Мир наизнанку

— Иди сюда, — от сладкого шёпота, перемешанного с запахом цветов, у Даньки начала кружиться голова.       Последняя мысль, связывающая Даню с его настоящим, вмиг улетучилась. Подчиняемый мягкому голосу, он потянулся вперёд, прямо в руки Саши, и позволил себя поцеловать. Жар его рук ощущался даже сквозь одежду. Управляемый чужими губами и руками, Даня почти повис в сашиных объятиях. Он даже не заметил, как его затащили на колени и крепко прижали. Сейчас между полностью обнажённым сашиным телом и Даней осталась только тонкая ткань растянутой футболки и задравшиеся шорты. Даня лениво отвечал на поцелуй, позволял Саше забираться руками под футболку и гладить спину.       Парнишка немного приподнялся и быстрым движением стянул с себя футболку. Теперь ладони Саши ощущались ещё ближе и горячее, и Данька даже вздрогнул от этого жара. В нос бил терпкий запах цветов, а мягкость сашиной кожи дурманила разум. В какой-то момент Саша потёрся своей щекой о данькину кожу, потом скользнул по ней носом и сделал глубокий вдох, чувствуя, как лёгкие заполняет земляничный аромат. Парнишка снова потянулся к сашиным губам, но поцелуй вышел коротким. — Тебя что-то беспокоит? — нехотя подчиняясь, спросил Саша, когда Данька разорвал ленивый тягучий поцелуй, прижимаясь своим лбом к сашиному лбу. — Тебе не нужно пересиливать себя, и если ты не хочешь, то не нужно…       Даня быстро закачал головой и накрыл маленькой ладошкой губы Саши, прерывая его. — Ты ни разу не заставил меня, — тихо заверил он Сашу и улыбнулся. Закрывавшая губы ладонь переместилась на сашину щёку и немного погладила её. — Ты такой тёплый… И такой настоящий.       Даня жарко шептал прямо в губы Саши, так беззастенчиво и открыто. — И я тоже настоящий, правда? — голос парнишки немного задрожал. — Что ты такое говоришь… — Саша обхватил большими ладонями впалые мальчишеские щёки. — Конечно настоящий. Весь ты настоящий… И я хочу забрать тебя себе.       Руки Саши скользнули по данькиной пояснице к шортам, огладили поверх ткани и скользнули под неё. Не сдержавшись, Саша сжал ягодицы разомлевшего парнишки в своих ладонях и поймал его очередной протяжный стон губами. Он продолжал гладить Даньку, массировать бархатистую кожу, не желал отрываться ни на секунду. Даня будто плавился из-за жара полуденного солнца и горячих руки Саши.       Шорты Дани были наполовину стянуты с его ягодиц, и он приподнялся, вставая на колени, чтобы позволить Саше снять их окончательно. Как только вещь упала на землю, и Данька оказался полностью обнаженным, Саша, будто безумный, обхватил его талию и прильнул губами к груди. Маленькие ладони Дани путались в сашиных волосах, пока последний выцеловывал нежную кожу молочного цвета. Он постоянно гладил Даньку, водил носом по его коже, сжимал его ягодицы, словно не мог насытиться им.       Данькины колени начали подрагивать, когда Саша коснулся языком его затвердевших тёмных бусин сосков. Парнишка прогнулся в спине, опираясь на сашину широкую ладонь, и запрокинул голову назад. Перед глазами плясали яркие цветные пятна то ли от солнца, то ли от поцелуев чужих губ. В этот раз сдерживать стоны Дане не пришлось: на цветочной поляне они были одни, и Саша с удовольствием улавливал каждый несдержанный стон парнишки, особенно наслаждаясь высокими, когда тому было слишком приятно.       Забывшись под губами Саши, Даня постоянно выгибался и как будто пытался выскользнуть из его рук. Саша тёрся щекой о данькину грудь, живот и немного подталкивал его свободной рукой. Даня не заметил, как окончательно поднялся на ноги. Но не успел он и рта раскрыть, чтобы узнать, что же задумал Саша, как почувствовал прикосновение чужих пальцев между ягодиц. Расслабленное податливое тело послушно раскрывалось, принимая сашины пальцы, и Данька застонал сильнее.       Саша постоянно касался его слегка солоноватой от жары кожи то губами, то носом. Сладкий, как земляничный джем, и такой волнующий. Сашу пугала его собственная несдержанность. Он поднял затуманенный взгляд на почти растаявшего от ласки парнишку, увидел, как дёргается кадык на тонкой шее, как раскрываются пленительные губы-бантики в попытке поймать хоть немного густого полуденного воздуха. Не дав подумать ни себе, ни Дане, Саша, не вынимая пальцев, коснулся губами паха парнишки и почти тут же накрыл губами его член.       Глаза Дани широко распахнулись, с губ сорвался слишком громкий стон, почти крик. Даня метался в лихорадке под губами и пальцами Саши, так умело ласкавшими его, пытался схватиться за напряжённые руки, постоянно скользил и от этого стонал ещё сильнее. Саша вынул пальцы, подтянул Даньку к себе, цепляясь за его худые молочные бёдра, и несильно сжал его, когда тот содрогнулся от безумного оргазма.       Саша что-то шепнул Даньке на ухо, но тот ничего не разобрал, бессильно падая к нему на колени. Сашин напряжённый член упёрся в данькины влажные ягодицы, проскользил между ними, от чего парнишка вздрогнул и чисто случайно укусил Сашу за плечо. Даня капризно потёрся о его член, кое-как потянулся к шее и клюнул губами куда-то в подбородок, так и не дотянувшись до губ. Саша опустил руки на мальчишескую спину, снова коснулся поясницы и, приподняв бедра Дани, помог ему осторожно опуститься сверху.       Даня выгнулся так сильно, что Саше даже показалось, что он может сломаться. Мысли разом закончились, как и кислород в лёгких. Даня ощущался до безумия горячим, и всё тело Саши запылало. Двигаться Даньке было трудно: от влажности и испарины на чужой коже его ладони постоянно соскальзывали, бёдра почти не могли приподняться, и он болезненно заскулил, прося большего. Саша рассеянно чмокнул парнишку в висок, схватил его крепче за талию, прижимая к себе максимально близко, и принялся вбиваться в его измученное лаской тело.       Опьянённые страстью, парни не замечали ничего вокруг. Они не видели смятых под их телами цветов, не видели ласковых пушистых облаков над головами, убаюканные запахом люпина и кожи друг друга. Ни Саша, ни Даня не могли заметить тёмную фигуру, спрятавшуюся за деревом. Незнакомец, наблюдавший за ними, тихо сжал руки в кулаки и скрипнул зубами. Слишком резким движением он сорвал с себя кепку, небрежно взлохматил и без того растрёпанные рыжие волосы и яростно натянул кепку на лоб. Парень тихо сплюнул себе под ноги, не скрывая отвращения, бросил последний презрительный взгляд на пару на поляне и удалился.

***

      Саша никогда не считал себя суеверным человеком. Но в те редкие моменты, когда в душе зарождалось странное тяжёлое чувство, которое подкрадывалось к горлу и сжимало его тисками, Саша точно знал, что должно было случиться что-то плохое.       В тот вечер он не хотел отпускать Даньку домой. Он долго обнимал его, отказываясь выпускать звонко смеющегося довольного парнишку из своих рук. Это был первый раз, когда Данька так заливисто и заразительно смеялся. Саша постоянно трогал лоб и щеки парнишки губами, стараясь скрыть своё волнение и тяжёлое чувство в груди. — Ты что, хочешь, чтобы я поселился у тебя? — хохотал Данька, крепче обнимая Сашу за шею. — Хочу, — решительно отвечал тот, отстраняясь и заглядывая в глаза. — Переезжай ко мне. — Глупый, — Данька взлохматил волосы на сашиной голове и обхватил его лицо ладонями. — Я же скоро вернусь, мне просто нужно забрать пару вещей. У меня же нет лишней одежды… — Носи мою, — кивнул Саша, крепче прижимая к себе паренька. — Она всё равно на тебе лучше смотрится. — Но мне нужно домой! — снова рассмеялся Данька. — Я сразу же вернусь к тебе, вот увидишь! Могу даже сообщение отправить.       Саша что-то буркнул в ответ, но всё же отпустил Даню.       Чуть позднее Саша уже развалился у себя дома на большой широкой кровати с той странной шкатулкой в руках. Он постоянно вертел её, перебирая пальцами, оглаживал металлический поржавевший от времени замочек. Борясь со скукой и любопытством, Саша попробовал открыть шкатулку всеми возможными способами (нормальными, и не очень): он отыскал тонкий гвоздик, чтобы попытаться открыть замочек, попробовал найти куски проволоки для той же цели, даже попробовал использовать вилку. Замочек все никак не хотел поддаваться.       Если бы не Данька, когда-то долго объяснявший Саше, что старые вещи разрушать ни в коем случае нельзя, потому что они хранят особую память и частичку души тех людей, которые ранее ими пользовались, Саша бы уже давно разломал несчастную шкатулку одним ударом о валун в огороде.       Низко простонав, Саша рухнул на кровать лицом в подушку, отбрасывая шкатулку куда-то в сторону. Та отскочила от мягкого матраса и упала в складки смятого одеяла, издевательски «поглядывая» на Сашу. Парень уже был близок к тому, чтобы выругаться и зашвырнуть несчастную вещицу куда подальше, как услышал глухой стук в дверь.       Едва уловимый, всего два-три удара, настолько тихие, что Саша сначала подумал, что ему померещилось. Но стук в дверь был реален, поэтому Саша поспешил спрыгнуть с кровати и в пару прыжков преодолел расстояние до коридора. За эти короткие мгновения тяжёлое чувство в груди разрослось до необъятных размеров и сейчас больно сдавливало всё тело. Саша резко дёрнул ручку входной двери, распахивая её настежь. Стоявший за дверью человек заставил Сашу ужаснуться.       За дверью стоял Данька. Его руки безвольно висели по швам, покрытые иссиня-сиреневыми синяками, как те цветы, которые ещё днем распускались на его коже. Сейчас эти цветы выглядели совсем некрасиво и даже уродливо. Волосы парнишки были спутаны и взлохмачены, хвостик, который он часто завязывал и который казался Саше таким милым, почти распустился, а резинка болталась на маленьком узелке. Голова парнишки была опущена, и растрёпанные пряди закрывали его лицо. — Дань?.. — Одними губами прошептал Саша, делая шаг вперёд и почти хватая Даню за плечи.       Тот невольно дёрнулся, поднимая голову, и уставился на Сашу стеклянными, мутными глазами. С губ Саши сорвался вздох.       Лицо Даньки было покрыто ссадинами и такими же, как на руках, синяками. Любимые, когда-то нежные губы были разбиты, а в уголках Саша видел небольшие следы запёкшейся крови. На носу красовалась большая царапина, с виду неглубокая, но пугающая. На блестящей скуле парнишки красовался тёмно-лиловый синяк. — Я мерзкий, да? — вдруг спросил Даня, и его губы искривились в улыбке. Но эта улыбка совсем не была похожа на ту улыбку, которую Саша так любил. Сейчас он видел в ней лишь боль, обиду и огромную вину. — Скажи мне, что я мерзкий… Скажи, Саш, — прошептал Данька, так же улыбаясь, глядя в сашины серые глаза. Тот же не мог пошевелиться от увиденного, лишь крепко сжимал руками плечи. — Кто это сделал?! — вскричал Саша, стараясь рассмотреть в данькиных глазах хоть какую-то эмоцию. Парнишка же выглядел так, будто его не просто избили, но и выкачали всю энергию, оставляя безжизненную оболочку.       Только спустя пару мгновений Саша понял, что сжимает плечи Даньки слишком сильно. Он мягко коснулся ладонями щек Дани и постарался спросить уже спокойнее. — Данечка, Данечка, — шептал он. — Пожалуйста, скажи мне, кто это сделал… Кто…       Парнишка снова опустил взгляд в пол, грустно улыбаясь. Не долго думая, Саша обхватил худую талию Дани, которая, казалось, стала ещё меньше, поднял его на руки и унёс в дом, закрывая входную дверь ногой.       Сердце Саши было готово вот-вот выпрыгнуть из груди. Его рука лежала на данькиной макушке, прижимая парнишку к себе. Саше стало страшно: настолько страшно, что он боялся не почувствовать тихое дыхание Дани на своей шее. Данька даже не смог обнять Сашу за шею, чтобы держаться за него, только слабо улыбался, пока его несли к кровати.       Саша аккуратно посадил Даньку на кровать, сразу же садясь перед ним на корточки и накрывая его колени ладонями. На ощупь они были холодными. — Данечка, ты слышишь?.. — сашины глаза блестели от подступающих слёз, но он решительно боролся с ними, чтобы не заплакать прямо перед Даней. — Кивни мне, если ты меня слышишь.       Различив слабый кивок, Саша кое-как успокоился. — Подожди меня немного, я сейчас вернусь с аптечкой… — Саша мягко погладил данькины колени, накрыл своими ладонями его маленькие руки и, получив очередной едва различимый кивок, скрылся в коридоре, где все еще стоял развороченный чемодан.       Раздался грохот, звон, звук чего-то упавшего, но Саша появился через несколько мгновений, держа в руках аптечку, которую притащил с собой из города. — Саш… — тихо позвал Данька, а Саша почти уронил маленькую бутылочку перекиси. — Я здесь, я здесь, — зашептал он, снова садясь перед Данькой на корточки. — Потерпи немного, будет немного щипать, но я рядом, я сделаю так, что будет не больно, я… — Скажи мне, я правда мерзкий, Саш? — Данька повторил свой вопрос, а руки Саши сильнее сжали ватку и бутылочку перекиси в руках. — Не смей, — сколько бы Саша ни старался, его голос предательски дрогнул. — Не смей так говорить о себе, слышишь?       Последнюю фразу он почти выплюнул, но тут же смягчился, когда увидел, как данькина улыбка стала шире. Сейчас Даня выглядел слишком пугающе. Саша осторожно приблизился к нему и попросил закрыть глаза.       Парнишка послушался. Он позволил Саше обработать царапины, вытягивал свои руки, чтобы Саша смог нанести какую-то непонятную мазь на синяки, и слушал заверения о том, что они обязательно заживут. Он даже не издал ни единого звука, когда ссадины на лице начало щипать от перекиси. — Никогда больше не говори так, — прошептал Саша, аккуратно касаясь носа Дани и наклеивая на переносицу цветной пластырь, который украшал рисунок с котятами. — Никогда! Ты понял меня, Дань?       Парнишка тихо кивнул. Саша кое-как собрал аптечку обратно, поставил её на пол и сел рядом с Даней, сразу же сгребая его в крепкие объятия. Он касался губами его виска, целовал прохладный лоб, неповреждённую скулу, холодные щёки. Спустя несколько минут Саша почувствовал, как маленькие руки Дани сами потянулись к нему и слабо обняли. Только тогда он кое-как успокоился.       Саша решил не пытаться давить на Даню и как-то начинать разговор. Он позволил парнишке удобно устроиться в объятиях, накрыл его затылок ладонью и прижался к нему щекой. К сашиной радости, Даня не плакал, его дыхание оставалось ровным, и сам он выглядел спокойно. Иногда парнишка немного ерзал в сашиных руках, крепче обхватывал его то за талию, то за шею, и тогда Саша ласково гладил его по спине. В какой-то момент Данька всё же решился начать разговор. — Мне сказали, что я мерзкий, — тихо проговорил он. От того, как это было сказано, Саша вздрогнул. — Он не хочет со мной больше общаться.       С губ Саши сорвался громкий вздох, а его объятия стали крепче. — Ну и наплюй на него, — он старался звучать твёрдо и уверенно, но если бы Данька знал, как сложно ему давался самоконтроль. — Ты должен снять побои, а потом написать заявление в полицию.       Данька нервно усмехнулся. — Саш, ты в каком мире живёшь? — пробубнил паренёк. Саше показалось, что он был раздражён. — В таком, где нет места таким друзьям, — отчеканил Саша, немного потрепав Даньку по макушке. — Он мне с самого начала не нравился.       Парнишка отстранился от Саши и робко заглянул ему в глаза. — Ты уже понял, кто это сделал, да? — прошептал он.       Лицо Дани, покрытое ссадинами, кусочек пластыря на носу и фиолетовый цвет его синяков как будто будили в Саше всё новую и новую волну гнева к тому человеку, который это сделал. Саша догадывался. Нет, Саша точно знал, кто это сделал. Внутри всё начало закипать. — И будь уверен, я это так не оставлю! — громко воскликнул он.       Парнишка в его руках поджал губы и потупил взгляд, кладя ладошки на плечи. — Я боялся, что ты так скажешь… Я не хотел тебе говорить, — честно признался Данька.       От его слов Сашу как будто током прошибло. Он кое-как постарался отстранить парнишку от себя, чтобы посмотреть тому в глаза. Не без усилий, но ему это удалось. Однако Данька не спешил устанавливать зрительный контакт, делая вид, что разглядывает рисунок на сашиной футболке.       Руки Саши крепче сжались на талии Дани, но когда тот немного поёжился, Саша тут же ослабил хватку и попытался спросить уже более спокойным тоном. — Чего ты боишься? — Я же сам виноват, — Даня тяжело вздохнул. — Мы виноваты. Он видел нас в лесу, видел все. Если бы ты только видел его лицо… — Виноват в чем? — перебил его Саша и настойчиво заглянул в глаза. — В том, что живёшь свою жизнь и не согласуешь её с ним?! Вы тут нормальные все?!       От крика Саши Даня схватился за голову. Меньше всего хотелось искать причины поведения Миши, отвечать на околофилософские вопросы Саши или вообще что-либо говорить. — Саш, очень болит голова… — пожаловался Даня, почти переходя на шёпот. — Можно я прилягу?       Вздрогнув, Саша тут же быстро закивал, крепче обнял парнишку и снова отстранился, укладывая того на подушку. — С тобой точно все в порядке? — недоверчиво спросил он. — Сознание терять не собираешься? Может, тебе к доктору нужно?       Даня лишь покачал головой в ответ. Саша молча кивнул и уже собрался подняться с кровати, как маленькая рука потянулась к его запястью и обхватила его. — Только… Можешь остаться со мной, пожалуйста? Немного… — Столько, сколько попросишь, — прошептал Саша, а парнишка тем временем протянул к нему руки, приглашая прилечь рядом.       Саша обвил руками худую талию Даньки и позволил ему расположиться так, как ему было удобно. Голова Дани теперь лежала на сашиной груди, и Саша мог слышать, как быстро стучит чужое сердце. — Пообещай мне, что не будешь делать глупостей, — сонно проговорил Данька. — Пообещай мне, Саш.       Саша закусил губу, бросил взгляд на Даньку и послушно кивнул. — Обещаю тебе.       Удовлетворенный ответом, Данька уткнулся носом в сашину грудь и закрыл глаза. — Как думаешь, Миша расскажет всем? — вдруг спросил он. — Пусть рассказывает кому хочет, — отмахнулся Саша, осторожно поглаживая данькин затылок ладонью. — Он ведь не возненавидел Дениса, когда узнал?       Саша язвил, огрызался, старался казаться сильным, даже наигранно сильным. Но когда Даня медленно поднял голову и Саша увидел эти блестящие глаза, обрамлённые некрасивым фиолетовым цветом, он сразу понял, что ляпнул, не подумав. — Прости меня, Дань, — виновато пробурчал Саша. — Сколько я помню Дениса, он всегда был таким… — тихо проговорил Даня. — Его как будто приняли с рождения. Завидую даже… Ну и обидеть его нельзя, ты сам видел, какой он огромный. — Даня горько усмехнулся, и Саше даже показалось, что он сжался.       Саша обхватил лицо Дани ладонями и прикоснулся губами к пластырю с забавными котятами, который сам же наклеил ранее, закрывая ссадину на переносице. — Ни он, ни кто-либо еще больше не посмеют тебя обидеть, — прошептал Саша. — Я тебе обещаю.       Глаза Дани красиво заблестели, а Саша прижался своим лбом к данькиному лбу.       Все, кто знали Сашу, не могли сказать, что он не умел держать слово. Саша всегда старался исполнять любые обещания, либо же пытался хотя бы не разбрасываться пустыми словами. Но в тот день, убаюкивая ослабшего избитого Даню в своих объятиях, он твёрдо решил, что некоторые обещания можно и нужно нарушать. Таковым стало — не делать глупостей. Некоторые глупости иногда стоило совершить.       Он дождался, пока Данька заснёт и, только услышав тихое ровное сопение, успокоился. Парнишка заснул, окутанный теплом чужих рук, и Саша подумал, что это самое милое, что он когда-либо видел. Однако на месте совсем не сиделось. Совершенно странное чувство, что если будешь ходить из угла в угол, не останавливаясь, то будет легче.       Аккуратно высвободив Даню из крепких объятий, Саша бесшумно поднялся с кровати и направился в коридор, на ходу прихватывая свои кроссовки. Он ещё раз прислушался к звукам, убеждаясь, что парнишка крепко спал. Исполненный решимости, Саша осторожно открыл входную дверь и выскользнул наружу, не издавая ни звука.       По темной деревне он дошел до дома Миши, посмотрел на свет в единственном окне, прикинул план побега на случай появления собаки и притаился в кустах, слушая густую тишину. Из дома иногда доносились голоса, слышался звон посуды, затем свет погас и стало слышно бормотание из шипящего телевизора. Миша явно жил не один, а потому ломиться к нему в дом показалось Саше самой глупой затеей. Он вполне умел ждать.       Утро понедельника началось для Саши рано. Он услышал от Дани про сборы за сельским клубом, недалеко от зерноочистительного сушильного комплекса. Даня бормотал что-то еще, говорил про опасность работы на старом комплексе, предостерегал Сашу, чтобы тот не стоял рядом с работающей техникой и не вздумал провалиться в воронки с зерном. Саша выслушал его с улыбкой и обещал вернуться целым. Общим решением было, что Даня временно посидит дома, пока синяки не начнут сходить.       Миши на горизонте видно не было. Саша постоял в сторонке после распределения работы, потоптал кочки травы, выбивающиеся через трещины в асфальте, похрустел битым стеклом и поискал глазами знакомые лица. Первым в поле зрения появился Денис, когда ловко выпрыгнул из кабины трактора почти на ходу. Благо, что синяя колымага еле плелась. Саша улыбнулся и помахал парню рукой. — Опаздываешь на собрание, — посмеялся он и быстро зашагал навстречу, чтобы пожать руку. — Да к чему оно? — Денис встретил Сашу со своей фирменной улыбкой на губах. — Буду таскать мешки и сгружать их в воронки. Хочешь мне помочь? — Пожалуй, хочу. — А ты сегодня за Даню решил отработать?       Иногда Саше казалось, что Денис был одним из тех людей, у которых улыбка не сходит с лица, причем, что бы ни случилось, такие люди всегда улыбались искренне. Сейчас эта искренность раздражала. — Он пока не может работать, — ответ вышел резче, чем хотел Саша. — Не бойся, я не возьму его денег.       Денис кивнул, окинул взглядом почти покосившийся комплекс, вытер пот со лба и поставил локоть на сашино плечо. — Я слышал, что случилось.       Саша лишь хмыкнул, скрещивая руки на груди. — Я не удивлён. У вас это считается нормальным? — спросил он с ядовитой усмешкой, выгибая бровь. Денис тяжело вздохнул. — Вы разговаривать друг с другом не пробовали? Этот человек другом назывался.       Денис выглядел виноватым, хотя оба парня знали, что он точно не имеет к этому никакого отношения. — Он порой очень вспыльчив, — только и сказал он в ответ.       Руки Саши сжались в кулаки от досады и негодования. — Хочешь сказать, что Даня все это заслужил?! — воскликнул он, да так громко, что где-то вдалеке раздался собачий лай.       Денис стянул с макушки кепку, вытряхнул из неё колючую солому и снова натянул на голову. — С Мишей сложно общаться, — осторожно заметил он и остановился. После недовольного взгляда Саши он продолжил. — Я попробую с ним поговорить.       Сашу эта фраза как будто бы успокоила. — Кстати говоря… — М? — А как он относится к тебе? — вдруг выпалил Саша, совершенно не заботясь о том, как это прозвучало.       Денис всегда оставался позитивным, никогда не скрывал свою ориентацию и всегда принимал других людей. Однако до Саши поздно дошло, что, даже несмотря на такую показную весёлость и неунывающую натуру, Дениса всё же можно было обидеть. Однако сам Денис предпочитал этого не показывать. — Лучшими друзьями мы никогда не были, так что тут сложно сказать, — он пожал плечами. — Но до драки у нас никогда не доходило.       Саша расхохотался. От его ядовитого смеха Денис поёжился. — Объяснить почему? — с вызовом спросил Саша. — Не стоит… — Да потому что он трус! — закричал Саша.       Конечно, никто бы не подумал сказать такое Денису. Да что там сказать — к нему никто бы не посмел даже приблизиться. От этой мысли на душе стало совсем паршиво. От остатков самоконтроля Саши не осталось и следа. — Тише, Сань, не хватало ещё, чтобы нас услышали, — Денис примирительно поднял открытые ладони. — Пойдем работать. Если успеем перетаскать большую часть до полудня, то заработаем по кружке парного молока. — Ну и дрянь…       Глядя на скривившееся лицо Саши, Денис снова рассмеялся, прихватил за локоть, и они оба направились в сторону самосвала с мешками.       Саша работал нервно, яростно, как будто пытался выместить свой гнев. Всё это не скрылось от внимательных глаз Дениса, но вопросов он больше не задавал, позволяя Саше работать в своём темпе. Ближе к обеду Денис кое-как остановил неугомонного Сашу, иначе тот бы так и продолжал работать, погрузившись в свои мысли.       Однако привести Сашу на обед было своего рода ошибкой. Денис понял это слишком поздно. Саша не переставал оглядывать столики под навесом, пытаясь найти знакомое лицо. Всё-таки ему это удалось: едва Саша притронулся к обеду, как тут же вскочил со своего места и бросился к столику, за которым смог разглядеть Мишу. — Arbeit macht frei, агрессор? — Саша встал возле мишиного стола, скрестив руки на груди. — Не хочешь со мной поговорить, герой? — С тебе подобными говорить не о чем, — Миша, вопреки ожиданиям Саши, выглядел спокойным. Он не спеша закончил свой обед и поднялся с места. — Ах да, ты только на слабых же можешь руку поднять, — с ядовитой усмешкой продолжал издеваться Саша, явно пытаясь вывести собеседника из себя. — Послушай, у него был выбор. Он выбрал быть таким, как ты, — Миша вытер руки о свои старые рабочие штаны и поправил кепку на макушке. — Или это ты его заставил?       От такого небрежного и расслабленного тона у Саши закипела кровь в жилах. Как Миша мог так говорить о чувствах того, кого так опекал и считал чуть ли не своим младшим братом? — Никто в здравом уме этого не выберет, люди с этим рождаются. Иди и извинись перед Даней! — вскричал он, сжимая руки в кулаки. — С чего вдруг? — тон Миши стал более агрессивным, а его глаза злобно сверкнули. — С того, что ему больно и страшно, дебил! — Саша был уже готов запустить в Мишу чем-нибудь тяжёлым, но как назло рядом ничего не оказалось.       Сидящие вокруг них работники начали перешёптываться. О произошедшем едва ли кто-то знал, значит, Миша всё же не растрепал об этом на всю округу, а Денис был явно не из тех, кто разбалтывал чужие секреты. Но то, что думали другие, мало заботило Сашу. — Перерыв окончен, мне работать идти надо. У тебя ещё есть ко мне вопросы? — бросил Миша напоследок. — Да, — отозвался Саша, подходя ближе к Мише. — Всего два. Какие препараты тебе назначил психиатр, и почему ты не принимаешь их вовремя?       Злость засела в глотке. Вот тогда все и случилось. Миша видел, как поднималась его рука. Видел, как задирался рукав кофты, а под ним показывался браслет от стареньких электронных часов. Видел его мягкий блеск. Его собственный кулак казался чужим — какая-то странная штуковина, прикрепленная к руке. Кулак ударил по губам Саши, отчего их заметно скривило набок. Мерзкое ощущение — ударить незнакомого человека. Но выбора не было. Да и удовлетворения не было никакого. Под губами почувствовались твердо стиснутые зубы, которые все равно умудрились оцарапать костяшки пальцев.       Саша сделал шаг назад, задел рукой непонятный, но, судя по звуку, очень увесистый предмет, который тут же повалился на землю. Ведра с едой для поросят с грохотом рассыпались.       Стоящая неподалеку женщина вскрикнула, но буквально подлетевший к ней Денис быстро прижал к себе, тем самым прося не вмешиваться.       Все замерли, наблюдая за дальнейшими действиями, но парни лишь смотрели друг на друга и тяжело дышали. — Вот это ты можешь, Мишан, вот этому ты научился, — наконец с вызовом выкрикнул Саша. Его разбитые в кровь губы скривились в усмешке. — Меня отчего-то это совершенно не удивляет. Ты это делаешь вместо того, чтобы извиниться?       Миша сам дернулся вперед, и Саша тут же ударил его по шее, совершенно не желая делать этого изначально. Все вышло чисто механически. Удар оказался неуклюжим, несильным, скользящим, но Миша его не ожидал. Горло взорвалось болью. Проглотить собственную слюну стало тяжело. Голова запрокинулась назад, и он упал на одно колено. Ему хотелось смеяться совершенно диким смехом, но смеха не было. Из саднящего горла вырвался лишь слабый стон.       Саша с окровавленными губами и звериным оскалом сделал шаг навстречу к Мише, который так и стоял на одном колене, и со всей силы пнул его по почкам. Боль яркой вспышкой пронзила бок. Миша уперся кулаками в землю, чтобы не растянуться на животе. — Вот куда ты лезешь, когда прекрасно понимаешь, что не справишься? — крикнул Саша в горячечном возбуждении. — Думал, что я тоже слабый?       Он пнул Мишу еще раз, снова целясь по почкам, но промахнулся и попал в левую ягодицу. Мишка вскрикнул от боли и на этот раз все же растянулся на скошенной траве, ударившись подбородком и прикусив язык. — Вот! — снова выкрикнул Саша. — Что-то я припозднился. Надо было отвесить тебе пинка гораздо раньше. Многие только после хороших пиздюлей начинают хоть что-то понимать.       Миша неуклюже перекатился набок и сел. Саша попытался пнуть его снова, но Миша схватил его за ногу двумя руками. Схватил крепко и со всей силы оттолкнул от себя.       Саша с ревом отлетел назад, размахивая руками, чтобы не потерять равновесие. И когда он все же упал на землю, Денис бросился к нему, игнорируя то, что рядом стоящая женщина пыталась удержать его за резинку штанов. — Стой! — но этот отчаянный крик потонул в звонкой пощечине, которая, кажется, прочистила мозги всем без исключения. — Не трогай! Он же псих!       Но Саша сидел неподвижно на коленях, смотря стеклянными глазами перед собой. Его слегка разбитые руки в таких же больших ладонях Дениса уже не выглядели устрашающим орудием. Мишка отполз назад, и пара мужчин подхватили его за локти.       Очередная пощечина звучно разрезала наступившую тишину. Вторая. Плечи Саши опустились, и он упал в руки пытающегося его образумить Дениса. Стоящий рядом народ заметно успокоился. — Ты молодец, — ласково прошептал Денис и погладил Сашу по растрепанным волосам. — Это все из-за Дани, так ведь? — Этот урод не имел права так делать… — Не могу с тобой не согласиться, — кивнул парень в ответ. — Проводить тебя до дома?       Саша покинул рабочее место и в каком-то странном полусне поплелся к дому, смотря только себе под ноги. Оказавшись на крыльце, совершенно не помнил, как до него добрался. Не помнил, как проходил по уже знакомой тропинке, как поднимался по мосту, как открывал дверь в главную комнату. Наверное, он пришел в себя только тогда, когда услышал сдавленный крик испуганного Дани, и увидел, как из его рук упала на пол чашка с молоком.