого зала, сложив руки в замок. Моих подруг всё ещё нет. Наверное, никак не могут собраться. Пэнси долго выбирала подходящее платье. Я свое выбрала ещё несколько лет назад. Когда я его надела и посмотрела в зеркало, то поняла, насколько же сильно изменилась. Оно больше не вызывало у меня столько восторга, как тогда, когда я примерила его впервые и поняла, что в этом я буду на выпускном. Светло-розовое платье с пышным подолом, украшенным цветами. Белые туфельки на шпильке, полупрозрачные нежно-розовые перчатки, ожерелье из жемчуга, заколка в форме цветка, в центре розовый кварц. Я не была похожа на себя. Успела отвыкнуть от ярких нарядов. Все вокруг делали мне комплименты, с восхищением смотрели на платье, а я смущалась. Совсем не считала его волшебным… — Ты слышала? Особняк Ноттов сгорел вчера ночью. - Услышала я шепоток рядом. Я не ослышалась? — Я думала это вздор! — Да нет же! Рита Скиттер написала об этом и даже фото есть. От дома ничего не осталось. - Возбужденно обсуждали девушки с шестого курса. На выпускной пригласили лишь пятые и шестые курсы. Я нахмурилась, осмотрелась по сторонам в поиске друзей. Не хотелось их слушать, мне нужна была проверенная информация от ребят. Наконец-то пришли Пэнси и Дафна. Их лица бледные и напуганные. Я хватаю обеих за руки и спрашиваю. — Это правда? Дом сгорел? — Мы сами только что узнали, Роуз. - Отвечает Дафна, — Блейз сказал, что это правда. Ему мама сообщила. Я часто заморгала, пытаясь переварить это всё. — А как же Тео? С ним всё хорошо? — Не волнуйся, он уже здесь. Я видела его и Снейпа. - Успокоила меня Пэнс. Я облегченно выдохнула. Ну где же он? — Мы думаем, что это Теодор сжег дом. Больше некому. — У Астарота Нотта было много врагов. Большинство он силой заставил работать на себя, Пэнс. Думаю, это они. - Высказалась Дафна. Я же знала, что это Тео. Пэнси права, больше некому. Это в стиле Теодора. Представляю как сильно он страдал, раз решился на это. К нам подходит Гарри, делает мне несколько комплиментов и я обнимаю его. — Где Тео? - Спрашиваю я, не отстраняясь от него. — Сейчас будет. Это волнительно. — Сириусу бы понравилось твое платье. - Тепло улыбался Гарри. Я благодарно кивнула ему, не сдержав улыбки. — Madre Mia! - Услышала я нашего мачо. Блейзи поцеловал руку Дафны и прошептал ей что-то на ухо. Та рассмеялась и ткнула его в бок. Блейз чмокнул меня в макушку. — Ты прекрасна, Роузи! Так и знай. — Блейз, не говори очевидных вещей. - Отвечаю я и тискаю его за щеку. Следующим пришли Драко с Грейнджер, а позади них был Тео. Я старалась не смотреть на него, но как же это было сложно. Я хотела убедиться, что с ним действительно всё хорошо. — Неплохо выглядишь. Больше не узнаю в тебе кикимору. - Бросает Драко и мои глаза сужаются. — Ты тоже ничего. Лучше, чем тогда у мусорки. Слышу тихий смешок Нотта и широко улыбаюсь. Драко закатывает глаза. — Ты чудесно выглядишь, Роуз! Тебе очень идет это платье. Не слушай этого грубияна. - Говорит Грейнджер. — Спасибо, Гермиона. У нас у всех были разные платья, но вид у всех изумительный. Пэнси в черном шелковом платье с вырезом на ноге и с высоким каблуком. Дафна в широком зеленом платье с длинными рукавами и открытой грудью. Гермиона в персиковом длинном платье, которое отлично сидело на её талии. Парни по классике. Черные костюмы. Ребята расступились и я наконец-то смогла посмотреть на Теодора, не выглядывая его через плечо Драко. Они все смотрели на нас, наплевав на то, что могут смутить. Теодор смотрел на меня очарованным взглядом. Будто нет на свете ничего прекраснее, чем я. Я чувствовала себя такой хрупкой рядом с ним. — Кхм! - Пэнси закашляла, — Ребят, пора идти в зал! Ну же! Она затолкала всех наших в Большой зал, чтобы те не глазели на нас. Только тогда Тео сделал шаг ко мне и сказал. — Словно фея из этих глупых детских сказок. — То есть, выгляжу нелепо? - Спросила я, не сдержав в голосе обиды. Он ухмыльнулся. — То есть, восхитительно, Роуз. Мои щеки порозовели, глаза засверкали. — Что ж! Идем? Боже, ну почему я так смущаюсь? Теодор протянул мне руку и я без сомнений вложила в неё свою. Он сжал её и повел меня в зал, а я умоляла себя не сдаться в этот вечер. Мерлин, прошу тебя, дай сил уехать отсюда. Так будет лучше для нас всех. В Зал мы заходили под шумные аплодисменты и свист. Сегодня здесь много родителей. Ко мне пришли лишь тетушки и Лори. Я видела их, когда шла за руку с Тео прямо к нашему столу. С речью выступает Снейп. Это бывает крайне редко. Он говорил очень трогательные слова, хоть и с его уст это звучало мрачно. Желал нам всем радостной и спокойной жизни, ведь мы этого как никто заслуживаем. Мы громко хлопали, вытирая слезы салфетками пока парни смотрели на все это с кривыми лицами. — И помните, что двери этой школы всегда для вас открыты! Блейз беззвучно посмеялся. — Это он нам вчера сказал, что не желает здесь видеть наших будущих детей? — Да, кажется он. - Смеется Драко. — Тс! - Грейнджер толкает моего братца плечом. Нас пригласили на танец. И моё сердце затрепетало. Ну вот и настал тот момент. Мы прощаемся со школой. Это последний наш, выученный здесь, танец. Мы построились также, как и на репетициях. Обменялись счастливыми взглядами, которые уже через пару минут станут грустными. Теодор взял меня за руку и я заглянула в его глаза. Ты смотришь на меня так влюбленно. Позволил себе эти взгляды только сегодня. А внутри меня всё тает. Затем перед глазами мертвое тело отца и я моргаю, отвожу взгляд. Вот почему нам нужно расстаться. Мне нужно время, чтобы все эти раны зажили. Музыка, первое движение. Теодор кружит меня, не отрывая от меня темных глаз. Он легко поднимает меня на руки, уверенно ведет в танце. Я не буду лгать. Танцуя, я будто прощалась с ним. Не знала навсегда ли, но прощалась. Хочу запомнить его таким. Он стал для меня светом тогда в сентябре. С ним я узнала, каково это — быть любимой и любить. Каждое утро, просыпаясь, я чувствовала тепло его взгляда, нежно обнимающего меня даже в самые темные дни. Он умел говорить с сердцем, а не с губами, и каждая его фраза, пропитанная заботой, казалась обещанием счастья. Мы лежали, смотря на звезды, делясь мечтами и секретами. В его объятиях я ощущала, как каждое мое переживание становится частью нас, и, наконец, я поняла: любить — значит открываться навстречу другому, не боясь уязвимости. Я бы никогда в жизни не поделилась с Эдрианом Пьюси тем, чем поделилась с ним. С Тео не было слишком личных тем. С ним я узнала, что настоящая любовь — это не только страсть, но и глубокое понимание, доверие и поддержка. Мы вместе мечтали о будущем, разделяли радости и печали, учились открываться друг другу, делились травмами. Каждое мгновение, проведенное с ним, становилось драгоценным воспоминанием, которое я хранила в своем сердце. Он научил меня любить по-настоящему — принимать другого таким, какой он есть, с его недостатками и сильными сторонами. Я приняла его таким, какой он есть и полюбила. Хотя когда-то казалось, что только дурочка в него влюбится. В конце концов, нам пришлось расстаться. И хотя прощание было горьким, я знала, что это необходимо для нашего роста. Иногда любовь — это не только счастье, но и способность отпустить. Я не перестану верить в судьбу. Если ей будет так угодно, то она сведет нас снова. Сведет тогда, когда мы повзрослеем, победим свои страхи и наши раны затянуться. По моей щеке пошла слеза и только тогда я будто очнулась. Танец закончился. Теодор смотрел на меня в недоумении, растерян. — Прости. - Одними губами шептала я. Я убежала из зала, держась за грудь. Нужен был свежий воздух. Я вышла к фонтану, села и попыталась сосредоточиться на шуме воды в нем. Тяжело прощаться. Может и глупо прощаться, но я чувствовала, что это необходимо. Теодор выбежал за мной. Он был неуверен, стоит ли подходить, но все же сделал это. Сел рядом со мной. Мы молча смотрели на звезды несколько минут, глотая слезы. Я люблю его за каждый момент, который мы провели вместе: за его нежные прикосновения, за его смех, который мог разогнать тучи в самый мрачный день, за его терпение и глупые шутки. С ним я чувствовала себя настоящей, живой. Каждый миг с ним был как маленькая вечность, наполненная теплом и светом. Каждый момент с ним был для меня бесценен. Я бы ни за что не согласилась забыть это. Но сейчас передо мной стоит реальность, которую я не могу изменить — нам нужно расстаться. Обстоятельства, те стены, которые выросли вокруг нас, сильнее нас обоих. Даже, если мы сейчас сойдемся, и я останусь здесь - ничего не изменит. Мы вернемся к этому, просто позднее. — Ты сжег дом. - Наконец заговорила я. — Сжег. — Тебе легче? — Да. И это радовало меня. Я не хочу, чтобы он страдал. — Тео, обещай, что ты не станешь причинять вред себе, когда я уеду. Мой голос дрогнул. Губы сжались в тонкую полосу. — Роуз… — Пообещай мне! - Сорвалась я на крик. Теодор тяжело вздохнул. — Обещаю. Мы снова сидим несколько минут в тишине. — Роуз, я больше ничего не смогу сделать с этим всем? Я чувствую, как внутри всё сжимается. Сердце бьется так сильно, что кажется, оно вот-вот разорвется. Горло словно перетянуто невидимой петлей, и я пытаюсь сделать глубокий вдох, но воздух застревает где-то в груди, не доходя до легких. Мой взгляд расфокусирован, и перед глазами всё начинает плыть. А потом приходит эта волна — резкая, невыносимая. Она накрывает меня целиком, словно обрушивается вся боль мира. Сначала я пытаюсь сдержаться, держать всё внутри, но это больше невозможно. Губы дрожат, руки начинают мелко трястись, и в какой-то момент я сдаюсь. Слезы сами начинают литься, словно прорыв дамбы, которую я так долго пыталась укрепить. Я не могу их остановить. Каждая капля словно несет с собой тяжесть, которую я уже не в силах нести. Он обнимает меня обеими руками и целует в лоб, затем в висок. Ему тяжело. Я поступаю неправильно. Это несправедливо и даже эгоистично. — Тео, прости…Я не могу. - Всхлипывала я. Он качал меня в своих руках, шепча, что всё будет хорошо. — Я не хочу держать тебя, Роуз. Уезжай. — Я не хочу причинять тебе боль, но делаю это. - Задыхаюсь я. — Тс-с. - Он целует меня в щеку и обхватывает моё лицо двумя руками. Я смотрю в его разбитые глаза и едва сдерживаю новый поток слез. — Я люблю тебя, Роуз. Если для того, чтобы доказать тебе свою любовь нужно отпустить тебя, то я сделаю это. Слышишь? Я верю в тебя и в то, что тебя ждет счастливое будущее и… — Я прошу тебя, не говори ни слова о семье с другим человеком. — Перебиваю его я. Он замолкает. Видимо это и хотел сказать. — Ты же не глупа, Роуз… — Я глупа, Тео. Люблю тебя и уезжаю. Я очень група, потому не смей упоминать возможное появление другого парня в моей жизни. Я еду туда не за этим. Ясно? - Практически шипела я. Он улыбается, смотрит на меня как на ребенка. — Ясно. Затем он вновь обнимает меня. Я держу его так крепко, как будто от этого зависит всё моё существование. Его тепло проникает сквозь мои пальцы, обволакивая меня, и я ощущаю каждую секунду этого мгновения так остро, будто хочу впитать его в себя навсегда. Его руки обнимают меня с той же силой, и в этих объятиях — вся наша история, наша любовь, страх перед неизбежным расставанием.Я зарываюсь лицом в его плечо, и время словно замедляется. Мне хочется, чтобы этот момент длился вечно. Я чувствую его запах, такой родной и успокаивающий, словно это последний глоток воздуха, который я смогу сделать перед тем, как шагнуть в неизвестность. Его сердце стучит в такт моему, и каждый удар напоминает мне, как сильно мы связаны. Но скоро нам придётся разорвать эту связь — хотя бы на время. Слёзы подступают, и я тихо дышу, пытаясь сдержать их. Я не хочу отпускать, как будто если я буду держать его дольше, то смогу остановить то, что уже неизбежно. Его ладонь нежно проводит по моей спине, будто успокаивая меня, и это прикосновение — одновременно боль и утешение. В этих объятиях — вся наша любовь, наша привязанность, надежда и страх. Это прощание, но я хочу верить, что не навсегда. Я закрываю глаза, запоминая это ощущение, его тепло, его дыхание, его сердце. И когда мы медленно начинаем отпускать друг друга, я ощущаю, как что-то внутри меня трескается.

***

Свадьба. Церемония проходит на открытом воздухе, в окружении цветущего сада. Высокие арки из роз возвышаются вокруг, а лёгкий ветерок колышет лепестки, которые падают к нашим ногам, создавая живой ковер. Солнце золотит всё вокруг, добавляя особое сияние этому дню. Идеально подстриженные кусты, деревья, словно из сказки, и журчание маленького фонтана создают атмосферу полной гармонии. Я стою у свадебной арки, ожидая регистратора. Она жутко опаздывает, а церемония вот-вот должна начаться. Десять минут назад я вышла из комнаты невесты. Пэнс была так взволнована, что мне пришлось дать ей успокоительное. Её волнение передалось и мне. Я нервно топаю ногой, выглядывая регистратора. Мне вообще не стоит стоять здесь. Я должна выходить вместе с Пэнс, держа в руках её букет. Но букет у Нотта. Впрочем, как и кольца. Кто вообще доверил ему это всё? — Мисс Блэк, ох, простите, ужасные пробки. - Слышу я голос женщины лет сорока, запыхавшаяся, с кучей бумаг в руках. — Я так ужасно извиняюсь за задержку, вы не представляете, какой хаос сейчас на дороге. Она пытается улыбнуться, но по её лицу видно — неловкость зашкаливает. — Всё в порядке. - Говорю я, — Главное, что вы здесь. — Всё идёт по плану, не переживайте! «По плану?» — думаю я. Всё, что произошло за последние полчаса, точно не было по плану. У нас все ещё не накрыты фуршетные столики, Блейз все ещё не принес алкоголь, а миссис Паркинсон забыла платье Пэнс дома! Моё сердце колотится, и я невольно поджимаю губы, глядя, как она раскладывает документы. "Лишь бы всё прошло без других сюрпризов", — мысленно прошу я. Пэнси положилась на меня, всё должно пройти идеально. Вижу Теодора. Он несет в руках свадебный букет из красных роз и спотыкается от булыжник. Слышу как он матерится и невольно улыбаюсь. Тео подходит и вручает мне букет. — Ну наконец-то. - Облегченно выдыхаю я. Его присутствие здесь одновременно успокаивает и ранит. После выпускного мы не виделись, снова отдалились. Будто и не было тех крепких объятий и моих рыданий. — Выглядишь напряженной. - Он будто смеется надо мной. — О, правда? - Ирония в моем голосе. Тео с улыбкой кивает мне несколько раз и я закатываю глаза. Так, пора. Я смахиваю невидимую пыль с его плечей и поправляю галстук. Все это так волнительно. Будто замуж выхожу я. — Будь зайкой, ладно? Не потеряй кольца. Кажется, я на секунду забыла, что мы больше не пара. — Я когда-то не бываю зайкой? Поднимаю голову и встречаюсь с его задорным взглядом. Я скучала по такому Теодору. — Красивое платье. - Отмечает он, глядя на мое декольте. Через чур скучала. Я улыбаюсь. — Спасибо, ты тоже ничего! - Быстро отвечаю я и убегаю прочь. Я нахожу Пэнси в уборной и отдаю ей букет. Подруга выглядит просто завораживающе. На ней свадебное платье, выполненное из легкого, струящегося материала, который мягко обтекает её фигуру, придавая образу воздушность и грацию. Платье белоснежное, с тонким кружевом, украшающим корсет и подол. Оно имеет небольшой шлейф, который красиво падает на пол. Её волосы слегка завиты на концах, что придаёт им объем и легкость. Они мягко струятся, словно каскад, и каждая прядь ловит свет, отражая его. Локоны чуть прикрывают её плечи, а одна прядь изящно падает на лоб, добавляя образу нотку игривости. Никогда прежде я не видела Пэнс настолько нежной. Она всегда носила откровенные наряды и яркие наряды. А тут это платье, заколочки из жемчуга… Её глаза были такими счастливыми. Я не сдерживаюсь и обнимаю её. Осторожно, чтобы не испортить макияж. Пэнс вздыхает и машет руками себе на лицо, дабы не заплакать. — Поверить не могу, что это происходит. — А ты поверь. Теперь всё будет словно в сказке, Пэнс. Я тыкаю ей в нос и мы смеемся. — Будь рядом со мной. - Просит она. — Буду. К нам постучался мистер Паркинсон и велел выходить. Когда я вижу, как отец Пэнси берёт её под руку и ведёт к алтарю, меня охватывает буря эмоций. Сердце сжимается от боли и утраты. Он так горд, с тёплой улыбкой на лице, а она, сияющая в своём свадебном платье, смотрит на него с такой любовью. Но в этот момент я не могу не вспомнить своего отца — его больше нет рядом. Я иду позади, крепко сжимая букет невесты и в глазах наворачиваются слезы. Он не поведет меня к алтарю. Скорее всего, если я когда-нибудь выйду замуж, то идти под руку я буду с Драко или Римусом. Я бы доверила это только им. Я одергиваю себя, ведь сегодня день Пэнси и Гарри. Я должна думать о них и радоваться. Когда подруга приближается к своему жениху, я вижу, как его лицо тоже меняется. Он смотрит на неё с таким восторгом, словно она — его мечта, которая наконец сбылась. Их взгляды пересекаются, и в этом мгновении все будто замирает. Я ловлю себя на том, что хочу запомнить это мгновение навсегда: их искренние улыбки, то, как они волнуются друг о друге, как будто весь мир вокруг них исчезает. Я хочу, чтобы они знали, как сильно я их люблю и как горжусь ими. Народу собралось немного. Были лишь самые близкие люди. Я не видела ни одного незнакомого лица. Наши однокурсники, преподаватели, близкие друзья, родные - все здесь. Когда отец Пэнси наконец передает её руку Гарри, я поджимаю губы, всеми силами сдерживая слезы. Я вспоминаю все те моменты, когда казалось, что счастье для них недостижимо, когда страх и горе были повсюду. Но они держались друг за друга, не отступали, и вот — они здесь, стоя рядом, в окружении любви и друзей. Этот день — как луч света после долгого мрака. Я становлюсь рядом с Тео и он достает из кармана брюк коробочку с кольцами. Регистратор начинает свою речь и наступает то самый момент, когда Гарри и Пэнси дают согласие на этот брак. Их голоса дрожат, в глазах слезы радости. Я чувствую невероятную гордость за них, за то, как они сражались за свою любовь. И теперь, наблюдая за их улыбками и тем, как они обмениваются кольцами, я понимаю, что всё было не зря. Этот день — это их победа, их момент счастья, которого они заслуживают больше всего на свете. — Горько! - Кричит Забини из первого ряда. Все подхватывают, я тоже начинаю кричать и хлопать. Они закрепляют свой брак поцелуем под громкие аплодисменты. Начинаются танцы. Пэнс приглашает меня, держа в руке фату. Она прикрепляет мне её сзади пока я краснею и громко смеюсь. Её ручки удобно устраиваются у меня на талии и мы танцуем. Медленно, не спеша. — Я надеюсь, что очень скоро побываю на твоей свадьбе. - Искренне говорила подруга. — А, так это ритуальный танец? - Широко улыбаюсь я. — Типа того. Мы снова смеемся. — Роуз, я так рада, что ты рядом со мной в этот день. Жаль, что уже завтра ты уедешь. А как мне жаль. Хотелось не думать об этом, но это было невозможно. Я смотрела на друзей и мысленно прощалась с ними. Не знаю сколько мы не увидимся. Может пол года, может год…Мы никогда не разлучались с ними на такое долгое время. Особенно с Пэнси. — Не думай об этом сегодня, Пэнси. Хочу, чтобы ты была счастлива. — Я счастлива, Роуз. Как никогда. Но не могу смириться с тем, что нам предстоит долгая разлука. Помнишь, как мы мечтали уехать вместе в Париж и открыть там свой собственный бутик? Я тепло улыбаясь, вспоминая тот самый зимний вечер на третьем курсе, когда Пэнс стащила у матери какой-то модный журнал и критиковала в нем практически каждый наряд. Тогда мы пообещали друг другу, что в нашем бутике не будет такой безвкусицы. — Или…О, а помнишь как я учила тебя целоваться? - Её взгляд становится коктетливым, — Теодор был в восторге, не так ли? Я поворачиваюсь, смотрю на Нотта. Он говорит о чем-то с Гарри. Такой смешной. Активно жестикулирует руками и о чем-то эмоционально рассказывает. — Думаю, более чем. — Помню, как Гойл пришел ко мне с просьбой научить его целоваться. — А, это когда ты попросила его закрыть глаза и он «случайно» поцеловался с жабой? - Склоняю я голову на бок и саркастично улыбаюсь, поднимая бровь. — Да! Точно! Подруга хихикает и к ней подходит Гарри, обнимает сзади. — Можно я украду свою жену на один танец? - Спрашивает он, широко улыбаясь мне. — Ну, раз ты так просишь… - Я целую Пэнс в щеку и смотрю в её искристые глаза, — Будь счастлива, пожалуйста. Сегодня не думай обо мне. Она хочет поспорить, но мой взгляд убеждает её этого не делать. Пэнси смирилась, кивает мне и я отдаю её Гарри. Я надеялась, что смогу постоять где-то в стороне и выпить, но у моего брата были другие планы на меня. Драко поймал меня за руку и ухмыльнулся. — Решила сбежать, не потанцевав с братом? — Да, знаешь, хотелось бы избежать танца с тобой. - Кривляюсь я, глядя на него. Тем не менее, Малфой протягивает мне руку и я со вздохом принимаю его приглашение на танец. Вокруг танцует много пар. Римус и Дора, Андромеда с улыбающимся Тедди, Гарри и Пэнс, Блейз и Дафна, родители Пэнс, тетя с нашим…Что?! Мои глаза округляются. — Снейп танцует с тетей? - Поражаюсь я. — Мерзость, да? - Фыркает брат. — Еще какая! Мы бесстыдно пылились на танцующих Снейпа и тетю пока она не заметила это и не отругала нас глазами. Так умела только тетя. Вот смотрит на тебя вот так, и ты уже слышишь у себя в голове лекцию о том, как некультурно вот так таращиться на кого-то. Я высоко поднимаю брови и выдыхаю. — Теперь я видела всё… Мы с Драко смотрим друг на друга и тотчас прыскаем от смеха. Снова получаем взгляд полон укора от тетушки и отходим от неё подальше. — Уже спаковала чемоданы? - Спрашиват брат, лицо у него спокойное, будто совсем плевать на то, что я уезжаю. — А что? Хочешь спрятаться в одном из них? - С насмешкой смотрю на него. — Хотел подложить тебе туда крысу. — Не переживай, дорогой, в Ирландии я куплю себе белобрысую крыску и буду держать её рядом с постелью. Он недовольно морщит нос и криво улыбается. — А я, пожалуй, заведу себе выдру. Назову её Роузи. — Какая прелесть, Драко. - Я впиваюсь ногтями в его плечо и он щурится, — Не забудь отрастить ей такие же коготки. — Ты ещё будешь завидовать её коготкам. — Ох, черт, Драко, я люблю тебя. - Закатываю я глаза и легко улыбаюсь. Его глаза сверкают и губы поджаты. Будет же скучать, идиот. Больше, чем кто либо. Мы ведь словно одно целое. Словно двойняшки. Я никогда не воспринимала его как троюродного брата. Только родной. Единственный. — Повезло тебе, я тебя тоже. — Какой же ты заносчивый индюк, Драко! — Полностью с тобой согласен. - Появляются из неоткуда Блейз и Дафна. — Заткнись, кретин. - Отвечает Драко без злобы. — Это он так злится на меня за то, что я уезжаю. — Больно ты мне нужен. — Успокойся. Я всегда буду рядом с тобой, буду писать тебе каждый день! - Радостно говорит Забини. — Не дай Бог! - Бормочет Малфой. Солнце село очень быстро и меня охватила жуткая тоска. Я оставляю здесь не просто привычную жизнь, я оставляю людей, которые стали для меня целым миром. Брат, друзья — они всегда были рядом, и я никогда не задумывалась, как много это значило, пока не пришлось сказать им «прощай». Я думала, что буду сильной, что справлюсь с этим. Но чем ближе завтрашнее утро, тем сильнее эта глухая пустота внутри. Я стою у большого дерева, украшенного гирляндами и лентами, пью свое красное, наблюдая со стороны за друзьями. В конце концов, все не так плохо…Рядом будет Блейз, Дафна. Я не буду одна. Но почему от этого не легче? Представляю предстоящее прощание со всеми, слезы тети, Пэнси, разбитые, но любящие глаза Теодора и по телу пробегает холодок. Я тяжело вздыхаю и чувствую как намокают глаза. Не сейчас, потерпи, скоро ты ляжешь в постель и сможешь выплакаться. Нотт подходит ко мне, как всегда, с этой лёгкостью и уверенностью, от которой у меня замирает сердце. Весёлый, жизнерадостный, будто между нами ничего не изменилось. Верхние пуговицы на его рубашке расстегнуты, пиджак висит на плечах. Я стараюсь не выдать ни дрожи в голосе, ни тех эмоций, что сейчас рвутся наружу. — Ну что, — говорит он с озорной улыбкой, — Свадьба прошла на ура. Кто был зайкой? — Ты был зайкой, даже не напился и не устроил драку. — Внутри разливается тепло. Он смеётся, и на секунду кажется, что всё, как прежде. Но за этим смехом я слышу что-то ещё. Скрытую грусть, прощание, которое мы оба избегаем. — Уезжаешь утром? — Его голос становится мягче, серьёзнее, и от этого у меня перехватывает дыхание. — Да, — выдавливаю я, — завтра. Новый этап. — Новый этап, — повторяет он, кивая, но взгляд у него такой... словно он хочет сказать больше, но не может. — Я рад за тебя, правда. Ты заслуживаешь этого. — Тео, — говорю я, чувствуя, как комок в горле становится всё больше. — Ты тоже. Ты заслуживаешь счастья. Мы стоим рядом, притворяясь, что всё в порядке, что это обычная беседа. Но каждый взгляд, каждое слово — это прощание. Боль от разлуки висит в воздухе, как будто её можно почувствовать физически. — Роуз, могу я тебя кое о чем попросить? Он сглатывает, его кадык характерно дергается. Я теряюсь. — Эм…Да, конечно, Тео. Что угодно. - Мои губы дергаются, я глупо улыбаюсь и подношу бокал к губам. Нужно срочно выпить. — Забудем обо всём на пару часов? - Спрашивает он и я давлюсь вином. Мне послышалось? — Ты о чем? — Побудь моей ещё одну ночь. Только сейчас я замечаю, что его лицо, раскрасневшиеся от алкоголя, и взгляд у него опьяненный. Но я не могу оторвать от него глаз и уйти. Что-то удерживает меня. Его предложение абсурдное, но, Мерлин, какое же заманчивое. — Ты пьян, Тео. - Отмахиваюсь я и разворачиваюсь, намереваясь уйти. Но ноги отказываются слушать меня. Не могу ступить ни шагу. Я смотрю в небо, делаю глубокий вдох и выдох, закрываю глаза. Голос разума шепчет, что это не то, что нужно, что могут быть последствия. Что, если мне будет сложнее уехать или завтра ему будет ещё больнее меня отпускать?Сомнение сковывает меня, я прикусываю губу, стараясь удержаться. Но желание... Желание так сильно, оно как волна, которая поднимается всё выше, готовая захлестнуть с головой. В какой-то момент... в один короткий миг сопротивление ломается. Внутри всё становится легко, будто я отпускаю якорь, и меня несёт. Я сдаюсь. Поворачиваюсь к нему, делаю два больших шага и впиваюсь в его горячие и сладкие губы, обнимая руками шею. Теодор выдыхает мне в губы. В тот миг страх и волнение смешались с безграничной радостью. Я знала, что этот поцелуй мог всё разрушить, но в то же время он стал самым желанным в моей жизни. Когда мы сели в такси, я чувствовала, как воздух вокруг нас наполняется напряжением и ожиданием. Поездка к отелю казалась вечностью. Теодор поселился в одном из отелей Лондона и эта новость меня огорчила. У него теперь нет своего дома. Тео целовал меня так требовательно, страстно, заставляя забыть обо всех тревогах и печалях. Не знаю, как это происходит. Внутри всё переворачивается, внизу живота горит и ноги подкашиваются. Его рука ложится мне между ног и я машинально сжимаю их, будто боясь, что он заберет её. Мы не нежничали. Даже я. Я сильно сжимала его волосы, целовала его шею, губы, углубляла поцелуй раз за разом. Всё это казалось сном. Таксист громко закашлял, когда мы подъехали к отелю. Он был недоволен и явно раздражен тем, чем мы занимались на заднем сидении. Мы разве что не были голые. Он потребовал, чтобы мы вышли из машины как можно скорее, пускай и шел сильный ливень. Вселенная будто передает знаки, что нам не стоит этого делать, ведь ещё пол часа назад небо было чистым, звезды ярко сияли, а сейчас оно в темных тучах, ни одной звездочки. Но нам было всё равно. Мы промокли насквозь, громко смеялись и целовались под дождем. Я вспоминала как мы поцеловались в Черном озере. «Это выброс адреналина» - Говорила тогда я. А сейчас это на что похоже? Он заталкивает меня в номер и снимает с себя рубашку. Медленно, каждую пуговицу, будто дразнил меня. Мы даже не включали свет. Я нашла кровать и села туда, таща его за ремень на его брюках. Я ловко справляюсь с ремнем и стягиваю с него мокрые брюки, пока ре рвет на себе рубашку. Мерлин, что мы творим? Он снимает моё платье через верх и я остаюсь в зеленом полупрозрачном белье. Его дыхание тяжелое, взгляд потемневший, полон огня и желания. Ему определенно нравится вид, который перед ним открылся. Теодор кладет меня на спину, я раздвигаю ноги и принимаю его в свои объятия. Его губы слегка подрагивают, руки неуверенно искали места, где могли бы ко мне прикоснуться. Он зарывается рукой в мои волосы и целует меня в шею, проводит горячим языком до ключиц. Я выгибаюсь на встречу ему, царапаю его влажную от дождя спину. Каждый поцелуй, оставленный им в эту ночь - был особенным. Я запомню каждый из них. Его губы исследовали моё тело будто в первый раз, останавливаясь на когда-то любимых местах. Грудь, бедренная кость, внутрення часть бедра. Пальцы уверенно проникают внутрь и он издает глухой стон. Теодор перевернул меня на живот и медленно спустил с меня нижнее белье. Он проводит дорожку из поцелуев от затылка до поясницы и я крепко сжимаю постельное белье, едва сохраняя терпение. Пускай эта ночь длится дольше, чем положено. Пускай мы никогда не пожалеем об этой ночи. Пускай эта ночь навсегда отпечатается в памяти.

***

Я сбежала из его постели ещё как только стало светлеть. В полдень мы уезжаем, а до этого времени я должна привести себя в порядок и сложить некоторые вещи. Тео уснул только час назад. Я понимала почему. Сон был для нас сейчас самым главным врагом. Ведь он безжалостно ворует у нас время. Сидя в одном белье, я писала ему письмо, которое он прочтет после моего отъезда. Он мирно спал, раскинувшись на всю кровать, пока я писала ему прощальные слова. Наверное, это ужасно. Я оставила несколько поцелуев на письме и брызнула на них своими духами. Давай, Роуз, брызни ещё, чтобы он вечерами нюхал это чертово письмо и страдал по тебе, пока ты будешь строить новую жизнь вдали от него. Но я всё же оставила это письмо, спрятала его под подушку, а затем тихо оделась и ушла. Сидя в такси, я жалела о том, что оставила его. Ночь была прекрасной. Я на миг забыла обо всем плохом, что было, на миг отказалась от идеи переехать. Но на утро вся эта эйфория прошла. Сожалею ли я об этой ночи? Нет, черт возьми. Я провела ночь с парнем, который научил меня любви, который показал, на какие поступки способен любящий человек. К этому всему, он мастер секса. Уверена, если бы я уехала, не дав себе возможность в последний раз насладиться его поцелуями и горящими глазами, я бы жалела всю свою оставшуюся жизнь. Я шла домой по пустым улицам, где воздух был прохладным, но даже он не мог остудить мои мысли. Казалось, что на плечах лежал невидимый груз — груз слов, что остались невысказанными, прикосновений, которые больше не повторятся. Всё ещё ощущая его тепло на коже, я вспоминала, как легко всё вернулось — его взгляд, проникающий в самую глубину души, его руки, крепко обнимающие, как будто между нами не было этих месяцев молчания. Ещё несколько часов назад его губы были так близко, а теперь они превратились в далёкое воспоминание, будто бы я уже на расстоянии тысячи километров. Я люблю его. И это самое больное. Любить, зная, что придётся уйти. Уехать в другую страну, где его не будет рядом. Мы не говорили о будущем, потому что оно — как нож, разделяющий нас. Потому мы просто лежали, наслаждаясь последними часами вместе. Не было смысла говорить о чем-то. Когда я подошла к двери своего дома, внутри меня было чувство, что я возвращаюсь не домой, а в какую-то пустоту. Когда-то здесь было тепло, уют, всё дышало жизнью. Но теперь дом казался чужим, почти враждебным. С тех пор как умер папа, это место словно потеряло свою душу. Проведенная ночь с Тео осталась за порогом. Теперь я вошла в дом, и он встретил меня звенящей тишиной. Здесь больше не было ни смеха, ни привычных звуков, которые когда-то создавали ощущение дома. Пускай я почти и не успела пожить здесь, но этот дом стал для меня родным. Когда-то я здесь чувствовала себя в безопасности, среди знакомых запахов и вещей, пропитанных воспоминаниями. Но теперь, после потери, этот дом будто потерял способность быть моим. Даже стены, казалось, отвернулись от меня. Я прошлась по комнатам, где всё было на своих местах, но я не чувствовала ничего. Пустота внутри меня отражалась в этой тишине. Каждая комната напоминала мне о прошлом, о том, как мы сидели с папой на этом проклятом зеленом диване, обсуждали что-то важное и, казалось, вечное. Но больше его нет, и с ним ушло ощущение семьи. Даже сама мысль о том, что здесь когда-то было уютно, казалась далёкой, словно из другой жизни. Всё стало каким-то чужим. Я не чувствовала ни боли, ни облегчения — просто пустоту, холодную и тягучую. Сняв с себя вуаль, я медленно опустилась на диван, но даже этот жест не дал ощущения комфорта. Я не сидела долго, нужно было собирать вещи. Я вошла в свою спальню. Такую уютную, яркую. Папа делал здесь всё по моему заказу. Хотел, чтобы мне было здесь хорошо. Розовые подушки, высокая и большая кровать, белый мягкий ковер, куча книг на рабочем столе и, подаренная отцом скрипка. Я практически не играла на ней, было больно. Музыки в этом доме не было со смерти отца. Меня встретили чемоданы, уже собранные и готовые к переезду. Это было странное зрелище — видеть свои вещи, аккуратно упакованные, как символ того, что я покидаю этот дом. Я села на кровать и посмотрела на чемоданы, чувствуя, как в груди разрастается тяжесть прощания. Я закрыла глаза и мысленно поблагодарила папу. За всё. За любовь, за защиту, за то, что он всегда был рядом, несмотря на всю боль, которую ему пришлось пережить. Я знала, что, куда бы я ни уехала, память о нём будет всегда со мной. Я уверена, Лори наполнит этот дом своим теплом и светом, и когда я вернусь сюда, то вновь почувствую себя счастливой здесь. Смех ребенка даст новую жизнь нашему дому. Я беру в руки подушку и ложусь, обнимая её. Теперь я по своему желанию отдаюсь врагу. Пускай я усну и отдохну от этих навязчивых мыслей.

***

Теодор Проснувшись, первое, что я сделал - заглянул в ванную. Почему-то, я надеялся, что она там. Глупо было полагать будто бы эта ночь что-то изменит. Она уже давно приняла решение и мешать ей я не собирался. Но чувство тяжести в груди не покидало. Я злился на себя, ведь я не смог сохранить то, что между нами было. Все это казалось таким несправедливым. Как только она уедет - я стану горевать. Не только за ней. Потеря родителей трогает меня не меньше. Просто это то, чего я уже точно не смогу изменить. Я убил своего отца на глазах плачущей матери, а потом она ушла в монастырь. Я сжег свой дом, забрав лишь ценные реликвии своих предков и золото. На том свете меня встретят явно не с жаркими объятиями. Я взглянул на часы. Через час она уедет. Я должен успеть проводить её. Я лениво почистил зубы, надел чистую черную рубашку и брюки. Не хотел выглядеть жалко в этот день. Роуз будет легче, если я провожу её в опрятном виде и с улыбкой на лице. Уже через 20 минут я был в такси, а еще через 10 у дома Блэков. Там уже стоял джип, за рулем которого был пожилой мужчина в черной футболке и очках. Он выглядел серьезно и, по всей видимости , его уж очень раздражали эти долгие прощания. Я стоял немного в стороне, наблюдая, как Роуз обнимается с ребятами. Она в белом длинном летнем платье и белой шляпке. Улыбается - значит я просто обязан её отпустить. Ребята смеялись, говорили что-то ободряющее, будто это обычное прощание, как будто она вернётся через неделю или две. А я знал, что это не так. Мне казалось, что всё вокруг начинает терять чёткость, звуки глушились, словно под водой, и только её голос пробивался сквозь этот хаос. Я пытался удержать себя, не показывать, что происходит внутри. Горло сжимало, и каждый вдох давался с трудом, как будто воздух стал густым. Я наблюдал, как её рука легко касалась плеча Гарри, как она смеялась, но в глазах мелькала грусть, которую видели, наверное, только я. Её лёгкие шаги, движения — всё это было привычным, но сейчас каждый жест резал по сердцу. В какой-то момент она взглянула в мою сторону, и я едва успел спрятать всё, что пыталось вырваться наружу. Наши глаза встретились на мгновение, и я почувствовал, как волна боли подкатывает к горлу. Её взгляд был тёплым, прощальным, словно она хотела сказать больше, чем могла словами. Я отвёл глаза, пытаясь спрятать свою слабость. Она заслуживала уходить легко, а не нести с собой мой груз. Слёзы почти подступали, но я сжал кулаки, глубоко вдохнул, пытаясь удержаться. Я должен был быть сильным, ради неё, ради того, чтобы она не увидела, насколько мне больно. Я не заметил как быстро она подошла ко мне. Гарри, Пэнс, Малфой, Забини, Гринграсс, миссис Малфой, Глория, Люпин - все наблюдали за нами. Я стоял, не зная, что сказать, потому что все слова казались пустыми. Роуз посмотрела на меня, чуть прищурившись, как будто пыталась запомнить каждый момент, каждый штрих моего лица. лица. — Прости. — Начала она тихо, с лёгкой улыбкой, — Я снова сбежала из постели, — Ты в порядке? Я кивнул, хотя внутри всё трещало по швам. — Не обольщайся, Блэк. Главное, что ты не потревожила мой сон. - Ухмыляюсь я и её губы растягиваются в широкой улыбке. — Наверное, нам пора прощаться. - Ей было до жути неудобно это говорить. Она все время закусывала губу и оборачивалась на машину. — Не жалеешь о вчерашнем? - Не сдержался я. Розали посмотрела в мои глаза и сердце пропустило несколько ударов. — Нет. А ты? — Нет. Она улыбнулась, едва заметно, и её глаза блеснули на миг. Мы стояли так несколько секунд, не зная, что делать с этим моментом. Она медленно протянула руку для рукопожатия. — Ночь была настолько плоха, что ты хочешь попрощаться простым рукопожатием? - Выгибаю я бровь. Её щеки краснеют и она оглядывается дабы убедиться, что этого никто не слышал. — Ты такой невыносимый, Нотт. — О хорошем сексе принято говорить громко, знаешь? — Ненавижу тебя. - Выдыхает она и резко обнимает меня, прижимаясь щекой к моей груди. Я крепко обнимаю её обеими руками, зарывшись носом в её волосы. Старался запомнить её запах. Хотел, чтобы он оставался на одежде как можно дольше. Я выдыхаю и ещё больше прижимаю её к себе. В горле так и стоит ком, но я должен держаться. Она отстраняется и я вижу на своей рубашке два мокрых пятнышка. Внутри так и трещало всё. — Не плачь, пожалуйста. - Говорю я и вытираю большим пальцем слезы с её щек. Она шмыгает носом и снова улыбается мне. — Я оставила кое-что у тебя под подушкой. — Надеюсь, это трусики. - Совсем невесело отвечаю я. Роуз целует меня в щеку и я теряюсь. Не ожидал. — Береги себя, — тихо сказала она, делая шаг назад. — А ты себя. Розали попрощалась еще раз с семьей, с друзьями и села в машину. Я встал рядом с Пэнс. Она задрала рукав своей кофты и зачем-то показала свое запястье Роуз. Та, в свою очередь, оголила своё запястье и подняла руку. На запястьях обеих было тату медведя без ничего. Только его тело. Я пожалел, что не сделал что-то подобное с Роуз. Ко мне подошел Блейз и протянул мне руку. Я все еще злился на него, но уже не так сильно. В силу того, что он уезжает и я, возможно, больше не увижу его, я протягиваю руку в ответ. — Прости. - Извиняется он и я киваю. — Береги её. - Прошу я. — Буду. Гринграсс машет мне рукой и я легко улыбаюсь. Они садятся в машину и она тотчас двигается с места. Лори, держась за живот, активно машет рукой в след, а я едва стою на месте. Гарри хлопает меня по плечу и я поджимаю губы. Хочу напиться в хлам, но затем вспоминаю про оставленную вещь у себя под подушкой. Я отказываюсь от приглашения Малфоя выпить и вызываю такси. Добравшись до своего номера, я сразу же поднимаю обе подушки и нахожу конверт. Весь обцелованный, от него исходит запах жасмина. Я беру его в руки и сажусь на пол, упираясь спиной об постель. Не медля, я раскрываю конверт и достаю из него письмо. На нем несколько прощальных поцелуев. «Дорогой, Тео, Я долго думала, как начать это письмо, но, наверное, никаких правильных слов здесь нет. Всё кажется таким неправильным и несправедливым, но я должна уехать. Ты знаешь, как это трудно для меня, как я хотела бы, чтобы всё было иначе. Есть вещи, которые мы не можем изменить, как бы мы не старались. Я думаю о том, как судьба сводила нас раз за разом, словно проверяя, готовы ли мы принять этот подарок — нашу любовь. И каждый раз мы находили друг друга, как будто кто-то сверху заботился о том, чтобы наши пути не разошлись. Помнишь, как мы начали наше общение? Все было так глупо. Я думала лишь об измене Пьюси и о том, как бы скрыть это от семьи, а ты был помолвлен с Дафной. Как я рассказала тебе обо всем первому под воздействием алкоголя и мы переспали. Тогда ты был для меня невыносимым, просто знай это! Ты был высокомерным нахалом, считающим, что раз я тебе что-то рассказала - значит, ты избранный. Так и есть, Нотт, ты избранный. Я ходила к психологу, виня себя за ту ночь, а Лори еще тогда решила, что между нами что-то будет. Она была права. Помню как я по глупости полезла в озеро, дабы доказать тебе, что я не слежу за тобой. Тогда мы поцеловались и я оправдала это выбросом адреналина. А затем твоя поддержка, твои первые цветы для меня, твоя помощь во время моего приступа и наша вторая ночь в одной постели. Наш танец, спасший меня от позора, и, подаривший мне силы, признаться всем в том, что Эдриан Пьюси изменил мне. Ты помогал мне бороть мои страхи, запоминал каждую мелочь обо мне, защищал до последнего. Я хочу сказать тебе, Тео, что я действительно люблю тебя. И знаю, что ты любишь меня, потому отпускаешь. Ты подарил мне столько эмоций, столько любви и заботы. Уверена, ты и сам не осознаешь, сколько всего хорошего ты для меня сделал. Мне бы хотелось верить в то, что и я сделала для тебя не меньше. Я глубоко ценю дни, проведенные с тобой и ни за что не забуду их. Жизнь иногда требует от нас того, чего мы не можем объяснить. Я уезжаю не потому, что хочу, а потому, что должна. Это путь, который я должна пройти. Прости меня, Тео, если сможешь. Говорят, для того, чтобы сойтись навсегда, нужно расстаться на какое-то время. Может это все-таки про нас? Кто знает, время покажет. Я прошу тебя, не забрасывай рисование, брось сигареты и виски. Это всё, о чем я тебя прошу. С любовью, твоя Роузи.