Картавость это дико сексуально

— Кто последний, тот лошара! — Мы тебе кто, малявки… — Бо-обрик, вырасти, ну. — Ставки круче! — Тогда так: кто последний, тот таскает всем бухло вечером! Вот теперь с громогласными кличами ребята, не медля, ринулись к озеру, звонко хохоча, выдавая ругань и пихаясь локтями, лишь бы оттолкнуть соседей и первыми добраться до воды да не получить унылую работу, пока все будут тусить. Позорный столб уныния! Никто не желал у него оказаться. Однако ежели девушки (которых все пацаны по-джентльменски огибали, дабы не задеть, поскольку женщинам не место в суровых соревнованиях) с милым хихиканьем комично делали вид, что борются, пока бежали к озеру аля горячие цыпочки из Спасатели Малибу, то парни, поглядывая на это дело одним глазом, вторым яростно сверлили противника и, кривые и косоглазые, но возбужденные, явно пытались друг друга прикончить, не иначе, вон, кто-то уже с силой растянулся на деревянном помосте от чужой подножки, а другие мутузили друг друга, войдя в раж. Создавалось впечатление, будто дальше они товарищей и топить начнут в воде, как доберутся. Ну, знаете, эти истинно мужские развлекухи — драки, борьба за доминирующую роль, сравнивание своего уровня тестостерона и все такое. Аж смотреть было противно. — Чего сидишь? — отвлекая меня от созерцания этого хаоса, ехидно поинтересовался Серый, все еще сидя с ватным тампоном в носу, дабы его жидкая кровь, не шибко желающая сворачиваться, не потекла вновь. — Типа взрослый что ли? Аль кишка тонка? Я невольно дернул глазом, чувствуя себя уже уставшим, в первый же день отдыха, явно сожалея о том, что вынужден дышать одним воздухом с этим душегубителем. А ведь надо было бы и порадоваться. Отдых наконец начался в полной мере! Стоило всем нашим разместиться и обменяться первыми сплетнями между собой, как всеобщее внимание упало на — естественно, — озеро, так что мы всей своей инженерской оравой поперлись к нему, переодевшись в купальники/шорты/топы/короткие-миленькие-платьица. И пускай стоял май. Пускай вода была еще не очень-то теплая даже в наших горячих краях. День клонился к вечеру. Плевать. Светило солнышко, было жарко, мы были молоды, красивы и достаточно безумны для разного рода приключений, так что нас никто и ничто не останавливало. Что это вообще за чил в лесу без купания? Тем более, когда можно было попялиться на красоток в почти неглиже. Даже не останавливали слухи о том, что в это озеро скидывали типа хим отходы, Серый вот мечтательно размышлял о том, чтобы хлебнуть ее и получить какие-нибудь радиоактивные силы, как Человек-Паук. Мишка еле остановил его со словами, что убирать его радиоактивную блевоту он не станет. Правда, задрот купаться даже четвертью себя все еще наотрез отказывался. Свято верил, что утонет, если только подойдет ножками поплескаться, водоросль там утащит, огромный откормленный радиоактивный сом или еще какая нечисть, и вообще воды боялся, что кот, так что сидел скрюченной угловатой фигурой на берегу под зонтом, в тенечке, да с нелепой соломенной шляпой, которую на него заботливо нахлобучил Миша, наша наседка-курочка. Да и сидел тут чисто потому, что Миша и переживал за него, мол, как оставить этого на голову раненого одного в его только созданном мусорном гнездышке. Неудивительно, но из-за этого Серый был в ужасном настроении. Ворчал. Ерничал. Бесил. Ныл. И все это — успевая серфить интернет через, на минуточку, мой ноутбук и мою флешку с доступом! Ну прямо делал все, чтобы я все же закопал его где-нибудь за пригорком, пока никто не видит. К сожалению, вокруг было слишком много свидетелей. Не мы одни тут отдыхали и не мы самые умные додумались сидеть спокойно и не лезть в буйную кучу соревнующихся, так что многие предпочли валяться на солнышке. Кто-то уже даже откупорил первую на сегодня бутылочку хмельного. Мы предпочли оказаться подальше от всех, чтобы отдохнуть телом и душой, как всегда в своей святой троице, и все же на виду, слушая краем уха чужой бит от магнитофона ребят неподалеку. — Миха тоже сидит, — не желая даже вступать в спор, лишь брякнул я в ответ, растягиваясь на солнышке, позволяя ему греть широкую грудь, чтобы хоть как-то отвлечься от раздражения на друга-засранца. — Миха, чего сидишь? — Я адекватный, — коротко ответил амбал, не отрывая взгляда от толстой книги на коленях. — Во. Посмотри. Интеллигент, сидит, очки напялил, просвещается, умнеет. Я — занимаюсь здоровьем, загораю, получаю свой витамин С. А ты чем маешься? Только попробуй порно скачивать, — рявкнул я, вдруг приглядевшись к экрану сбоку. — Кулебякин! — В этом твоем куске говна и железа места даже нет, чтобы что-то скачивать. Я, между прочим, кэш тебе чищу, — Сережа сделал обиженный вид. И тут же залыбился. — И это твоя история, ха-ха-ха… Не знал, что тебе нравится- Мне было бы абсолютно насрать, заяви он сейчас о всех моих пристрастиях на всю ивановскую, все равно его бы услышали только я да Мишка, ведь остальные или пребывали в водной уже битве или глохли под своими колонками рядом, однако совершенно неожиданно за спиной раздалось слегка урчащее: — Ты же в курсе, что солнце дает витамин Д, а не С, мой глупенький инженер? От моих щек моментально отхлынула вся кровь. — А ну закрой!.. Я только и успел, что захлопнуть крышку ноутбука, почти прищемив наглые пальцы Кулебякина, а затем, не слушая ругань, обернулся и прищурился, получив солнцем прямо в рожу в попытке рассмотреть мою идею фикс всех предстоящих (да и предыдущих, чего уж там греха таить) дней. К счастью, тот, будто спасая мои глаза, заслонил меня тенью. Виктор все еще был закутан по полной программе, разве что сменил плотную толстовку на тонкую черную водолазку, очень даже слишком сексуально обтягивающую его оказавшийся изящным торс, а еще снял кепку и очки, но теперь щеголял с легким, кажется, бумажным зонтом, который удерживал пальцами в тонких темных перчатках, спасаясь от солнца. Я тихонько сглотнул. Откинул мысли о том, насколько же столь тощая грудь наверняка не имеет и намека на волосы и насколько меня это не будоражит ни капельки, естественно, кхм-кхм. Покосился на Серого. Задрот молчал. Разве что выглядел как последняя ехидна и пялился, не моргая, явно наслаждаясь шоу. Кажется, даже губами повторил «мой», явно находясь в экстазе. Ну и хрен с ним. — А какая разница, — заявил я, небрежно пожимая плечами, строя крутой вид. — Витамин есть витамин. Виктор, вздернув брови слегка, прыснул, но спорить не стал, наверняка предпочитая оставить мне титул глупенького инженера, а затем совершенно буднично поинтересовался. — Так что там тебе в порно нравится, м? Нет, я, конечно, понял, что он услышал многое, подкравшись, зараза, сзади, но, блять, обсуждать подобное с ним мне как-то было и неловко. С пацанами — одно. С… гм, ним — ни за что! Теперь кровь наоборот бросилась мне в лицо. — Э… Ну… Кхм. Не смей, — опомнившись, бросил я, обернувшись к Серому, но рот того, было открывшийся, был тотчас накрыт огромной лапой Мишки, все так и читающего себе спокойно, будто его ничего в этой жизни не беспокоило более. Он такой был вообще. Очень умел погружаться. Но неизменно реагировал на окружение и сейчас в очередной раз спас мою шкуру. Слава ему. — Классика, ничего такого, — поспешно заверил я, лишь бы успеть оправдаться. К счастью, Серый и вдохнуть толком не мог, не то, что трепаться, так что я успокоился и совершенно неожиданно даже для себя сделал обратный выпад, выпалив: — А тебе? — О. Я не смотрю порнографию. А вот здесь даже святой Михаил ошарашенно моргнул и поднял взгляд на Витю, не веря услышанному, как мы все. Тот, однако, ни капли не смутился. Лишь улыбнулся. До белых-белых ровных зубов. — Что толку смотреть на секс, я предпочитаю им заниматься. Серый аж слюной подавился завистливо, закашлявшись так, что любой туберкулезник бы скромно уступил свой постамент главного умирающего. Мишка, брезгливо одернув ладонь подальше от его пасти, рассеянно хлопал ею его по спине, опустив взгляд чуть стыдливо от такой откровенности и напрочь забыв про свою книгу. А я… Я, кажется, на месте помер. Давно отзвенел в воздухе чужой хрипловатый смех и кашель Серого, а у меня в башке так и застряла эта фраза, тормоша все самые нежные струны жалкой одинокой душонки. Такая досада взяла, не передать. И истома. Жар. Мурашки по всей коже… Я и не понял, что пялился, не отрываясь, на присевшего рядом Витю уже с пару минут, пока тот не повернул голову чутка, встречаясь с моими глазами, и не усмехнулся: — Зрачки. — А? — Палишься. Такой ты смешной, Шустров, я с тебя не могу. Я не понял, о чем речь, но поспешно уткнулся взглядом в траву, а после и вовсе зажмурился, вновь откидываясь назад и возвращаясь к попытке загореть как следует. Попытке — потому что пока тело пребывало в покое, душа металась в полном смятении. Мне казалось, что это слишком заметно. Что сердце бьется слишком громко. А еще я надеялся, что мои плавки не станут причиной неожиданного конфуза, сдавая меня со всеми потрохами, если что-то пойдет, ну, понимаете, не так. Попытался успокоиться. Словить дзен. Это получилось даже как-то слишком просто. Солнце приятно пекло, прибивая к прохладной земле. Даже сквозь закрытые веки светило так, что обжигало будто бы, пытаясь вывести на сетчатке свое полыхающее изображение. Белый шум из веселящейся толпы, музыки, ветра и шуршащих листьев умиротворял. Запахи приближающегося лета вился вокруг. Много цветов. Пение птиц. Так хорошо было. Внезапно рядом громогласно щелкнула зажигалка. В сознание ворвался черничный табак. Словно ураган. Захотелось открыть глаза, но я зажмурился сильнее, аж хмурясь. Весь дзен полетел к херам. — Можешь подымить не по ветру? — тут же попросил Мишка, не переносящий запах курева и желающий насладиться свежим воздухом хотя бы на этом самом воздухе, раз в общаге особого выбора не было. — Ноль проблем. Виктор, судя по звукам, поднялся и отошел в сторонку, чтобы насладиться своей дозой никотина без вреда остальным, и я совершенно без задней мысли распахнул глаза, скосив взгляд, уставившись на него вновь, любуясь тем, как органично смотрелась сигарета в тонких пальцах, обтянутых перчатками, и чужих губах. Да что ж со мной такое. — Хрена ты влип, — фыркнул Серый мне в ухо, хихикая. — Просто курить охота, — заявил я. Мишка простонал. — Ты же так тяжело бросал, даже не начинай вновь! — Я только попробую. Пахнет вкусно. — Как же, как же, — важно кивал Кулебякин. — А ты слышал, что желание курить связывают с подсознательным желанием сосать х- — Сергей! — Михаил! — ответно изобразил тон Кулебякин и отмахнулся. — Пусть идет, пососет. Авось подобреет. Мне вообще-то до сих пор больно! Посмотри, посмотри, кровь еще идет? Вздохнув, наш толстячок окончательно отложил свою книгу и принялся утешать своего недоразвитого цыпленка и осматривать его разбитый нос еще раз, аккуратно доставая оттуда ватный тампон. Я же поднялся, набросил на себя летнюю рубашку и не постеснялся подойти к загадочно стоящему вдали Виктору, который, в отличие от Громова, курил с видом эстета и настоящего гурмана, желая получить истинное удовольствие от процесса, а вовсе не пытаясь убиться с помощью огромной дозы никотина за одну затяжку. А как он курил! Пару лет назад я бы обзавидовался по-черному, следя за красивыми вихрями дыма. Но теперь и сам знал, чем крыть такую карту. — Ходишь за мной хвостиком? — хихикнул Виктор, выдохнув струйку дыма в сторону уголком рта, когда повернул ко мне лицо. — Ты удивляешь меня раз за разом, Антош, я и подумать не мог, что ты такой напористый. — Я… гм, сигаретку можно стрельнуть? Я старательно пытался углядеть в чужих красивых глазах намек на разочарование или раздражение. Но там лишь плясали чертята. — Ага. Прикурить. Он не спрашивал, просто утверждал, дождался, пока я возьму сигарету из пачки и чуть забытым движением суну меж губ, ожидая зажигалку. Только вместо нее, ко мне приблизился сам парень. Слишком близко. И неожиданно. Ткнулся кончиком своей тлеющей сигареты в мою. Сделал короткий вдох в такт моему. И, глядя прямо мне в, кажется, душу, отстранился, совсем не далеко, лишь чтобы опустить руку, а сам выдохнул дым нам обоим под лица мягким потоком, позволяя порыву ветра развеять его вокруг, пока я ошарашенно держал свой маленький глоток табака во рту. Черника окутала все. И эти голубые-голубые глаза. Прав Серый. Влип я по полной. Опадающий столбик пепла привел меня в чувство, я поспешно сделал нормальную затяжку, ощутив, как тут же засвербело в горле с непривычки, однако сдержался, не поморщился даже и не кашлянул. Зато тут же протяжно замычал, ощущая давно забытый кайф. Наверное, со стороны это выглядело как возвращение торчка к дозе, но мне было так хорошо, что даже и не стыдно. Я с удовольствием проглотил еще дыма. Затем выпустил красивое колечко. — А, так ты своего рода бывший, — Виктор хмыкнул легко. — Им и оставайся. Курить вредно. Сказал, а сам тут же затянулся душевно, аж облизнувшись от сладкого привкуса. Теперь я знал, какой он. И впрямь отличный. Интересно, остается ли на губах спустя время?.. — Жить вообще вредно, — вяло отбрил я парня. — М. Я тоже не парюсь. — А правда, что медики чистый спирт хлещут? — Если бы это было так, на свете бы медиков не осталось, просто потому, что нельзя пить чистый спирт и живым остаться. — Ну а просто алкашку? — Кто как. — А ты? — Я — кто. Неуверенный в том, правильно ли понял, я сделал резкий выдох и фыркнул. — А я хотел тебя пригласить бухнуть. Виктор улыбнулся, туша окурок о дерево. — Так пригласи. — Нет, ты не понял… Цель этого, чтоб я тебя споил. — Так попробуй. Я запутался окончательно, однако не успел и рта раскрыть, чтобы ковать железо, пока горячо, и реально пригласить это ходячее манящее безобразие на тет-атет выпивку, как нас неожиданно окликнули. — Йо! Вот ты где, Адлер. Виктор сдержанно кивнул товарищу со своего факультета, кажется, чуть помрачнев, но тут же навесив на лицо легкую приветливую улыбку. А парень, качок такой, весьма заметный даже в одежде, что даже мне стало неловко в своем пляжном почти неглиже, протянул мне громадную ладонь. — Руслан Белко, будущее светило хирургии. Будем знакомы, друже. Высокий, красивенький, причем не смазливый, а брутальный, особенно, с этой своей квадратной челюстью и орлиным носом да прямым взглядом уверенных серых глазок-жучков. Наверняка мечта многих девчонок. Если бы это была американская история из фильма, он был бы тем самым крутым парнем из команды футболистов, на пути которого даже я — самый простой ботан. И хотя с моей самооценкой все вроде бы было в порядке, мне захотелось отойти. На всякий. Тем более не очень-то хотелось мне и руку совать в его накачанную хирургическую лапищу, но я не посмел отказать и, переживая множественные переломы своих косточек от ужасной хватки и энергичной тряски, только и смог выдавить: — Антон Шустров, будущий счастливый дембель. Новый знакомый шуточку оценил и похохотал, пока чего треснул меня по спине, заставив аж поперхнуться дымом. И наконец обратил свое внимание на Виктора. — Смолишь, да без меня? Еще и шатаешься один под солнцем, ну как дитя малое, лучше б в комнате посидел от греха подальше. Я явственно заметил, как Виктор слегка, но закатил глаза. Да и тон его изменился. Стал прохладнее. Слова только и остались чуть озорливыми. — Пришел нотации читать? И думать забудь, иначе я специально для тебя разыграю ту ужасную сцену из Сумерек, где он сгореть пытался. — Я твоей Беллой не буду, учти. — Будь ты ей, я б точно убился, да еще раньше, просто от стыда и отчаяния. — Ах, мой Эдвард, ах, как ты можешь! — Пф. Градус напряжения упал, и у них завязалась своя беседа, понятная по настроению и комфорту лишь им двоим, а я, ощущая себя пятым колесом, расстроено докурил свою сигарету, не понимая, стоит ли приревновать к этому непонятному типу или пока нет. Но когда тот стиснул Виктора в хватке, приобнимая за талию, все же назначил его своим врагом. На всякий случай. В лицо же состроил улыбочку и ляпнул что-то на прощание, потушив сигарету и выбросив в мусорку рядом. Несколько опечаленного взгляда Виктора в свою сторону и не заметил. Вернулся к своим. Ощущая остаточную пульсацию в пережатой ладони, начал много думать, смотря на двоих веселящихся парней в сторонке, таких разных, но явно знакомых долгое время. Жалел, что не успел таки пригласить Виктора. Может, стоит подойти позже? — Вы в разных лигах, — встрял Серый, будто читая мои мысли, говнюк, вновь роясь в моем ноутбуке. — Это ты о ком именно? — О той стероидной машине. — Это вы в разных лигах, глист, а я даже смогу завалить его, если захочу. — Иу. — Я в другом смысле! — Ага, не твой вкус. Ну, завалить-то ты все равно кое-кого хочешь, пхе-хе. — Ай, отстань, — в сердцах произнес я устало. — Я что-то пропустил? — невинно поинтересовался Мишка, про которого я уже и думать забыл, и как бы я не желал излить душу, милый добряк не знал о моих редких похождениях на, так сказать, другую сторону, поэтому мы с Кулебякиным переглянулись, и тот затрещал: — Видал ходячую гору мышц? Завидно ему! Боится, всех женщин уведет, никто ему не достанется. — Не стоит, — тут же стал утешать меня друг. — У тебя все в порядке. — А я слышал, я слышал, что у качков маленькие- — Сережа, ну! — Так что у тебя все на мази, не ссы. Ляг лучше покрасивее. Как ловушка для баб, ну или модель. Во! Ха-ха-ха, дай сфоткаю. Залившись гоготом Кулебякин стал щелкать фотиком, пока я нарочно строил дурные позы и лица на траве, ну прямо Мадонна, а потом и Миху в это дело утащил, смеясь также. Как же отдых без фотографий-то. Когда потом, значительно позже, мы отнесли пленку в Кодак, и я после рассматривал получившиеся снимки, только тогда увидел, что на заднем фоне на меня неотрывно смотрел Виктор, сверкая своими голубыми с легким красным оттенком на фотографии глазами из полумрака. Но сейчас я этого даже и не подозревал. Наивный увалень.