Контакт «Горячо (не отвечать)»

Хенджин Феликсу, честно говоря, завидовал. Ну, конкретно сейчас. Потому что как только голова омеги коснулась подушки, он тут же юркнул в сладкий сон, оставив Хвана перед дилеммой: быть криповым кринжем как Эдвард Каллен или нет? Потому что смотреть на расслабленное, умиротворенное лицо Феликса можно было бесконечно — Хенджин эту теорию уже проверил, сосчитав все различимые в темноте веснушки на лице омеги. Очаровательный. И дышалось еще так… нежно. Аромат миндаля, исходивший от омеги, одновременно и успокаивал его, и дразнил аппетитной сладостью. В носу прям свербило от желания придвинуться к Феликсу ближе и уткнуться носом ему в шею, чтобы до отказа наполнить этим запахом легкие, запомнить его навечно. Но он не делал этого не из-за соображений приличия, а… боялся. Реально, он, взрослый, уверенный в себе альфа, боялся этого хрупкого с виду создания, мерно сопящего под боком. Боялся он в том плане, что реакции Феликса — всегда что-то непредсказуемое, хаотичное и стихийное. Вот если бы он уткнулся носом в шею омеги сейчас и разбудил его, то были бы возможны такие виды реакций: 1. Он не будет против и в ответ тоже обнюхает его; 2. Он Хенджину вмажет и продолжит спать; 3. Он Хенджина прогонит, скажет никогда больше не подходить и заблокирует. Параноидная сторона Хенджина склонялась к последнему варианту, поэтому он как последний девственник пытался как можно дальше отодвинуться, чтобы не искушать себя еще больше. Но не дышать не получится. Так пьяняще сладко, нежно, что аромат оседает на языке. Холодом. Потому что ссыкотно. Что-то внутри шевелится от этих мыслей. Хенджин хмурится и комкает в руках одеяло, надеясь, что это поможет ему поймать за хвост играющую с ним в кошки-мышки идею. Не получалось. Он закрыл руками лицо и прокрутил свои мысли в том же хронологическом порядке. Сладко. И холодно. Холодно и сладко. Вот оно! Страх потерять — холодный, как лед. Но вот так вот находиться рядом — тягуче сладко, приторно даже, как… как… В темноте глаза Хенджина загорелись тем самым блеском, который знаменует одно: человека поглотило вдохновение. Он открыл заметки и записал пока что непонятное и для него самого: ice.cream.

***

Проснувшийся наутро Феликс едва ли не подпрыгнул как испуганная кошка, когда почувствовал в своей кровати чье-то чужое тело. Но секундой спустя по красным волосам и игристому мармеладному аромату быстро опознал, кто лежит рядом. Однако причина их нахождения в одной кровати вспомнилась совсем не сразу, а только к тому моменту, когда Ли уже воинственно взял в руки подушку, которая должна была стать орудием преступления. Ибо первой его мыслью было — они переспали. По его доброй воле такого быть не могло (не факт). Но часть, ответственная за воспоминания, сонно потянулась где-то на задворках разума и любезно пролепетала Феликсу, что он озабоченный долбоеб, а они просто спали рядом. Феликс окинул Хенджина прищуренным взглядом и расслабился. Альфа не только просто мило спал рядом, но, видимо, и ночью повел себя очень пристойно: отгородился от него подушкой, как крепостью, и спал, обнимая одеяло. Феликса это умилило. Он чуть принакрыл альфу одеялом, втянул концентрированный аромат ягодного мармелада и пошлепал босыми ногами в ванную, думая о том, что сделать альфе на завтрак.

***

В смешанных чувствах Феликс доделывал черничные панкейки. Он знал, что по утрам его мыслительные процессы были не очень скоростными, но сейчас начинал откровенно беситься от того, что не понимал чего-то важного. И нет, на вкус было вкусно. Дело не в панкейках. От хаотичных самокопаний он легко отвлекся. Спиной Феликс почувствовал чье-то присутствие и тут же обернулся с лопаткой в руках, едва ли не зарядив ей опешившему растрепанному Хенджину по лицу. По его милому, сонному, припухшему лицу. Тот брезгливо отодвинул орудие в сторону двумя пальцами и, прикрыв глаза, приблизился к Феликсу. Который ловко увернулся от неожиданного поцелуя, и Хенджин с грохотом врезался в открытую дверцу шкафа. — За что? — потирая лоб, обиженно спросил он. И выглядел он таким мягким, когда дулся, что омеге стало совестно, однако он не понял, отчего. Феликс непонимающе смотрел на него еще пару секунд, анализируя собственные эмоции. Он типа… должен был ответить? Он окинул взглядом взъерошенного красноволосого альфу еще раз, вспомнил, что тот ему типа нравится, и мысленно хлопнул себя по лбу. Блять, да, он должен был. Не думая больше ни секунды, он приблизился к Хенджину, чтобы оставить на его губах короткий чмок. Однако и этого незамысловатого действия хватило, чтобы отправить альфу в мысленный нокаут второй раз за утро. Это было мило. Щеки Хенджина заалели так, что по яркости могли конкурировать с его цветом волос. Уши так вообще разглядеть не представлялось возможным - слились с прической. Однако наглости у альфы хватило, чтобы смущенно, но требовательно вытянуть губы трубочкой для еще одного поцелуя. Феликс упер руки в бока и в упор смотрел на бесстыдного Хенджина испытывающим взглядом, но того не пронимало. Будет грубо просто проигнорировать, да? — Закрой глаза, открой рот, — с мягкой улыбкой попросил омега. Хенджин, даже не задумываясь, просьбу выполнил, и тем самым вместо ожидаемого страстного поцелуя получил кое-как запихнутый в рот панкейк. Не сказать, что он был разочарован. Разве что капельку раздосадован. Однако и эта капелька испарилась, когда он с восторгом распробовал угощение. После альфа приметил открытый пакет с сушками и, ловко вытянув одну, встал на колено перед смущенным Феликсом, прижимающим все ту же лопатку к груди. — Выходи за меня? — Ты меня замуж зовешь или панкейки? — подозрительно сощурился Ли и наставил на Хенджина лопатку как меч. — Тебя, — раболепно произнес альфа, и искорки в его глазах подтверждающе сияли. — И панкейки, — тише добавил он. Хохотнув, Феликс принял кольцо-сушку из рук Хенджина, но на палец не надел — закинул в рот под поникший взгляд парня. Феликс потянул его за руку, поднимая с колен, и снова оставил неожиданный короткий поцелуй на пухлых губах этого мармеладного альфы. — Сначала нормальное кольцо, а потом замуж, — поставил ультиматум омега и жестом пригласил альфу к столу на завтрак.

***

В обществе Хенджина было все еще поразительно комфортно находиться. Феликсу нравилось все, начиная с его внешности и заканчивая манерой общения, которая, кстати, была очень интересная: он любил разговаривать эмоционально, притом его мимика была подвижной и очень забавной, а сам он — иногда излишне драматичным. Это было несвойственным для альф, которые считали: чем больше ты похож на безэмоциональный камень, тем ты круче. Даже Чан, его близкий друг-альфа, часто велся на эту принятую модель поведения. До момента пока не появлялся Чонин, который точечными манипуляциями заставлял его эмоциональный диапазон расширяться. Хенджин в принципе под стандарты походил разве что красотой. Ни его запах, ни его поведение не выдавали в нем альфу. Опять же, Феликс был в восторге с этого. У него вообще все утро было весьма приподнятое настроение до момента, пока Хенджин не решил проверить свой телефон и мгновенно подпрыгнул на диване. Он свел брови к переносице и мучительно застонал. Феликс не видел, что там, но предположить мог — какой-то неприятный сюрприз по учебе. И его предположение оказалось верным, Хенджин пробормотал что-то про завтрашний семинар и, состроив самое жалобное выражение лица, с силой обнял Феликса. Омега закатил глаза, прекрасно понимая, что альфе только повод дай прилипнуть к нему. Впрочем, возражений никаких не было. Феликс охотно обнял его в ответ, не упустив возможность запустить пальцы в алые волосы. Оказавшийся чувствительным Хенджин довольно рыкнул ему в шею, из-за чего у Ли мурашки по спине пробежали. — Я не хочу от тебя уходить, — признался он следом. Феликс продолжал перебирать в пальцах его волосы и только тяжело вздохнул. Он тоже не хотел. — Мы увидимся завтра в универе, — утешительно пообещал Ли, хотя и сам позволил мучительной мысли поселиться в голове: завтра — слишком долго. — Слишком долго, — словно считав его мысли, проныл Хенджин. — Тебе нужно, — настаивал Феликс, потому что понимал: скажи он забить на учебу и остаться — Хенджин забьет и останется. А забрасывать такое дело нельзя. — Я тебе надоел, да? — драматично вздохнул Хенджин. Феликсу пришлось сжать губы, чтобы не улыбаться. Эта его драматичность казалась такой очаровательной. Однако оставлять впечатление о том, что альфа правда ему надоел, Феликс не хотел. Поэтому сжал его волосы у корней и потянул, чтобы Хван грустно отлип от него. Однако печаль длилась недолго, потому что мгновением спустя в надутые губы Хенджина впечатались губы его омеги, но на этот раз это был не мимолетный чмок, а полноценный поцелуй. Альфа дураком не был, потому ответил на него мгновенно, с готовностью принимая ласку и повышая температуру их тел с каждым все более напористым и страстным касанием губ. Оторваться Хенджин смог лишь тогда, когда Феликс оказался прижатым к стене в коридоре. Навесу. А руки альфы спокойно держали его бедра, впиваясь в мягкость кожи. Судя по округлившимся глазам Феликса, тот тоже не понял, как именно оказался в таком развратном положении. Омега прочистил горло и отвернулся, стараясь держать невозмутимое лицо. Но покрасневшие кончики ушей выдавали его с потрохами. — Ты таким образом просишь меня остаться? — Вообще-то это был поцелуй на прощание. В воздухе отчетливо чувствовалось возбуждение обоих. Они долго смотрели друг другу в глаза и синхронно усмехнулись. Отлично попрощались, ничего не скажешь. Но глаз друг от друга было не отвести и жадное дыхание никак не успокаивалось — дышали тяжело и глубоко, пропитываясь насквозь запахами друг друга. Но первым все-таки отвернулся Феликс, пробормотавший: — Если не уйдешь прямо сейчас, твое лицо пострадает. — Ударишь? — Хенджин в неверии приподнял брови. — Сяду, — фыркнул в ответ Феликс и на всякий случай сделал шажок в сторону. Очень маленький. На большее силы воли не хватило. — Ты делаешь все, чтобы я не уходил, да? Феликс не может ничего на это ответить, только отчаянно ударяется головой о стенку в попытке отрезвить свой разум. Хенджин хихикает. — Хорошо, я понял, очаровашка, — мягко говорит он, а потом оставляет милый долгий поцелуй на щеке Феликса и идет обуваться. — И кстати, я ночью написал Сынмину, хозяину клуба, чтобы утвердить баттл. Дал ему твой номер, чтобы он обговорил с тобой детали, — уже в дверях вспомнил Хенджин. У Феликса внутри все похолодело и сжалось от страха. Он как-то расслабился и перестал думать о баттле как о чем-то серьезном. Если быть до конца честным, то Феликс вообще не думал, что это мероприятие в конце концов состоится. Или, может, в глубине души просто надеялся на это. Хенджин тем временем легко клюнул Феликса в щеку и скомкано попрощался, объяснив, что если задержится с ним еще хоть на секунду, то точно никуда уйти уже не сможет. Омега только рассеянно кивнул, закрывая за ним дверь. Стало страшно.

***

С Хенджином они и правда встречались каждый день в университете, проводя вместе весь большой перерыв. Феликс скрывался как мог — по-прежнему пил подавители, чтобы альфа не смог почувствовать, что от него несет волнением за версту. Хван обратил на это внимание, но Феликс только отмахнулся, мол, ему так привычнее. Ныть Чану получалось плохо. Тот сначала говорил ему о том, что он сам загнал себя в эту ситуацию, а потом говорил что-то утешающее по типу «ничего страшного, Ликс, ты же не в голодных играх участвуешь». Феликс, кажется, был готов отдать предпочтение голодным играм, Лабиринту и Турниру Трёх Волшебников, но никак не рэп баттлу с Хенджином. От Чонина тоже помощи было не так много — сказал сходить в клуб, выпить, расслабиться. Так сказать, напитаться атмосферой. Феликс пофыркал на этот бред пару дней, но когда тревожность переросла в бессонницу, решил: была не была. В привычном клубе он, конечно же, первым делом встретился с удивлённым взглядом знакомого ему бармена — Ли Минхо. — Твой альфа знает, что ты здесь? — как бы незаинтересованно спросил он. Феликсу хватило одного взгляда исподлобья, чтобы альфа в мирном жесте поднял руки. — Понял, молчу, — быстро согласился он и себе под нос добавил: — какие же нынче грозные омеги пошли. — Налей мне что-нибудь, — попросил Феликс. — Как обычно? Яблочный сок? — альфе был адресован еще один тяжелый взгляд. — Понял, сегодня что-то покрепче сока. Надо отдать ему должное — коктейли он готовил отменные, сладкие, легкие, самое то, чтобы незаметно Феликса споить. Что и произошло. Однако омегу своего друга он на произвол судьбы не оставлял, то и дело отгоняя от захмелевшего Феликса желающих подкатить альф. Судя по тому, как пустел клуб, время близилось к утру и закрытию. Ли сидел у барной стойки и, сложив голову на руки, едва ли держал глаза открытыми. Закончивший с уборкой Минхо также смотрел на него, подперев голову рукой, а в глазах его так и читалось: «и что мне с тобой делать?» — Ну что за романтичная картина! — воскликнул некто незнакомый и очень громкий. Впрочем, Феликс головы не поднял, оставаясь лежать на барной стойке. — Ничего себе ты тут коктейлей выпил, — все тот же голос, но уже за спиной. Следом задвигались стаканы, которые тот, по-видимому, принялся считать. — Крошка, у тебя хватит денег все это оплатить? А вот это было уже шепотом в ухо. Горячо, близко, томно. Так, что Феликс от окатившей ярости проснулся и повернулся к нарушителю спокойствия, но черт его лица практически не видел — все силы ушли на дальнейшую ругань: — Ты вообще знаешь, где я учусь? На биоинженерии. Это говорит тебе о чем-то?! — ядовито улыбаясь, Феликс нетвердой походкой двинулся к нему, тыча пальцем незнакомцу в грудь. — Да я изготовлю одну дозу нусинерсена и все здесь куплю. Бар куплю, его, — указательный палец совсем невежливо указал на Минхо, — тоже куплю, тебя куплю и весь этот клуб тоже, блять, куплю. Феликс закашлялся, потому что во рту неожиданно образовалась целая пустыня. Стакан воды от Минхо, которого пообещал купить, любезно принял. Время замерло в момент, пока Ли смачивал горло, а потом поставленная на паузу злость вновь наполнила его до краев, и он продолжил: — А одна доза золг…зогне. да блять, золгенсмы, во! Стоит два миллиона до… — Феликс вдруг споткнулся на словах, когда живительная вода заставила протрезветь и его заблюренное зрение, являя лицо незнакомца с максимально возможной четкостью. Феликс сделал шаг назад и зажал рот руками, неверяще смотря на человека, чье лицо теперь оказалось очень даже знакомым. Но веры глазам все еще не было. Все еще закрывая одной рукой рот, Феликс с круглыми от шока глазами тыкнул в щеку парню, который на это только приподнял брови, и воскликнул: — О, Боже, ты Хан Джисон! — Феликс этого не хотел, но его голос сорвался на писк, потому что в данный момент произошло ужасное — вырвалась на волю его внутренняя фанатка. Однако, потупив голову, он все же сказал себе под нос: — Тебя надо постараться купить… Где-то внутренний голос иронично попискивал, что Феликс только что победил в номинации «долбоеб года» и опозорился перед кумиром. Но тот самый Хан Джисон, видимо, так не считал. Рассмеялся на весь пустующий клубный зал и прижал нахохлившегося, как сонный воробей, Феликса к себе, гладя его по темным волосам. — А ты мне уже нравишься, — поделился он. — Ты узнал меня, да. А тебя как зовут, чудо? — Феликс, — отчего-то всхлипнул он, обнимая Джисона в ответ. Если они простоят так еще хоть пару секунд, Ли пьяно разрыдается. — Феликс, — повторил Джисон, растягивая гласные. — Какое горе тут запиваешь? И Джисон садится на стул рядом с Феликсом, прижимая его к своей груди и гладя по голове, когда до его слуха все-таки доносятся тихие всхлипы. Сам меж тем жестом показывает Минхо свалить куда подальше и оставить их наедине для чисто омежьих разговоров.

***

Феликс вывалил Джисону все как на духу: про влюбленность в Хенджина, про глупый конкурс, в котором выиграл, про собственную колкость и нежелание обидеть и в конце концов про баттл, про любовь к музыке и страх публичных выступлений. Джисон слушал внимательно, не перебивая, только беспрерывно гладил по волосам и баюкал в руках до тех пор, пока Феликс до конца не успокоился. — Ну-ну, детка, из-за страха плакать разрешаю. А вот из-за альф — нет. Не стоят эти шакалы того. Феликс, утирая глаза, несколько раз кивнул на это. Позиция верная, и он ее разделяет. — А вообще! — вдруг радостно продолжил Джисон. — Давай потренируемся? Щас как споем, и ты утрешь этому Хенджину нос. У Феликса в голове только обезьяна с барабанной установкой, хлопающая тарелками. В смысле, Хан Джисон, известный на всю страну артист предлагает ему спеть вместе в каком-то клубе? Он заснул, что ли? — Эй, Минхо-я! — завопил Джисон на все здание. Альфа тут же вынырнул из помещения для персонала. — Сделай мне коктейльчик и побудь свободными ушами. До этого момента Ли Минхо казался Феликсу достаточно строгим альфой. Он, честно говоря, не знал толком, что именно натолкнуло его на эту мысль, скорее всего гордый и опасный блеск в его глазах. Но сейчас Минхо обреченно - даже послушно - покивал и принялся выполнять просьбу. — Эм, Джисон, — осторожно позвал Феликс, — а ты как вообще тут оказался? Опять же, Хан был достаточно известной личностью, давал свои концерты, собирая, конечно, пока не стадионы, но концертные залы точно. А этот клуб пусть и был достаточно хорош, но не настолько люксового уровня, какой обычно предпочитают звезды. Тут скорее своя небольшая тусовка. — Ты могила, — поставил условие Джисон, и Феликс мгновенно сделал вид, что закрыл рот на замок и выкинул невидимый ключик. — Это клуб моего альфы. По его просьбе пришел проверить порядок. — Ничего не забыл? — недовольно пробурчал Минхо со стороны бара. Джисон показал ему язык, но с Феликсом все же поделился. — Ну и забрать домой второго своего альфу, — беззаботно продолжил Джисон, кивая на Минхо. У Феликса глаза на лоб полезли. Нет, ну сейчас он точно уверен, что спит. — Да, не удивляйся так, у меня два альфы, — хихикнул Хан и принял из рук Минхо коктейль. — Зато как забавно, а? На мои комментарии о тупости и грубости альф, о правах омег и равноправии мои хейтеры говорят, что у меня просто альфы нормального не было. И вообще меня просто выебать хорошенько надо. — Грамм алкоголя и у него уже развязывается язык, — недовольно цокнул Минхо, крутящийся на стуле. — Тебе бы еще что-то про мой язык вякать после всего, что между вами было, — прошипел ему в ответ Джисон, и Минхо снова пришлось поднять руки в мирном жесте. Кажется, Феликс понял: его недавние слова о суровых омегах были криком души. Джисон тем временем допил свой коктейль и потащил несопротивляющегося Феликса к сцене со счастливым визгом «будем петь твайс!» и страдальческим стоном Минхо на фоне. Сам Феликс разделял скорее настроение Хана, потому с писклявым, но счастливым «yes or yes» побежал за ним.

***

В конце концов Минхо их выгнал. Точнее пожаловался на то, что у него уши в трубочку завернулись, поугрожал тем, что позвонит Хенджину, но, увидев взгляд Джисона, понял, что ничем хорошим это не закончится. Они и трезвые-то собачатся постоянно. В конце концов забирать Феликса приехал варварски разбуженный Чан и, что ж, это точно было карикатурно. Прям как картинка-мем с тремя человеками пауками. Потому как, как только Бан зашел в клуб, тут же замер, увидев Джисона. — J.One? — оторопело спросил он, глядя на Хана. Тот медленно кивнул и задал встречный вопрос: — Крис? Такой же зеркальный медленный кивок и немая пауза. Два популярных рэпера встретились в совершенно рандомнейшем клубе в восемь часов утра. Вот и познакомились. Чан рассмеялся и, пожимая Джисону руку, сказал: — Это прям анекдот. Заходят как-то в бар J.One, Kris и Flexli. Смеявшийся с этого Хан замер и вопрос «а где?» тоже замер на его губах, когда он перевел взгляд на такого же хохочущего Феликса и растерянно спросил: — Погоди, ты — Flexli? А Феликсу было слишком смешно, поэтому он без раздумий кивком раскрыл свою популярную личность, которую скрывал многие годы.