Мир наизнанку

      Как и собирался, Даня встал по звонку будильника, быстро умылся, принял душ во дворе и уже хотел выдвинуться из дома, чтобы разбудить Сашу, но вдруг застыл на пороге и вернулся. Он не был точно уверен, что его одежда для работы сгодится такому здоровому парню, но попробовать стоило. Слишком уж было жалко смотреть на то, как новенькие вещи, которые наверняка стоили кучу денег, превращаются в тряпки.       Он робко стучал в дверь, почти неслышно, просто перебирал пальцами по дереву и надеялся, что ему вот-вот откроют. Надежда умерла минуте на пятой, когда за дверью не послышалось даже слабого шарканья, похожего на шаги. Взглянув на время и поняв, что они могут опоздать, Данька стал колотить в дверь кулаком, а потом и вовсе забарабанил ногами. Просьбу стучать громче он благополучно забыл.       Щелкнул замочек изнутри, дверь слабо приоткрылась, и в щелку попал столб света, мелькнувший по крепкому телу в одних трусах. Даня смутился, сделал шаг назад, отвернулся и услышал довольно громкий зевок. — А я думал, ты пошутил, что придешь рано, — лениво протянул Саша, снова зевая и почесывая поясницу.       Бедный Даня не находил места, куда ему спрятаться от этого сонного взгляда, который буравил его насквозь. Протянул сверток одежды через порог, а в ответ его дернули за руку, тем самым предлагая войти. — Не очень вежливо, — тихо пробубнил он себе под нос, но получил только взмах руки, как предложение пройти в комнату. — Прости, но стоять в трусах при всей деревне мне не очень нравится, а ты умер на пороге, — небрежно ответил ему Саша, хватая с обувной полки брошенные там еще вчера зубную пасту и щетку. — Что ты такое принес? — На самом деле, к этому времени ты мог бы уже и одеться. Не очень-то тебе хочется работать. — Я просто не привык вставать так рано! Обычно мне этого делать не приходилось.       Громко выдохнув, будто устав от бесполезных споров, Даня прошел вглубь комнаты и положил принесенную одежду на безобразно всклоченную кровать. Сесть, однако, он на нее не решился. — Как же ты учился, если не вставал рано?       В одних трусах, со щеткой во рту и с пеной на подбородке, Саша оглянулся через плечо и, прищурившись, улыбнулся: — Платно. — Понятно… — демонстративно протянул Даня и развел руками. — Так вот почему тебя послали сюда на перевоспитание.       Саша долго молчал, пока полоскал рот, а потом так неожиданно появился у Даньки за спиной, что тот вздрогнул и против воли шлепнулся в облако смятого одеяла. — Ничего тебе не понятно. Причина совершенно в другом, но тебе этого знать не нужно. — Я и не старался тебя узнать, — фыркнул Даня в ответ, складывая руки на груди. — Я принес тебе одежду, чтобы ты выглядел более привычно для местных.       Бегая взглядом по куче одежды, по Дане, затем по своему отражению в небольшом зеркале, Саша наконец ткнул пальцем парнишке в плечо. — Это твоя одежда? — тот кивнул и уже изучил взглядом весь интерьер в комнате, лишь бы не смотреть на собеседника. — И как она должна на меня налезть?       Даня кашлянул в кулак, встал с кровати, но тут же был усажен обратно легким нажимом ладони на плечо. — От тебя не убудет, если ты просто промеряешь. Если не подойдет, то иди в чем хочешь.       Саша пожал плечами и тихонько хмыкнул, осмотрел каждую предложенную вещь и сразу отмел все брюки. Пока Данька снова складывал их в аккуратную стопку, тот уже разворошил кофты и футболки, пытаясь отыскать хоть что-то. — Ты уверен, что меня не заберет полиция, если я выйду из дома вот так? — Как так?..       Стоило Дане поднять голову, как он тут же поспешил отвести взгляд. Такая реальность его не только не устраивала, но и заставила кожу на шее покрыться мурашками. Белая футболка с нелепым рисунком на рукавах настолько сильно стягивала Саше грудь, что можно было видеть его твердые соски и даже рассмотреть буквально каждую мышцу. — Сними немедленно… — так тихо попросил Даня, что сам себя едва услышал. Саша же вовсе не обратил внимание. — Оставлю, — будто нарочно крутился он у зеркала и натягивал свои шорты. — Отдам, когда научишь стирать.       И пока Саша довольно улыбался, совсем не понимая, что происходит, Даня думал, как бы ему провалиться сквозь землю и содрать со своих глаз этот образ. Руки его снова покрылись мурашками, но Саша и на это не обратил внимание, схватил за локоть и потащил за собой к выходу. — А мои вещи? — только и успел бросить Даня, когда его чуть ли не насильно поставили в собственную обувь. — Да потом заберешь. Куда они отсюда денутся?

***

      Стоя перед пустым помещением, из которого жутко пахло коровами, Саша оценивал примерный фронт работы и постоянно морщился. Он поглядывал на Даньку, который молча выслушивал задание, посмотрел на молодого парня, подошедшего к нему и приобнявшего за плечо, затем внимательно осмотрел пожилого мужчину. На их фоне его лицо казалось старым и истощенным. — Это гораздо дольше и сложнее, чем кажется на первый взгляд. Уверены, что справитесь втроем?       В голосе мужчины явственно звучала тяжелая печаль, и Саше стало неловко от того, что он ее не понимал и не разделял. Работа казалась ему простой. — А вы всегда жили тут? — выкрикнул он и только потом повернулся ко всем троим. — Вы хотите сказать, что это… хм… строение не ремонтировалось никогда?       Они так же смотрели на городского парня с удивлением. Борис Николаевич шаркающей походкой подошел к нему первым и протянул сухую ладонь, чтобы поздороваться. — Молодой человек, все, кого вы тут повстречали, живут на этой земле с самого детства, можно сказать, по-деревенски, — начал он, и они вместе уставились на полуразвалившийся потолок коровника. — У моего отца было сто двадцать гектар хорошей ровной земли, где он разводил скот и выращивал для него корм. Мы называли ферму «наш дом». В те дни все дороги были грунтовые, а поездка в город считалась праздником, который с волнением ждешь не один день.       Саша сощурился от яркого солнца и зашел под свод потолка, чтобы быть в тени. Еще раз осмотрел новые балки, доски и поставил руки на пояс. — Но это не ответ на мой вопрос, — почти недовольно пробурчал он. — Согласен, — сдался мужчина и снова встал рядом, чуть прихлопнув по плечу легкой рукой. — На вас работают несколько помощников, один подбирает одежду, второй возит до школы, третий делает за вас все задания, а еще дюжина работает на ваших родителей, в зависимости от того, в какой сфере они трудятся. А местные дети ходят по грунтовой дороге в однокомнатную школу с перевязанными ремнем книгами за плечами. Иногда они ходят даже босиком. Понимаете, к чему я это говорю? — Честно говоря, не очень.       Саша едва заметно вздрогнул, когда к ним подошел незнакомый ему парень и бесцеремонно поставил локти на плечи обоих. Незнакомец долго и довольно пристально смотрел прямо в лицо, будто хотел прочитать на нем что-то, потом, видимо, отчаялся и протянул ладонь. Саша машинально пожал ее. — Проще говоря, у нас нет денег, чтобы все ремонтировать по мере износа, — протараторил он и улыбнулся. — Дмитрий. Очень приятно. — Шурик, — быстро ответил парень. — Данилка успел про тебя рассказать, — они оба повернулись в данькину сторону, а тот демонстративно отвернулся и недовольно надул губы. — Давай уже отпустим бедного дядю Борю, а я сам тебе все расскажу, иначе наш тихий час настанет раньше времени.       Борис попрощался, зачем-то рассказал, что он отправляется к ближайшим соседям помогать хозяину чинить сенокосилку. Он оставил список поручений, но Димка сунул его в карман и подмигнул Саше, озвучив шепотом, что на это не стоит обращать внимание. — Дим, прекрати так говорить, — осадил его Даня. — Научись, пожалуйста, уважать старших, а то ты со всеми, как с друзьями. — Ну смотри, — Дима кивнул, приобнял нового приятеля за плечо и указал рукой в потолок. — Сначала нам нужно померить, какого размера отпиливать доски, которыми будет покрыта крыша, а затем отпилить все под один размер. На сегодня работы более чем достаточно.       Саша скептически изогнул бровь и точно так же положил руку на чужое плечо. — И всего-то?       На что ему махнули рукой и рассмеялись. — Тебе только так кажется. — Да ему все кажется просто, — вставил свое слово Даня. — Только вот вставать по утрам не просто. — Он всегда такой? — с усмешкой поинтересовался Саша, указав большим пальцем через плечо. — Наш Данечка довольно своеобразный человек, — Дима не старался говорить тише, чтобы Даня его не слышал, а тот молчал, хоть и очень красноречиво сопел. — Странно, что именно он тебя сюда привел, потому что обычно он ни с кем не общается. Такой, знаешь, человек-одиночка. — Дим! — довольно звонко раздалось под сводами пустого коровника. — Ты не мог бы говорить о себе? У меня есть язык, чтобы рассказать самому, когда меня спросят! — Да, да, конечно, — совершенно невозмутимо передернул плечами Димка, достал из глубокого кармана рулетку и протянул ее Саше. — Расскажет он, как же… Надо кому-то залезть наверх и сказать размер хотя бы одной доски.       Когда настоящая работа начала двигаться, время уже близилось к полудню, и день прилично разогрелся. Под потолком становилось слишком жарко, а еще густо запахло сеном, навозом и шерстью. Где-то над самыми высокими балками таинственно переговаривались прижавшиеся ласточки. И, запрокинув голову, можно было увидеть сочащийся сквозь щели в крыше белый июньский свет.       Прибитая к поперечной балке третьего яруса лестница, спускавшаяся до самого пола, выглядела не самой надежной конструкцией и грозила вот-вот развалиться от старости. — Даже не думай, — Дима предостережительно цокнул языком, смотря на то, как Саша едва заносит ногу на первую ступеньку. — Она и меня не выдержит, а тебя так подавно. — И как же быть?       На что Димка грустно развел руками. — Мы уже сто раз просили поставить новую. Каждую осень убираешь наверх сено и думаешь, что богу душу отдашь. — Так что же не поменяли? — У дяди Бори всегда находятся какие-нибудь другие дела, он же сам по этой лестнице никогда не карабкается.       Саша отряхнул ладони, где-то мысленно сравнил свою комплекцию с димкиной, после чего для верности потрогал первую ступеньку ботинком. Дерево протестующе застонало и пошло трещинами. — И что ты тогда предлагаешь делать? — спросил он, взглянув на задумчивый профиль. — Сложно, — Дима махнул рукой и зашаркал ботинками к выходу. — Давай занесем все доски под крышу, а потом будем их пилить прямо тут. Опилки будут хорошей подстилкой, да и не дай бог дожди пойдут, все не успеем переделать. — А где сейчас коровы?       Димка уже не услышал, зато хорошо расслышал Даня. Парнишка стоял за воротами, переворачивал сено вилами и то и дело чесал щеки. Пыль стояла столбом, сено давно высохло, а убрать его было некуда. Данька чихнул, снова вытер нос рукавом и присел отдохнуть. — Тут не только коровы, — прогнусавил он. — Тут еще есть овечки и козочки, но сейчас все стадо, можно сказать, арендует помещение у соседей, потому что тут находиться небезопасно. — Не переживай, сделаем мы все, — сашина ладонь опустилась на лохматую макушку Дани и так же быстро исчезла оттуда, а сам парень, засунув руки в карманы, отправился к противоположному выходу.       Прошло больше часа, возможно, даже больше двух, потому что люди начали идти мимо и звать на обед. На удивление, есть никто не хотел. Даня на какое-то время исчез из поля зрения, после чего появился с граблями и стал собирать мусор в загонах для животных. Дима и Саша в совсем мокрых майках и с потными головами продолжали таскать доски и складывать их в аккуратную стопку под лестницей.       И только когда Саше на голову посыпался песок и сухая трава, он посмотрел наверх. Парень замер, ничего не говоря, а затем Дима сделал то же самое, даже для верности зажал ладонями рот. Они коротко переглянулись и посчитали тридцать три перекладины. Эти долгие секунды без воздуха они оба запомнят едва ли не на всю жизнь.       Данька легко забирался наверх, перебирал руками и старался ставить ноги не на середину перекладины, во рту у него была зажата рулетка. Оказавшись на потолочной балке, держащей основной свод, он прошелся вдоль, до самого конца, и подтянулся, чтобы попасть на крышу через квадратный лаз.       Сено вдруг запахло очень сладко, в глазах у Саши блеснули искры от подскочившего давления, коленки задрожали, а в пересохшем рту появился привкус словно от пробитого капсюля. — Данечка, ты что делаешь? — крайне осторожно поинтересовался Дима, когда увидел распущенную рулетку, ловко зацепившуюся за край.       Парнишка молчал, сосредоточенно растягивал метр за метром, а потом крикнул цифру, показавшуюся на рулетке. — Слезай, пожалуйста, — голос Саши стал ниже. — Только аккуратно. — Меня эта лестница всегда выдерживала и никогда не подводила. — Он никогда никого не слушает… а еще слишком самоуверен, — покачал головой Димка и перешел на шепот, отгородив рот ладонью. — Смею заметить, что подобная философия постоянно ввергает в неприятности многих людей и даже целые нации.       Саша позволил себе усмехнуться. — Где ты учился? — Кубанский государственный институт, факультет филологии и истории, мы оба там учились, только Данька на четыре года младше, ему двадцать два. — Маленький такой…       Они оба, как прикованные, стояли у основания лестницы и наблюдали, как Даня, балансируя на балке, снова направляется к лестнице, чтобы спуститься. Чувствовалось, как лестница вздрагивает в пыльном и жарком воздухе. Саша даже — всего на мгновение — представил, как старая рухлядь испускает дух, но продолжал верить, что все будет хорошо, и сжимал кулаки. Повернутое вниз данькино лицо на такой высоте казалось белым овалом. В клетчатой рубашке и голубых вылинявших джинсах он выглядел совсем кукольно, а над головой у него продолжали кружить ласточки.       Даня встал у края, покачиваясь вперед-назад. Снова начало казаться, что в воздухе какие-то странные течения, которые колыхают тело. Даже под носом у обоих парней, стоящих внизу, выступил крупный пот.       Сложно было даже предположить, сколько времени паренек примерялся, чтобы снова встать на первую перекладину и начать спускаться. Вторая, третья… Все затаили дыхание, только слышался очень слабый писклявый скрип выдирающихся из дерева старых гвоздей. Еще три перекладины, и скрип стал сильнее, казалось, даже Даня похолодел от страха и немного приостановился.       Он обхватил толстый занозистый ствол, чтобы облегчить нагрузку на лестницу, и почувствовал, как ко лбу из-за выступившего неприятного пота прилипает соломенная труха. — Слезай! Там опасно! — не удержавшись, крикнул Дима и с характерным свистом выдернул кожаный ремень из собственных штанов. — Выдержит! — ответил Даня уверенно и снова сделал попытку встать на следующую перекладину. — Данька!..       Он так и не смог договорить, потому что именно в этот момент лестница не выдержала, издав гнилой треск ломающегося дерева. Сашка вскрикнул, схватился за потную шею и готов был сам подняться по тому, что еще осталось от лестницы. Перекладина, на которой стоял Даня, оторвалась и полетела вниз, а затем начали расщепляться боковые брусья.       Дима понял, что нужно делать, понял почти сразу, а потому заранее достал ремень и начал затягивать его на запястье. На большой высоте, бешено болтая ногами, висел Данька. Его небольшой вес был его единственным спасением.       Саша кинулся на доски, которые они натаскали ранее, взобрался на них так быстро, что и сам не понял, а потом так же резко протянул руку стоящему внизу Диме. — Давай ремень!       Тот не проронил и слова, сорвал с руки ремень и отдал, испуганно наблюдая за тем, как Саша привязывает точно так же один конец к запястью, а другой к остаткам лестницы. — Данька, прыгай, только вниз не смотри, — выкрикнул он, не колеблясь и протягивая руки вверх. — Просто поверь, что я тебя поймаю!       Сашины руки не доставали до ног Дани совсем немного, и он не мог заставить его поверить, что падать совсем недалеко. Одна рука была крепко привязана к трухлявой балке, и она либо задержит их падение, либо обеспечит ему хороший вывих. — Падай, Данька! Отпусти!       Как только он выкрикнул, Даня отпустил перекладину и упал вниз, словно нож, хотя Саше показалось, что падал он целую вечность. С взметнувшимися вверх растрепанными волосами, с закрытыми глазами и бледным, как фарфор, лицом он падал молча, сложив ладони перед губами. Локти Дани ударили Сашу в грудь так крепко, что тот пошатнулся, и одна нога соскользнула с досок. Привязанный ремень не дал сорваться вниз. Ударившись об пол с коротким сухим хлопком, осыпались еще несколько перекладин.       Из глаз Саши брызнули слезы, он весь похолодел и не мог поверить, что кого-то держит в руках. Данька, скрюченный, все так же закрывающий лицо, был плотно прижат к мокрому от пота телу, а его ноги даже не доставали до накиданных досок. На помощь пришел Дима, когда смог выдохнуть и забраться на шаткую кучу, чтобы отвязать ремень от руки Саши. — Откроешь глаза? — нервно хохотнул Саша, пытаясь и держать Даньку, и спуститься на твердую землю. — Все закончилось, герой.       В пыльном помещении, словно на обломках рухнувшего города, они втроем сидели на старых поилках для коров. Саша гладил испуганного мальчишку по волосам, а тот прижимался, словно замерзший воробушек, и держался одеревеневшими пальцами за чужую голую коленку. На самом деле его действительно знобило, а еще он так и не произнес ни слова после своего спасения. — Я сбегаю за водой до колодца, — первым сообразил Дима и мигом удалился.       В тот момент послышался первый громкий вздох Дани, после которого его затрясло еще больше. — Я примерно представляю, о чем ты сейчас думаешь, — начал Саша со снисходительной улыбкой на губах. — У меня такое тоже бывало пару раз, так что можешь не стесняться.       Данькины губы затряслись, вторили им ноги и руки, а затем он отвернулся с надутыми щеками и склонил голову ближе к полу. После непродолжительной рвоты и пустых спазмов мальчишку отпустило, он смог зажать ладони между колен и сесть ровно. — Прости… — тихо прохрипел он, вытирая подбородок о плечо.       Саша дотронулся пальцами до его побелевших губ, почти невесомо провел по ним туда и обратно и подцепил подбородок. — Посмотри на меня, — прошептал он. — Сильно испугался?       Паренек шмыгнул носом и кивнул, призрачно улыбаясь. — Пожалуй… Спасибо…       Мир как будто застыл, когда все успокоилось, а пыль улеглась. Сидя напротив друг друга и соприкасаясь коленками, оба молчали и смотрели куда угодно, только не в глаза. Разговор тоже не клеился. И только спустя полчаса в старом коровнике появился Дима, а в его пакетах, отвратительно поскрипывая, терлись друг об дружку пищевые контейнеры с едой. — Меня уговорили взять еды, — оправдался он, поднимая вверх пакеты. — Если голодные, то хватайте, а когда поедим, надо будет начать пилить, ведь не зря же мы сейчас все это пережили, правда? — Я не думал, что так получится, — тихо сказал Даня. — Ты же знаешь, Димк, все всегда было хорошо.       На что Дима махнул рукой и стал вынимать принесенную еду, ставя тарелки прямо на земляной пол. — Поверь мне, я испугался больше, чем ты. — Ты-ы испугался? — протянул Саша, начиная смеяться. — То есть ты считаешь, это не я сейчас в штаны наложил, да?       Смех прекратился, когда данькина ладонь обхватила его запястье. Парнишка не выглядел расстроенным или напуганным, а скорее казался немного смущенным. — Спасибо, Саш…       После позднего обеда, когда яркое солнце стали скрывать воздушные тучки, в коровнике возобновилась работа. Все трое работали вместе. Данька бегал с рулеткой и отмерял нужную длину, чертил линию и ждал, когда доска будет готова, потом стопочкой складывал отпиленные остатки и ждал, пока ребята положат новую доску на бревна.       Саша передал пилу Димке, потому что была его очередь работать, а сам отошел, чтобы схватить бутылку с водой. — Дим, может, хоть ты мне скажешь, почему тут не любят чужих? — обратился он, жадно опрокидывая в себя пол-литра залпом.       Вытерев со лба пот подолом собственной футболки, Дима с большей силой налег на пилу. — Да это все знают, — пыхтел он. — Можешь у любого спросить. — Вот Данька не говорит, — пожал плечами Саша. — Он и не должен был рассказывать тебе все в первый день, а вдруг тебя прислали эти самые… — Что за эти самые? — Те самые, которые хотели построить тут современный комплекс для туристов. — Но вы же говорили, что Южный… это живой музей? — Саша переглянулся с Данькой, надеясь узнать, правильно ли он понял его вчерашние слова. Тот кивнул и уселся на полу, привалившись спиной к бревну. — Теперь Южный — это живой музей, а примерно год назад всю деревню хотели снести, чтобы строить тут дома для тех, кто хотел бы жить красиво и не в душном городе, — Даня жестом попросил Сашу передать ему бутылку с водой и поймал ее между ладонями. — Стройка уже почти началась, сюда согнали бульдозеры, все разворошили гусеницами, а когда нас поставили перед фактом, что наших домов скоро не будет, то предложили нам поселиться в общий барак, который они построят специально для нас. — И мы великодушно отказались, — вздохнул присевший рядом Дима. — А почему? — Ну как же почему? — недовольно закатил глаза Даня. — Тебе бы тоже не понравилось, если бы тебя поселили черт знает куда, так еще бы оставили без работы. — А кто вам мешал работать? — Понимаешь ли, дружище, — Дима обхватил рукой напряженные плечи Саши и примостил на них подбородок. — Когда не будет полей и животных, то заняться нам будет нечем, потом у нас кончатся деньги, нам нечем будет платить за то «шикарное» жилье, которое нам предложили, позже нас выселят естественным путем, а дом снесут, начав строить на том месте еще один коттедж для одного человека, а не всех жителей бывшей деревни.       Саша задумчиво почесал подбородок, обернулся, едва не столкнувшись кончиками носа с Димкой, и заметил, как Даня в этот момент постарался быстро отвернуться. — Но вот вы стали музеем… — подтолкнул он к мысли ребят. — Стали, — вздохнул Даня. — Чтобы сохранить наши чайные плантации и ухоженные поля, в дело вмешался влиятельный юрист, и буквально через месяц отсюда исчезла вся техника. Поля снова вспахали и засеяли, посадили картофель, арахис, капусту, но некоторые строения, как вот этот коровник, остались заброшены, потому что свободные средства были брошены на восстановление поставок урожая, снова закупались удобрения, надо было еще раз заплатить людям. — А при чем тут музей? — А чтобы нас защитить он обратился в ЮНЕСКО, и теперь мы официально под охраной, — поджал губы Дима и вздернул брови. — На нас никак не повлияло, разве что туристы с фотоаппаратами ходят, но зато теперь тут никто и ничего не будет строить, а краснокнижные травы и цветы останутся в безопасности.       Саша переваривал информацию, пожевывая нижнюю губу и смотря на обоих поочередно. — А как вы смогли нанять юриста, который будет заморачиваться настолько, что обратится в ООН? — он прервался и замахал перед лицом открытыми ладонями. — Нет, я имею в виду то, где вы взяли столько денег? — А мы никого не находили, — так же загадочно ответил Даня, будто только что об этом задумался. — Он как-то сам тут оказался. — Да! — быстро перехватил его Димка. — Адвокат Шульц, когда разговаривал с нами, как-то обронил, что у него тут личные мотивы. Мы просто посмеялись и подумали, что он хочет сделать тут что-то свое. Но, как видишь, время прошло, деревня на месте, мы на месте и учим тебя работать.       Все обратили внимание на то, как Сашу поставили на паузу. Дима даже попробовал дернуть его за щеку, но парень ожил не сразу. Он хлопал глазами, что-то усиленно думал, а потом зачем-то накрыл ладонью лежащий в кармане шорт телефон. — Герман Шульц? — переспросил он осторожно. — В сейчас говорите о моем отце?       Даня и Дима удивлённо переглянулись, а потом уставились на Сашу. Парень чесал затылок, словно был в чём-то виноват, а Данька тут же потупил взгляд и поджал губы. — То есть ты тот самый проблемный сын известного юриста? — Дима ни на секунду не переставал таращиться.       Саша просто кивнул. — На самом деле… — с ноткой робости начал он. — Я бы не хотел, чтобы это было кому-нибудь известно… Меня и так тут держат за баловня судьбы, которому всё падает на голову по щелчку, — Саша искривил губы в горькой усмешке.       Данька же до сих пор смотрел в землю и всем своим видом показывал, что ему неловко, однако причину неловкости он сам не знал. В попытке хотя бы немного отвлечься, парнишка стал мять край своей растянутой заляпанной рубашки. — Выходит, ты у нас знаменитость! — просиял Дима, пропуская сашины слова мимо ушей. — И как я тебя не узнал? Однажды я нашел один пост в интернете, где было написано, что какой-то мажор… — Хватит! — Даня воскликнул так резко, что Саша подпрыгнул на месте от неожиданности. — Уже очень поздно, мы все устали… Солнце скоро начнёт садиться, а у нас завтра много работы!       Глаза парнишки быстро забегали по недоделанной постройке. Саша сразу же заметил перемену, но виду не подал. — Димк, мне кажется, или дядя Боря просил тебя проверить сарай вечером? — Даня обратился к парню, красноречиво заглядывая тому в глаза.       То ли Дима был слишком глуп, то ли чрезмерно легкомыслен, но он сразу же переключился. — Я почти забыл об этом! — он даже несильно хлопнул себя по лбу. — Вот что, ребята, встретимся завтра. Вот увидите, я приду первым! Не проспите!       Одарив двух явно сконфуженных парней лучезарной улыбкой и помахав рукой, Дима удалился.       Однако после его ухода ситуация словно накалилась, и все стало ещё хуже. Данька стоял, опустив голову вниз, так и не сумев справиться со своей неловкостью. Саша же успел трижды пожалеть о том, что упомянул о своей семейной связи с известным юристом. В какой-то момент ему показалось, что всего лишь каких-то пять минут назад у него вырвали последнюю ниточку, с помощью которой можно было бы установить связь с необычным парнишкой. Нарушить тишину пришлось всё же самому Саше. — Как ты себя чувствуешь? Можешь ли ты идти? — обратился он к Дане, получая тихий кивок в ответ.       Саша снова замялся. — Уже правда поздно… Нам с тобой вроде в одну сторону. Давай я дойду с тобой до твоего дома?       Даня лишь произнёс тихое «спасибо».       Никогда ещё дорога до дома не была настолько напряжённой. Густая тишина, словно вата, окутала двух парней, пока они не спеша двигались вдоль просёлочной тропинки по направлению к жилым домикам. Напряжённость словно овладела всем вокруг, делая и без того влажный воздух ещё более терпким.       Даня остановился возле деревянного крыльца, наконец поднимая взгляд на Сашу. Жест дался парнишке с колоссальным трудом, а все слова застряли в горле. Впервые в жизни Саша не знал, как лучше поступить. Времени на размышления было катастрофически мало, и парень не придумал ничего лучше, кроме как сказать чистую правду. — Я хочу кое-что тебе сказать, — серьёзно заявил Саша, улавливая блеск недоумения в глазах напротив. — Пожалуйста, никогда не думай о моём происхождении. Теперь я живу здесь, и я такой же, как и все жители Южного, ничем не отличающийся от остальных — разве что не знаю, что нужно делать.       Последняя фраза вызвала у Даньки лёгкую улыбку. — Тогда ты тоже должен мне пообещать, что будешь стараться работать, — ответил парнишка, улыбаясь немного шире.       Саше показалось, что он готов был взорваться от нахлынувшей радости. Улыбка этого парнишки стоила действительно много. — А ещё, Дань, я хочу, чтобы ты так же пришёл ко мне завтра… И разбудил меня, — от данькиного взгляда не скрылся лёгкий румянец на щеках Саши.       Не успев выдать какой-либо ответ, Даня опешил, когда Саша сгрёб его в медвежьи объятия. Момент длился всего лишь несколько секунд, но Даньку словно парализовало, а в кончиках пальцев ощущалось странное покалывание.       Пожалуй, сегодня Даня особенно ждал окончания рабочего дня. Он не мог дождаться, пока все разойдутся и можно будет спокойно развалиться на кровати в обнимку с телефоном, полностью отдаваясь своим чувствам.

Дэнни: Я хочу, чтобы ты был рядом и обнял меня…

      Ответ не заставил себя долго ждать. Джи Вон: О боже, что-то случилось??? Расскажи мне!!!

Дэнни: Как я рад, что ты сейчас со мной…

Джи Вон: Я начинаю всерьез беспокоиться о тебе. Ты в порядке???

Дэнни: В полном… Сегодня на работе я очень сильно ушиб ногу. Это случилось так глупо… Я заставил всех волноваться, но… Самое обидное то, что я очень хотел, чтобы в тот момент ты был рядом со мной и обнимал меня.

      Только в переписках Даня позволял себе быть сентиментальным, никогда не скрываясь. Иногда ему казалось, будто он жил две жизни: одна из них была реальная, а вторая здесь, в чате с человеком, которого он ни разу в жизни не видел. Однако, как ни странно, Даня носил ту самую маску равнодушия именно в реальной жизни, предпочитая оставаться настоящим лишь в сети. Джи Вон: Если бы я был рядом, я бы обнял тебя и поцеловал… И поцеловал бы там, где болит. И не только там. Зацеловал бы всего-всего ;) ;) ;) А ещё…       Данькины щеки загорелись так сильно, что он спрятал лицо в подушку на какое-то время.

Дэнни: Стой стой стой! =.= Ты меня очень сильно смущаешь…

Джи Вон: А мне нравится тебя смущать ;) На самом деле я сам безумно хочу быть рядом с тобой. Хочу слышать твой смех, держать тебя за руку, хочу посмотреть в твои глаза…       Даня пожевал нижнюю губу, набирая сообщение дрожащими пальцами.

Дэнни: Скоро это сбудется. Очень-очень скоро!

Джи Вон: Вау О.О Ты что-то задумал, верно?..

Дэнни: Почти :3 Но я скажу это тебе немного позже. И поверь мне, ты узнаешь об этом первым ;)

Джи Вон: Я заинтригован… Ну и как мне теперь идти спать после такого?

Дэнни: Посылаю тебе океан поцелуев в твой новый день!

Джи Вон: Кажется, я сражен… Дэнни, когда ты будешь ложиться спать, обязательно думай обо мне, и я тебе приснюсь ;)

Дэнни: Люблю тебя!

Джи Вон: И я тебя люблю!!! Хочу уберечь тебя от всего на свете. И обязательно это сделаю…       Сегодня Даня засыпал в очень смешанных чувствах, долго крутился в постели, смотрел в чат и не решался еще что-либо написать. Он уставился в потолок, коснулся губ пальцами и непроизвольно повторил сашин жест, когда тот сидел перед ним на корточках. Ощущение оказалось приятным, и он его повторил, а по животу мурашками пробежал щекотный спазм.       Парень стиснул телефон в ладони, сунул руку под подушку и постарался сделать так, как советовал ему его любимый человек.