Картавость это дико сексуально

Увы, реальность была жестока, так что мы все же вернулись на базу из постепенно все более холоднеющего леса,проследовав обратно с ориентиром на звуки, и подошли к крайним домикам с задних тропинок, никем не запаленные и совершенно невинные с виду, будто ничего такого в нашем внезапном убегании и не было, и это не видела добрая половина народу с наших групп и всяких левых типов, ага. Хотя, стоило нам завидеть какую-никакую цивилизацию, я честно попытался убрать руку. Спрятать. Прикрыть от возможных глаз. Но Виктор не позволил. И усмехнулся, глядя на мое чуть нервное лицо. — Хочешь, чтобы я отпустил? — Нет, – тут же искренне отозвался я, мотнув головой, жадный до чужой ласки и, видно, все еще капризный пиздец, истинно дитятко. Но Виктор тут же расцепил пальцы, стоило нам ступить на дорожку. — Придется. Моему разочарованию не было предела. — Я пойду найду Руслана, а ты проверь, как там твой друг, его, верно, отвели в медпункт, он сразу за столовкой, найдешь по указателям, окей? — Окей, – старательно не показывая расстройства, кивнул я. — Увидимся вечером, мой миленький инженер. — Угу... — И спасибо за это. Потянув за край рубашки, вернувшейся к защите Виктора сразу как мы вышли из тени, эти прелестные тонкие пальцы в перчатке сделали мне «бай-бай», ласково помахав напоследок. Голубые глаза смеялись легко, как и всегда. Улыбка игриво вилась на губах. Не слушая мое ответное грустное бормотание, Виктор зашуршал гравием, ступая прочь, бросив напоследок: — Скучай. И я подумал, что оглох немного, ведь обычно говорят «Не скучай», типа бывай и все такое, но затем додумался, что Виктор нарочно, опять откровенно ехидничал и кокетничал, чертов сердцеед, а мой мозг вяло размышлял, стоит ли завопить вслед «Я уже!» или это будет слишком жалко, Виктор со смехом скрылся за домиком. Ощутив, как сердце внутри перевернулось в который раз, я от души пнул камушки под ногами. Затем вовсе закрыл голову руками и сел на корточки, пряча свое наверняка краснющее лицо, не понять, правда, от кого, ведь в округе – ни души, может, от себя самого, потому что жесть как неловко было. Хоть сквозь землю провались! А, нет. Мне нельзя. Я отнял ладони, моргая в ошалелом понимании. У меня же вечером свидание. Слова прокатились по сознанию словно медовый шар, даря тепло и сладость от каждой своей буковки, и теперь я, черт подери, изнывал от ожидания следующей встречи как наркоман в предвкушении новой дозы.Потому что она уже этим вечером!.. Этим! Вечером! Ух. Вмиг взбодрившись, я подскочил, подергался в радостных конвульсиях и, не слушая хихиканье девчонок, решивших пройти мимо именно в этот момент, помчал в сторону столовой, послушно следуя за деревянными указателями. Как там говорится, где конец, там и начало! Ох и дождусь я вечера, ох и спою этого... этого... блять какого, даже слов не найти. А потом... потом в голове не было ни одной порядочной фантазии. — Ау, мальчик, – постучала граненым стаканом по столу пухлая работница базы, вырывая меня из ярких и сладких картинок прямо на свой яркий фартук в цветочки. Что-то я стал слишком часто в свои чертоги мозга падать. Неужто умнею? Или наоборот? А что там вообще в реале-то происходит?.. — А? — Грю, чой так рано пришел, ужин только через час. Аль помочь хочешь? – тут же обрадовалась женщина, но я поспешно сделал шаг назад, оглядывая чисто советскую столовку с отчетливым и крайне приятным запахом гуляша и картошки с салатом «Здоровье». — Не-не, я вход перепутал! А где тут медпункт? — А, – разочарованно протянула дамочка и поставила руку в бок. – Выйди и обойди, мы те тут не двор проходной. И в следующий раз боты отряхни, бессовестный! – крикнула она мне вслед, качая головой от следов земли и песка, что я притащил с собой из леса. – И оденься! Люда, шо за дети пошли, ну и ну. — Наркоманы, – важно согласилась бабка-уборщица, сидя на стульчике сбоку. Но я, окрыленный,не ощущал и капли стыда за свой почти полностью раздетый вид, спеша. Правда, у крыльца маленькой светлой домушки все же притормозил, чисто чтобы успокоиться, снизить накал, вспомнить, что у меня вообще-то друг пострадал, немного сочувствия, все дела, и когда мое лицо с дебильного стало нормальным, с толикой сочувствия и переживания, громко вошел внутрь, заставив какую-то девчонку в белом халате, придремавшую на столе, аж подскочить и испуганно вытаращиться на меня своими глазами-блюдцами за линзами больших очков. — Божечки!.. Кажется, она схватилась за ближайшую книжку, чтобы мне втащить. Смешно. Но выглядела так несчастно, что мне стало ее таки жаль. — Упс, прости, – смутился я немного, застыв на месте с дверной ручкой в ладони. Но она смутилась еще сильнее, покраснев и начиная приводить гнездо на голове в порядок.Надо признать, синее гнездо я еще в жизни не видал. — Ой, нет-нет, это вы меня простите, уснула, дурочка. Вы поранились? Отравились?? Умираете?! – возбужденно заахала медичка, уже готовая бросить меня на кровать и начать тыкать всем подряд, лишь бы не откинулся. Я поспешно сделал шаг назад, прикрываясь дверью от столь энергичной особы. Так было безопаснее, пожалуй. Но девчонка, поняв, что перегнула, положила книгу и выставила руки ладонями вперед, словно пыталась успокоить дикого зверя (меня что ли?), начиная тараторить: — Ой-ой, нет... Не уходите! Я вас не трону. — ... — Ну в смысле, наоборот! Я выгнул бровь. — Если понадобится, ну типа если умирать будете, то я вас так трону, что... ч-что... что я несу, о-ох, – осела девчонка назад, снимая очки и потирая лицо. – Простите меня, пожалуйста, я ужасно недосыпаю из-за предстоящих экзаменов и уже с ума схожу, а все потому, что нервничаю – кошмар! Даже таблетки не помогают и вообще- Ох. Света, заткнись, – она несчастно всхлипнула, наконец действительно замолкая и накрывая лицо ладонями, да так и застывая, наверное, желая на месте умереть от стыда. Девочки. Странные они... — Бывает, – решил поддержать я незнакомку, осторожно заходя внутрь и мимоходом оглядываясь в поисках еще хоть одной души, авось и нормальной. – Но все будет клево. — Думаете? – тут же выглянули светлые глаза-блюдца. — Уверен, – бодро ответил я и поспешно вставил, пока не началась очередная ода страданий: — А у вас тут... пострадавшие есть? — Сейчас? Нет. А чего? – почему-то покраснела медичка, мимолетно опуская взгляд на мою голую грудь. — А. Блин. А были? Лебедев и Кулебякин. — Инцидент после волейбола, – тут же закивала девчонка. – Были-были. Но уже ушли. Я их отдыхать отправила и таблетки выписала, для успокоения, ну, Кулебякину, а то он какой-то... Кхм. Как сказать. — Бешеный, – подсказал я. — Немножко нервный, – сгладила углы медичка и неловко надела очки обратно. Наступила неловкая пауза. – Ну... Будьте осторожнее и за друзьями приглядывайте. Отстойно валяться в медпункте в такие прикольные деньки. — Полностью поддерживаю, м-м... — Светлана. Можно Светка. — А я Антон. — Рада знакомству, – просияла девчонка. Я легко улыбнулся. Мои мысли были заняты вообще другим. — Ага. Тогда я пойду. — Ага, – в миг погрустнела Светка, и что-то я в таком хорошем настроении был и состоянии души, что, окинув взглядом тухлую и унылую комнатку с запахом лекарств, где прозябала свою молодость такая яркая девчонка, вдруг спросил: — А ты пьешь? — Ну, как все... — Так приходи на нашу тусу вечером. Думаю, никто против не будет. Хоть отдохнешь. И с кем-нибудь познакомишься еще, чего тут виснуть в пустоте. — А можно? — Конечно. Скажешь, знаешь Шустрова, все отвалят. — Вау. Глаза-блюдца так и сверкали. — Я-я приду! Обязательно. — Тогда до встречи, – махнул я ладонью напоследок и сбежал по ступенькам, тут же забывая о новой знакомой и даже не догадываясь, как забилось ее девичье сердце от предвкушения вечера. У меня мое собственное трепетало. Какие мне там другие люди? Признаю, дурак. Хотя Серый обвинял в другом. — Горе-любовник, – максимально язвительно протянул паршивец, сидя у кровати Мишки и заливая его водой до потери пульса. Заботился как умел типа. Но успевал и фырчать. – Явился. Благо, мои феромоны влюбленности хоть немного выветрились за это время, поэтому я очень даже искренне и с переживанием посмотрел на Мишу, подходя ближе и пытаясь увидеть в его румяном лице хоть толику прежней бледности. — Как ты, дружище? — Да уж теперь хорошо, спасибо, что спросил, – тут же отозвался ехидна-Серый, но Миша, вздохнув, потрепал его по волосам и улыбнулся мне. — Лучше. Но страху было – жуть! Слава богу, что рядом твой новый знакомый оказался. — Знакомый, пф. Какой он ему знакомый! Он- — Уже друг, – перебил я быстро, наступив на ногу забывшемуся Сереже. И Миша, будто не замечая, как у того скривилась морда, расцвел, наш ангел: — Ой, здорово. Находить новых друзей хорошо. Ну, не бурчи, Сереж. Нормальный вроде парень, вон, добрый, отважный, я слышал уже, что у него на солнце аллергия, а он все равно ко мне подлетел, не боясь за себя. Настоящий мужчина, – важно закивал Мишка, и я просто не мог не обожать этого милого увальня со столь добрым сердцем, который был просто лапушкой. Мне даже стало стыдно, что я их, во-первых, не познакомил нормально, а во-вторых, даже не могу сказать, что Виктор для меня является больше, чем просто другом. Ну, так бы я хотел, конечно. Как карта ляжет. А уж я постараюсь сделать все, чтоб эта падла упала как надо в каждой раздаче. Решив, что непременно исправлю все свои косяки, я рассыпался перед Мишей в сердечных благодарностях за то, что тот не умер на площадке, защищал нашу инженерскую честь и вообще, за его дружбу, а потом, отпихнув изображающего рвоту Серого, заявил: — Я Виктора позвал выпить вечером, как раз представлю вас нормально. Вы не против? — Про- — Конечно, Антош, больше народу, больше веселья. — Тьфу. Ладно, мне пофиг, – стал таки оттаивать задрот. – Меня интересует только Васнецова, поняли? И если вы мне не поможете ее закадрить, о том, чтобы называться моими друганами, даже забудьте, ясно? Дружба дружбой, а девчонки это святое. — А я думал, что братву на сиськи не меняют, – хмыкнул я. — Не сегодня, – тут же переобулся Серый. – Сегодня пати, сегодня будем отжигать, и если сегодня я не буду с губками-бантиками, ищите меня на дне озера, я все сказал. Мы поржали от его заявлений, но клятвенно пообещали быть рядом. А уже вечером, накормленные до отвала ужином, отдохнувшие, прихорошившиеся окрыленные самцы, мы, захватив побольше алкоголя, стояли перед дверьми дискотеки, готовые ко всему, что принесет этот кутеж, будь то хорошее или не очень. Это был наш час блистать. Вообще, были сомнения, что без Громова тусовка и не тусовка даже, многие вздыхали, что король пати где-то там сейчас взрывает десятки фейерверков, катит бочки с пивом и уделывает каждого в алкобол, врубая дичайший рейв под обмороки кураторов, но наша строгая староста, удивительно хорошечная в формировании праздников по делу, приодевшись не по-детски и поменяв толстые очки на линзы, взяла дело в свои руки да навела шороху в этой лесной дыре, заставив всех студяг тут же подтянуться, таща за собой алкоголь и закуски. Музыка загрохотала в округе. Свет полетел в темнеющее небо. Шум болтовни и топота многих ног вкупе с десятками духов и акс-эффектов разлетелся на добрый километр вокруг, наверное. Старенький и стремный зал для дискотеки преобразился в миг. Остановить нас было не под силу никому, ведь Багр также затесался среди толпы, а бабки-медички нигде не было видно, тогда как другие отдыхающие и не рисковали сунуться, скорее мечтали о том, чтобы присоединиться, ха, наверняка!Не было и сомнений. Тусовка только набирала обороты. Я как раз заливался первой банкой пива, болтая со своими, когда в зал зашли и товарищи-медики. Можно было бы посчитать это прямым вторжением, особенно, после позорного волейбола, но Руслан уже снискал любовь среди девчонок, что те тут же поспешили к нему, пища. А выставленная другими парнями корзина с алкоголем окончательно растопила между нашими группами лед. Я тут же закрутил головой в поисках Виктора под смешок Серого. — Вон, – тыкнул он в другую сторону внезапно. — Где?! Знакомого лица в указанном направлении не оказалось. Мерзавец покатился со смеху, наебав меня как ребенка, и показал язык, когда я гневно обернулся к нему, рыча. — Сережа, – осуждающе протянул Мишка. — Ну как удержаться! — Иди-иди, – подтолкнул меня друг. – Приводи поболтать. Мы пока закусок наберем и пива побольше. — И следи за Васнецовой, если она рядом будет, – напомнил Серый, тряся пальцем. – Кричи, если пойдет третий шот. Судя по тому, как эта самая Васнецова сейчас вилась возле Руслана вдали, складывалось ощущение, что она уже выбрала этого своего парня за пять шотов, но я не стал уничтожать жалкие надежды задрота и поднял большой палец вверх, ступая в толпу. Помещение было не такое большое, нас тут забилось достаточно. Приходилось скользить между людей. Уклоняться от шибко уж развеселившихся. Скромно отмахиваться от предложений сразу бахнуть «парашют» или «белого русского». В один момент мне показалось, что я заметил знакомые глаза, хитро блеснувшие в полумраке. Сразу поспешил туда. Но споткнулся, ткнувшись в кого-то. А когда опустил глаза, наткнулся на синюю-синюю макушку. Даже сразу вспомнил, чья. И стало ужасно стыдно. — Светка? — П-привет, – заулыбалась знакомая медичка, поправляя очки и топя в своих глазах-блюдцах. Реально пришла. А я и забыл почти про нее. Блин. — Ты здесь, – слегка разочарованно протянул я, все оглядываясь в поисках Виктора, но, опомнившись от обиды, мелькнувшей на чужом лице, быстро сунул Свете свою банку пива, улыбаясь и хлопая ее по плечам. – Это здорово! Смотри, там мои кореша стоят, – махнул рукой в сторону. – А вон там наши девчонки, они хорошие, не бойся. — О... Ладно. — Боевой раскрас видишь? — Ага! — Это староста. Она душка.Познакомься пока, а мне... мне отойти надо. Потом словимся? — Окей, – закивала поспешно Светка, сжимая пиво в пальцах. – Ты, это, не парься и не торопись, я ж не маленькая, найду, с кем потусоваться. — Точно? — Точно-точно! — Супер. Я не увидел, как улыбка, осветившая ее лицо, тотчас побледнела, стоило мне ринуться в толпу дальше, мои мысли были поглощены только одним, сфокусировавшись на единственной цели этого вечера, что остальное отошло в сторону совсем. Но к моей досаде поиски не увенчались вообще никаким успехом. Все вокруг вовсю тусовались, пили, смеялись, а голубые глаза в тени будто были миражем, привидевшись мне от любовной горячки и растаяв тут же. Я уже почти расстроился, как танцующая парочка отстранила меня назад, заставив наступить кому-то на кроссовок. И, конечно, это оказался Виктор. Как это я не заметил его в углу, всего такого красивого в полупрозрачной темной рубашке?.. — Мой миленький инженер, – прорычал парень, отрываясь от бутылки Балтики и облизывая губы таким блять движением, что у меня аж что-то внутри заныло. – Пришел меня спаивать наконец? Хотя было бы здорово, убери ты для начала ногу. Ты тяжелый. — Ой, сорян, – поспешно отодвинулся я. — М-м, – Виктор критично осмотрел черную обувь с отчетливым отпечатком. — Словами сыт не будешь. Но не беспокойся. Я беру и натурой. Или ты не в той кондиции пока, Антош? Я подожду. Меня почти снесло этим цунами флирта, однако в этот раз я заставил челюсть не выпадать и забрал пиво из чужих рук, нагло делая глоток, губы к губам, где пил он, прямо под пристальными голубыми глазами, светящихся довольством, лишь затем говоря: — Жди. Но учти, первым сдашься ты. Виктор звонко рассмеялся, больно понравился ему мой ответ, наверное, я не очень до сих пор понимал эту грань между насмешкой и одобрением у этого слишком интересного парня, который любил поиграть и запутать чужие мозги, чтобы они сжарились окончательно, а он потом взял готовенькое. Сегодня, однако, я хотел перевернуть его тактику верх-ногами. До дрожи прямо. Хотелось увидеть удивление на красивом лице и признание поражения перед тем как я- Кхе-кхе. Опять картинки перед глазами залетали непотребные. — Лады. Но тогда налей мне что-то повкуснее, – тем временем бросил Виктор капризно, взмахнув ладонью, чтобы отвести бутылку, которую мы разделили на двоих, в сторону. — Например? — Удиви меня, Антош. Блять. Я просто ненавидел, когда девчонки, с которыми я встречался, делали вот так, парни же вообще от природы не были приспособлены придумывать или угадывать эти их мыслишки, потому что женская логика она... пиздец. Попробуешь угадать – точно промажешь. Расстроишь. Мозг потом будут пилить, ох, такое было не по мне, я любил, чтобы без увиливаний и прямо. Девушки слишком- Стоп. Мое лицо, было поморщившееся, разгладилось. Виктор-то не девчонка. И я даже вполне его понимаю, иногда, хоть чуточку, верно же? Значит, это будет проще. А не сыграю по его правилам, проебусь, чего мне совсем не хотелось. — Идет, – решился таки я, серьезно скрепляя обещание рукопожатием, даже если Виктор при этом смеялся. – Но сначала я должен познакомить тебя с друзьями. — О? Мы уже на стадии знакомства с мамулей и папулей? – ехидно улыбнулся парень. Я слегка выпал в осадок. — Сколько ты выпил, Виктор? — Пару глотков, пока ты, жадина, не отобрал. Я все же ткнулся в его шею, словив чужой легкий судорожный вдох, не обратив пока внимания, больше с любопытством принюхиваясь. И правда... Перегара не было. Только дурманящие ягодные сигареты, шлейфом вьющиеся по коже. Почему же тогда?.. — Странно, – пробормотал невольно. — М? Говорить было слегка неловко. — Ты какой-то совсем развязный. Виктор блеснул улыбкой. — Не нравится? — Не то, чтобы, – неуверенно протянул я, в очередной раз тушуясь. — Но я опьянен, это правда, – хихикнул парень, обходя меня полукругом, проводя большим пальцем по моим губам столь внезапным движением, словно утирая их от чего-то,что я и осознать не успел,а после, того хуже, прикладывая к своим, чтобы легко пробежаться по нему языком. Быстро. Как змея, пробуя. — Тобой, глупенький инженер. Кажется, в этот момент я закипел внутри так, что забыл об окружении вообще, готовый броситься на Виктора прямо так, на людях, будто последний зверь, видимо, очень изменившись в лице, потому что парень легко оттолкнул меня ладонью в грудь и хмыкнул: — Не торопись. Сам сказал, сначала нужно познакомиться с твоими друзьями. На долю секунды я ужасно пожалел, что вообще такое ляпнул, чтоб меня. Или что у меня вообще есть друзья. Хотелось взвыть. Или запихнуть парня куда-нибудь в кладовку и спрятать ото всех. — Ой, – неожиданно вырвалось у Виктора, и он схватил меня за запястье, утягивая за собой. – А еще нам нужно избежать Руслана, если ты не хочешь испорченного напрочь вечера, ну же, шевели ногами, Шустров, что ты как улитка! Ха-ха-ха, теперь я тебя похищаю, все честно. Максимально живой, очень теплый, удивительный сам по себе, Виктор вел меня за собой, а я опять не мог отвести взгляда и лыбился как придурок, вихляя меж толпы, твердо решив. Сегодня это чудо станет моим.