В плену Иллистии

За окном моросил холодный дождь. Тяжелые серые тучи нависли над замком Эльдигена. И даже птицы, недавно высоко парившие в небе, покинули эти края. Казалось, что уже ничего не может спасти несчастного юношу от неминуемой участи. Возможно, для многих эта участь была благословением, но только не для Луи, чья жизнь была пленом. Будучи ещё ребёнком, его силой отняли у родителей и посадили на огромный корабль к другим узникам. А дальше - жизнь в чужом королевстве, которое гордо величают Иллистия. Долгие семь лет в ненавистном замке. Луи повезло оказаться омегой, и не просто омегой, а красивым, с сильным соблазнительным запахом. Иначе – каторга. Но для Луи – лучше каторга, чем стать очередным возлюбленным для ужасного принца Виграмма Нещадного. Надежды нет. Скоро омега станет взрослым, и его отправят на растерзание в королевский замок в Визингеме, где он проведёт свою первую течку с жестоким принцем. В комнату вошла служанка Луи, которую все по-простому называли Пэтти. Она принесла свежее платье для омеги. - Луи, ты уже поднялся? Какая темнота. – Пэтти аккуратно положила наряд, и распахнула шторы, впуская мрачный утренний свет. – Поднимайся с постели, я помогу тебе умыться. - Оставь меня, я не хочу вставать, – откликнулся Луи, с головой укрывшись толстым одеялом, пряча свои красные глаза от слёз. - Довольно грустить, - сказала служанка, готовя все принадлежности для утреннего умывания. – Ты должен быть рад. Не каждому выпадает такой шанс. Скоро ты поедешь в столицу и займешь место любимого принца, а если родишь ему наследника, то станешь частью королевской семьи. И обретёшь неприкосновенность и свободу. - Я не хочу этого! - Ох, Луи. Есть вещи неизбежные, - сказала Пэтти, присаживаясь на край большой кровати. – Тебе повезло родиться таким. Посмотри на меня, - Пэтти грустно вздохнула. Она часто сетовала на коварную природу, которая наградила её широким телом, длинным носом, маленькими серыми глазами и большим брюхом. – Старший принц Виграмм - суров, но главное в нём течёт королевская кровь, ты будешь под защитой. Никто не посмеет ткнуть в тебя пальцем. - Лучше каторга! - Не говори то, о чём не знаешь, глупец! – пригрозила служанка. – Не дай Бог тебе даже близко там оказаться! – Пэтти перекрестилась. – Ты даже не представляешь, что с тобой сделают дикие альфы, которые захотят воспользоваться тобой. Они растерзают тебя на куски, и будут издеваться, пока не испустишь дух, хотя и этого им покажется мало. - Лучше смерть! - Мальчишка! - Пэтти вскочила с кровати, и сдернула одеяло с Луи. – Стены этого замка охраняют тебя от страшного, реального мира. Такой омега как ты, и дня не продержится за его пределами. По щекам омеги покатились крупные слёзы. Пэтти была права. Жизнь за пределами такого ненавистного замка, без защиты, могла оказаться для Луи адом. Он прекрасно осознавал силу своей природной красоты. Но она таила в себе не только пользу. Его сильный омежий запах привлекал многих альф и сводил с ума. И даже прогуливаясь по замку или его окрестностям, Луи ощущал на себе бешеные взгляды придворных альф, которые были не против поиграться с ним. Только особый статус – будущего возлюбленного принца, гарантировал ему защиту. - Ну, перестань попусту лить слёзы, - Пэтти обняла омегу и прижала к груди, как родная мать. Служанка часто ругала Луи, грозилась наказать. Однако она любила его, как родного. И все нравоучения, сказанные ею, были лишь из страха, что он может потерять свой драгоценный статус, и кто знает, что с ним захотят сотворить эти озабоченные и озлобленные альфы. - Я знаю, у тебя всё будет хорошо. Принц Виграмм не обидит тебя. Луи вытер слёзы. Он уже всё решил. Скоро наступит его шестнадцатый день рождение, а это значит, что омегу отправят в столицу. Но этого не случится. Никогда! За это время он убьёт себя. Лучше гордая смерть свободного омеги, чем позорная жизнь истязаемого пленника. В этот день, Пэтти намывала омегу особенно усердно. Она хотела, чтобы и так красивый омега, выглядел превосходно. Эльдиген сегодня приветствовал дорогих гостей – королевскую свиту, возглавляемую старшим принцем. Граф Бердин Строгс, хозяин Эльдигенского замка и владелец Ульдэмских земель, гордился выпавшей ему честью беречь омегу, и всячески приветствовал частые приезды Виграмма в замок. Стоит отметить, что Строгс честно исполнял свои обязанности, ведь он не только предоставлял защиту юноше, но и способствовал получению хорошего образования, скромных манер, знаний об искусстве и истории, умений вести светские беседы и находиться в обществе знатных господ. Принц Виграмм Нещадный обожал своего будущего возлюбленного и навещал его почти каждый месяц, что вызывало у несчастного лишь отвращение и горькие слёзы отчаяния. Но Луи Томлинсон – лишь пленённый омега и его мнение никого не интересовало. Поэтому ему ничего не оставалось, как сквозь слёзы и боль натягивать на себя маску счастливого возлюбленного и улыбаться во весь рот, даря своему ненавистнику нескончаемую радость. Эльдигенские приёмы славились своей пышностью: широкие столы замка всегда ломились под тяжестью изысканных блюд и закусок; звучащая музыка, только по последним традициям королевства; на гостях красовались модные наряды, расшитые дорогими нитями и украшенные драгоценностями. Этот приём не стал исключением. И главная жемчужина замка, нежный омега был одет в шикарное дорогое платье, которое несколько дней назад граф Строгс привёз из столицы. Весь вечер Луи смотрелся в зеркало. Дорогущее платье, безусловно, придавала омеге изящество, но его главная красота – невинность. Она придавала коже неестественный, прекрасный блеск, заставляла печальные глаза светиться изнутри, делала его запретным и желанным для всех. Он ненавидел свою невинность и вместе с тем, дорожил ей, боясь потерять. Это всё что у него было, больше он ничем не обладал. Мысль о том, что именно Виграмму, жестокому тирану, достанется его жизнь, его чистота - вызывала ненависть и омерзение. Этот ужасный принц, самый чудовищный из всех принцев Иллистии, будет глумиться над беззащитным омегой, будет касаться его, своими грязными, запятнанными руками, осквернит его невинную плоть и душу. - Лучше смерть, - прошептал Луи. – Я утоплюсь, или зарежусь, но никогда не буду с тобой, мерзкое чудовище. По щеке Луи вновь пробежала слеза. Юноша быстро вытер её. Он мог ещё долго жалеть себя и плакать о печальной судьбе, но сейчас не время для этого. Его ждали на приёме, который он, непременно, должен был покорить своей лживой улыбкой, притворным смехом, фальшивой лучезарностью и явно светским жеманством. Эльдигенский приём, по традиции начался со светских бесед. Луи, как ему и полагалось, находился в окружении графа Строгса и его семьи: жены Кирии, двух взрослых дочерей Зии и Этти, шестнадцатилетнего сына Бердина-младшего и самой юной посетительнице приёма десятилетней Тэи. Вскоре к семье графа присоединился принц. Луи всеми силами показывал свою вовлеченность в беседу. Граф одобрял его прилежность, отмечая важность показать себя достойно в королевских глазах. Стоит отметить, что достойно для графа, это значит вести себя крайне скромно, не смотреть лишний раз в сторону принца, не оставаться наедине с ним, избегать взглядов и касаний. Это было совсем не сложно для юноши, ведь он не стремился к этому. Чего не сказать о взрослых дочерях графа, которые давно достигли зрелого возраста и были готовы выйти замуж. Но в отличие от Луи, они имели высокий статус, и если бы принц захотел связать свою жизнь с хотя бы одной из них, то та счастливица сразу бы стала женой, избегая статуса официальной любовницы, или как принято говорить - возлюбленной. То Зия то Этти, как бы невзначай, заглядывали в тёмные глаза принца, а Этти даже умудрилась коснуться его руки, чем вызвала молчаливый гнев у графа. Но надоедливые придворные омежки не интересовали старшего принца. Всё его внимание было приковано к Луи. Ему, конечно, не требовалось ничьего разрешения, чтобы обладать этим омегой, он и так предназначался ему по праву. Но по законам королевства, Виграмм не мог официально овладеть возлюбленным омегой до достижения его зрелости, дожидаясь первой течки, до которой с каждым днём оставалось всё меньше и меньше времени. Эта мысль немного успокаивала его. Принц уже давно приметил видного омегу, и терзался мыслями о нём снова и снова. Его невинность, недоступность, скромность возбуждали в нём самые грязные и пошлые желания. - Дорогой, Луи, - сказал принц, обращаясь к омеге. – Окажите ли вы мне честь, исполнить первый танец и открыть танцевальный вечер. Юноша посмотрел на графа, и после почти незримого кивка господина, лживо улыбнулся и протянул руку. Виграмм подхватил тонкую ручку омеги и повёл его в центр зала. Оркестр заиграл первую музыкальную композицию. Луи держался, старательно избегая лишних прикосновений отвратительного для себя человека. Старший принц, ловя на себе взгляды всех омег замка, хотел заполучить лишь единственный, ему пока ещё неподвластный. Их танец длился недолго, но для Луи это казалось вечностью. Он был рад, что мелодия сменилась и теперь многие гости замка и его обитатели вышли в зал для танцев. Омега поклонился и уже хотел возвращаться в общества графа, однако принц схватил его за руку и потащил прочь. Виграмм утянул Луи в темный сад, который освещался лишь вечерним небом и несколькими фонарями. Замок Эльдигена, в отличие от остальных замков на Ульдэмских землях, был возведён графом для мирного жилья господ и не имел оборонительной задачи. Он не был окружён крепостными стенами и рвом с водой. От традиционного замка ему достались только несколько сторожевых башен. Строгс постарался сделать свой любимый замок больше похожим на семейную резиденцию, в которой он мог комфортно проводить время. Возвести неподалёку сад, приказала графиня Кирия, которая самолично следила за его уходом. В конце концов, сад достиг огромных размеров, и по праву считался одним из самых больших и красивых в Иллистии, уступая только королевскому. Жена графа считала, что детям полезнее проводить свободное время в саду, подолгу гуляя и наблюдая за изменениями в жизни обитателей сада. Каждый из наследников, в том числе и Луи, знал этот сад, как свои пять пальцев. Но омега оказался сейчас здесь не по своей воле и был напуган спонтанным рвением принца. Виграмм был спокоен, но его намерения были не ясны. - Я не могу дождаться, когда столь прекрасное создание перейдёт в мои руки, – сказал Виграмм, сжимая и целуя хрупкие руки юноши, остановившись возле вишни, листья которой с приходом осени понемногу окрашивались в разные цвета. Луи в страхе опустил взгляд. – Такой нежный, невинный цветок, словно редкий Миддлемист, растущий в королевском саду. Этот жалкий замок не достоин такой красоты. Прошу, Луи, уедем со мной сегодня, - по телу Луи пробежала дрожь. Принц Виграмм был очень своевольным и вполне мог ослушаться не только графа, но и самого короля Викенна, который отдал приказ до шестнадцатого дня рождения находиться омеге в замке Эльдигена. - Ты полюбишь Визингем. Огромные просторы, королевский дворец, красивые замки, сказочная жизнь для меня и тебя, - Виграмм прижал Луи к дереву и начал целовать открытую шею омеги, поглаживая руками плечи. Глаза юноши заслезились, но он не имел право сопротивляться. Ему оставалось только терпеть, сжав кулаки, и молиться, чтобы Виграмм остановился. – Твой запах, ему невозможно сопротивляться. Он любого сведёт с ума. Я счастлив, что только я обладаю тобой. Ты мой! - руки Виграмма скользнули под пышную юбку платья, и принялись поглаживать бёдра. Луи почувствовал подступающую тошноту, из-за мерзкого, противного ощущения от прикосновений. Ему хотелось закричать от безумия, но он покорно молчал, отчаянно терпя все унижения. - Ваше величество, - послышался голос позади. Это был слуга принца. - Чего тебе? – грозно рявкнул принц, убирая руки. – Не видишь, я занят. - Граф срочно требует вашего присутствия, - испуганно сказал мужчина. - Пошёл прочь, - крикнул принц, отворачиваясь от Луи. – Убирайся, я занят! Олух! - Ваше величество, что изволите доложить? – испугано спросил бедняга. - Уйди с глаз моих, - разгневанный Виграмм приблизился к слуге. Недолго думая, он вытащил кнут, который хранил на поясе и ударил бедолагу несколько раз, заставляя того припасть к земле. – Сколько раз говорил: «Не сметь меня отвлекать!»! Лободырный! Недоносок! Проныра! Луи воспользовался моментом и на свой страх и риск, побежал дальше в сад. Он бежал со всех ног, несколько раз спотыкаясь и едва не падая на скользкую и грязную от дождя землю. Знания о саде помогли ему, и он быстро нашёл тропку, которая вывела его на задний дворик замка. Дверь была открыта, а стражников не оказалось поблизости. Юноша аккуратно пробрался наверх, в свои покои, стараясь быть как можно незаметнее. В комнате его ожидала Пэтти, которая сидела у окна и при свете свечи рукодельничала. - Луи? – спросила она, когда дверь отварилась. Омега закрыл за собой дверь и навалился на неё спиной. Его лицо сильно покраснело, он тяжело дышал. Юбка нового платья была сильно испачкана, местами даже порвана. - Это что такое? – Пэтти вскинула руки, приближаясь к юноше. – Это новое платье! Граф разгневается! Что ты натворил! Внезапно Луи заплакал, падая к ногам служанки. Пэтти испугалась и принялась его поднимать. - Луи! Ты что удумал? Луи! - Женщина с трудом оторвала омегу от своих ног и уложила на кровать. - Что случилось? – она обеспокоенно посмотрела на юношу. - Виграмм... ах... о Боже, Пэтти... он...он хотел изнасиловать меня, - сказал юноша, вытирая слёзы. Его тело трясло, а голос дрожал. – Я... мне так... я..кх, Пэтти... - Ох, негодяй! – грозно сказала служанка. – Подлец! В дверь постучали, и Луи схватил руку служанки, мотая головой из стороны в сторону. - Нет..., прошу, пожалуйста... только...кх... - испуганно зашептал он. - Лежи, - сказала служанка, освобождая свою руку. – Я скажу, что тебе нездоровиться! - Кто там? – спросила женщина, слегка отворив дверь, не давая постороннему заглянуть в покои. Это был слуга графа, который просил Луи явиться к гостям. - Худо ему! Ступай и скажи графу, что омеге нездоровится. Если не верит, пусть сам придёт! К счастью, в эту ночь больше никто не побеспокоил перепуганного омегу. Он плохо спал, боясь, что Виграмм ворвётся и завершит начатое. Только лишь стараниями служанки, он уснул под утро. Вольность принца стала быстро известна всем обитателям замка. И на следующий день все только и судачили о распутном омеге, который пытался соблазнить Виграмма Нещадного. Граф, который часто вставал на сторону омеги, и теперь был непреклонен. Он запретил всем, даже членам своей семьи, поднимать эти разговоры. А для наглядности, приказал прилюдно отходить несколько придворных болтунов розгами. Граф опасался, что слухи могут дойти до короля, который приказал Строгсу лично следить за поведением принца. Слава Богу, что всё обошлось, и Виграмму попался под руки несчастный слуга, на котором он выместил свою злобу. Замок Эльдигена не вынес бы личного королевского порицания и его превосходная репутация навсегда бы пошатнулась. Луи от этого было не легче. Граф приказал молчать придворным, но имя омеги и его чистота были запятнаны. Каждый теперь считал своим долгом посмотреть сверху вниз на страдальца, в очередной раз, тыкая в него, его положением пленного и бесправного жильца замка. После последних событий, желание расстаться с жизнью, во имя своей чести - усилилось. И теперь оставалось лишь выбрать подходящий способ и момент. В комнате и в замке он не мог оставаться один надолго, рядом всегда крутилась Пэтти. Юноша тщательно перебирал в своей голове доступные ему способы. Например попробовать утопиться в реке. Его служанка не жаловала долгие прогулки, поэтому на речку Луи прогуливался всегда с Теей и в окружении её слуг и охраны. Но то было летом, а сейчас уже осень, прохладно для купаний. Этот вариант не подходил. Повеситься тоже проблематично, не выкрасть верёвку, но можно попробовать стащить нож с кухни. Луи это показалось неплохим вариантом, только как избавиться от служанки? Пэтти можно послать за отваром из трав или за мылом. Много времени это не займёт, но достаточно, для того чтобы совершить кражу. А уже ночью, когда служанка уснёт, Луи заколется, проткнув своё сердце, ну или просто перережет вены. Такой план действительно мог сработать и омега немедленно приступил к выполнению задуманного. Отослав служанку, Луи спустился вниз, поглядывая в сторону кухни. Он неплохо знал некоторых кухарок и слуг на кухне. Поэтому, если его поймают, омега попытается выкрутиться и завязать беседу. Кухня оказалась пуста, но в передней слышались женские голоса. Это отличный шанс. Луи быстро промчался через всю кухню, оказавшись около ящика. Юноша потянулся и достал заветный нож. Он был туповат, но чтобы убиться, этого могло хватить. И как только Луи спрятал нож в рукаве перед ним предстала старая кухарка. Толстая старуха, чьё имела было Квита, не любила незваных гостей на своей кухне. А в особенности терпеть не могла, когда кто-то слонялся здесь тайком, воруя еду. - Чего тебе здесь надо? – спросила она, недоверчиво оглядывая омегу сверху вниз. Луи машинально покачал головой. Он отступил назад, планируя сбежать через дверь, ведущую из кухни на улицу к колодцу. - Старая, Квита, - кухарка моложе приблизилась к ним. Луи не был с ней знаком. – Отстань от бедняжки. Ему и так нелегко. Молодая женщина, приятной наружности, без предупреждения схватила юношу за руку и повела к двери, которая вела на улицу. - Чего там ошиваешься? Народ злишь? – строго спросила она. - Есть захотелось, - отозвался юноша. - Хм, значит ты Луи? Луи Томлинсон? Пленённый омега из Вледама Южного?- Луи шокировано уставился на женщину. Пожалуй, только граф и Пэтти знали откуда омега родом. – Меня зовут Айна. Кухарка посмотрела по сторонам, а затем стала напирать в сторону Луи, заставляя того отойти назад и прижаться к стене замка. Айна вытащила маленькую бумажку из выреза на груди и сунула в руку омеги. Женщина снова посмотрела по сторонам и прошептала над ухом юноши: - За это меня могут повесить, быстро спрячь и никому ни слова. Луи сжал бумажку в кулаке. Кухарка кивнула и убежала, озираясь по сторонам. Омега оставался один. Он не знал Айну и предполагал, что это новая кухарка могла услышать о нём от Пэтти. В его голове не было ни малейшего представления, кто она такая, и что за послание передала. Главное, что ему удалось завладеть ножом и сейчас необходимо надёжно его спрятать. Юноша решил вернуться в свою комнату через дверь на заднем дворике, через которую он вернулся, спасаясь от принца. Стражи вновь не оказалось на посту, и он быстро прошмыгнул в замок, а затем и в свои покои. Украденный нож, он спрятал в большой щели, за зеркалом, туда служанка точно не сунется. Управившись с ножом, юноша вспомнил про записку. На мятом клочке, было написано всего четыре слова, которые было сложно разобрать: «завтра ночь река Нуи». Юношу как будто парализовало и он снова и снова перечитывал эти слова, словно не веря в то, что написано. По щекам потекли крупные слёзы. - Этого не может быть! – прошептал Луи. Ноги омеги подкосились, и он уселся прямо на пол, сжимая в кулаке маленькую бумажку. Единственный Нуи, которого он когда-либо знал, был его старший брат, с которым их разлучили по приезду в Иллистию. Луи отправили в Эльдиген, а его брата на каторгу. Юноша не строил иллюзий и прекрасно знал, что делают с пленными на каторге, поэтому давно смирился с потерей брата. Но сейчас это всё меняло. Нуи жив! И он нашёл его! И он непременно спасёт его! Луи плакал, оставаясь на полу. Он не слышал, как вернулась его служанка. - Что такое? – Пэтти подбежала к омеге, размахивая руками, словно курица-наседка. – Что опять приключилась? Что с тобой? - Луи протянул ей бумажку. Служанка развернула смятый листок и прищурилась. - Что за каракули? Что ль написано чего? Пэтти, как и многие бедняги королевства, не умела читать, и для неё все слова были лишь причудливыми закорючками. - Это мой брат, - прошептал омега, вытирая слёзы. Он медленно поднялся с пола. – Это мой брат. Он жив. Он спасёт меня.