Порноалфавит

Щелчок — кожа ударилась о кожу так звонко, как будто в воздухе раздался удар хлыста. Еще шлепок. Эммануэль вздрогнул, кусая губы, наверняка кусая. Джастин не видел его опущенного лица, только спину, взмокшую между лопаток рубашку, спущенные брюки и голые ягодицы. Эммануэль вздрогнул вновь, подаваясь вперед после удара. Тихие постанывания, как будто ему больно. И Джастин бы поверил в эту боль, если бы не ощущал твердость упирающегося ему в бедро члена. Если бы каждый раз Эммануэль не возвращался на место, подставляя свою маленькую попку под очередной удар. Он не позволял никому видеть себя слабым, вокруг него всегда плотная ракушка образа, под которую не пробраться. Но иногда, очень редко, ему было нужно почувствовать свою уязвимость, пропустить через себя, как электрический ток, и он доверял это Джастину. Он позволял его пальцам скользнуть под этот плотный панцирь, дотрагиваясь до деликатного нутра. Позволял крепко шлепать себя, содрогаясь от своего бессилия. Пальцы Эммануэля вцепились в ткань брюк Джастина, комкая, но он ничего не говорил. Его тело затряслось, будто в ознобе, но он лишь приоткрыл рот, чтобы после вновь стиснуть зубы. Джастин перевел взгляд на его ягодицы: они раскраснелись, на них алели свежие отпечатки его ладони. — Я хочу попробовать это до конца, — сказал Эммануэль раньше. — Не останавливайся, пока мы не закончим. Джастин не знал, где именно это «закончим». Но Эммануэль мужественно молчал, охотно подставляясь, и это было крайне возбуждающе. Ему тоже это нравилось. Их маленькое извращение. Ему нравилось касаться мягкого и розового, нравилось, как из-под маски серьезного мужчины, предпочитающего держать все в своих руках, выглядывал испуганный мальчик, которого Эммануэль там прятал. Джастин со своим мальчиком дружил, и он хотел помочь и Эммануэлю принять это. Ну и да, ему нравилось шлепать эту упругую задницу, которую он так любил трахать. Свободной правой рукой Джастин пробрался ему под живот. Эммануэль терся о мокрую ткань своего нижнего белья, и когда Джастин просунул внутрь руку, то нащупал сочащуюся головку члена. Сжимая ее парой пальцев, он настойчиво ее погладил, но встретил сопротивление. — Не надо, не надо, — попросил Эммануэль, не поднимая головы. — Продолжи. Джастин закусил губы и сделал, как ему велено. Горящая кожа его ягодиц под пальцами была мягкая и нежная, он столько раз касался ее, но никогда она не была так воспалена. Никогда не ловила прикосновения так жадно. Словно вся превратилась в чувствительную точку. Эммануэль повиновался, когда Джастин поправил его бедра, чуть раздвигая их. В перерыве между ударами он скользнул большим пальцем между ягодиц, нащупывая его вход. Он сухо сжимался, пульсировал, и от этого его голова кружилась. Джастин облизнул палец и просунул его внутрь, наслаждаясь жаром. Эммануэль тяжело дышал и не протествовал. И тогда Джастин вновь шлепнул его. Эммануэль всхлипнул, а его мышцы так крепко сжались вокруг пальца Джастина, будто у него уже оргазм. Каждый удар — и каждый раз он такой тугой. Еще раз облизнуть пальцы, на этот раз указательный и средний, и Джастин грыз губы, представляя, что он может так же сжать его член. Эммануэль шире раздвинул ноги и дышал очень-очень быстро. Поднимал задницу, когда пальцы намеревались выйти, чтобы не прерывать контакт. Нет, пока нет. Но все ближе и ближе, и Эммануэль был поглощен тем, как Джастин трахал его пальцами, не ожидая. И резко удар, шлепок, и Эммануэль протяжно застонал, обмякая на его коленях. Его влажная спина дрожала, колени не держали, а кожа горела огнем. Джастин чувствовал тепло его семени через собственную пропитавшуюся штанину и выдохнул. Поглаживал Эммануэля по бедрам, спине и голове, не касаясь все еще жгущих отметок. Он будет лежать так еще некоторое время, не в силах поднять лицо от стыда за свое удовольствие. И Джастин все это время будет рядом, чтобы показать ему, что все хорошо.