Мир наизнанку

      Утром Даня молчал и даже не попросил завтрака. Впрочем, Сашу просить не надо было. Он быстро нарезал овощей в салат, заправил его сметаной, потому что ничего другого просто не было, поджарил яйца и собрал бутерброды из серого хлеба и вареной колбасы. Смотря на странный, по городским меркам, завтрак, Саша бы никогда не подумал, что вообще будет такое есть. Да еще живот могло скрутить от молочных продуктов. — Я совсем не солил салат, — подал он голос и указал ложкой на эмалированную миску. — Угу, — отозвался Даня и продолжил лениво ковырять в своей тарелке. — Не хочешь сварить кофе? Думаю, что у меня не получится… — Нет.       Довольно лаконичный ответ заставил Сашу недовольно вздохнуть и поджать губы. — Ты злишься на меня? — Передай соль, пожалуйста.       Саша взял деревянную солонку, сжал ее в ладони со злости, а затем ударил ею по столу. — Спасибо, — пролепетал в ответ Данька и, казалось, не пошевелил ни единым мускулом на лице.       По дороге к полю им встретился Борис Николаевич. Саша узнал его уже издалека и помахал рукой. Однако, когда мужчина стал разговаривать с Даней, что-то объясняя, Саша решил остаться в стороне и сделать вид, что он не подслушивает.       Мимо шел народ, проехал громкий трактор, у которого сзади весело дрягался плуг, запачканный в земле и траве. Тогда стало совсем не слышно тихого разговора между Даней и его соседом. В толпе перекрикивающих друг друга мужчин можно было узнать Мишу, который жевал фильтр зажженной сигареты и вальяжно вышагивал, засунув руки в глубокие карманы комбинезона. — Ну что, принцесса, — послышался его смятый голос. — Сегодня опять ищешь, где бы нагадить? — Вынь изо рта и скажи нормально, — ровным тоном проговорил Саша, когда Миша уже оказался на расстоянии вытянутой руки. — А мне показалось, что таким занимаешься только ты.       Ядовитый мишкин взгляд остановился на Саше и прибил к земле. Потом метнулся к Дане, оценил его с ног до головы, после чего вернулся к собеседнику. Дымом стало забивать легкие, бычок сигареты плевком вылетел изо рта и остался тлеть в скошенной траве. — Тебе показалось, — процедил Саша сквозь зубы, принимая вызов по игре в гляделки.       В этот момент Даня развернулся и зашагал в обратном направлении, не сказав ни слова. — Спросишь почему? — напомнил Миша о своем присутствии. — Ничего я спрашивать не буду, — Саша вытащил из кармана смятую пятисотрублевую купюру, затолкал ее Мише в нагрудный карман и издевательски похлопал по плечу. — Мы просто сейчас с тобой уходим.       Миша вытянул губы уточкой, скосил глаза на торчащий краешек купюры, но руки из карманов не вынул. — Куда это мы с тобой уходим? — Я работать, а ты на хер.       Обогнув застывшего Михаила, Саша побежал следом за быстро удаляющимся Даней. — Мне мысли твои начать читать? — прикрикнул он. — Может, хватит вести себя, словно ты в детском саду? Я тебя не обижал. Единственный, кто тут обижен, это я. Ведь это ты обманул меня. — Ты любишь животных, Саш? — Даня остановился, обернулся и выглядел при этом совершенно спокойным. — А ты меня специально доводишь, да? — огрызнулся Саша, но ответа не получил, и они снова зашагали в тишине.       Лента проселочной дороги причудливо изгибалась, а затем и вовсе нырнула в подлесок. За низкорослыми деревьями вскоре показалось поле, с трех сторон окруженное лесом, похожим на частокол. Казалось, между деревьев нельзя было просунуть даже иголку, но стоило подойти ближе, как массивные стволы расступались, показывая, что за ними спрятана совсем другая жизнь.       В центре почти ровного круга поляны паслись около трех десятков голов скота. Саша насчитал десять коров, но никак не мог сосчитать молодых барашков, которые носились туда-сюда, иногда заваливаясь в траву в попытке спастись от жары. Ему бы и самому не помешало куда-нибудь спрятаться, а Даня, как нарочно, уселся в высокой траве, надвинул шляпу на лицо и совсем не спешил уйти в тень. Пришлось сесть с ним рядом. Разговор, однако, не клеился. Даня просто молчал. Не дулся, не обижался, а делал вид, что Саши рядом вообще нет. Лучше бы ко всем чертям послал, честное слово.       Не решаясь спросить, сколько им так сидеть под полуденным солнцем, Саша то и дело стонал и подглядывал за действиями Даньки из-под козырька кепки. В один момент паренек поставил будильник на час дня, упал спиной в сочную траву и положил шляпу на лицо. Саша взглянул на часы. Сидеть, по всей видимости, оставалось около двух часов.       От скуки он попробовал незаметно подойти к барашкам и подергать их за причудливый кудрявый мех. Взрослый баран громко закричал, раскрыв рот, и все малыши побежали к нему, едва не сбив Сашу с ног, а из-под шляпы послышалось тихое хихиканье.       К коровам подходить казалось опасным, но это не помешало Саше сесть как можно ближе, притаиться в зарослях люпина и наблюдать за двигающейся челюстью абсолютно отстраненного животного. Грустные глаза коровы смотрели в никуда, а длиннющие ресницы то и дело хлопали. Саша обернулся на Даню, а тот как будто резко принял лежачее положение из сидячего. Парень потер подбородок, хмыкнул тихонько и вернулся к своему увлекательному наблюдению. Рыжая корова все так же продолжала жевать и смотреть куда-то внутрь себя так, будто познала смысл бытия. — Бестолковое животное… — пробормотал он себе под нос. — Жует и жует… — Саш, бестолковый тут только ты, — послышался чуть злобный данькин голос за спиной. — Корова — жвачное животное. Ты хочешь, чтобы она тебе Есенина зачитала? — Я тебе не хамил, между прочим…       И на этом разговор снова был окончен. Коровы жевали, иногда протяжно мычали, бараны издавали смешные звуки, а яркое солнце нещадно палило. Что он здесь делает, Саша не понимал. Он даже ни разу за все время не увидел коров в деревне. — Дань, мы тут соревнуемся, кто быстрее получит тепловой удар? — Саша обернулся к лежачему Даньке, а тот приподнял пальцами край шляпы. — Я знаю, что должен помогать вам с работой, но я абсолютно не понимаю, какую функцию выполняю здесь. Мне помочь им мух отгонять? — Не мух, а слепней, — коротко ответил Даня и снова опустил шляпу. — Я бы на твоем месте радовался, что мы сейчас именно здесь, а не вычищаем старый загон для поросят. — Ты сам попросился сюда? — Сегодня стадо переезжает обратно к нам в деревню, — продолжал уклончиво отвечать паренек. — Теперь им не страшно будет находиться в коровнике с новой крышей.       Саша почесал нос, отогнал от лица надоедливых мух и сердито глянул на рядом стоящую корову снизу вверх. — Слышишь, животное, я помогал строить твой новый дом.       Сзади снова рассмеялся Даня и перекатился набок, подперев голову на локте. — Ну теперь она тебе точно Есенина зачитает.       На его звонкий смех Саша сначала обозлился, а потом тихо засмеялся сам. Весь подобрался, скомкался и уселся по-турецки. — Говорят со мной коровы на кивливом языке. Духовитые дубровы кличут ветками к реке, — тихо забубнил он и не заметил, как его внимательно слушают не только коровы. — Позабыв людское горе, сплю на вырублях сучья. Я молюсь на алы зори, причащаюсь у ручья. — Не смешно, — почти сердито подал голос Даня и снова откинулся в траву.       Саша недоуменно уставился на него через плечо, похлопал ресницами, словно корова, и взглянул на свою новую подругу, машущую мясистым хвостом. — Конечно, не смешно, — все так же удивленно пробубнил он, вздернув брови. — Если не корова мне, то хоть я зачитаю ей Есенина. Тебе нравится, животное?       Корова медленно слизнула языком с губ повисшую траву, замотала головой и несколько раз ударила себя хвостом. Понравилось, уверил себя Саша, возвращаясь к своей задумчивой позе.       Со звонком будильника Даня отправился к небольшому бугорку, густо обросшему цветами, выудил оттуда кнут и взмахнул им в воздухе, издав звонкий хлопок. Стадо повернулось к нему, сдвинулось со своего места и стало лениво переставлять копыта. Похоже, пора было возвращаться в деревню.       По узкой тропинке стадо шло довольно цивилизованно. Впереди шли коровы, прекрасно зная дорогу домой, за ними семенили барашки, а в руках Дани был не только кнут, но и поводок, на котором была привязана коза. Картина эта показалась Саше совершенно очаровательной. Он шел позади всех, посмеиваясь над большой шляпой и над тем, как маленький Даня обращался с длинным хлыстом, словно заправский пастух.       В новеньком коровнике каждый нашел свой старый уголок. Оставалось только закрыть за каждым животным дверь. Когда работа была сделана, парни уселись на земляной пол, чтобы немного отдохнуть и подождать, пока придут доярки.       Проведя несколько часов на ногах, еще и на испепеляющей жаре, Даня был счастлив скинуть тесную обувь и вытянуть немного распухшие ноги. Саша плюхнулся рядом с ним, не переставая бросать косые взгляды. От его внимания не скрылось и то, как Даня сильно зажмурился и попытался потянуть ступни на себя, разминая их. Тогда Саша, желая привлечь к себе внимание, схватил данькины ноги и бесцеремонно поднял их к себе на колени. Большие ладони тут же обхватили маленькие ступни и несильно сжали их. Ошалевший Данька даже не успел ничего возразить, но сопротивляться не стал. Саша стал старательно разминать данькины ноги в ладонях, пуская по телу парнишки приятные расслабляющие волны удовольствия.       Даня по-прежнему ничего не говорил, но к сашиной радости, расслабился и не выглядел надувшимся. Саша предпринял очередную попытку за сегодняшний день заговорить с ним и узнать хоть что-нибудь. — Дань, ты так и будешь молчать? — Саша надавил на ступни Даньки сильнее, и мальчишка немного зашипел, но даже не подумал вырваться. Массаж оказался очень приятным. — Тебе не кажется, что обижаться на меня очень глупо? — Я просто не знаю, что сказать, — спокойно ответил Данька.       Саша насупился и быстро зыркнул на паренька. Тот сидел, прикрыв глаза, и, как показалось Саше, даже немного улыбался. Раз контакт был установлен, он решил продолжить разговор. — Расскажи мне о своём парне, — однако тему Саша выбрал не самую подходящую. Он снова быстро взглянул на Даню, пытаясь разглядеть хоть какую-нибудь эмоцию, но Даня оставался спокоен. — Да нечего особо рассказывать, — медленно ответил он, и Саше показалось, что он подвинулся к нему ближе, чтобы было удобнее держать ноги. — Живёт в Москве, работает, очень вежливый, внимательный, всегда поддерживает меня.       Саша молча кивал. — Похоже, я его полная противоположность, — он постарался звучат как можно позитивнее. — Не знаю, — буркнул Данька. — То есть как? — Саша даже перестал разминать данькины ступни и удивлённо уставился на него.       Парнишка приоткрыл один глаз и бросил взгляд на сашины руки, прося его продолжить. Саша послушался. — Да я не видел его ни разу, — ещё тише произнёс Данька и насупился.       Сашу словно окатило ушатом ледяной воды. — И уже любовь? — его брови медленно поползли вверх. — Как такое возможно?       Даня помедлил, глядя куда-то в сторону. — Он всегда был рядом в самые трудные моменты. — У тебя были трудные моменты? — Наверное, только у тебя их не было, — язвительно заметил Даня. — Конечно, откуда взяться трудностям у того, у кого полно денег и друзей.       Саша не сдержал язвительной усмешки. Почему-то все в этой маленькой деревеньке так и норовили задеть его происхождением. Он уже устал доказывать всем, что между ним и каким-нибудь пафосным мажором, который вертит другими людьми как хочет, совсем нет ничего общего. Но разве легко заставить окружающих, тем более чужих, людей отказаться от своих стереотипов, которыми они живут всю жизнь? — Ты меня выставляешь просто супергероем, — протянул он. — Ты не смог бы быть с таким, как я, да? — вдруг выпалил Саша.       Даня раскрыл глаза и окинул Сашу взглядом, полным недоумения. С чего вдруг вообще он задаёт такие вопросы? — Наверное, это ты бы не смог, — данькина интонация отдавала горечью. — Отдыхать в деревне летом — это одно, но жить ты тут точно не смог бы. — Я бы и стараться не стал, а просто забрал бы тебя с собой.       Данька подпрыгнул на месте, вспыхивая багряным румянцем. Он поспешно убрал ноги с сашиных колен. — Не неси чушь, это не смешно, — резко заметил он, понижая голос. — А я и не собирался шутить, — Саша пожал плечами, опираясь спиной на деревянную стену.       Данька закусил губы. Его взгляд бегал то по полу, то по стенам, то по полусонным коровам, которые лениво обмахивались хвостом, отгоняя надоедливых мух. — Вообще, знакомства в интернете штука сложная… — вдруг произнёс Саша. — Ты не боишься, что этот твой парень окажется… Ну… Не совсем таким, каким ты его представляешь?       Руки Даньки, лежавшие на коленях, сжались в кулачки и вцепились в ткань рабочих садовых брюк. — Ничего я не представляю! — вскрикнул он. — Ну как же? — ухмыльнулся Саша, не глядя на него. — Ты наверняка думал о его внешности… Что, если он длинный компьютерный задрот в очках и с прыщами на носу?       Раскрасневшийся в гневе Данька — самое очаровательное, что Саша видел за сегодняшнее утро. — Неправда! — распалялся он. — Ага, то есть, всё-таки ты его представлял… — почти пропел Саша, получая несильный тычок в плечо. — Чего ты хочешь от меня? — сдался Данька, тяжело вздыхая.       Санька демонстративно задрал нос, продолжая издеваться: — Вдруг твой парень вообще мираж? Не думал об этом?       Данька аж на ноги вскочил от переполнявшего его негодования вперемешку с гневом. Где-то на краю своего сознания он сам не понимал, почему так яростно защищал того, кого никогда не видел… И увидит ли он его вообще? — Никакой он не мираж!!! — выкрикнул Даня, и от его крика одна из коров издала протяжное беспокойное мычание.       Саша уже откровенно посмеивался, но в его смехе не было ни единого намека на злобу. — Он — не знаю, — Саша расправил плечи. — Зато я точно не мираж, — он ткнул себя большим пальцем в грудь. — Вот он я, сижу перед тобой, живой, здоров…       Но договорить Саше не дали. Данька бросился к нему, прижал руками его плечи к дощатой стенке и накрыл губы поцелуем-укусом. Саша оцепенел. Он даже не нашёлся, чтобы обхватить Даньку за талию, настолько он был удивлен. Но парнишка продолжал целовать его, а в конце даже укусил за нижнюю губу. Он отстранился так же внезапно, тяжело дыша. — Так я прощен?.. — выпалил Саша. Данька увидел, как на лице напротив расцветает коварная ухмылка.       Осознание пришло к парнишке почти мгновенно: Саша специально дразнил его, провоцировал и в итоге подловил, добиваясь поцелуя. Сейчас в сашиных глазах Данька выглядел максимально мило: тот начал бессильно лупить его по груди. — Дурак! — кричал Данька. — Тебе говорили, что ты наглый?! — Конечно, — растягивая гласные, проговорил Саша. Пользуясь случаем, он обхватил талию Даньки руками и прижал его к себе. — А еще такие наглые как я — самые настоящие.       Даня не успел даже придумать колкий ответ, как его так же, как и он недавно, заткнули поцелуем.

***

      Следующим утром снова налетел мощнейший дождь. Ливень. Или что-то, что невозможно описать словами. Это надо было почувствовать. Дождь и ливень хотя бы состоят из капель или струй, а тут вода лила с неба сплошной массой. В этом дожде можно было утонуть, захлебнуться, просто потеряться.       Просыпаться в сашином доме и в его кровати стало чем-то уже привычным. Даня поднялся с кровати, в которой беспокойно ворочался, чувствуя сильнейшую грозу. Что-то перехватил со стола, оставшееся со вчерашнего ужина, вышел во внутренний двор через заднюю дверь и ощутил сильнейшую духоту. Деревья мёртво стояли, листья на них совсем не шевелились, не было слышно цикад и кузнечиков, не летали птицы. Ни дуновения, ни ветерка, ни одного стрекота маленького насекомого или худенькой птички. Зной, духота, абсолютная тишина и неподвижность.       Налетевший вдруг порыв ветра выбил из рук Даньки массивную дверь от ворот, которыми запирался двор. Тонкие пальчики едва успели зацепиться за металлический ржавый замочек, а в легкие попало столько воздуха, что Даня на миг задохнулся и успел испугаться, когда сердце бешено забарабанило в груди. На землю полетели ведра, какие-то кастрюли, старый умывальник покосился на ближайшей ко двору березе. Упал и разбился глиняный стаканчик, в котором стояли зубные щетки и тюбик пасты. Крышка от большого алюминиевого ведра быстро-быстро покатилась в огород.       Порыв ветра стих всего на какие-то жалкие мгновения, а потом налетел новый и уже не стихал. С главной улицы понесло пыль и мусор, над головой пролетела пожелтевшая газета. Сердобольный Даня сначала решил показаться из своего укрытия, чтобы попробовать спасти прочь улетающую утварь, но задрожал всем телом, схватился за дверь и стал толкать ее, чтобы закрыть большим деревянным колом.       Он присел на лестнице, ведущей на мост, закрыл уши ладонями, но это едва ли помогало. Было слышно, как дребезжат стекла в деревянных рамах, как пытаются снова открыться ворота. Даня ползком попал в главную комнату, прижал тяжелую дверь и обернулся на окно. В доме резко стало темно, и в этот момент на крышу свалился невиданной силы ливень.       Даня обернулся на Сашу, а тот спокойно спал, выкинув одну ногу из-под одеяла. Помощи ждать было неоткуда, и Даньке пришлось самому проверить, все ли форточки в доме закрыты. Убедившись, что все надежно закупорено, он приставил стул к одному окну, встал на него коленями, упершись локтями в подоконник, и стал наблюдать за стихией, от которой был отделен тоненьким стеклом.       Упали прибитые потоком дождя цветы в полисаднике, канавки между грядками стали заполняться водой, а потом эти грядки и вовсе ушли под воду. Канава за калиткой, через которую был перекинут импровизированный мостик, сделанный, вероятно, из двери металлического гаража, сначала забурлила, а потом совсем вышла из берегов. Тихая деревенская улочка превратилась в бурную реку, а темно стало как ночью.       Воображение дорисовало картинки потопа, Данька представил себя плывущим на кухонном столе, и ему стало до холода в пальцах и в животе страшно, но в этот раз отчего-то завораживающе интересно.       Поглощённый в созерцание страшной стихии за окном, Даня не заметил, как спящий в кровати Саша пошевелился, лениво открывая заспанные глаза. Он осмотрелся вокруг, краем уха улавливая бушующий ливень, и нахмурился. В сумерках комнаты Саша смог различить силуэт стоящего на коленях парнишки на фоне тёмного прямоугольника окна. Взгляд так и скользил по участкам белой кожи чуть ниже кромки задравшейся футболки, снова и снова очерчивал случайно-соблазнительно выгнувшуюся худую фигуру. Как хорошо, что Даня не видел себя со стороны… Сон Саши сразу как рукой сняло.       Саша встал рядом с Данькой, задумчиво присвистнув. Тот вздрогнул, хватаясь за сердце, и даже оторвался от созерцания пейзажа. Саша же, не глядя на паренька, сделал вид, что тоже любуется картиной за окном. — Зачем так подкрадываться? — буркнул Данька, несильно стукая Сашу рукой по боку, и сдвинулся влево, чтобы дать Саше больше места. — Такие ураганы — нередкое явление после удушающей жары. Но мне больше по душе тихий грибной дождь.       Даня тяжело вздохнул, а Саша громко усмехнулся, чем вызвал его недоумение. — Если бы ты жил в Питере, ты бы так не говорил, — хмыкнул Саша, скрещивая руки на груди. — Это почему же, — Данька прищурился, дожидаясь ответа. — Потому что дождь идёт у нас почти что круглый год. Ты разве не слышал эти бесконечные шутки про Питер и много видов дождя? В последнее время даже зимой идет дождь вместо снега… — Саша присел на подоконник, спиной к окну. — Звучит как моя мечта, — Данька вздёрнул нос и прикрыл глаза. — Это ты сейчас так говоришь, — заверил его Саша. — Пожил бы ты там хоть один сезон, сразу бы понял, о чём я.       Данька пожал плечами, не глядя на Сашу. — Не знаю, — задумался он. — Может быть, мне бы и понравилось. — Тебе бы понравилось, — уверенным эхом отозвался Саша, а Данька удивлённо обернулся.       В этот момент прямо возле данькиного уха раздался резкий грохот. Ливень, и без того сильный, превратился в самый настоящий град. Парнишка машинально отшатнулся от громкого звука, заваливаясь в сторону. Саша, сидящий рядом, среагировал быстро, вытягивая руки и хватая Даньку. Последний же, машинально выбросив руки вперёд и раскрыв рот, резко уселся на крепкие бёдра Саши и почувствовал чужие руки вокруг себя. Под сашиной ладонью, расположившейся на данькиной груди, билось испуганное сердце. — Тебе страшно? — губы Саши оказались возле уха Даньки. — Я тебя держу, не бойся.       Даня шумно выдохнул и слабо кивнул головой, тогда Саша осторожно прикоснулся губами к его виску. Паренек слабо дёрнулся, но его лишь увереннее сжали в объятиях. Губы Саши снова потянулись к данькиному лицу, невесомо касаясь скулы. Одной рукой Саша медленно погладил живот через футболку, и всё ещё запыхавшийся Данька откинул голову на плечо. Шея его, немного смуглая от солнца, оказалась открыта, и Саша поспешил прильнуть к ней губами. Данька невольно застонал. — А сейчас страшно? — прошептал Саша в данькину шею. Парнишка решительно покачал головой, накрывая державшую его руку своей рукой.       Другой рукой, которая недавно гладила Даньку по животу, Саша подцепил край его широкой, чуть влажной футболки и приподнял, касаясь мягкой кожи. Он очерчивал подушечками пальцев впалый живот парнишки, не переставая аккуратно зацеловывать его шею. Когда сашина рука скользнула ниже, забираясь под бельё, Даня вскрикнул.       В висках Саши пульсировала кровь. Еще пара мгновений, и он был уверен, что его голова взорвётся. Меньше всего хотелось пугать и так едва доверившегося ему Даню, но ещё меньше хотелось препятствовать своим настоящим желаниям. Он осторожно сжал напряжённый член Дани в ладони, чувствуя жар. — Что ты делаешь? — тупо спросил Даня, почти задыхаясь и заранее зная ответ. — То, что хотел сделать уже давно, — просипел Саша, снова оставляя поцелуй на мальчишеской шее. В этот раз Данька даже не думал пытаться сдержать громкий стон.       Даня выгнул спину, чуть толкаясь в чужую руку. С его раскрытых губ то и дело срывались несдержанные поскуливания вперемешку со стонами. Сдерживаться было невозможно, и Саша, чтобы немного заглушить слишком громкого паренька, нашёл его губы своими, запечатывая на них влажный поцелуй. Даня снова дёрнулся из-за движений сашиной руки на члене, попытался двинуть бёдрами вперёд, снова и снова. Не контролируя себя, Даня начал кусать сашины губы и царапать предплечья его рук. Как только он оказался на грани, чувствуя подступающую разрядку, Саша предательски остановился.       Данька в ужасе уставился на него, разрываясь между желанием заплакать и убить Сашу на месте. — Я отнесу тебя на кровать, — быстро пояснил Саша, подхватывая перевозбуждённого паренька на руки. Даня вцепился в его плечи и закусил губы, стараясь прийти в себя, но ничего не получалось.       Саша кое-как опустил Даню на разобранную остывшую кровать и, не дав ему опомниться, накрыл его губы поцелуем. Двумя руками он развёл данькины бёдра в стороны, устраиваясь между ними.       Саша сходил с ума. Даня пах летом и немного земляникой. Хотелось вдыхать его, целовать, зализывать местечки, где была слишком несдержанно прикушена кожа. Данька вздрагивал от каждого сашиного прикосновения, позволял трогать себя, разводя ноги ещё шире. Саша схватился за край данькиной футболки и натянул ее до самых ключиц, снова припадая губами к его зацелованному животу. — Мне кажется, я могу съесть тебя, — вдруг прошептал Саша в данькин живот. — Врёшь… Врёшь… — почти в бреду прошептал парнишка, запуская руки в сашины волосы.       Не став спорить, Саша прильнул губами к низу живота Даньки, почти касаясь губами кромки его белья. В этот же момент он сделал глубокий вдох, позволяя вкусу земляники, которым пахла данькина кожа, растечься по лёгким. Саша дышал Данькой, наслаждался каждым прикосновением, крепко удерживал его талию, чтобы тот не выскользнул из объятий.       Саша погладил данькино бедро, заставляя шире раздвинуть ноги, и схватил парнишку за ягодицы, приподнимая его ноги выше. Его поцелуи не прекращались ни на секунду, и Даня каждый раз вздрагивал, когда пальцы крепко впивались в его кожу. Саша опустил ладонь на данькин живот и крепче придавил его к постели. Подался вперёд и коснулся губами между ног сквозь нижнее бельё. От этого прикосновения Даня снова выгнулся, но сашина рука вновь прижала его к кровати.       Саша принялся оглаживать небольшой бугорок на данькином белье, ощущая влагу, просачивающуюся через ткань. В какой-то момент он прихватил резинку данькиного белья свободной рукой и дернул вниз. Поза мешала Дане сопротивляться, но и сил у него совсем не осталось. Парнишка мелко дрожал, позволяя Саше полностью раздеть себя.       Когда Саша, почти сразу, не давая опомниться, коснулся Даньку губами между ягодиц, мир остановился. Саша трогал его губами прямо там. Свободно, беззастенчиво и с таким желанием, что Дане показалось, будто его съедят. Он громко скулил, звал Сашу, хотя тот был рядом, цепляясь то за его руки, то за волосы. Ощущая влагу на своём члене, Даня чувствовал, что долго так не протянет, а как только услышал причмокивающий звук, то сразу задрожал всем телом.       Саша кое-как оторвался от ягодиц Дани и снова провёл носом по его животу, не прекращая целовать. Из-за его несдержанности на некоторых участках кожи виднелись следы от поцелуев. Данька, казалось, лишился голоса, потому что его стоны звучали более хрипло и сбивчиво, но Саша не желал останавливаться ни на секунду. Вдохнув земляничный запах Данькиной кожи, Саша накрыл губами его член. Парнишка громко закричал. Его ноги задрожали, и он схватился за сашины волосы, отдаваясь волне удовольствия, пронзившей его тело. Впалый зацелованный живот оказался покрыт белесыми вязкими каплями. — Ты самый вкусный, — пьяно прошептал Саша, глядя на Даньку снизу вверх. — И всё у тебя вкусное. Всё-всё…       Обессилившими руками Данька протестующе попытался шлёпнуть Сашу по плечам, смущённо шепча невнятное «Замолчи!». — Эх, если бы ты мог себя попробовать, то ты бы точно мне поверил, — Саша изобразил задумчивость на своём лице, а потом бросил загадочный взгляд на испачканный данькин живот.       Словно разгадав его замысел, парнишка тут же запротестовал: — Саш, даже не думай…       Но не успел Данька закончить свою фразу, как Саша подался вперёд, вылизывая данькин живот. Парнишка вспыхнул, но не успев опомниться, ощутил, как его губы глубоко и мокро поцеловали. Чувствуя свой вкус на языке, ошарашенный парнишка раскрыл рот, но так и не смог подобрать слов. — Ну вот, теперь мы оба тебя хотим… — просиял Саша, широко улыбаясь.       Он снова обхватил талию парнишки, обнимая его, и устроил голову на его груди. Сашина же грудь оказалась прижата к всё ещё мокрому животу Дани, но его, Сашу, это совсем не смущало. Пролежав так несколько минут, Саша решил подняться с кровати, но Даня вцепился в него, не давая отстраниться. Пришлось даже удивлённо изогнуть бровь. — Не уходи, — коротко бросил Даня, заглядывая в глаза. — Если я останусь с тобой ещё хотя бы на минуту, то точно не смогу сдержаться, — тихо отозвался Саша, но Данька только крепче прижался к нему. — Я хочу, чтобы ты остался, — упрямо повторил он, обхватывая сашину талию ногами и затаскивая на себя.       Саша громко сглотнул и медленно выдохнул. — Если… — он сделал небольшую паузу. — Если я начну, то я не смогу остановиться, — решительно произнёс он. — Я не хочу делать тебе больно и… я не хочу отнимать тебя у кого-то…       Данька замотал головой, всё ещё дрожащий после недавно испытанного удовольствия. — Я не хочу, чтобы ты останавливался, Саш… — прошептал он, заглядывая в потемневшие глаза. — Не хочу, чтобы ты уходил, не хочу, не хочу…       Даня красноречиво уставился на Сашины влажные от поцелуев губы, потом снова заглянул в его глаза. — Не хочу, чтобы ты останавливался… — одними губами повторил он, притягивая Сашу ближе, обнимая его руками и ногами. — Пожалуйста…       Не успел Саша удобнее расположиться между Данькиных бёдер, как последний потянулся за новым поцелуем. Даня прижимался так крепко, будто желал врасти в Сашу и никогда не отпускать его. Саша точно не ошибся бы, если бы сказал, что слышит стук данькиного сердца — настолько громко оно билось. Паренёк отстранялся всего на какие-то жалкие мгновения, чтобы сделать короткий вдох, и снова почти жадно набрасывался на сашины губы.       В какой-то момент Данька начал тереться о Сашу бёдрами, не разрывая поцелуя и сдавленно поскуливая. Саша не смог сдержать мягкого смешка. Такое нетерпение Даньки будоражило, умиляло и возбуждало одновременно. Разорвав поцелуй ненадолго, Саша снова задрал данькину футболку и прильнул губами к его груди. Выгнувшись, парнишка вскрикнул и схватился за свою задранную футболку. Он попытался стянуть её с себя, но только запутался. Теперь из-под не до конца снятой футболки торчала взлохмаченная макушка паренька, а руки забавно поднялись вверх. Он даже прорычал от досады. — Подожди, я помогу тебе, — всё так же мягко смеясь, проговорил Саша. — Не спеши.       Данька же был готов расплакаться. Не хотелось ему казаться смешным, особенно в такой момент.       Когда Саша помог ему распутаться, парнишка словно растерял весь свой пыл. — Я выгляжу смешно, да? — просипел он, кусая свою нижнюю губу. — Вовсе нет, — отозвался Саша и снова улёгся между ног. — Тебе очень идёт моя одежда… — он бросил взгляд на отброшенную в сторону футболку. — Хочу, чтобы ты чаще её носил.       Лба Даньки коснулись мягкие пухлые губы. — Тогда и ты сними свою, — Даня схватился за ворот сашиной футболки и капризно оттянул её в сторону. Для верности он даже надул свои губки-бантики. — Сними, сними… — Разве я могу тебе отказать? — Саша красиво улыбнулся и, выпрямляясь, стянул с себя футболку. — Так лучше?       Данька кивнул, протягивая к Саше руки, и, прижав его к себе, поцеловал. Он снова забылся поцелуями, гладил сашину спину, плечи, пытался скользить ниже, притягивал его тело к себе ногами. Он, сам не ожидая от себя такого, не испытывал ни малейшего страха. И даже не испугался, когда Саша приподнялся на постели и порылся в куче сваленных на пол вещей, извлекая прозрачный тюбик. — Дань… — прошептал Саша. — Тебе будет больно, если я не… — Не нужно, — словно в бреду простонал разгорячённый парнишка. Саша смотрел, как тяжело вздымалась его грудь, и лишь покачал головой. На мгновение ему показалось, что Даня сошёл с ума.       Даня наблюдал, как Саша выдавил прозрачную холодную жидкость на ладонь и немного растер её между пальцами. Вовлекая Даню в поцелуй, он положил одну руку на его бедро, отводя его в сторону, а второй скользнул к заднему проходу, погружая пальцы внутрь. От прикосновений прохладных пальцев Даня вскрикнул, слишком громко, так несдержанно и развратно, что Саше пришлось тут же вернуться к его губам и заткнуть их поцелуем. Саша никогда бы не подумал, что Даня может быть таким громким, когда к нему прикасаются. От возбуждения дрожали руки, но Саша настойчиво продолжал растягивать дрожащего под ним Даньку. От его губ Саша больше не отрывался. Будить всю деревню громкими стонами было явно плохой идеей.       Стонущий, влажный и такой податливый Данька лишал Сашу рассудка. Он не помнил, как оказался внутри, но навсегда запомнил, каким мягким и горячим было его тело. На мгновение Саша всё же отпустил данькины губы, шумно выдыхая, и в этот момент Данька громко застонал, даже громче обычного. На поцелуи не хватало воздуха, и Саша подумал, что сгорит дотла прямо здесь, на этой кровати, исступлённо двигаясь внутри Дани.       Данька же растёкся на кровати и обмяк, отдаваясь ласкающим его рукам Саши. Он не стеснялся своих стонов, не стеснялся стекающих по его животу и бёдрам белых капель и не желал, чтобы это заканчивалось. — Са-а-аш… Саш, Саш… — он беспрестанно звал Сашу, шептал, что больше не может, позволял себе самые громкие, тягучие стоны, которые Саша почти не успевал ловить своими губами, потому что дурел не меньше Даньки.       Последний данькин стон удовольствия Саша всё же сумел заглушить поцелуем, изливаясь внутрь него, запоздало отмечая, что именно он только что сделал. Даня же не позволил Саше даже выйти, крепче прижимая к себе.       Парни не успели оторваться друг от друга, как до слуха обоих донёсся несильный, но отчётливо различимый стук в окно. И Саша, и Даня мгновенно оцепенели. Дождь за окном давно прекратился, и теперь в доме царила тишина. Вот только назвать эту тишину успокаивающей было нельзя.       Стук повторился, уже настойчивее. Стучавший даже произнёс громкое «Эй!»       Данька, наконец осознавая, что их застукали, оттолкнул Сашу от себя, накрываясь одеялом с головой.