Знак клана Фут

      Для Рафа было некой — довольно необъяснимой и странной — нормой не появляться в логове по несколько дней подряд, шляясь не пойми где на пару с таким же безбашенным по части долгих прогулок Кейси. На долгие сроки он уходил из дома и раньше — и при отце, хотя делал это с явной опаской, да и от силы всего раза два; и при Лео, когда тот ещё не отправился в свой «мини-отпуск» (такое интересное название внезапному отбытию лидера дала Эйприл, и никто с ним спорить не стал, даже если искренне с формулировкой не согласился) — а в отсутствие старшего брата так вообще перестал появляться дома. Дон — со всем знанием дела — считал и до сих пор считает, что брат перенял эту дурную «привычку» от Кейси — кто-кто, а тот уж точно дома бывал не шибко часто и без особого энтузиазма. Дон до сих пор не совсем понимает, что этих двоих — помимо безрассудного стремления к массовой драке — вообще вместе связало. С другой стороны, если над этим вопросом всерьёз не задумываться, то и ответ находится сам собой: желание беспрепятственно шарахаться по ночному городу дружбу и скрепило — хоть неделю по домам не возвращайтесь, а каждый вечер бейте Драконам морды. Всё равно вдвоём это делать будете: ни того, ни другого домой на ужин последние года три не зазывают. Именно поэтому, когда Раф явился домой только спустя пять дней после их разговора, Дон совершенно этому не удивился и, только заслышав знакомую возню на кухне, без какой-либо спешки вышел к брату. Тот, во-первых, навряд ли сегодня уже куда-либо уйдет и предпочтёт сутки отсыпаться у себя в комнате после долгого отсутствия. А во-вторых, Дон не горит желанием бежать сломя голову ради того, чтобы поздороваться. Честно, он сам до сих пор не разобрал — не то чтобы он пытался это сделать — с чем это связано: то ли с вдруг нагрянувшей апатией, то ли с долгим отсутствием социальных контактов, то ли с обычной ленью. К тому времени пока Донни дошёл до дверного проёма кухни, Раф уже успел заварить себе чай и сесть за общий стол с большой белой кружкой. На появление младшего брата он никак не отреагировал — не то чтобы какая-либо реакция от него вообще ожидалась: своего присутствия Дон не скрывал, да и кроме них двоих ходить по логову было некому. Рука Рафа была всё так же забинтована — Дон мысленно кивнул себе, когда заметил, что бинт был (или, по крайней мере, выглядел) чистым: ни крови, ни каких либо других пятен на нём заметно не было. Что ж, хотя бы сепсис брату не грозил — это не могло не радовать. Причин настаивать на осмотре, в общем-то, не было — и хотя по-хорошему руку брата стоило проверить на наличие осложнений, Донни не без сделки с совестью решил, что, во-первых, брата лишний раз «по пустякам» пока раздражать не стоило; а во-вторых, Кейси всё равно не позволит лучшему другу забить на здоровье. Дон, по крайней мере, на это надеется. Является ли это перекидыванием ответственности на другого? Возможно. Он не уверен. Дон, наконец отвлекшись от мыслей о ранении брата, принял решение налить себе кофе и даже подошел к шкафчику, чтобы достать кружку — но, открыв дверцу, не смог сдержать искренне расстроенного вздоха: — Кружек не осталось. — Потому что не надо уносить их к себе в комнату, чтобы выращивать в них плесень, — комментарий Рафа за спиной звучал даже грубее и неприветливее обычного, хотя и содержал в себе явную долю неприкрытого юмора. Дон так и не понял, что в этом тоне было замаскировано: брат вёл себя так, словно был не против поболтать, но и какой-либо тяги к разговору в нём заметно не было. — Да, ты прав, но что я могу поделать, если постоянно забываю вернуть их назад? — Дон выдавил из себя неловкую полуулыбку и почти сразу же принял прежнее бесстрастное выражение. Диалог хотя бы начался, и это радовало. Должно было радовать, по крайней мере. Дон зачем-то прикрыл дверцу и снова открыл, едва слышно скрипнув петельками — содержимое шкафчика оставалось все так же пусто: чашки из воздуха не материализовались. Ожидаемо, но иррационально обидно. — Так принеси их сейчас, — Раф как обычно предлагал вариант «напролом» — просто пойди и просто сделай. Дон без особого энтузиазма ещё раз заглянул в так и оставшимся пустым шкафчик, негромко вздохнул и, спустя долгие десять секунд, окончательно закрыл дверцу, смирившись наконец с тем, что кофе он сегодня не выпьет. Да, он мог бы дойти до лаборатории, забрать наконец оттуда несчастные, покрывшиеся микрожизнью чашки, отмыть их и вернуть на родину — он мог бы, и он обязательно бы так и сделал, если бы не небольшая проблемка. Если он сейчас уйдёт, то может Рафа не увидеть ещё ближайшую неделю: тот сначала спрячется в комнате, чтобы отоспаться, а потом свалит к Кейси — Донни, честно, ни караулить брата под дверью, ни шататься за ним по улицам Нью-Йорка не хотелось, поэтому единственно не то чтобы хорошим, но хотя бы рабочим вариантом оставалось поговорить с братом сейчас, когда он пил чай и не собирался ближайшие две минуты исчезать из поля зрения. У него, конечно, все еще был вариант отступить, но его почти сразу пришлось отмести куда подальше: просто взять и забыть явно не было решением проблемы. К несчастью. Кофе не было — жаль, ведь с ним было бы явно легче. Донни присаживается напротив Рафа, от безысходности скрещивает пальцы в замок. Он не знает как начать, поэтому говорит первое, что приходит ему в голову: — Тяжело, когда никто не врывается в лабораторию с криками о том, что я опять «нагло украл» все чашки, и что их нужно у меня «срочно конфисковать». Слишком щекотливая тема для начала диалога, особенно с учетом того, что о нём они, не считая случая пару дней назад, не говорили уже давно — но отступать уже поздно, как и открещиваться от всего произошедшего. Реакция Рафа могла быть какой угодно: от улыбки и ответной шутки до пролитого не только чая, но и слёз. Дон сжал пальцы между собой чуть сильнее, нервозно ударившись костяшками о край стола — молчание со стороны Рафа длилось неожиданно долго и угрюмо. Когда Раф наконец заговорил, голос его зазвучал на удивление безэмоционально и сухо: — У него вообще-то есть имя. Дону жалко, что возможность выпить кофе ему сегодня так и не представилась — после него было бы легче. Но, справедливости ради, не Дон весь этот балаган начал — и не его во всем этом кошмаре винить. — Но ведь ты и так меня понял, без имени, — он выдержал короткую, но бессмысленную в его положении паузу, — так есть ли смысл его называть? Раф не ответил и даже не поднял голову — то ли задумался, то ли просто проигнорировал вопрос. Десять секунд, двадцать, сорок три — он упрямо молчал, как и всегда, когда не хотел ни продолжать диалог, ни отступать от него, позорно сбегая с места дебат. Пятьдесят две секунды, минута — чай стремительно заканчивался; Раф продолжал молчать, и чем дольше он молчал, тем яснее становился тот факт, что разговаривать дальше он не собирается. Донни такой расклад не подходил ни при каких обстоятельствах. Проблемы сами себя, к несчастью, не решали — поэтому выводить на разговор приходилось даже самых неразговорчивых и поднимать даже те темы, которые явно были неприятны обоим. — Слушай, — Раф напрягся, потому что по одному лишь тону Донни стало понятно, о чём пойдёт речь, — мы оба были на эмоциях тогда. Поэтому я признаю, что сказал пару глупостей, — Раф не перебивал, Донни, вздохнув, продолжил. — Я знаю, что ты никогда бы не стал врать ни мне, ни кому-либо другому из-за какого-то пустяка — а уж тем более доказывать что-то просто потому, что тебе показалось. Дон снова сделал паузу — он искренне надеялся, что его голос звучал действительно понимающе, а не заученно-виновато — и наконец сказал то, ради чего заставил себя выйти из лаборатории буквально десять минут назад: — Поэтому я хочу тебе помочь найти… — он немного замялся, думая, стоит ли произносить имя, давно уже ставшее чем-то отдалённым и редким. — …Майки. Раф наконец поднял голову — они встретились красноречивыми взглядами. — Я не нуждаюсь в помощи. Раф встал — чашка оказалась в раковине — слова его звучали привычно небрежно, но не грубо. Донни впал в ступор. Его, как он предполагал, крайне неплохой план по «слежке» за братом разрушился на глазах всего одним предложением, в котором даже не было обиды — лишь жёсткий отказ. — Что? Разве не будет легче, если мы займёмся этим вместе? Попытка убеждения была провальной — Раф на его заявление лишь безразлично пожал плечами и направился к выходу. Исход был более чем прогнозируем и ожидаем по всем вероятностям — и Дон знал об этом заранее; знал, но всё же не смог сдержать мелочного, едкого порыва: — Неужели ты обиделся, Раф? — попытка вывести на эмоции — грязный и нечестный трюк, который всегда работал в отношении Рафа. — Серьёзно, я хочу помочь! Донни даже не глядя увидел, как Раф закатил глаза. — Дон, мне не нужна помощь, — он обернулся, во взгляде его читалась неподдельная уверенность в своем решении. — Мы с Кейси уже обо всём договорились, тебе не о чем переживать, — он сделал несколько шагов к выходу, но остановился и добавил с злорадным сарказмом в голосе. — Сделай-ка лучше клетку побольше и попрочнее, хочу услышать, что Майки будет рассказывать, когда я притащу его бестолковую задницу обратно домой. И, не дожидаясь ответа ни на одно из сказанных им заявлений, Раф наконец удалился, оставив Донни на кухне в одиночестве. Дон вздохнул и потер разболевшийся висок. Ладно. В конце концов, у него всегда в запасе заготовлен план «Б».

***

      Кейси, как и ожидалось, уже ждал его в обговорённом заранее месте. Раф, честно, заметил друга не сразу — тот, натянув на лицо маску, только чудом не сросшуюся с его кожей, стоял в тени большой металлической конструкции, служащей машинным отделением лифта. Заметив приближающуюся с востока темную фигуру, Кейси мгновенно отделился от тени и, сняв маску, одарил приземлившегося рядом с ним Рафа своей дежурной беззубой улыбкой. — Привет, дружище, я уж начал думать, что ты опоздаешь, — улыбка Кейси довольно быстро спала, сменившись нешуточной серьёзностью. — Ну что, готов? По тону Кейси было слышно, как тщетно он старался не проявлять излишнее в данный момент сочувствие. Но нервозности в его голосе не было — за это Раф был ему искренне благодарен. — Я-то готов, а этот твой… информатор точно придёт? — он с явным недоверием выделил слово «информатор»; Кейси обидчиво закатил глаза. — Где ты вообще его откопал? — Тц, у меня свои связи, брат, я, как-никак, почти всю жизнь на улице провёл, — отмахнулся Кейси, но все же добавил после недолгой паузы. — Не переживай, я с ним дольше, чем с тобой знаком. Он мне роднее отца, между прочим. Про «роднее отца» Раф откровенно сомневался — под этот критерий у Кейси все люди, кроме этого самого отца, подходили легко, хотя в основном, стоило признать, фейс-контроль в "друзья" у Кейси был не самый простой. Но выбора не было ни у кого — а уж тем более у Рафа — поэтому он смиренно последовал за другом туда, где должна была пройти их с информатором встреча. Вообще, Раф мог бы заявиться к футовцам прямо сейчас, перевернув все этажи вверх дном и хорошенько выпотрошив кого-нибудь из рядовых в поисках хотя бы минимальных ответов на свои вопросы. Но идиотом он не был, и потому прекрасно осознавал, что подобная затея являлась в их случае слишком опасно авантюрой: клан Фут наконец вспомнил про ненавистных черепах и наверняка в покое их не оставит до тех пор, пока снова не решит, что вся семейка Хамато подохла. Полчища фут-ботов, беспрепятственно разгуливающих по улицам последние несколько дней, лишь прибавляли уверенности в том, что клан Фут вновь взялся за усиленное патрулирование. Из-за этого их встреча с информатором усложнилась раз так в десять: чтобы разработать наиболее безопасный маршрут им с Кейси потребовался не один день — радовало только то, что разработкой патрулей явно занимался Тигриный Коготь: боты ходили по строгому расписанию, что облегчало работу и Рафу, и Кейси. Настороженность, приправленная глубоко внутри страхом, никуда тем не менее не исчезла — напротив, чем дольше Раф думал, что всё спланировал, тем ярче в голове мелькала назойливая, липкая мысль: «Лео тогда тоже всё спланировал.» И Дон вместе с ним. Но Дону ошибка простительна. Наверное. А ещё, наверное, не стоило отвечать брату так грубо. Это было обыкновенное предложение помощи, и чего Раф так взъелся? К чёрту гордость — придёт домой и извинится. Может, даже попросит брата о помощи в проникновении в здание клана. Потому что Кейси он на подобное дело не возьмёт никогда, пусть тот даже не надеется. Они шли уже довольно долго — ощущение чего-то тревожного внутри Рафа лишь нарастало. — Вот мы и на месте, — Кейси внезапно остановился у края крыши и повернулся, невесело взглянув на задумчивое лицо Рафа; тот в ответ на слова немного тряхнул головой. — Да? — его сердце бешено заколотилось в груди, он зарыскал глазами по округе, стараясь уловить хоть какое-либо постороннее движение. Рука Кейси ободряюще опустилась на его напряжённое плечо. — Спокойно, Раф, — он явно был уверен в том, о чем говорит. — Я правда доверяю этому человеку. — Я знаю, я… — Раф выдохнул. Волноваться действительно не стоило, — волнуюсь не из-за этого. Кейси понимающе кивнул и убрал руку: — Спустимся? Мы, кажется, немного рановато. Они синхронно опустили взгляды на неприглядный проулок, ведущий в тупик: огромный прямоугольный мусорный бак, железная лестница, тараканы и ни одного человека.

***

      Рокстеди, помешкавшись у двери секунды три, всё же решился негромко постучать. Для огромного кулака стук вышел несвойственно тихий, и Иван уже успел было расстроиться насчет этого — ведь это означало, что ему нужно было постучать в страшный кабинет ещё раз и сильнее — как из-за двери послышалось пугающе сухое: — Войдите. Он разом выдохнул через ноздри и аккуратно, насколько позволяли его габариты, открыл дверь, перед этим осторожно заглянув головой внутрь. «Ну и денёк сегодня: то черепахи, то он», — подумал Рокстеди, по армейской привычке вытягиваясь по стойке смирно и складывая руки по швам. Такеши вызывал лишь по двум причинам, каждую из которых знал любой член клана Фут и каждая из которых мало кого приводила в восторг. Первая и самая страшная во всех смыслах — Вы провинились, но проступок не является настолько серьёзным, чтобы отправлять Вас прямиком к Шреддеру, а потому и наказание придумает кто-то чуть ниже по статусу; вторая более благоприятная для нервов подчинённого и даже любимая у всех яростных патриотов причина — всего лишь новое задание, которое требует от Вас личного присутствия в кабинете и не может быть обговорено по звонку. К «патриотам» клана Рокстеди себя не особо относил — хотя и против ничего не имел — а потому и перспективу нового задания в душе встречал с меньшим энтузиазмом, чем следовало. — Вызывали? — он продолжал стоять в напряжённой стойке, не зная, стоило ему расслабиться или напротив напрячься сильнее. — Да. Послышалось шорканье ручки — Стеранко смотрел прямо в стену перед собой, боясь взглянуть на Такеши — и шорох взятого в руки листа. Стеранко неуверенно опустил взгляд, вовремя заметив обращённый ему жест, приказывающий подойти ближе. Он неловко приблизился — его большая, нескладная фигура теперь возвышалась над столом, не производя, однако, угрожающего впечатления: так и продолжавший сидеть Такеши выглядел намного более страшно и властно — и взял в широкую, вспотевшую от стресса ладонь протянутый ему лист, наполовину исписанный до ряби в глазах каллиграфическим почерком. — У меня есть для тебя поручение, — Такеши говорил размеренно и довольно медленно, будто нарочно растягивая слова, чтобы их смысл без труда дошёл до мутанта перед ним. — Нужно, чтобы ты принял и повесил камеры, которые привезут сегодня ночью. Примерно часа в два-три. Их нужно установить на входе в парадную, на все запасные выходы и ещё в парочку мест: они все указаны в бумаге, — он коротко взглянул на врученный Ивану листок. — Всё понятно? — Да, конечно, мистер Такеши, я всё понял! — возбуждённо откликнулся Рокстеди, слишком обрадовавшись тому, что его так быстро отпускают. Он, забыв про разрешение, уже почти развернулся, чтобы поскорее уйти — Такеши всегда пугал его до усрачки, хотя бы тем, что явно не любил его и презирал — как вдруг из-за стола послышался голос, отложивший побег еще на некоторое время: — И ещё кое-что. В списке не указано, — Такеши продолжил, проигнорировав чужое намерение поскорее сбежать, — но нужно повесить камеры в медпункте перед входом на склад. Стеренко активно закивал головой, напоминая болванчика: — Слушаюсь, будет сделано, сэр! — он неуклюже скрылся за дверью, очень аккуратно и медленно закрыв её, чтобы ненароком не хлопнуть и не нагнать на себя гнев. Такеши проводил его недолгим взглядом, после чего отложил в сторону бумаги, вынул из ящика свои бластеры вместе с инструментами для их чистки, и негромко добавил: — А то мне невероятно интересно, кому же так понадобилось его вскрыть.

***

      Раздражённое постукивание пальцев сотрясало воздух проулка на протяжении уже долгого часа, и ровно половину этого времени не приносило никакого успокоения. Раф, наконец прервав бессмысленное, лишь сильнее нервирующее постукивание, негромко хлопнул ладонью по крышке мусорного бака и наконец спросил, плохо скрывая злость и разочарование в своем голосе. — Ну и где твой информатор? Кейси в ответ неловко повёл плечом: — Не знаю, — Джонс явно был разочарован не меньше.— Он раньше никогда не опаздывал. Он почесал затылок и уже в сто пятый раз за час растерянно посмотрел по сторонам, будто все еще надеясь увидеть приближающуюся к ним фигуру. — А сейчас опаздывает, и очень сильно! — нервы Рафа были на пределе: гребанный час опасной вылазки был потрачен на человека, даже не постаравшегося прийти! Единственное, что сдерживало Рафа от того, чтобы взорваться по-настоящему, так это понимание того, что Кейси о подставе знать не мог, иначе бы не потащил его сюда ни при каких обстоятельствах. Сам Кейси молчал, нервно дёргая ногой и продолжая следить за всеми входами и выходами — надежда на появление информатора угасала всё стремительнее. И чем быстрее она угасала — тем более виноватым становилось выражение лица Кейси. — Ну не может быть такого, чтобы он не пришёл, чувак! Он не из тех, кто обещает и не приходит! — то ли обречённо, то ли возмущённо воскликнул он, пнув пустую банку Колы, уже давно мозолившую ему глаза. Раф посмотрел на небо — закрытое чёрными тучами, оно не предвещало даже намёка на рассвет. — Пойдём, — он подошёл к подавленному другу и ободряюще кивнул ему. — Справимся и без информатора. В конце концов, никто и не говорил, что будет просто.