Поттеры

      Больше всего Петунью интересовало два вопроса: зачем магам нужно настолько показательно и сильно мучить ребенка, и — почему ее назвали совсем не девчоночьим именем? За этот месяц женщина пыталась уехать из страны пять раз, но то автобус сломается, то их высадят из поезда без объяснения причин, то билеты на паром окажутся недействительными.       — Мы не можем убежать, — констатировала Петунья, задумавшись над тем, что в принципе можно сделать.       — Ну и не надо, — ответила Гарри, махнув рукой. — Какая разница?       Перепады отношения к ней тети, при этом не замечавшей распухших суставов, зато отлично реагировавшей на обмороки, убедили девочку в том, что все происходящее ей только кажется. Поэтому Гарри принимала все как есть, не стараясь объяснить. Зачем объяснять то, чего не существует? Петунья же считала, что опасность угрожает конкретно ей, поэтому временами думала о том, чтобы убежать, пока девчонка будет в школе. «Это все из-за нее», — думала женщина к исходу второй недели.       Гарри же очень любила разглядывать семейный альбом. Тот факт, что тетя становится все холоднее, она замечала, но у девочки были свои проблемы — постоянная боль, хотя ее уже не били, тяжесть дыхания, голова тоже болела и иногда боль прошивала все тело, заставляя руки и ноги вытягиваться. Тело при этом ощущало себя так, как будто по нему пустили ток. Гарри знала, что она сошла с ума, поэтому уверилась в том, что скоро умрет.       Наконец, настало первое сентября. Очень радостная Петунья посадила Гарри на такси, заплатив водителю, а сама начала готовиться к побегу — вызвав другое такси, отправилась в аэропорт. Самолет «Лондон—Нью-Йорк» вылетел, когда Гарри уже должна была быть в поезде, поэтому радостно улыбавшаяся Петунья не думала ни о чем плохом. Борт потерпел крушение над Атлантикой, и в свои последние минуты женщина сильно о своем побеге жалела.       Гарри о произошедшем, разумеется, не знала. Водитель такси холодность женщины по отношению к ребенку заметил, но ничего не сказал — это, по его мнению, было не его делом. Правда, на вокзале девочка не смогла самостоятельно выйти из машины, чуть не расплакавшись при этом, но таксист помог ей.       — Может быть, лучше к врачу? — поинтересовался он.       — Только хуже будет, тетя разозлится… — объяснила ему Гарри. — Я лучше в школу.       — Ну смотри… — произнес мужчина.       Взяв тележку, мужчина поставил на нее тяжеленный сундук, не представляя, как она сядет в поезд. Таксист просто показал в сторону платформ и уехал, а Гарри, налегая всем весом на тележку, пыталась добраться до нужной платформы. Девочка уже начала размышлять о том, что будет, если она просто прыгнет на рельсы, когда услышала громкие крики про магглов. Какая-то рыжая женщина увидела Гарри и помогла ей с тележкой.       — В Хогвартс? — поинтересовалась она и, хотя девочка слышала фальшь в этом вопросе, тем не менее, кивнула. — Тебе нужно пройти сквозь стену.       — И я умру? — поинтересовалась Гарри.       — Нет, конечно, — улыбнулась эта женщина, — ты попадешь на платформу. Вот, иди за Роном…       Подумав о людской жестокости, потому что мальчик точно был родственником этой женщины, девочка приготовилась к смерти. Он знала, что сначала должно быть больно, потом темно, а потом больше не будет ничего. И боли тоже. Поэтому она двинулась в сторону стены. Ей было, пожалуй, уже все равно, а умереть как раз хотелось.       — Мама, но это же девочка? — услышала она тонкий голосок за спиной.       — Альбус обещал, что к твоему поступлению будет мальчик, — твердо ответила та самая женщина.       Гарри вспомнила о том, что сказал зеленый страшненький сотрудник банка, и грустно усмехнулась. Им всем нужен был мальчик, а вовсе не она. Наверное, и маме тоже, поэтому у нее такое имя. Делая шаг сквозь стену, девочка приняла это. Но на той стороне действительно оказалась платформа, полная множеством людей. Усталость все нарастала, поэтому Гарри решила присесть на тележку, чтобы отдохнуть.       Что-то заставило ее поднять взгляд, чтобы увидеть высокую девушку, гордо шедшую куда-то. Она была очень похожа на маму с фотографий, так что Гарри даже не сдержалась.       — Мама?! — воскликнула девочка, и в этот момент по ней будто снова пустили ток, заставляя содрогаться в судорогах. Свет внезапно погас.

***

      Семнадцатилетняя староста факультета Гриффиндор ехала на свой последний в Хогвартсе курс. У поезда ее уже ждал Джеймс, когда-то бывший лишь надоедливым мальчишкой, но вот в последний год совершенно изменившийся, что подкупило девушку. Поэтому она радостно улыбалась, стараясь не думать о том, как ее провожали дома. Сестра… Петунья вела себя все лето как-то неправильно, было что-то в ее взгляде странное, чего Лили не понимала, да и родители… Подумав о том, что нужно поговорить об этом с Джеймсом, девушка улыбнулась ему, только заметив.       Откуда-то сбоку донесся сдавленный выкрик: «Мама!». Что-то заставило Лили повернуть голову и увидеть, как на каменные плиты перрона упала содрогающаяся, как от удара тока, девочка-первокурсница, судя по отсутствию обозначений на мантии. Староста не смогла пройти мимо, кинувшись к ребенку, уже потерявшему сознание. С помощью Эннервейта Лили привела малышку в сознание и замерла. На нее смотрела она сама, только гораздо моложе.       — Значит, я все-таки умерла, — криво улыбнулась девочка. — А почему тогда больно?       Вокруг ходили и бегали волшебники, никто не обращал внимания на девочку, поднятую старостой Гриффиндора, как будто ее и не было. Джеймс, увидев какое-то странное марево на месте почти уже невесты, двинулся в ее сторону. Воспитанный в чистокровной семье, он понимал, что это значит.       — Почему ты думаешь, что умерла? — не поняла Лили.       — Потому что тетя сказала, что ты умерла, мамочка, а ты совсем молодая и тут, — попыталась объяснить Гарри.       — Лили, ты меня слышишь? — раздался голос Джеймса совсем рядом, отчего придерживавшая девочку в вертикальном положении Лили обернулась. Джеймс будто и не видел ее.       — Слышу, слышу, — проговорила девушка. — Опять ты со своими шуточками?       — Сделай два шага назад, — голос юноши звучал напряженно.       — Не могу, — сообщила ему Лили. — Ребенок упадет.       — Ребенок… Возьми ребенка на руки, — попросил Джеймс, уже нашаривая авариный порт-ключ.       Такие случаи ему были известны. Очень редко ребенок мог притянуться к родному человеку сквозь время и пространство. Вот только для этого нужно было, чтобы дитя было на грани смерти. Таких случаев было Джеймсу известно три — два в семье Блэк и один у них, у Поттеров. Описание, по крайней мере, совпадало, поэтому требовалось соединить пространственно-временные потоки.       Лили не очень поняла, зачем это надо Джеймсу, но бережно взяла ощущавшуюся какой-то близкой девочку на руки, прижав к себе. В этот момент Джеймс увидел, что марево исчезло. На руках его почти невесты лежала худенькая девочка, глядя на Лили с такой любовью, что сердце юноши сделало кульбит. Почувствовав, что ребенку плохо, потому не решившись использовать порт-ключ, Джеймс шепотом позвал домовика.       — Рикки! Домой нас всех, срочно! — приказал он, зная, что эльф его отлично услышал.       В следующее мгновение они оказались в гостиной поместья. Лили все также держала девочку на руках, стояла багажная тележка, сжимал порт-ключ Джеймс. Девушка будто и не заметила перемещения, а девочке было все равно, ведь она считала, что умерла. В гостиную вошел высокий мужчина с проседью в волосах. Он с удивлением воззрился на сына, затем обратив внимание на начавшую оглядываться Лили.       — Сын, объяснись, — негромко попросил Флимонт Поттер.       — Ребенок притянулся к Лили, только не знаю, сквозь пространство или время, — сообщил в ответ Джеймс. — Все было, как в Хрониках: и марево, и никто не замечал, пока любимая девочку на руки не взяла.       — Ой… — Лили увидела мужчину и попыталась присесть в книксене, что с ребенком на руках было делом нетривиальным. — Приветствую вас, мистер Поттер.       — Присядьте на диван, — попросил мужчина, показав направление. — Сын, я одобряю твои действия. Рикки, целителя, срочно!       — Да, хозяин, — обозначил эльф принятие команды.       — Ты не умерла, — тихо произнесла Лили, гладя девочку по волосам. Гладить нужно было очень мягко, потому что малышку этот жест явно беспокоил. — Как тебя зовут, маленькая?       — Гарри Поттер, — ответила девочка, отчего Флимонт вздрогнул. — Это потому, что все хотели, чтобы я была мальчиком, а получилась уродина.       — Ты не уродина, — устало вздохнула девушка, прижимая к себе ребенка. — Ты хорошая девочка, умница просто. Хочешь кушать?       — Я всегда кушать хочу, потому что я очень прожорливая, — ответила ей Гарри.       В этот момент появился целитель, кивнувший отцу семейства, одновременно с ним в гостиной появилась и Юфимия Поттер, с удивлением глядевшая на мужа.       — Притянулся ребенок к девушке нашего оболтуса, — коротко сообщил Флимонт. Женщина в ужасе прижала ладонь ко рту, она тоже знала, что это значит. — Целитель, ребенок должен быть на грани, помогите ей.       — Как вообще ходила… — проговорил колдомедик, накладывая диагностические чары. — Так, а это что такое? — посуровел он.       — Что случилось, Альберт? — поинтересовался Поттер-старший, видя, как меняется выражение лица целителя.       — Сложное проклятье на девочке, — напряженно произнес мужчина. — Из-за этого ее должны ненавидеть все, кто видит. По крайней мере, магглы, а вот сквибы и маги, пожалуй, нет… Но тоже странно. Разденьте ребенка, — попросил целитель.       — Давай разденемся, чтобы дядя мог тебя полечить? — попросила Лили вцепившуюся в нее девочку. Гарри подумала несколько мгновений и кивнула, зная, что все равно заставят. Мантия с нее была же снята, поэтому девочка попыталась расстегнуть платье, но у нее не получалось — пальцы не хотели распрямляться, выглядя скрюченными, отчего Гарри вся сжалась, ожидая первого, самого страшного удара.       — Что с ней, целитель? — с тревогой спросила Лили, еще ничего не поняв, кроме того, что ребенок сам не может. Бережно отведя в стороны руки Гарри, она принялась мягко расстегивать одежду на девочке.       — Магическая вариация ревматизма, — сообщил колдомедик. — Что у детей почти не встречается, только у стариков. Это мы постараемся вылечить, тут проблема в другом.       Осторожно сняв платье с Гарри, Лили обнаружила отсутствие белья, что девушку очень удивило, а вот Юфимия сжала губы, отлично понимая, что это значит. Правда, того, что предстало ее глазам, она не ожидала. А вот целитель накладывал комплекс чар за комплексом, постепенно становясь все более хмурым.       — Девочка — дочь вашего сына и этой девушки, — сообщил целитель, заставив старшее поколение схватиться за сердце. — Пережила очень сложные проклятья, к тому же тело явно готовили к морфизму, отсюда и магревматизм. Кроме того, в голову ей пытались приживить чью-то филактерию.       Это были не просто плохие новости. Лили пыталась прийти в себя после слов целителя о том, что перед ней ее дочь, Джеймс думал совсем о другом — если ребенка притянуло сюда, значит, там их нет в живых, а вот Флимонт размышлял о врагах семьи. Раз у сына есть уже дочь, то нужно было озаботиться помолвкой, пока контракт не выдернул девушку в Хогвартс принудительно. У них было время до вечера.