Черный мотылек

      Ее глаза. Черные, глубокие, словно вся тьма мира сосредоточена в них. Темные волосы спадают на хрупкие острые плечи, на бледных щеках лихорадочный румянец, маняще приоткрытые губы влажно блестят. Она обнажена и просто идеальна, и Ксавье знает, что никто не помешает ему взять ее прямо сейчас.       Короткие ногти впиваются в его плечи, когда девушка перебрасывает через него ногу, устраиваясь удобней, и замирает над Торпом буквально на мгновение, а затем медленно опускается на его член. Ее веки трепещут, она закусывает губы, шумно носом втягивая воздух, и томно стонет. Ксавье шипит сквозь стиснутые зубы, когда ее бедра соприкасаются с его, а он оказывается глубоко внутри нее. Девушка начинает двигаться, требуя, прижимаясь, командуя. Мужчина откидывает голову на подушки, и его пальцы с силой сжимаются на ее ягодицах, пытаясь усмирить темп. Каждое ее движение приближает его к смущающе близкой разрядке.       Она громко и бесстыже стонет. Торп убирает руки от ее бедер, проводит по ее груди, излому ключиц, касается точеного подбородка. Ее рот открывается, и она ловит пухлыми губами его пальцы, всасывает их, и стонет, когда ее бедра начинают двигаться в более быстром ритме. Ксавье пытается вытянуть пальцы, и она опускает их с неприличным мокрым пошлым звуком. Мужчина зарывается ладонью в ее мягкие волосы и дергает за них достаточно сильно, чтобы заставить ее выгнуться. Громкий стон слетает с вишневых уст, когда ее грудь приподнимается, а член входит глубже, и на секунду у Торпа вспыхивают перед глазами звезды. Девушка выгибается сильнее, опуская руки на его раздвинутые бедра. Он наблюдает, как все ее тело извивается при каждом глубоком толчке. Опустив руку вниз, мужчина прижимается пальцем к клитору. Его имя, слетающее с ее губ, звучит чертовски хорошо, когда ее миниатюрное тело сжимается вокруг него. Ксавье стискивает зубы, двигая бедрами снизу и глухо стонет, когда все в нем напрягается. Еще буквально пару движений…       Его будит настырная трель будильника, и с мужских губ срывается стон разочарования - слишком рано, он отвратительно себя чувствует после вчерашнего и не успел кончить во сне. Неудовлетворенное желание злит и нервирует.       Подруга шлюхи Аякса. Дерзкая и самонадеянная маленькая стерва Уэнсдей Аддамс пробралась ему в голову, пока он спал. Почему, черт возьми, он думает о ней?       То, как девчонка смотрела на него во сне, когда его член довел ее до оргазма, не выходит у него из головы, а это всего лишь плод его воображения. Пришло время принять душ и прибегнуть к самоудовлетворению, ибо нерастраченное желание отнимет у него способность трезво мыслить.       Вчерашняя вечеринка была плохой идеей. И он непременно поговорит об этом с Аяксом, когда тот стащит свою тощую задницу с кровати. У них на сегодня одно очень важное дело. И отец будет не в восторге, если они опоздают или явятся бледными после попойки. Родительские морали почти в тридцать лет раздражают и злят.       Их с братом бизнес может быть не полностью законный, но они работают так же упорно, как любой трудяга на заводе, зарабатывающий на честную жизнь. Счета оплачиваются, их уважают, возможно, даже опасаются. Несанкционированный антиквариат в основном является незаконным ломбардом. За исключением того, что они с Аяксом не принимают барахло и не берут что-то в заем. Люди приносят свое украденное сокровище, потому что знают - они не будут просить бумаги или квитанции. Затем они продают его онлайн на подпольном сайте. Покупают и продают все виды антиквариата и хранят их в кладовке или на небольшом складе, который как раз недавно разграбили.       Другой его бизнес - тату-салон «Dark side» полностью легален и ему действительно нравится. Торп делает тату, хоть это и безумно злит Винсента. Отец спит и видит сделать его наследником своей нарко-империи, но Ксавье такая участь никуда не уперлась. Мужчина в принципе даже раздумывает над тем, чтобы прикрыть лавочку с незаконным антиквариатом и просто в удовольствие заниматься творчеством. На его личном счете и счете брата кругленькие внушительные суммы, которые обеспечат им безбедную старость. А еще лучше будет уехать из Нью-Йорка, куда-нибудь на Бали и просто пить арак (крепкий алкогольный напиток на основе риса и сока кокосовой пальмы), трахаться до потери сил и смотреть на звезды.       Он заходит на кухню и мысли снова возвращают его во вчерашний день. Эта Аддамс вовсе не простая католическая скромница, работающая за гроши в придорожной забегаловке. То, как девушка смотрела на него с оружием в руках, вызывало интерес. Да, ее, выросшую на улице, пистолетом не напугать. Но в черных омутах читалась досада, что Торп не воспользовался пушкой по назначению и не пришил того ублюдка. Вот это пугало. Ее жажда крови в манящем взгляде.       Торп рукой ерошит влажные волосы и включает кофеварку. Все кругом убрано, словно вчера тут и не было рассадника хаоса и порока.       Аякс вползает на кухню молча, стеклянно смотря перед собой. Видок у него адский. Его кожа - неестественно бледная, от чего круги под глазами выделяются еще сильнее. Ксавье не желает облегчить его утро, ведь это именно брат заполнил толпой вчера их дом. Он начинает громко шуметь столовыми приборами, намеренно сильно хлопает дверцей холодильника, звенит чашками.       Парень садится за стол, сгорбившись. Аякс смотрит на брата, когда тот выдвигает стул рядом с ним из-за стола. План Ксавье отчасти ударяет по нему бумерангом, так как шум усиливает и его собственную головную боль. Но видя страдальческое выражение Аякса, Торп понимает, что оно того стоило. Младший брат стонет, как большой ребенок, и Ксавье возвращается к своему кофе. Ему неизвестно, через что Аякс прошёл прошлой ночью, но это точно было больше, чем виски, которое они пили на диване. Наверное, что-то связано с той шлюхой, Энид. Они шарахались по дому, страстно зажимаясь по углам всю ночь, пока Ксавье не увидел, как девка спускается с лестницы одна и вскоре уходит. Больше он брата не видел.       Аякс, кажется, плохо ориентируется в пространстве. Он медленно моргает, рукой нелепо поправляя спутанные пряди. Ксавье волнует один вопрос - что, черт возьми, он принимал прошлой ночью?       Младший брат медленно поднимается на ноги. Его глаза - две щели, едва открытые, когда он тянется к шкафчику, где хранятся таблетки. Торп от всей души сомневается, что парень сможет справиться с делами сегодня. Может быть, ему придется самому отправиться к папаше.       — Что ты делал вчера ночью? — спрашивает Ксавье. — Выглядишь дерьмово.       Аякс бросает таблетки в рот и осушает стакан, прежде чем потереть виски. Его лицо напрягается в бессмысленных попытках вспомнить события прошлой ночи.       — Я нихера не помню, — голос хрипит. — Просто ни-че-го…       — Ты не помнишь? — настораживается Ксавье. — Не помнишь, что принял или что делал прошлой ночью?       — Я почти ничего не помню. Отрывочные фрагменты, — прикрывает глаза, вжимая в них пальцы. — Встречаю Кента, Мей на моем члене, Эйприл за барной стойкой, какой-то парень кричит на девушку. Последнее, что я помню, это то, как Мей скачет на мне, будто участвует в родео.       Аякс берет себе кофе, вдыхает аромат и морщится - его желудок протестует.       — Что вы принимали? — Торпу не нравится такой поворот событий.       — Я не знаю. Кажется, Мей сказала мне о том, что принесла экстази. Я не помню, как принимал, но, должно быть, сделал это, потому что сегодня я чувствую себя ожившим мертвецом.       — Ты сможешь собраться и пойти со мной на встречу? — с одной стороны история с экстази выглядит подозрительно, а с другой – в порядке вещей. Это не первый раз, когда его брат принимает какую-то дурь, о чем на утро жестко жалеет.       — Я буду там, бро. Дай мне час.       Ксавье встает из-за стола и оставляет его оклематься. Ему нужен еще один душ, чтоб окончательно прийти в себя.       Пар поднимается вверх, помогая ему справиться с остатками вчерашней наркоты. Вода стекает вниз, он подставляет лицо под ее напор, опираясь одной рукой о стену душевой. Его мысли возвращаются к ней. Снова.       Запах вишневого бренди. Ноги - чертовски потрясающие ноги, прохладная мягкая кожа, словно шелк. Глаза, поймавшие его взгляд через всю комнату. Крестик в неприличном вырезе декольте. Пылкость, с которой она отвечала на поцелуй...       Он силой воли отгоняет мысли об Аддамс, чувствуя, как заново возбуждается. Почему он не может выкинуть из головы? Его опоили? Глупости, Ксавье пил только из своего стакана. Просто было в ней что-то манящее, влекущее. И еще, наверное, играло роль примитивное желание закончить то, что он начал. Смывая мысли о ней, мужчина выключает воду. У него много дел сегодня. Нужно разобраться с тем, кто покусился на его кусок пирога.       Аякс ждет его в гостиной, очевидно принявший душ и переодетый. Цвет его лица улучшился, и он расслабился на диване, закрыв глаза.       — Готов? — Торп поправляет массивные часы на запястье. — Папочка нас ждет.

***

      Аддамс довелось выйти в утреннюю смену. Об этом ее предупредила Глория в три часа ночи, а в пять она разлепила сонные глаза и, прихватив с собой всю ненависть к миру, пришла в закусочную.       Она не в настроении играть счастливую официантку и уже перепутала три заказа, уронила две тарелки и даже пролила целый стакан апельсинового сока на какую-то тетку в брючном костюме. Хотя это была как раз не случайность. Дама чересчур демонстративно показывала свое пренебрежение к ней, хотя сама из себя тоже ничего не представляла. Мимо такого Уэнс не могла пройти.       Путаница заказов и неуклюжесть совсем не свойственны ей. Обычно девушка может делать эту работу хоть со связанными руками, но сегодня ее ноги болят после неудобных вчерашних каблуков, и она подсчитывает минуты до конца своей смены.       Безумие прошлого вечера плохо укладывается в ее голове. Да, она сделала то, что было нужно. Аддамс готова поспорить – доморощенный ловелас уже вздрочнул утром в душе, представляя ее. «Широко разведенные в стороны бедра и пара страстных стонов – это все, что нужно мужику для эротической фантазии» - так говорит Энид и она права.       Но в какой-то момент Уэнсдей потеряла контроль. Ненадолго, на пару минут, но желание, рожденное грубоватыми ласками сына Винсента, едва не отшибло ей мозги. С одной стороны, в этом бы не было ничего катастрофического – хороший секс, никому еще не вредил. А в том, что этот Ксавье знает, что делать в постели с женщиной, она была уверена. Другой вопрос морали. Ее личной. Готова ли она ради оргазма пойти на сделку со своей совестью? Скорее нет. Но тогда какого черта она ввязалась в эту идиотскую игру с ним? Хотя, это окажется предлогом, чтобы увидеть его еще раз.       Энид вчера умудрилась побывать во всех комнатах дома, узнать, где находится сейф, камеры слежения и кнопка вызова охраны. Аяксу не следует принимать дешевую дурь и доверять шлюхам. Эта информация наверняка пригодится Йоко.       Прощаясь с последними клиентами, Аддамс слышит, как вновь открывается дверь. Если бы она верила в Бога, то попросила бы его, чтобы посетитель просто ушел, ничего не заказав. Тогда она тихо смоется из закусочной через двадцать минут. Но удача не на ее стороне Неудивительно. Ей хочется обрушить на голову посетителя весь свой нерастраченный за день сарказм, но приходится сдерживаться, если она хочет сохранить свою работу. Да, денег она не приносит, но служит прекрасным прикрытием для ее выдуманной личности. Вздыхает и натягивает на лицо равнодушие – это лучшее, что она может предложить, и не торопясь идет приветствовать гостя.       — Здравствуй, красивая, — парень скалится в белозубой улыбке.       — Ты? — что ж, вчерашнего кавалера она точно не ожидала здесь увидеть.       — Я, — чуть склоняет голову вбок. — Хочу украсть тебя после смены на свидание.       — Я не хожу на свидания, Кент, — поправляет дурацкий передник. — Как ты узнал, что я здесь работаю?       — Аякс поделился информацией, — подмигивает. — А как насчет кофе? Кино? Хочешь, просто прогуляемся? Или сыграем в викторину?       — Я выиграю, — складывает руки на груди, чуть приподнимая уголок губ в ухмылке.       — Я переживу, — его улыбка сияет еще раньше. — Давай просто выпьем чего-нибудь вечером. Если хочешь, возьми с собой подругу. Уверен, Аякс к нам присоединится. Чуть выдохнем вчерашнюю вечеринку, ну?       Перспектива снова потратить вечер на такую вот пустую встречу, удручает. Но, с другой стороны, этот парниша может стать еще одним орудием ее мести долбанному Торпу, решившему, что он может с ней играть.       — Зайдете за нами в половине восьмого, — кивает парню, не сводя с него внимательного, пронизывающего взгляда. Он воодушевлен и рад. Глупый, его участь уже предопределена. Ей все еще кажутся знакомыми его глаза, и Аддамс решает пересмотреть свои записи, когда вернется домой. Кент подмигивает ей и вальяжной, расслабленной походкой победителя уходит из заведения. Глория завистливо взирает на нее из-за стойки с десертами. Что ж, видно и в эту ночь Уэнсдей не выспится.

***

      Винсент проходит в затемненную комнату первым, а следом за ним идут два брата. Они не похожи друг на друга, у них разные характеры и привычки, но они друг за друга всегда готовы отдать жизнь. Правило, которому научил отец: ни деньги, ни женщины, ни какие-то иные разногласия не должны вставать между ними. Они одни в этом мире и против этого мира плечом к плечу.       Сейчас парни получат ответ на самый главный вопрос – кто же так нагло посягнул на их имущество и посмел угрожать.       — Я нашел человека, который за вознаграждение рассказал, кто ворвался на склад, устроил там разгром и угрожал вам. Думаю, злоумышленник считал себя очень умным, проделывая фокус с этими глупыми чертовыми куклами и картами, — отец снимает пиджак и вешает его на крючок в стене возле массивной тяжелой двери. — Расплатившись с осведомителем, мои люди быстро нашли того урода, привезли его сюда и позвонили мне.       — Пап, может мы сами? — Аякс предпринимает слабую попытку уговорить отца не влазить в это дело. Судя по тому, как Винсент закатывает рукава рубашки, он собирается сам говорить с тем придурком. Что ж, Ксавье не в первый раз будет наблюдать такое, в отличие от младшего брата. Его отец всегда берег от подобного зрелища, но видно пришло время и ему повзрослеть.       В пустом помещении за хлопнувшаяся за мужчинами дверь отзывается гулким эхом. Жалкий неудачник привязан к стулу за запястья и лодыжки. У него рыжие длинные волосы, и дурацкие черно-серые татуировки на руках и шее, которые выглядят как тюремные чернила. Парень напуган. Кажется, он не такой крутой, каким наверняка себя мнил.       — Я предлагаю тебе сказать все самому, — голос Винсента низкий, раскатистый, с нескрываемой угрозой в каждом слоге. — Бармен из «Bloody Mary» слышал, как ты хвастался своим дружкам о своих подвигах на некоем складе антиквариата. Ничего не напоминает, Ронни? Я буду называть тебя так.       Но парень, привязанный к стулу, оказывается довольно-таки молчаливым. Кажется, ему нужен стимул, чтобы ответить на вопросы старшего Торпа. Винсент ждет еще минуту, а затем подходит к небольшому металлическому столу. Ксавье ухмыляется. Методы допроса папочки не изменились, он умеет мотивировать людей. Мужчина берет в руки небольшой молоток, начищенный до блеска, и подходит к Ронни.       — А еще ты рассказывал им, своим недоумкам, что вскоре я и мои дети выйдем из дела, как только ты «позаботишься о нас», — мужчина перехватывает гладкую рукоять инструмента поудобней. — Вот это ты зря. И твое молчание только усугубляет твое положение.       Он резко вскидывает руку с зажатым молотком вверх и, рассекая воздух с характерным свистом, приземляет металлический боек прямо на коленную чашечку бедолаги. Раздается звук дробления кости и оглушительный крик пленника.       — Па, — Аякс дергается, словно это ему только-то что прилетело. — Давай лучше я….       — Молчать! — рычит Винсент и парень делает автоматически пару шагов назад. Таким отца он никогда не видел. Зато Ксавье выглядит невозмутимым. На его глазах папаша отрезал людям пальцы и заталкивал им их в глотку, заставляя прожевать и проглотить. Странно, как от подобных картин он не двинулся головой. Хотя, скорее всего двинулся, раз никак не реагирует на страдания другого человека.       — У тебя в теле двести шесть костей, — дожидается, когда крик сменится скулежом. — Примерно на раздробленной десятой ты умрешь от болевого шока. Какой был смысл врываться на склад и ничего не взять? Это место было заполнено барахлом на целое состояние. Зачем уничтожать все это? В чем смысл?       Парень стонет, но упорно молчит. Винсент вновь заносит молоток и в этот раз бьет четко по запястью бедолаги. Аякс вздрагивает и Ксавье думает, что брату следует уйти отсюда. В его жизни было и так достаточно жестокости.       — Ты теряешь всякий шанс на мое расположение, Ронни. А те, кто теряет мое расположение – теряют и жизнь, — в зеленых глазах вспыхивает недобрый огонек. — Ты работаешь в одиночку или у тебя были помощники?       И снова в ответ тишина. Чем дольше он молчит, тем больше Ксавье хочется его попросту убить. Но отец принимает иное решение и калечит парню второе запястье.       — Начинай говорить, иначе будет только хуже, — к Ронни обращается Ксавье, когда стихает истерический надрывный вопль. Винсент вновь замахивается, целясь во второе колено, и мужик испуганно кричит:       — Хорошо, хорошо, я скажу! — он тяжело дышит. — Я работаю один, но у меня есть друзья. У вашей семейки полно врагов. Люди устали от вашей власти и вашего контроля. Вы можете убрать одного, но на его месте появятся еще трое.       Со злостью в глазах он неожиданно плюет в сторону Винсента, практически попадая на его идеально начищенные ботинки. Теперь, когда он говорит, слова срываются с его губ сумбурно и торопливо. Аякс подходит ближе, чтоб расслышать сбивчивое бормотание Ронни.       — Я разгромил ваш склад, потому что вам нужно преподать урок. Меня не волнуют ваши деньги или ваши побрякушки. Моя цель - предупредить вас о неизбежной судьбе, — он стучит зубами, словно в припадке. — Ваше высокомерие станет вашим крахом, и вы все сдохните! И ты, Торп, и твои отпрыски!       Аякс дергается вперед с целью врезать наглецу, но его останавливает Ксавье, крепко цепляясь в его предплечье и не давая шанса сдвинуться с места. Винсент безразлично кивает и снова бьет Ронни в другую коленную чашечку, треск которой эхом отбивается от стен, мешаясь с надрывным криком.       — Твой последний шанс рассказать нам все, — Винсент приподнимает голову неудачника, поддев его подбородок молотком. — Я внимательно слушаю.       Ронни хрипло смеется в ответ вместе с рыданиями. Это выглядит как фильм ужасов, который Ксавье не стал бы смотреть по доброй воле ни за какие деньги.       — Вам больше ничего не нужно знать, — стонет, ерзая от боли на стуле. — Я работал один, и мой мотив был прост: пришло время свергнуть вас. Возможно, я не тот, у кого это получилось, но кто-то сможет. Я собираюсь умереть с честью за хорошее дело. Я жертва ради большего блага этого города и его людей. Я умру сегодня с достоинством.       Не задумываясь, Винсент бьет придурка наотмашь молотком в челюсть. Пара зубов вместе с кровью вылетают из его рта, разлетаясь по комнате. Аякс морщится.       — Жаль, нельзя оставить твоим дружкам послание, — отбрасывает окровавленный инструмент в сторону и достает из-за спины пистолет. — Хотя, почему нельзя – можно. Твой труп, гниющий в мусорном баке, станет хорошим приветом твоим ублюдкам от меня.       Он прицеливается и метко стреляет в голову, аккурат промеж глаз. Ксавье отворачивается. Аякс дергается всем телом. От выстрела чуть закладывает уши.       Ксавье давно не задавался вопросом, какого это – пересечь черту. Он уже прочно увяз на темной стороне этого мира. В других обстоятельствах, у него появилось бы чувство вины, возможно, он бы даже задумался, есть ли семья у Ронни. Сейчас же ничего подобного не происходит. Ксавье не монстр. Дело не в том, что парень уничтожил его дорогие игрушки. Он угрожал ему и его брату.       — Пусть на ваших руках будет меньше крови, — кивает в сторону Аякса Винсент, пряча оружие обратно за спину. — Этот человек – только пешка. Ждите, тот, кто начал игру, снова себя проявит.       Эти слова, похоже, вырывают Аякса из его состояния. Он отводит взгляд от Ронни и смотрит на отца.       — Кто уберет тело? — весьма дельный вопрос от человека, который так живо реагировал на пытки.       — Не переживай, сынок, об этом позаботятся, — вытирает руки о белоснежный платок. — А теперь, пойдемте ко мне в кабинет, обсудим информацию и примем общее решение. Ну и время ланча, само собой. Курица или свинина?       Губы Ксавье изгибаются в кривой усмешке. Лично он не будет ничего, от лицезрения чужой смерти у него пропал аппетит. У Аякса видимо тоже. А вот Винсент точно пообедает. Его подобным давно не смутить.

***

      Энид, уставшая после вчерашней вечеринки выглядит бодро и свежо, словно это не она вернулась домой под утро. На ней короткое малиновое блестящее платье, высокие шпильки и серьги-кольца. Она в своем рабочем амплуа и уже готова к встрече с Аяксом.       Аддамс же с горем пополам заставила себя накраситься и надеть простое черное платье с вырезом на спине. От одного вида на высокий каблук ноги противно заныли.       — Это прекрасно! И все сложилось весьма удачно! — щебечет Синклер. — А ты ж теперь носом не крути! Улыбнись этому Кенту, повертись перед ним задницей. Глядишь, хоть он тебя не обломает.       — Прекрати, — закатывает глаза. — Ты хоть иногда думаешь головой, а не тем, что у тебя в трусах?       — То, что у меня в трусах, приносит мне больше удовольствия и денег, чем твои хваленые мозги, — кривит розовые губы в ядовитой усмешке.       — Твое междуножное пирожное скоро перестанет чувствовать габариты, — дергает бровью под челкой. — Вот тогда мозги и пригодятся.       — Надеюсь, это случится еще нескоро, — подмигивает. — Крестик не забудь. А то образ матери-наставницы святого монастыря воздерживающихся дев окажется не полным.       Аддамс бросает в подругу колкий, тяжелый взгляд, игнорируя очередной подкол. Она идет к себе в комнату, надевает цепочку и вспоминает, что хотела глянуть дело Торпов. Девушка нетерпеливо перелистывает страницы и останавливает изучающий взгляд на картинке бывшей невесты Ксавье: те же лучистые светлые глаза и улыбка от уха до уха. Что ж, довольно неожиданный поворот. На Дивину у них было поразительно мало информации и наличие у нее брата оказалось весьма пикантным сюрпризом. А так даже лучше. Аддамс собиралась проехаться по самомнению Торпа тяжелым катком равнодушия и заинтересованности к другому мужчине. И то, что это родственник его бывшей невесты станет весомым плюсом в ее манипуляции.       Клуб, куда их привозит Кент, является закрытым. Неудивительно, однако Аддамс чувствует, как ее интуиция противно скребущим ноготком внутри напоминает о себе. Нужно быть готовой ко всему.       Дальше программа идет по вполне стандартному сценарию. Они выпивают, Аякс бесцеремонно тискает Энид, Кент без устали шутит, Аддамс скучает. Уэнсдей пытается делать максимально заинтересованный вид, но уже спустя полчаса едва не засыпает за бокалом «Маргариты». В знаки дается почти бессонная ночь и утренняя смена.       К огромному ее облегчению Кенту кто-то звонит и он, трижды извинившись, удаляется, клянясь, что это всего на пару минут. Ей, по большей степени, плевать. Раз Ксавье проигнорировал их компанию, от парня нет никакого толку.       Энид легко соскальзывает с колен Аякса, берет крохотную сумочку и направляется в дамскую комнату, игнорируя предложение Аддамс составить ей компанию, и Уэнсдей лишь выдыхает с облегчением. Она никогда не понимала этот дурацкий ритуал, когда дамы идут в туалет тесно сбившейся стайкой и делают между раковиной и унитазом десяток тупых селфи.       — Кент не так хорош, как мой брат, правда? — в голосе Аякса слышно хмель и браваду. — Я видел, как ты на него вчера смотрела и как сейчас смотришь на Флипера.       — Это его фамилия? — а вот и подтверждение, что Кент - родной брат Дивины.       — А разве не плевать? — ухмыляется.       — Я не понимаю, почему тебя заботит то, как я смотрю на парней, — складывает руки на груди. — Это мое личное дело.       — Ксавье - мудак почти со всеми. Список людей, важных для него, очень короткий - в нем всего два человека. Я и, может быть, наш отец. Хотя, за Винсента я не был бы так уверен, — он отпивает из стакана янтарную хмельную жидкость. — На него много чего свалилось, Эйприл. Он может себе позволить быть мудаком.       — С чего ты решил, что меня это интересует? — разговор течет весьма странно. Она никак не ожидала, что Аякс станет распространяться о брате. — Это не то, кто он. Это то, кем ему приходится быть, — видно алкоголь, принятый «на старые дрожжи» прекрасно развязал язык младшему брату. — Я помню время, когда он был совершенно другим.       Ей много чего хочется спросить, но Аддамс воздерживается от потока вопросов. Она не хочет выглядеть в глазах брата Торпа заинтересованной в нем. Аякс замолкает, устремив взгляд куда-то в потолок. Не нужно обладать выдающимся умом, чтобы понять причины изменения характера родного сына Винсента. Тут одних темных, греховных делишек отца хватит, что уж говорить о смерти матери, мачехи и невесты. Потеря близких людей способна ожесточить самое доброе сердце.       Энид возвращается и настроение Аякса поразительным образом улучшается. Похоже, парень крепко попался в капкан Синклер и чтобы выбраться оттуда, ему как минимум придется отгрызть себе ногу.       — Не скучала? — Кент наклоняется к ней со спины, заигрывая и только холодная выдержка Уэнс спасает парня от встречи его носа с ее локтем.       — Ко мне так лучше не подкрадываться, — поворачивает голову к нему в сторону, улавливая слегка навязчивый парфюм молодого человека.       — Прости, твоя поразительная хрупкость весьма обманчива, ты говорила, — он улыбается широко и искренне, а девушка теперь в нем видит бывшую невесту Торпа. Отвратительно. Интересно, сам Ксавье тоже проводит подобную параллель? Должно быть, общение с Кентом не приносит ему радости. — Может, хочешь потанцевать?       Аддамс вскидывает бровь, переводя взгляд на танцпол. Давящие басы заставляют дергаться людей словно в эпилептическом припадке. Нет, она однозначно не хочет потанцевать.       — Я же говорил, где я! — Аякс недовольно что-то рявкает в трубку, привлекая внимание Уэнс. — Мы в «Nightly Spirits». Да, и не называй ее так, сколько раз говорить!       — По-моему, кому-то пора домой, — Кент не удерживается от банальной шутки. — Эйприл, может ты тоже хочешь уехать?       — Какое уехать, — влезает бестактно в разговор Энид. — Веселье только начинается!       Тут Аддамс не станет спорить. Если Ксавье сюда заявится, то бесплатное представление ему гарантировано. А потом можно будет и домой. У нее завтра первый выходной и она намеревалась сперва выспаться, а затем посвятить его своему творчеству. Просто просидеть полдня за продумыванием сюжета, и еще половину за написанием. Что может быть лучше?       Не проходит и десяти минут, как Торп собственной персоной заявляется в клуб, зло окидывая взглядом помещение. Столик, за которым они сидят, позволяет Аддамс следить за каждым жестом мужчины. Он идет уверенно, его шаги приземисты, а движения объемны, во взгляде хорошо можно прочесть: «Не лезь ко мне», щедро приправленное недовольством.       — Убийца веселья во всей красе, — поджимает губы Аякс. Он уже достаточно пьян, как и Энид. Хотя вполне вероятно, что она умело отыгрывает хмельную улыбку.        — Ксав! Ты пришел выпить с нами! – наигранно радуется Аякс. Что-то в его поведении сегодня отличается, да только Уэнсдей сложно это уловить. Какая-то неприкрытая обида, или досада. Что-то, что заставляет и Торпа беситься больше обычного.       — У меня не было выбора, брат, — в голосе ледяной металл. — А ты знаешь, как я не люблю подобного.       — Да ладно, чувак! — Кент опускает ему на плечо свою широкую ладонь и чуть сжимает. — Нам всем нужно было выдохнуть вчерашний вечер. Как отец?       — Жив и счастлив, — коротко и грубо. — Давайте закругляться. Это не самое безопасное место.       Аддамс делает предположение, что все-таки имеет место быть некое происшествие, которое заставило одного из братьев напиться, а второго прийти в полную боевую готовность. То, как он стоял возле них, как нервно подрагивали его ноздри при дыхании, напряженная спина, сцепленные зубы, заостренные скулы. Разве что волосы не стояли на холке дыбом. Он напоминал хищника, готовящегося к атаке.       — Мне нужно забыться после всего того дерьма, что было, — кривит губы в горькой улыбке Аякс. — Киска, ты же поедешь потом ко мне?       Энид что-то мурлычет ему на ухо, бросая в Ксавье настороженный, хитрый взгляд.       — Конечно мы отвезем Эйприл домой! — кивает брат Торпа. — Но давайте сперва выпьем!       Ксавье лишь сейчас обращает внимание на Аддамс. Их взгляды пересекаются на секунду, но этого достаточно, чтобы горячая волна окатила ей спину. Хочется поежиться, но она лишь вскидывает подбородок вверх, награждая его еще более неприветливым взором в ответ.       — Вижу, ты не скучаешь, принцесса, — из его уст прозвище, которое он ей дал, звучит, как издевка. Ей не нравится это, но она пока не станет ввязываться с ним по этому поводу в полемику. Еще не пришло ее время.       — Да, несмотря на все мои усилия есть люди, которым я нравлюсь, — косится на Кента, который похоже не может понять, откуда между ними столько колючего напряжения. — Более того, у Кента есть прекрасное качество – он умеет держать свое слово. Пустозвон – это не про него.       — Аккуратней, Уэнсдей, — смотрит на нее сверху вниз, облизывая губы. Он намеренно называет ее настоящее имя. Пусть понервничает. — Опасно недооценивать противника.       — Согласна, его нужно сначала уничтожить, а уже потом недооценивать, — говорит ровным спокойным голосом, хоть чувствует, как сердце пропустило удар.       Ее имя на его устах вмиг сбивает спесь и отрезвляет. Она не говорила, как ее зовут на самом деле. И Аякс не знает, он буквально пару минут назад называл ее Эйприл. Выходит, этот чертов Торп искал на нее информацию и теперь огромный вопрос, что именно он нашел. Аддамс удерживает маску ласкового безразличия, внутренне сжимаясь. Она мельком смотрит на Энид, но подруга и ее клиент слишком увлечены изучением гланд друг друга. Высока вероятность, что они и не слышат этот разговор.       — Уэнсдей? — Кент чуть хмурит брови, все еще улыбаясь. — Это какое-то прозвище?       — Ага, — кивает Торп, злорадно ухмыляясь. — Познакомились с ней в среду, так и прилипло. Да, принцесса?       — Непостоянство и плохая память заставляет его давать женщинам имена по дням недели, — кивает Уэнс. — Даже тем, с которыми он не спит.       — А не пора ли принцессе домой? — практически сквозь зубы выдавливает Торп. Каким-то поразительным образом у нее получается его вывести из себя буквально с полуоборота. Хотя, скорее всего, мужчина уже был заведен, и ее открытая провокация лишь подбросила дров в костер пылающее ярости. — Детское время кончилось. Самое время помолиться и в кроватку.       — А как же сказка на ночь? — неожиданно Кент опережает ее с ответом. Похоже, его забавляет их перепалка.       — Ты мне ее и прочтешь, — поднимается со стула, решительно берет парня за руку и тянет в сторону выхода из клуба. — Не скучайте, ребята, до завтра. Ксавье, — окидывает его многозначительным взглядом. — Не могу сказать, что была рада встрече.       Он что-то бормочет, но Уэнсдей уже не слышит. Ей немедленно нужно попасть домой и связаться с Йоко. Нужно все обдумать и внести в план коррективы. Но внезапный визг Синклер заставляют Аддамс остановиться и резко развернуться.

***

      Злость вспыхивает в нем после первой же ее надменной фразы. Настроение и так ни к черту, после предупреждения отца он целый день на иголках, а тут еще Аякса понесло в разгул. Все же не нужно было его брать с собой к отцу. Он хоть и крепкий парень, но точно имеет более мягкий характер, чем родной сын Винсента.       Ее упрек и открытый вызов лишь подстегнули кипящую в крови ярость. Еще и Кент нарисовался откуда-то некстати. Хотя, почему же, скорее всего он ее в этот бар и позвал. Такой поворот событий тоже злит. По логике вещей ему должно быть наплевать с кем эта набожная сука проводит свое время. Но внутри селится чувство, как в далеком детстве, когда на детской площадке у него в песочнице отобрали его игрушку. Вот так же неприятно скребется в теле желание отнять свое.       Нахальная девка затеяла какую-то собственную игру. Но ничего, он не голодный, бросаться на каждую встречную. Нужно просто выпить и найти себе барышню на ночь, к счастью, вокруг него таких пруд пруди. Но сначала нужно отвезти брата домой. Неприятности могут произойти в любую минуту.       Но то, как впиваются в него ее глаза чернильного цвета, как на ярко накрашенных губах расцветает нахальная полуулыбка, как она тянет за руку этого недоумка, позволяя ему второй рукой касаться ее талии… Торп отмахивается от мыслей и порывисто разворачивается к брату, неловко задевая плечом кого-то проходящего мимо него.       — Вообще охренел? — незнакомый голос и весьма ощутимый толчок в спину срывают последние тормоза. Он даже не видит, кого бьет размашисто в челюсть, с удовольствием отмечая саднящую боль в костяшках. Визг девицы на коленях брата противно оседает на барабанных перепонках.       — Заткнись, — Торп кривится, как от зубной боли. — Встали и пошли со мной. Я не стану повторять дважды. Жду на парковке.       Он оборачивается на некстати подвернувшегося утырка - тот лежит на полу, пытаясь собрать глаза в кучу. Вероятно, Торп сломал ему челюсть судя по тому, как она сместилась в сторону. Поделом, пусть скажет спасибо, что зубы все на месте.       Аякс недовольно что-то бурчит, обнимая Синклер за талию.       Ксавье отводит глаза от все еще валяющегося мужика и спотыкается о ее взгляд. Снова. Ни капли страха, боязни или растерянности. Горящие, пылающие азартом очи смотрят на него с какой-то не читаемой для него эмоцией. Торп мысленно чертыхается, зная, что наверняка пожалеет о своем решении.       Двигаясь быстро и твердо, он направляется к выходу, по пути цепляя девчонку за локоть.       — Я не шутил по поводу детского времени, — голос понижается до угрожающего шепота. — Так уж и быть, отвезу тебя домой, принцесса.       — Не помню, чтоб я об этом просила, — наглый вызов льдом блестит в глазах.       — Я ее отвезу, — Кент хмурится. Пожалуй, Уэнс впервые за их знакомство видит тень недовольства на его всегда улыбчивом лице.       — Не утруждайся, — пальцы на хрупком девичьем локте больно впиваются в нежную кожу. —Тебя завтра к восьми ждет мой отец. А он не из тех, кто прощает опоздания.       Повисает пауза, тягучая и неловкая. Торп тяжело дышит, видимо стараясь унять раздражение. Кент выдерживает пристальный взгляд зеленых глаз и убирает руку с талии Ааддамс. Битва, пожалуй, проиграна. Уэнсдей даже как-то жаль, что Флипер оказался таким слабохарактерным.       — Спасибо за заботу, но в таком случае я вызову такси, — она, в отличии от Кента, все равно гнет свою линию. Девушка дергает рукой, пытаясь избавиться от хватки чужой ладони. — Что-то еще?       Аддамс награждает мужчину острым, холодным взглядом. Она не боится, нет. Скорее испытывает жгучее раздражение от его командного тона. С чего он вообще решил, что может говорить с ней так?       Торп выдерживает прямой зрительный контакт и неохотно разжимает пальцы. Девушка тут же картинно отдергивает свою руку и, еще раз взглянув по очереди на двух мужчин, словно пришибая их к полу, направляется прочь из клуба.       — Эйприл! — ее окликает Энид и Уэнс раздраженно закатывает глаза. Приходится обернуться, но ближе подходить она не намерена.       — Нам нужно валить, — Аякс торопит брата. — У того урода пятеро матерых друзей. Я не хочу опять драться и не позволю это делать тебе.       — Я не стану даже спрашивать, — презрительная ухмылка кривит лицо Торпа. — Это мое дело.       — Ксав, давай без блядского геройства, — прижимает к себе ближе блондинку. — Поехали, мне за руль нельзя, а я хочу скорее заняться более приятным делом, чем отвечать на вопросы копов.       Аргумент достаточно весомый.       — Завтра в восемь, Кент. Не опаздывай, — даже не пытается быть дружелюбным Ксавье.       Их компания покидает клуб, а Флипер не двигается с места, глядя им вслед.       — Садись в машину, — тоном, не терпящим возражений, обращается к Аддамс мужчина, едва они выходят на улицу. Это не просьба, это приказ.       Ей до одури хочется воспротивиться и высказать ему все, что она думает о нем. Но предостерегающий взгляд голубых глаз Энид напоминает, что они все еще на деле. И сейчас она не та, кто может без зазрения совести выпустить в Торпа всю обойму любимой Беретты . Она работница дешевой закусочной, которая и мухи не обидит. Хотя, ей по-прежнему неизвестно, что Ксавье удалось о ней узнать. Возможно, ее спектакль давно отыгран.       Она, пересилив саму себя, усаживается на переднее сиденье машины Торпа, поскольку заднее оккупировала сладкая парочка, сразу приступившая к жаркому слюнообмену. По мнению Уэнс лучше будет даже просто бежать рядом с тачкой, чем сидеть возле них.       — Дотерпите уже до дома, — оборачивается на целующихся Ксавье. — Чувак, я не хочу видеть, как ты трахаешь свою шл... Даму полусвета.       Аддамс бросает на него настороженный взгляд. Как она сразу не поняла, что Торп давно знает ее настоящее имя? Он ведь приехал тогда к ним ночью за братом, откуда ему было знать их адрес? Что ж, неплохо. Не такой уж он и болван, как ей сперва показалось. Она бы тоже проверила новых людей.       В машине повисает тишина, которую разбавляют пошлые причмокивания с заднего сидения и полустоны. Аддамс морщится, Торп включает музыку. Def Leppard с первых аккордов бас гитары глушит прелюдию любовников, наполняя пространство чётким ритмом. Не самая любимая музыка Уэнс, но вполне сносно. Явно лучше тупой попсы, которую постоянно слушает Энид.       Она игнорирует косые взгляды водителя в свою сторону, сосредотачивая внимание на мелькающих за окном транспорта огнях большого города. Аддамс думает, что неплохо было бы уехать отсюда куда-то на острова, где можно будет стать свободной, как летний ветер, писать свои детективы и попивать кокосовую воду. Но пока она не закончит дело, о свободе приходится только мечтать.       Машина сворачивает на их улицу и Уэнсдей сразу замечает неладное: слишком оживленно и многолюдно, слышны звуки сирены, видно отблески красно-белых мигалок. Дом, в котором они прожили почти пять лет охвачен всеми оттенками пламени, от свело-желтого до багряного.       — Какого черта?! — Аддамс вертится на сидении, дергая ручку двери, едва авто останавливается чуть поодаль их горящего дома. — Эн... Мей!       Синклер неохотно отрывается от процесса предварительных ласк и переводит затуманенный желанием взгляд в окно. В ее голубых глазах отражаются языки огня, уничтожающие их имущество.       — Что...       Уэнсдей выскакивает из машины в полном непонимании, что вообще происходит.       — Давай только без глупостей, — холодный и размеренный тон голоса Торпа охлаждает градус паники. Аддамс сжимает до боли кулаки и глубоко выдыхает горячий воздух.       Энид глядит обреченно на пожарище, игнорируя поддерживающие объятия Аякса. Уэнс обводит взглядом происходящее безумие, пытаясь понять, у кого можно спросить, что черт возьми произошло за несчастных два часа, что их не было и, выхватив из толпы пожилую соседку-старушку решительно к ней подходит. Пожилая женщина выглядит потерянной и убитой горем, тесно прижимает к себе черную от сажи кошку.       — Миссис Ленгдон, что... Как так вышло, — Аддамс заглядывает в выцветшие глаза соседки.       — Я не знаю... — шепчет старуха, растерянно пожимая костлявыми плечами. — Все вспыхнуло и я...       — Мисс, вы из какой квартиры? — к Аддамс обращается незнакомый ей парень лет шестнадцати в дурацкой бейсболке кислотного цвета.       — Из тринадцатой, — она собрана, пряма и решительна. — Что случилось?       — Вам просили передать, — паренек достает из кармана потертых джинсов какую-то карточку. — Вот.       Девушка берет в руки прямоугольник из плотного картона. Это карта Таро с изображением пяти мечей. Аддамс понятия не имеет, что это значит, ибо считает все эти гадания шарлатанством и идиотизмом. Но в контексте случившегося это не просто случайная карта из колоды, она что-то значит. И ее дом, сгоревший до развалин, тоже своего рода предупреждение. В игру вступили третьи лица.       Торп узнает у пожарных причину возгорания, расспрашивает подробно, словно сам тут живет. Ему все это кажется весьма подозрительным. От простого не выключенного вовремя утюга за три часа не сгорает трехэтажный дом до обугленной кирпичной крошки.       Мужчина жмет руку пожарному и поворачивается к брату. Аякс обнимает приглянувшуюся ему девку. Блондинка явно в шоке, она просто оторопело пялится на все еще бушующее огненное безумие.       Аддамс стоит чуть поодаль. Торп делает к ней шаг и замирает. В ее руках гадальная карта и он готов поспорить - на ней изображено то же, что и на той, которую он нашел на своем складе. Противное чувство страха липнет к нему, словно жевательная резинка к ботинку. Торп сглатывает противный ком и машинально трет подбородок. Вот теперь они точно по уши в дерьме.