Argumentum ad hominem

Статус сверхдержавы, полная роботизация предприятий, полимеризация населения, выход на новый виток эволюции – а в каше всё равно комочки. Нечаев тяжко вздохнул и перемешал жёлтый кружок растопленного сливочного масла. В столовой он был один, если исключить повариху-человека и занимающегося общественно-полезным делом Рафика. Эта пустота была ещё одним последствием сбоя роботов на предприятии 3826. Стараясь отодвинуть об этом мысли подальше, Нечаев задумчиво поднёс ложку к губам, однако, в ту же секунду ее вырвало из пальцев неизвестным усилием и отправило в полет на другой конец зала. Алюминий громко звякнул об каменный пол. – Так, это че за хуйня сейчас была? – угрожающе проговорил Нечаев, уставившись на свою левую руку. Проводки, нашкодив, в ту же секунду спрятались обратно. Интересно, конечно, они начали своё совместное пребывание. Вчера Нечаев так устал, что провалился в небытие, как только его голова коснулась подушки. Не осталось даже сил на беспокойство о том, что потенциально мог ночью учудить ХРАЗ. Тот, однако, никак себя не проявил, сидел тихой мышкой себе в перчатке – а тут нате вам. Одиночный пикет! – Я спрашиваю, это что сейчас было! – Гаркнул Нечаев чуть громче. Звезда раскрыла лепестки, и из неё на сантиметр осторожно высунулись пару усиков. Как улитка, ей богу. – Я не люблю манку, – просто ответил ХРАЗ. – Начинается! Я твоего мнения не спросил, что мне есть! – Вообще-то, спросили! Только что... У Нечаева не было настроения для споров. Он был зол на ХРАЗа просто по факту того, что тот являлся лживым мудаком, но вчера он явно пересёк все границы. Разговаривать с ним, а тем более обсуждать его предпочтения, явно было выше сил. Нечаев взял из гранёного стакана ещё одну ложку, щедро зачерпнул каши и отправил в рот. Сладкая масса напомнила о чем-то добром и хорошем, что он мог бы когда-то делить с товарищами. Но как только она достигла основания языка, то встала поперёк горла. С горем пополам он ее проглотил, однако сам факт того, что эта субстанция провалилась ему в живот, вызывал рвотные позывы. – Я предупреждал, – сухо заметил ХРАЗ. – Блядский буржуй, ну и что нам тогда есть?! – Нечаев щедро запил противное ощущение чаем в алюминиевом подстаканнике. ХРАЗ печально вздохнул. – Думаю, мы не умрём от холестериновых бляшек, если съедим вон тот бутерброд с маслом. Нечаев согласно хмыкнул и умял несчастный бутерброд в два куска. Потом поинтересовался у ХРАЗа, намазывая на кусок хлеба вторую порцию. Всё же, придется как-то сосуществовать вместе, раз их мозги связаны. – И что же ты ещё не любишь? – Лук. Варёный и жареный, и любое блюдо с ним. – Да ебучие пироги… Ну, это две трети всех существующих блюд! Мы с голода сдохнем! – Заканючил Нечаев, попрощавшись мысленно с обалденной сладковатой зажарочкой в картошке. – Тогда научитесь готовить сами! Да хоть те же пироги! Я, так и быть, подсоблю с рецептом, – ХРАЗ обиженно утёк в перчатку, а Нечаев в который раз за 12 часов поставил под сомнение свою вменяемость, раз добровольно на это согласился. *** На сегодняшний день Сеченов не поставил никаких задач – разве что отправил на полигон, здесь же в Челомее, чтобы проверить функционал полимерной перчатки и, в случае чего, произвести ещё одну отладку. Туда Нечаев и отправился, после того как сдал поднос. Несмотря на сильный ветер, было солнечно. То тут, то там встречались редкие группки выживших, которые огибали роботов по большой дуге. Очередной Рафик с мороженым стоял совсем один – местные опасались к нему приближаться. – Эй, ХРАЗ, ну а мороженое-то ты хоть любишь? – Не говорите глупости, товарищ майор. Какое ещё мороженое в такой холод? Мы заболеем. Я вас и здорового-то еле терплю. "Мы" – так странно звучит. Это местоимение не первый раз за сегодняшнее утро проскальзывало в их речи и со стороны Нечаева, и со стороны ХРАЗа. Не то что бы он хотел иметь что-то общее с этим лживым манипулятором, но как-то лучше их вынужденное совместное пребывание и не описать. – Ой, не пизди, все любят мороженое! Эскимо, пожалуйста, – последнее относилось к Рафику, который, получив положенные 11 копеек, вытащил заветный десерт. Нечаев без особых обиняков одним укусом освоил треть. – Варвар, зверь, – послышалось тихое осуждение из перчатки. – Да что тебе опять не так-то? – Искренне не понял Нечаев. – Да кто ж так ест-то мороженое! Да за целых одиннадцать копеек! – Вспыхнули усики ХРАЗа. – Скажи спасибо, что я эти одиннадцать копеек на тебя потратил! Жрёшь ведь за чужой счёт и радуешься, тунеядец! Я всё чувствую! – рыкнул в ответ Нечаев, – Одиннадцать копеек на эскимо зажопил – неудивительно, что такой злой стал! Проводки мигнули огоньками и хотели разразиться очередным остроумным ответом, но их бесцеремонно перебил Рафик. – Варежка заебала? Ха. Ха. Ха. Нечаев вдруг ощутил себя снова там, в коридорах «Вавилова». Но не посреди трупов и по колено в крови, а в минутном моменте передышки. Когда они с ХРАЗом, оба напуганные до смерти, хохмили так, словно от этого зависела их жизнь. Воспоминание разлилось тёплой негой по сердцу, и усики-манипуляторы с непониманием дернулись в сторону носителя. Он вдруг подумал, что это ничего. В «Вавилове» справился, в «Павлове» справился, и тут справится. Уж он-то ХРАЗа как – ха-ха – свои пять пальцев знает. – Не говори, Рафик. Сначала заебала, потом наебала и под конец проебалась. Она у меня такая многозадачная! Он доел мороженое в два укуса под молчаливое негодование своего вынужденного напарника. *** Прежде чем добраться до полигона, Нечаев успел побаловаться со сканером. Признаться, во время отпуска он частенько поднимал руку в знакомом жесте, чтобы выяснить, что таит впереди темнота переулка. Но ничего не происходило, и он, чертыхаясь, вспоминал, что перчатки, выводящей на его сетчатку данные о местности, у него с собой нет. Теперь же, когда ХРАЗ снова с ним, возвращение сканера ощущалось так, будто на место вернулась важная деталька. – Товарищ майор, не балуйтесь. Это серьезная функция, и в домах граждан нет ничего интересного. – Тебе какая разница? Заткнись и сканируй. – Во-первых, это аморально. Вы вторгаетесь в частную жизнь сограждан Советского Союза. Во-вторых, мне есть дело, потому что вы тратите мою энергию! – А вот вам, товарищ Захаров, о морали лучше не заикаться! – Поддел Нечаев, но баловаться перестал. ХРАЗ взял привычку громко вздыхать по любому поводу. Серьезно, после того, как выяснилась истинная природа голосового помощника, тот стал душнить в четыре раза больше. А он и в образе ИИ был не сахар. – Ладно, хер с ним, – бросил Нечаев, спускаясь в полигон по лестнице, – сейчас посмотрим, как ты справляешься, и домой пойдем. Персонал полигона был немногочислен и в крайней степени запуган, но корочка агента КГБ быстро пресекла все вопросы. Ему удалённо открыли дверь в испытательную залу под скрежет звукового сигнала и даже выдали на всякий пожарный старый добрый КС-23. Нечаев огляделся: магнитные панели на потолке, кучи старого хлама и дохлый беляш. Ничего особенного. – Так, ХРАЗ, записывай отчёт. Дмитрий Сергеевич просил, – скомандовал он. В груди мелькнула тень недовольства напарника. – Место: Полигон Икар. Время: 11:34. Испытатель: Майор Сергей Алексеевич Нечаев, позывной "П-3". ХРАЗ похрустел помехами, будто в нерешительности, и продолжил. – Испытатель номер два: Старший Лейтенант Харитон Радеонович Захаров. Объект исследования: Полимерный манипулятор ХРАЗ, версия 1.0. – В смысле, старлей? – Брови Нечаева поползли вверх. То, что этот лысый дрищ, которого он видел на фотокарточке в груше, может быть военным, да ещё и офицером, как-то не укладывалось у него в сознании. – В коромысле, товарищ майор! Вы думаете, хоть у одного учёного на секретном промышленно-военном предприятии нет звания со всеми вытекающими неудобствами и ограничениями? – Логично, – пожал плечами Нечаев. То, что ХРАЗ оказался в каком-то смысле из своих, было приятно, – Погнали! Первый цикл испытаний включал в себя простые манипуляции с перчаткой. Телекинез, шок и другие примочки работали исправно. Поглощение непрема тоже проходило без проблем. Нечаев был этому рад, потому что в конце своего путешествия изрядно гордился способностями своего инновационного оружия. Потерять часть его функционала из-за второй операции было бы неприятно. Вторую часть успеха испытания составляло то, что ХРАЗ заткнулся, сосредоточившись на работе. Однако какое-то странное чувство тревоги грызло изнутри, и Нечаев не сразу понял, что грызло оно не его, а помощника. – Так, отставить. В чем дело? – А в чём дело, товарищ майор? – Да в том, что... – Нечаев с весельем подумал, что в мартышек можно играть вдвоем, – твои негативные эмоции оставляют артефакты в моем коде. ХРАЗ перестал нервно дёргаться на руке и повернулся к своему носителю, как будто бы, в изумлении. – Я польщён, товарищ майор, что вы настолько меня цените, что дословно цитируете. – Ну, так? – нетерпеливо спросил Нечаев, поднеся манипулятор поближе к глазам. Тот собрался проводками в один пучок и рвано дёрнул "головой" в сторону отключенного беляша, которого они до этого спокойно поднимали и опускали телекинезом. Он был тщедушным собратом того, которого на них натравил Петров. Такой вряд ли создаст много проблем. – Второй этап испытаний. – Ну и? Он же крохотный! Не беляш даже, пельмень какой-то! – Товарищ майор! – наполовину с яростью наполовину с мольбой в голосе обратился ХРАЗ, – я напоминаю вам, что теперь я подключён к вашей нервной системе! А я никогда не был закалённым спецназовцем. Моя реакция на боль и травмы может быть... Гораздо более явной, чем у вас! И я не знаю, какие последствия это может повлечь. Я буду чувствовать боль вашего тела через ваш мозг, но воспринимать его будет чувственный опыт моего сознания! По-своему! В свою очередь, вы будете воспринимать мою реакцию, как свою, хоть и с заглушкой в семьдесят процентов. В теории мои и ваши сигналы могут наложиться амплитудами, и резонанс... – Да не ссы ты дальше, чем видишь, – фыркнул Нечаев и, сняв с плеча дробовик, отправил в магазин три патрона, – всего лишь на тридцать процентов больше боли для меня. – И на сто тридцать – для меня, - сокрушенно заметил ХРАЗ. – Привыкай, – он снял предохранитель и передёрнул цевьё, отправляя один из зарядов в патронник, – Это и значит быть человеком. *** Начало второго этапа испытаний ознаменовал гудок. Сразу после него массивный робот запустил системы и, тряхнув головой, уставился своими глазами на оппонента. Недолго думая, он подскочил к бочкам и швырнул одну из них прямо в голову противника. Телекинез легко поменял её траекторию, и она с грохотом врезалась в металлическую дверь. – Ну вот, можешь же когда захочешь! – Не отвлекайтесь, – нервно прикрикнул ХРАЗ, и Нечаев почувствовал волну чужого мандража. Ощущение заставило его моргнуть и крепче вцепиться в цевьё. От трех прямых выстрелов беляш лишь покачнулся, а затем с ловкостью дикой гориллы подскочил к майору, в тот самый миг, когда он отправлял патроны в магазин. – ХРАЗ!.. – заорал он, понимая, что не успевает ровно на долю секунды, - Блять!.. Удар трёхпалой лапы пришелся на полимерныйщит. – Нет такой команды, товарищ майор! – истерично завопили из перчатки. Шутник, хренов. Сфера заставила беляша мотнуть головой и отступить на шаг, сразу же в голову ему прилетело ещё три выстрела. – Держим! – гаркнул Нечаев, поднимая левую руку, беляш поднялся над землёй, тщетно пытаясь поймать лапой что-то, за что можно было бы ухватиться на земле. Майор, засунув КС-23 под плечо, воспользовался возможностью, чтобы закинуть в магазин ещё три патрона правой рукой, – Держим, сука! – Я пытаюсь! – заскрежетал ХРАЗ, и Нечаев почувствовал приступ тошноты от чужого усилия. Ого, а это что-то новенькое. Перехватив дробовик за цевьё одной рукой, он поступательно встряхнул его, перезаряжая прямо в воздухе. – Можно! Робот упал с грохотом, распластавшись всеми конечностями по бетонному полу. Пропустил ещё три выстрела прямо в шарообразное уродливое хлебало. Однако то, что хреновина быстро очнётся и одним броском метнется и схватит Нечаева за ногу, тот никак не ожидал. – Това- Нечаевым, словно палочкой с лентой, описали круг в воздухе и закинули прямо в груду экспериментального хлама. Все мышцы взвыли от боли, перед глазами заплясали красные круги. Он мучительно зажмурился, прогоняя их. В ушах били тяжелые механические шаги – паскуда неслась прямо на них. – Кх-ХРАЗ, – крякнул Нечаев, выталкивая из груди звук. Кажется, его рёбра воздушную эквилибристику с беляшом не оценили. Он вскинул руку, вызывая щит, но привычного гудения не было. Грохот был всё ближе. – ХРАЗ?! – Позвал и одним разлепленным глазом выцепил, что проводки распались и висели как нечто явно дохлое. Мгновенный испуг и инстинкт самосохранения заставил двигаться, и Нечаев успел кувырком уйти от очередной атаки беляша. - ХРАЗ, не смешно уже! – допытывался Нечаев до перчатки. Каждое движение отдавало болью в ребрах. Он вытащил из кармана капсулу непрема, но проводки безжизненно висели, трепыхаясь от каждого движения, и разогнать лекарство по крови были не в состоянии, – Жри давай! Он помер что ли? Мысль создала волну холодных мурашек по коже. Дмитрий Сергеевич с него пять шкур снимет, если так! Зато Харитон, кажется, добился своего. – Так, держись там, ща вывезем, – сказал Нечаев напарнику, хотя в большей степени поддержка была нужна сейчас ему. Он успел сделать ещё несколько выстрелов, но махина и не думала умирать. Вот тебе и пельмень. – Раскормился на казённых щах, – пробормотал Нечаев и цыкнул: патронов осталось не так много. Ну не голыми руками же на него идти? Но поток его причитаний, был бессовестно прерван быстрой лапой, которая снова схватила за ноги и снова отправила полетать. Очередная вспышка боли, писк в ушах и кровавая темнота перед глазами. Открыв глаза, Нечаев видел, как беляш рвал бетон своими клешнями, пока несся добить его на всех парах. Какая нелепая, однако, жизнь. Пережить войну, множество военных операций, сбой роботов, в конце концов, и помереть, тестируя перчатку. Глухой топот превратился в клацающий металлический звук, и в ту же секунду левая рука сама дёрнулась, посылая электрический разряд в потолок. Магнитные панели поменяли полярность, и беляша на всей скорости вжало вылетевшей платформой в потолок, превращая его в груду металла. – Товарищ майор, - донёсся до Нечаева чужой скрипучий голос, и только от осознания, что он этот голос по-прежнему слышит, Нечаеву захотелось радостно смеяться. – ХРАЗ, родненький, предупреждай в следующий раз, когда решишь покемарить, я чуть коней не двинул с перепугу! – Товарищ майор, вы... вы... – Да? – Нечаев приблизил руку поближе к глазам. Зрение ещё двоилось от удара. ХРАЗ распластался по ладони и вяло перебирал проводками, силясь собраться в один пучок. – Вы долбоёб, – закончил он мысль, и огоньки нейросенсоров снова погасли. Нечаев хмыкнул и достал из кармана комбинезона сигарету, не собираясь вставать с груды разбитых ящиков ближайшие десять минут. – Сука, и не поспоришь... *** Он долго и нудно пытался отбрехаться от военных из полигона. Простите мол, пусковые мощности беляша были выставлены на сто сорок процентов, ошибка вышла. Но, в конце концов, Нечаева оставили в покое, вручив пачку "юбилейного" и колбу непрема. ХРАЗ долгое время не мог её схватить, постоянно промахиваясь проводками, но, наконец, по крови растекся прохладный полимер, даря некое подобие облегчения. Но не до конца. Нечаев ещё довольно ощутимо хромал, и все время держался за торс, как будто опасаясь, что от малейшего движения его скелет осыпется, как новогодняя ёлка к восьмому марта. Стоя у лифта, он закурил ещё одну, тяжко вздохнул и пошел к лестнице, ощущая боль во всем теле на каждой ступеньке. – Товарищ майор, вы пропустили лифт, – донеслось из перчатки. Судя по голосу, ХРАЗ бы предпочел снова отрубиться, нежели пройти ещё хотя бы один шаг со своим упрямым носителем. – Да ну, правда? А я думал будка телефонная, – Нечаев осилил один пролет и упёрся о стену, выдувая воздух с шипением через стиснутые зубы. – Товарищ майор?.. Он не ответил. Упрямо полез дальше, чувствуя, как нарастает в нем раздражение. На беляша, на ХРАЗа, на лифты. Кости буквально скрипели под усилием, каждая мышца ныла. Остаток непрема он оставил в своей комнате, и поэтому злился ещё и на себя. Спустя ещё один пролет, ХРАЗ не выдержал, залепетал жалобно. – Товарищ майор, вы мне мстите? Чего? Это ещё откуда такие выводы? Нечаев выставил левую ладонь перед собой, чтобы видеть мельтешение проводов - лица-то у ХРАЗа не было, но визуальные сигналы он подавать умел. – За что это? – Нет, ему конечно было за что ему мстить, но если бы он собирался, он бы начал ещё два дня назад. – Не знаю. За то, что не справился. Или в принципе за всё. Нечаев мучительно потер переносицу. Не справился? Да ХРАЗ ему только что жизнь спас, если уж по существу! Хотя с другой стороны, в опасности они оказались только потому, что тот не вовремя отрубился. Но не обвинять же его за такое, тем более честно предупредил. – Нет, я тебе не мщу. Ты бы сразу понял, если бы я собрался. – Тогда почему вы не воспользуетесь лифтом? – По кочану. В тишине они осилили ещё с десяток ступеней, Нечаев вцепился в перила, вместе с болью из лёгких выпуская свистящее протяжное "сссука". – Товарищ майор, – в очередной раз, но с каким-то надломом обратился ХРАЗ. – Ну что ещё? – Мне очень больно. Нечаев глухо зарычал, отлепился от перил и с размаху саданул по кнопке лифта кулаком. Несмотря на внушительный вид и солидный боевой опыт, садизмом он никогда не отличался. И своих домашних животных, даже таких диковинных, как ХРАЗ, мучить он не собирался. – Спасибо, товарищ майор, – в голосе из перчатки слышалось облегчение. Как только металлические створки закрылись за ними, Нечаев сразу же вжался в угол. Лифт: как много в этом слове. Изображение рисовало весьма конкретные картины: вот его в замкнутом контейнере с высоты трёхэтажного здания роняет дрофа. Вот он без тормозов летит в тартарары «Вавилова». Затем лифт «ВДНХ», где после смерти Молотова, Нечаев ловил глазами радужные всполохи, и не знал куда себя деть, чтобы не выблевать собственные кишки. Затем Лариса прокатила его с ветерком до Академии Последствий. А вслед за этим в лифте он Ларису и... Нечаев определённо ненавидел лифты. – Ох, товарищ майор, – послышался сочувствующий голос ХРАЗа. Кажется, уловил его страх. – Варежку заткни, – выдавил сквозь зубы Нечаев. – Хотите анекдот? – Чего? – такое предложение было настолько необычно услышать от ХРАЗа, что Нечаев даже забыл традиционно его послать. – Собрался, значит, академик Сеченов эксперимент на секретном герметичном полигоне провести. Позвал майора П-3 и дал ему три неразрушимые свечи, чтобы посмотреть, что он с ними сделает. На следующий день приходит, а майор П-3 сидит плачет с одной свечой. Академик, спрашивает, где ещё две? А майор отвечает: одну сломал, вторую потерял. Нечаев хрюкнул и отвернулся в сторону, стараясь не заржать. Он знал этот анекдот. И почему ХРАЗ вдруг решился рассказать именно его, конечно, тоже понял. Вот ведь вспомнил, засранец! Как же отчаянно долго они собачились в тот раз! – Во-первых, в том анекдоте не так всё было. Во-вторых, ты сам ту свечу на девятом полигоне на балкон закинул. – Я не виноват, что у вас кривые руки! – возмутился ХРАЗ, – Как меня направили, так я свечу и закинул. – Оправдывайся теперь! – В моменте было не смешно, – как-то отрешённо изрек он, - я тогда думал, может, мы там и Новый Год бы успели отметить, прежде чем нас бы открыли. Что думаете? – Да уж. А вместо ёлки – дохлый плющ. Может, стоило расслабиться да там и остаться? Было бы хорошо. Сеченов бы разобрался с проблемами сам. В конце концов, у него же были Близняшки! Шток и Лариса остались бы живы. А может быть даже Петров – с кляпом в зубах, в смирительной рубашке, но живой! Нечаев бы не узнал про свою прошлую жизнь, а ХРАЗ бы тогда остался его первым настоящим другом. Всё было бы хорошо, если бы ни Захарова, ни Нечаева не было в этом уравнении. Лифт тихо щёлкнул и распахнул створки, выпуская их наружу.