Поттеры

      Разбиравшийся в картинах, сохраненных артефактом, Флимонт мрачнел. Получалось, что ребенка предполагалось держать практически в виртуальном пространстве иллюзий, что прямо указывало на Дамблдора. Вот только зачем это было нужно, от понимания мага ускользало. Возможно, ответ таился в памяти ребенка, к которой пока доступа не было — внучка точно не переживет такого вмешательства.       А проснувшаяся Гарри наслаждалась вниманием мамы и какого-то дяди, которого девочка не знала. Но он был добрый, Гарри это чувствовала, ведь дядя совсем не хотел сделать больно. И не делал непонятное с ней. А мама была мамой, она даже покормила Гарри с ложечки! Девочка уже готовилась к боли, потому что кушать всегда было больно, но вдруг обнаружила ложку у своих губ. Это было просто сказочно.       — Мама, а кто этот дядя? — поинтересовалась Гарри. — Он какой-то добрый, а дяди добрые не бывают.       — В каком же страшном месте ты жила, доченька, — всхлипнула бывшая уже староста факультета отважных. — Это твой папа, малышка.       — Папа? — удивилась Гарри, потянувшись потрогать Джеймса. — А разве у меня может быть… папа?       — У всех есть мама и папа, — очень ласковым голосом объяснил девочке юноша. — А у такой хорошей девочки обязательно есть папа.       — Я же уродина… — удивилась Гарри. — Разве же я хорошая?       — Ты не уродина, — погладила ее Лили. — Ты самая лучшая на свете доченька.       — Значит, я умерла, — робко улыбнулась девочка, ловя мамину руку, чтобы прижать ее к себе. — Но почему тогда больно?       — Ты не умерла, — Джеймс взял закутанную в покрывало дочь на руки, устраивая ее так, чтобы Лили было удобно кормить дочку, от этой ласки, которой она никогда не знала, расплакавшуюся.       Джеймс очень легко принял факт того, что девочка его дочь. Возможно, он что-то чувствовал, но юноше было просто приятно держать девочку на руках. И сама Гарри как будто что-то чувствовала, доверившись ему. Девочку переодели в красивое платье, но Лили отметила, как сильно дочка удивилась нижнему белью. Хотя девушка с трудом принимала факт того, что Гарри ее дочь, она не могла не ужасаться тому, что сделали с ребенком.       — Джеймс… — кормя дочь, Лили задумалась обо всем услышанном. — Значит, там, где она жила, нас не было?       — Судя по тому, что я понял, — ответил ей юноша, поглаживая Гарри, — там уже никого не было. Все погибли, получается.       — Надо книги прочитать, которые у нее с собой были, — поняла девушка. Суть сказанного до нее не дошла. Осознать жестокие слова еще только предстояло.       — Вот сейчас уложишь спать нашу малышку и почитаем, — предложил ей Джеймс, на что Лили только кивнула.       Флимонт рубить сплеча не спешил, считая, что для начала надо выяснить, что именно произошло. Того же мнения придерживалась и его супруга, ужаснувшаяся тому, что хотели сделать с ребенком. Поставив себя на место внучки, женщина поняла: она давно бы сошла с ума.       После еды Гарри засыпала в своей кровати. Для девочки все было невозможным чудом — кровать с красивым постельным бельем, ласка, в которую ее буквально заворачивала мама и… папа. Да и само существование мамы и папы уже казалось чудом. А сейчас мама пела ей… Ей! Пела! Мама! От ласковой песни хотелось опять плакать, и Гарри, конечно, чуть-чуть поплакала, но потом все-таки уснула, счастливо улыбаясь во сне.       — Давай останемся тут, — предложил Джеймс. — У нашей маленькой могут быть кошмары.       — Давай, — согласилась девушка, поразившись той нежности, что прозвучала в голосе «мужа». Осознать, что «этот придурок» именно муж, было очень сложно, но при этом как-то тепло. — Тогда читаем?       — Читаем, — кивнул юноша, робко обнимая ту, что была для него дороже жизни.       — Как-то очень приятно стало, — прокомментировала его действия Лили. — Необычно…       Джеймс не ответил ничего, только объятия его стали уверенней, а девушка почувствовала желание прижаться к своему мужчине. Лили чувствовала, что юноша — именно ее. С трудом отвлекшись от своих мыслей, девушка перевернула страницу книги, замерев от непонимания. Со страниц на нее смотрели друзья и знакомые, обрамленные трескучими фразами о героизме и гибели за правое дело. Читая написанное, девушка чувствовала, что сейчас расплачется.       — Отца надо позвать, — произнес Джеймс, задумчиво посмотрев на спящего ребенка.       — Но почему мальчик? — удивилась Лили, раз за разом читая о «мальчике-который-выжил».       — Видимо, хотели изменить тело доченьке и заранее подготовились, — ответил ей юноша, в задумчивости почесав фамильную лохматость. — Такой подлости я от Дамблдора не ожидал, — признался он.       — А я не ожидала того, что сказал твой отец о магглорожденных, — с тоской в голосе проговорила девушка. — А еще… — она всхлипнула. — Всего того, что вспомнилось…       Лили захотелось плакать, потому что внезапно оказалось, что добрый дедушка директор был очень плохим человеком, как она, будучи уже взрослой, понимала. Всплывшие в памяти сцены, начинавшиеся со слов «давай поиграем, девочка моя», вызывали у девушки желание выть. Она даже подумала о том, что после такого Джеймс от нее имеет право отказаться, но на эту тему почему-то совсем не думалось.       Тихо вздохнув, Лили заговорила, рассказывая все то, что вспомнила. И о директоре, и о декане, и о том, что делают с магглорожденными в Хогвартсе. Девушка закрыла глаза, чтобы не видеть возможной брезгливости на лице «мужа», абсолютно точно возжелавшего бы теперь от нее избавиться, но промолчать не могла. Джеймс же сгреб любимую в объятия, поняв, о чем она думает. Он остро желал сейчас уничтожить всех тех, о ком говорила Лили. А девушка уже горько плакала, но рассказывала…       А после ее рассказа пришел черед Джеймса. И вот во время его рассказа о произошедшем в Хогвартсе, в спальню тихо вошел Флимонт. Он знал, что именно сейчас происходит — дети становились одним целым, полностью открываясь друг перед другом. Это было нормальным для Предназначенных, если не врали легенды, поэтому глава семьи дождался окончания исповеди, только потом дав о себе знать легким покашливанием.       — Ой, мистер Поттер… — прошептала Лили, попытавшись выбраться из объятий мужа, что ей не удалось.       — Сидите уж, — улыбнулся мужчина. — Ну что у вас?       — Отец, тут все очень непросто, но вы должны это прочесть! — Джеймс протянул раскрытую книгу главе семьи.       — Вот как… — задумчиво проговорил Флимонт, беря в руки книгу.       Под взглядами так неожиданно женившегося сына и своей уже невестки, мужчина вчитался в предложенное ему. Лицо его посуровело, ибо написанное там выглядело именно уничтожением, да еще и в варианте «оставить молодняк без поддержки». Этого боевой маг понимать не желал, задумавшись о том, что нужно связаться, как минимум, с Блэками.       — Это я возьму с собой, — с уставшими интонациями произнес глава семьи. — Внучку нужно кормить по часам, много обнимать, уговаривать пить зелья, помните?       — Помним, отец, — кивнул Джеймс.       Он посмотрел на Лили долгим взглядом, отчего девушка уже было испугалась, а потом просто поцеловал ее. Лили ему сразу же ответила, поэтому некоторое время молодые люди были сильно заняты друг другом, даже и не заметив, когда ушел Флимонт. Главе семьи было не по себе — внезапно открывшаяся информация требовала действий. Одно было абсолютно точно ему ясно: школа для детей закончилась. Да и вообще пока закончились контакты с внешним миром. Ибо очень ему ситуация не нравилась.

***

      Арктурус Блэк прошел камин, видимо, едва только получив приглашение. Глава рода Блэк был хмур и несколько напряжен. Он взглянул на Флимонта, затем тяжело вздохнув. Кивнув в ответ на приглашающий жест, сел за небольшой журнальный столик, налил себе в стакан огневиски и молча выпил.       — Сегодня к невесте, а теперь к жене моего сына притянулась девочка, — заговорил Поттер. — Как в Хрониках. Погоди! — от остановил вскинувшегося Арктуруса. — В результате оказалось, что мой сын и эта девушка — Предназначенные.       — Как, Предназначенные? — удивился лорд Блэк. — Она же сколько от него бегала?       — Ей восемнадцать раз стирали память и травили зельями, — устало проговорил Флимонт. — Да и у сына в крови немало было.       — Поэтому ты… — понял Арктурус. — У Рега и Сири в крови вообще зельеварня — вплоть до жидкого Империо.       — Прочти, — протянул Блэку книгу Поттер. — Эта книга притянувшейся девочки, моей внучки, которой желали сменить пол.       — Ребенку?! — воскликнул лорд Блэк, пораженно глядя на книгу.       — Ребенку… Ребенку, выглядящему, как из мясорубки, пришедшей из времени, где нас всех нет, — горько проговорил старший Поттер.       Зная, что старый друг увидит в книге, Флимонт налил еще виски и задумался, глядя в окно. Ситуация была — горше некуда, ибо смерть от эпидемии всех стариков — это было очень невесело. К тому же то, что сделали с ребенком и только собирались сделать, просто ужасало. Во всем обвинили этого Реддла, но не подставили ли и его? Следовало связаться со старыми семьями, указанными в книге, как пресекшиеся. Кроме того Дамблдор, похоже, заслужил кровную месть или же…       — Что мы можем, кроме кровной мести? — поинтересовался Флимонт, казалось, у окна, но ответил ему Арктурус.       — Око за око можем, — сообщил мрачневший с каждым прочитанным словом мужчина. — Это не прямое столкновение и накажет волею магии соответственно проступку, зато всех.       — То есть результат неизвестен… — задумчиво проговорил Поттер. — Девочке пытались вживить филактерию, да и чары на ней были… Чары Изгнания, светлые…       — Дамблдор, значит… — ответил ему Арктурус. — Око за око накажет всех виновных. Но для этого нужно…       — Я помню, — кивнул Флимонт. Нужно было участие малышки, а она пока вряд ли выдержала бы ритуал.       Прочитавший написанное в книге, Арктурус был готов уже не только на загадочный ритуал, применять который рекомендовалось только, если не было совсем никакого выхода, но и устроить геноцид светлых семей без разбора. Если верить книге, почти все доверившиеся Дамблдору погибли, многие — вместе с семьями, а учитывая, что девочка притянулась сквозь время… Получалось, что другого выхода действительно не было.       Кроме того, лорд Блэк вспоминал, как вел себя Сириус после ритуального вывода всей гадости. Наследник буквально на коленях молил разрешить привести в дом магглорожденную. Ту самую, которую, судя по книге, убили вместе со всей семьей. Завтра Сириус приведет ее, чтобы представить даже не главе рода, а магии дома. Ну а пока…       — Покажи мне свою внучку, — попросил лорд Блэк.       — Пойдем, — пригласил Поттер.       В спальню они вошли не сразу, Флимонт дал Арктурусу увидеть и услышать. Услышать, что и как говорит ребенок. Как плачет миссис Поттер, как заботится о ребенке Джеймс, и как… Как обнимает их сама магия. Арктурус смотрел на танец магии, думая о том, что не зря эта сила дает свой дар тем, кто живет вне мира магии. Совсем не зря. Малышка пережила такое, что чистокровный не смог бы перенести никогда. А это значило — надо что-то решать.       — Око за око она перенесет, — заметил Арктурус. — Только при этом должны присутствовать ее родители.       — Тогда имеет смысл… — кивнул Поттер. — Ибо врагов у нас множество, и, если их число хоть ненамного уменьшится, всем станет проще жить.       — Надо проверить других магглокровок, — голос Юфимии прозвучал неожиданно, но предложение было высказано вовремя.       Переглянувшиеся взрослые мудрые волшебники почти одновременно шагнули в комнату.