Черный мотылек

      Аддамс пару дней посвящает размышлениям о Ксавье и его бывшей невесте. С ним все ясно – наглый, высокомерный, привыкший всегда получать то, что хочет. Это читается в каждом его движении и взгляде. Уэнсдей не любит такой тип мужчин, слишком мало мозгов и много самомнения.       Ей даже интересно, что такая девушка, как Дивина в нем нашла. Выпускница Стэнфорда, умница и красавица, с очень выразительным взглядом. Короткие темные волосы, спадающие прямыми прядями чуть ниже уровня подбородка, глаза светло-орехового цвета, широкая искренняя улыбка и скромный крестик на груди. Что ж, возможно, если создать на образ этой девушки небольшую отсылку, подобный внешний вид заинтересует Торпа? К тому же, скорая встреча ей с ним обеспечена, как бы она не старалась от нее отвертеться.       Уэнс не в восторге от того, что ей придется тащиться на дурацкую вечеринку. Она не посещает подобные мероприятия, да и идти в логово врага абсолютно безоружными отвратительная идея.       — Ты же понимаешь, мы не можем заявиться к ним с пушкой! — тараторит Энид, примеряя пятый по счету наряд. — Меня и так пригласили одну, мне пришлось просить за тебя. Так что, веди себя прилично!       — Я в целом не в восторге от идеи похода туда, — мажет губы вишневым блеском. — Вряд ли это званый ужин, скорее самая грязная и отбитая вечеринка. Громкая музыка, реки алкоголя и наркоты не способствуют общению. И я все еще предлагаю просто пристрелить их. Я могу сделать это хоть завтра.       — В этот раз убивать его нужно будет в самом конце игры, — Йоко внимательно смотрит на девушку. — Ты решила сыграть в монашку или реально уверовала в Господа?       — Иду от обратного, — поправляет серебряную цепочку с распятием. — Раз он не любит шлюх, поиграю в протестантскую девственницу с пуританскими нравами.       — Тогда, может, стоить надеть и платье поскромнее?       — Нет, мне нужно ему запомниться, а для этого я должна вызывать интерес и желание, — объясняет очевидное. — Я надеюсь, в твои глобальные планы не входит тот, где ты подкладываешь меня ему в постель?       Уэнсдей отворачивается от зеркала и сурово глядит на подругу. Она обдумывала эту мысль пару дней и ей не нравится такая перспектива.       — Уэнни, я бы на твоем месте прыгала от радости! Хоть кто-то снимет паутину с твоих трусов, — Синклер хищно скалит белоснежные зубы.       — Пусть тебя мои трусы не заботят, они хотя бы всегда на мне, — дергает бровью Аддамс. — Ты свои когда в последний раз видела?       — Так, давайте без вашего галдежа, — кривится Танака. — Уэнс, мне не нужно, чтоб ты с ним спала. Просто отвлеки его от дел, а лучше попробуй увлечь собой. Включи свое обаяние.       — В твоем плане огромная брешь, Йоко, и это я, — Аддамс выгибает бровь под челкой. — Я не сильна в общении с людьми и эмоциях. Мой мерзкий внутренний мир портит мою внешность.       — Да ладно! Просто не открывай рот ни для чего кроме минета и алкоголя, — Энид надевает туфли на высоком каблуке. Она выглядит слишком дорого и слишком вызывающе. — Ты красивая, он купится.       — Последнему, приставшему ко мне в баре парню, я сломала челюсть, — сощуривает глаза. Прежде ей не нужно было знакомиться с тем, кого по итогу придется убить. Она не привыкла играть с добычей. — Не думаю, что сынишка Торпа такое одобрит.       — Ну, а ты не веди себя как притыренная идиотка, — пошло открывает рот, стирая двумя пальцами лишнюю помаду в уголках губ. — Аддамс, сорвешь мне встречу с его братцем - похеришь план. Так что натяни трусы покрасивей и улыбку на мрачное лицо. Никто не любит недовольных физиономий, особенно мужчины.       — Прибереги свою житейскую мудрость для сборника афоризмов проститутки, — бросает колкость в ответ. — Я не собираюсь участвовать в ваших оргиях.       — Никакой оргии не будет, Уэнс, — закатывает глаза Йоко. — Просто убить этих ублюдков слишком просто. Мы лишим их всего, что им дорого, разорим, уничтожим морально. Тебя когда-нибудь кто-нибудь из твоих жертв умолял убить их? Вот Торп станет первым.       — Мы переоцениваем свои силы и недооцениваем их, — поправляет черное шелковое платье. — Я читала то, что ты на них нашла и этого маловато для мести такого масштаба.       — Так вот и помоги мне найти больше информации, — цепляется за ее фразу Йоко. — Ради Юджина и всех, кого эти сволочи отправили на тот свет.       — Наше первое знакомство явно не задалось, — все еще пытается отмахнуться от похода на вечеринку. — Он не так глуп, как вы думаете.       — Ты слишком высокого мнения об умственных способностях мужчин. — Синклер осматривает себя в зеркале, поправляя массивные серьги в ушах. — Поверь, когда они видят твою грудь, а ты сжимаешь в своей руке их член, все они мыслят в этот момент об одном и том же. Два братца не будут исключением.       — Я не собираюсь держать чей-то член в своих руках, — ее раздражают пафосные речи подруги. — И я сломаю ему нос, если он попытается хоть пальцем ко мне прикоснуться. Это не пустая угроза, говорю вам это, чтобы потом вы не удивлялись сюрпризу.       — Уэнни, мы работаем на общее дело, — Энид улыбается широко, ее глаза горят предвкушением. — Просто расслабься и хоть раз не будь собой. Представь, что это просто вечеринка, и ты туда идешь, чтоб ближе познакомиться с симпатичным мужиком. Обыкновенная жизнь простой девушки, которая работает в закусочной и не мочит людей в подворотнях.       — Что бы ни случилось – ты никуда не лезешь, — напоминает Танака. — Я наслышана про их гулянки. Там будет много всякого народу, в программе наркотики, оружие и кровавые разборки. В случае чего – бегом убираетесь оттуда.       — И после всего перечисленного ты не разрешаешь мне взять с собой оружие? — удивленно вскидывает бровь Аддамс.       — Сегодня тебя будет беречь Бог, — с ядовитым сарказмом выдает Йоко, кивая на крестик в районе декольте Уэнс.       — Я не верю в него, ты же знаешь, — ее лицо, как всегда, скупо на эмоции. — Был бы Бог на самом деле, допустил бы он смерть, голод, нищету, болезни, войну, коррупцию и наши жизни? Что-то явно пошло не так. И если это лучшее, что он может мне предложить – к черту такого Бога.

***

      Прошла неделя от момента разгрома склада, и Винсент вытряс из Ксавье скромные остатки его души. Были подняты всевозможные связи, знакомства, опрошены десятки курьеров, каких-то мелких шавок и шишек побольше. И, к счастью, некоторые данные таки нашлись. Осталось дело за малым – выследить источник информации и выпытать у него все, что ему известно.       Пришлось проверить всех новых знакомых, вплоть до шлюхи Аякса и ее соседки. Забавно, однако Мей не настоящее ее имя. Энид Синклер, 25 лет, родилась в самом убогом районе Нью-Йорка. Из образования – неоконченная средняя школа. Что ж, а девочка давно стоит на стезе разврата и проституции. Имеет несколько судимостей за мелкое дерьмо типа воровства и разбитой витрины булочной. Ее дело было стерто, едва ей стукнуло восемнадцать. Но у него есть связи отыскать любую информацию на человека даже с липовым паспортом. К слову, его эта деталь не удивила – ей с ее профессией нельзя светить настоящую личность.       Ее соседка - тоже не Эйприл, а Уэнсдей Аддамс, более идиотского имени он еще не встречал. Они сводные сестры, семья Синклер стала для нее приемной. Тоже 25 лет, однако, она как-то умудрилась закончить школу, и даже заочно какой-то захудалый колледж. Забавное стремление для той, кто прозябает в убогой забегаловке «Вкусновиль». Судимостей не имеет. Но его озаботило другое – ее записи о рождении засекречены, и даже он не смог получить информацию о них.       Торп настойчиво убеждает себя, что узнает об этой Аддамс исключительно ради собственной безопасности, но черт подери, кому он врет? Ему по факту не нужно свидетельство о рождении девчонки, чтобы знать, безвредна ли она. Ксавье просто любопытно и препятствия, с которыми он столкнулся при поисках информации, лишь подогревают его интерес. Мужчина поручает это дело личному помощнику, дав ему срок десять дней, а сам отправляется в свой тату-салон. «Dark side» находится в самом сердце Манхеттена, тут всегда людно, спокойно и можно оградиться от отцовской назойливости.       Он принимает старого знакомого еще со студенческих времен, долго обсуждают эскиз и Ксавье обещает подумать, чем можно перебить портрет очередной бывшей девушки на накаченной груди мужчины.       — Зак, объясни мне, на кой черт ты вообще это делаешь? — выходя из своего кабинета, спрашивает у товарища Ксавье. — Если мне не изменяет память, ты в третий раз совершаешь подобную глупость.       — Не могу ничего с собой поделать, — жмет плечами парень. — Это мой душевный порыв!       — Твой порыв стоит кучу денег, — улыбается Торп.       —Ты сам когда-то мне сказал - лучше бей тату - также больно как любовь, зато на всю жизнь, — ухмыляется Зак.       — Боюсь, ты понял все слишком буквально, — хлопает его по плечу. — Ибо ты умудрился совместить сразу две боли – и от любви, и от татуировки.       — Что еще в этом мире может быть лучше любви, Торп? — вскидывает темные густые брови.       — Что угодно, — хмыкает Ксавье.       — Прости, я… — заминается мужчина. — Я помню про Дивину, друг. Это… Прости.       — Забудь, — отмахивается от неприятного разговора. — Слушай, мне домой пора. Тебя подбросить?       — Я не изменяю своему железному коню, — улыбается в густую бороду. — Во вторник буду! Надеюсь, ты все-таки что-то придумаешь.       Зак уходит, крепко пожав руку старому товарищу, и оставив по себе неприятные мысли, что уже влезли в голову Ксавье. Он не хочет думать о свой бывшей невесте. Все тогда случилось так неожиданно и непонятно, что он до сих пор не знает, тех ли людей наказал за ее смерть. Дивина оказалась просто невинной жертвой, не первой и, к сожалению, не последней.       Подъезжая к дому, Торп замечает скопление машин. Очередная вечеринка Аякса. Господи, да когда ж он уже уймется, а? Ксавье ненавидит, когда брат устраивает многолюдные сборища у них дома, но это более безопасно в их случае, чем разгуливать по подобным мероприятиям самим. Особенно учитывая недавнее происшествие.       В холле, утопающем в томительном полумраке, полно людей, играет музыка, в глаза бьют вспышки неонового света. Полуобнаженные девицы, алкоголь, прямо на кофейном столике разбросана дурь. Современная версия Содома и Гоморры в паре метрах от его кабинета. Пару лет назад он с удовольствием принял бы в этой вакханалии непосредственное участие, но не сейчас. Ему нельзя терять головы, тут могут быть опасные люди, и он обязан держать удар.       Торп медленно пробирается к кабинету, его окрикивают, жмут руки, что-то говорят, музыка грохочет и единственное, о чем он думает – о своей бывшей невесте. Ее образ так хорошо ему запомнился – скромная и тихая, с глубоким взглядом светлых очей и милым крестиком на шее. Она верила, что Господь убережет его, погрязшего в разврате и грехе, от страшного суда. Детская чистая наивность.

***

      Аддамс с порога улавливает приторный липкий запах самбуки и кальяна. Обилие нетрезвых людей ее настораживает, она хмурится, ощущая себя легкой добычей. Кругом творится невообразимый кутеж обдолбанной золотой молодежи и ее прямо тошнит от этого зрелища.       — Господи, сделай что-то со своим лицом! — шипит ей на ухо Энид. — Тебя словно вырвет сейчас.       — Так и есть, — кивает Аддамс. — Омерзительное место.       — Да, детка, вечеринки так и выглядят, — улыбается хищно подруга. — Я понимаю, что твоя последняя вписка была на твое восемнадцатилетние и с тех пор ты ведешь затворнический образ жизни. Так что, вкуси свободу, Уэнни!       — Не отходи от меня далеко, — пропускает колкость девушка. — Тут нужно быть начеку, если не хочешь опуститься до унылого траха с каким-то торчком.       — Меня вообще-то ждут, — подмигивает. — А ты вот с торчками поосторожней.       Энид поправляет короткое платье, приподнимает голову и идет вглубь толпы, направляясь к лестнице. Уэнсдей делает заключение, что подруга не первый раз находится в этом доме, раз знает, куда ей идти. Аддамс медленно продвигается к барной стойке и усаживается на свободный стул.       Если сравнивать ее с разряженной полуголой толпой девиц, танцующих на всевозможных поверхностях и льнущих к парням, она выглядит очень скромно. Ей неприятно тут находиться, а если вспомнить цель визита, то это еще больше омрачает ее настроение.       — Чего желает дама? — она слышит слащавый голос над ухом и усилием воли сдерживает свой порыв двинуть незнакомца, влезшего в ее личное пространство, локтем по ребрам.       — Удавиться, — выдавливает сквозь зубы, окидывая взглядом высокого мужчину, вальяжно плюхнувшегося на свободный возле нее стул. — Или тут такое не подают?       — Для тебя, красавица, все, что пожелаешь, — скалит белоснежные крупные зубы незнакомец. — Но хочу сперва угостить тебя мартини, ты не против? Или ты предпочитаешь Просекко?       — Я предпочитаю джин, — неохотно отвечает, понимая, что выпить скорее всего придется, — с аперолем.       — Прекрасный выбор, детка, — он кивает пареньку за барной стойкой. Странно, как люди могут жить в доме, который не воспринимается таковым. У девушки складывается четкое ощущение, что это какой-то бар, или клуб, хотя, учитывая, кому принадлежит этот дом, вопросы исчезают.       — Может хочешь разнообразить вечерок? — незнакомец подмигивает. — Кокс , фем, мед, экстази, 420 ?       — Ого, — хмыкает Аддамс, забирая из рук бармена свой напиток. — Я воздержусь, но ассортимент поражает.       — Ты мне нравишься, — окидывает ее пошлым, наглым взглядом. — Может, сразу наверх?       — Ты не по адресу, парень, — отпивает из высокого стакана. — И я не советую распускать руки, иначе домой можешь уйти с зубами в кармане.       — О, обожаю необъезженных кобылок! — противный смех скребется в его горле и Уэнсдей сжимает в кулак свободную руку, впиваясь в кожу короткими ногтями. Ей невыносимо сильно хочется врезать наглому придурку, но это однозначно привлечет к ней внимание.       — Слушай, зоофил, шел бы ты отсюда, а? — глядит на него из-под лба, заставляя мужчину краснеть под тяжелым взглядом.       — Слейся, че не ясно? — другой мужской голос звучит вполне уверенно и с угрозой. Незнакомец хмурится, но сползает со стула. — Давай без глупостей, не то позову Торпа.       Фамилия действует на любителя лошадей весьма эффектно. Он округляет глаза и спешно пятится, словно упомянули самого дьявола, не меньше.       — Я Кент, — кивает ей наконец-то парень, спасший ее от назойливого внимания. — Эй, мне джин со льдом!       Парнишка-бармен вежливо кивает, звеня бутылками.       — Ты напрасно ждешь от меня благодарность, — меряет парня взглядом. У него поразительной чистоты и глубины глаза, которые отчего-то кажутся ей знакомыми. — Я не ведусь на примитивные уловки патриархата.       — Плевать, — снова улыбается. — Я просто хочу выпить джин в приятной компании симпатичной девушки. Или от комплиментов тоже стоит удержаться?       — Было бы неплохо, — кивает Уэнс. — Ты знаешь Торпа?       — Ты даже не представляешь, как хорошо, — широкая улыбка оголяет ряд белоснежных зубов и Аддамс снова ловит себя на мысли, что где-то она его уже видела. — Так как тебя зовут?

***

      В носу появляется легкий ментоловый холодок, медленно немеет небо. Кокс устремляется по организму теплым приливом бодрости и эйфории, мужчина рывком задирает голову к потолку, прикрывая глаза. Зажав переносицу, он глубже вдыхает, тем самым усиливая кайф. Ему приходится оторвать взгляд от голой девушки перед ним. Она удовлетворяет себя рукой, наблюдая за тем, как Ксавье разрушает клетки своего мозга. Незнакомка близка к оргазму, а он еще даже не прикоснулся к ней.       Девушка зашла в комнату следом за ним и сразу же разделась. Она ласкает все свое тело, последние минут десять уделяя большую часть внимания клитору. Единственной формой общения становятся ее стоны. Терпкий запах чужого удовольствия заполняет кабинет и проникает в Ксавье сквозь наркотическое дерьмо, забивающее его носовые проходы. Ее стоны пробуждают в нем другую жажду. Отказавшись от оставшихся трех дорожек перед собой, Ксавье обходит стол и направляется к ней, на ходу расстегивая ремень брюк, и достает из заднего кармана средство контрацепции. Девица пошло стонет, когда мужчина хватает ее и опрокидывает спиной на диван, подтягивая ближе к себе.       Устроившись между ее широко разведенных ног, он стягивает с себя штаны вместе с бельем и, надев презерватив, без предварительных ласк грубо и глубоко толкается внутрь нее. Это то, чего они оба хотят. Мужчина хватает ее за бедра, ускоряя темп, впившись пальцами в ее упругую задницу. Это поднимает его на новый уровень удовольствия. Быстро и жестко, особенно с женщинами, которые приходят к нему именно за этим. Торп не знает ее имени, но она, скорее всего, знает его. Еще незнакомка знает - это ни что иное, как дешевый трах. Они все знают. Она понимает, что не получит от него ни мягкости, ни нежности.       Протяжные стоны вырываются из ее горла, становясь все громче, и начинают заглушать шум вечеринки за стенами его кабинета. Ее ужасные вопли, скорее имитация, чем реальные эмоции, и они не то, что Торп хочет услышать. Пытаясь заткнуть ее, мужчина сжимает ладонью худую шею с черным чокером, надеясь, что девица поймет намек. Даже если нет, по крайней мере, это немного заглушит ее фальшивые стоны. Но, к счастью, до нее быстро доходит, и его грубое обращение с ней, похоже, лишь сильнее ее заводит. Незнакомка дрожит под ним, пока он нагло и грубо берет то, что хочет. Стенки ее влагалища напрягаются вокруг его члена, сигнализируя о ее близком оргазме.       Вспышки настоящего экстаза, наконец, протяжным стоном срываются с ее губ - первые искренние звуки, которые он слышал от нее. Ее оргазм стихает, и он выходит из нее, срывает презерватив, и кончает на ее силиконовую грудь. Она смотрит на мужчину широко распахнутыми глазами и снова включается в дешевую актерскую импровизацию, размазывая чужое семя по своему телу.       Это выглядит пошло. Закончив с ней, Торп натягивает штаны и возвращается к своим коксовым белым дорожкам, пока девушка лежит, отходя от оргазма. Заметив, что его интерес к ней исчез, она встает с дивана и надевает платье через голову. Она подходит к нему, без нижнего белья, с широкой улыбкой на лице. Взяв свернутую купюру из мужской руки, она наклоняется и вдыхает наркотик со стола.       — Спасибо за трах и кокс, — чуть мотает в сторону головой, свыкаясь с ощущениями в носу.       Это первые ее слова, произнесенные при Ксавье. Она выходит из комнаты. Вероятно, это был первый и последний раз, когда он ее видел. Вряд ли ему захочется слышать ее вопли снова. В доме полно людей, и она, скорее всего, не будет последней, кто навестит мужчину сегодня этой ночью. Девчонок вроде нее - пруд пруди в этой толпе. Здесь всего один человек, который действительно дорог ему и которому он доверяет. Это Аякс, его брат, пускай не про крови, но по духу и жизни в целом. Остальные - неудачники, которые ищут что-то - наркотики, секс, выпивку или войти в долю. Ему все равно, чего они хотят. Они не получат от него ничего из того, что Торп не хочет давать.       Раздается стук, и в кабинет заглядывает Аякс.       — В доме полно людей, а ты даже ни разу отсюда не вышел, — он принюхивается и обводит комнату взглядом. — Чувствую, у тебя были гости. Пахнет грязным сексом и проблемами с папочкой.       Торп сидит за столом, разрабатывает рисунок татуировки, и Аякс проходит вглубь помещения. Ксавье игнорирует его последний комментарий о запахе секса. Это не новость и не повод для обсуждения.       — Ты прекрасно знаешь, эти люди здесь только потому, что ты пригласил их. Плевать я хотел на вечеринку. Это просто шум.       — Твои социальные навыки оставляют желать лучшего, брат, — ухмыляется Аякс. — С другой стороны, художественные - на высоте. Это для тебя или клиента?       Он забирает из рук брата рисунок.       — Для Зака, помнишь его? — широким жестом раскрытой ладони он отводит волосы от лица.       — Еще бы не помнить, — ухмыляется. — Опять перебить?       — Ничему его жизнь не учит, — внимательно смотрит на эскиз.       — Слушай, там один человек хочет с тобой поговорить, — Аякс заходит издалека. — Я говорил, что это плохая идея, но у него дельное предложение.       — Ненавижу обсуждать дела во время твоих вписок, чувак, — хмурится Ксавье. — Что ему надо?       — Твое внимание! — хмыкает Аякс. — Но ты будешь ему рад, поверь мне!       Они выходят с кабинета, протискиваются сквозь толпу в направлении барной стойке и первое, что бросается в глаза Торпу – миниатюрная точеная фигура и водопад темных волос. Девушка сиди к нему спиной, постукивая тонкими пальцами по мраморной столешнице. А рядом с ней улыбается, выставляя напоказ коренные зубы, человек, которого он меньше всего хотел бы сегодня видеть.       — Кент, какими судьбами! — говорит медленно, добавляя в голос нотку приветливости. — Не знал, что ты вернулся с Лаоса.       — Так вышло, брат, — кивает. — Познакомься, это…       — Мы знакомы, — девушка оборачивается к подошедшим мужчинам, чуть выпрямляя спину. Ее взгляд встречается с Ксавье и Аддамс даже в полумраке замечает расширенный зрачок. Интересно. Парень принимает на постоянной основе?       — Прости, принцесса, я забыл твое имя, — Ксавье рассматривает ее снизу вверх, скользя взором по изгибам молодого тела. Взгляд выхватывает тонкую золотую цепочку с распятием, зависнувшем в сантиметре от соблазнительного декольте. Блядкий боевой раскрас ангельского лица никак не вяжется с крестиком и вообще, весь ее сегодняшний облик жестко контрастирует с той серой мышкой, работающей в жалкой закусочной. Она отпивает напиток из высокого стакана, слизывая каплю крепкого алкоголя с вишневых губ. Да, не стоило ему увлекаться сегодня коксом. В голове всплывают не самые приличные мысли относительно этой девчонки.       — Эйприл, — она не улыбается, лишь впивается в него тяжелым пронзительным взглядом своих очей. По позвоночнику вдоль спины рассыпаются мурашки. — Я не буду вам мешать.       Она медленно сползает со стула, поправляя небрежно платье. Ее губы трогает едва заметная полуулыбка, адресованная Кенту.       — Приятно было поболтать, — кивает. — Хорошего вечера, парни.       — Погоди, пойдем, я провожу тебя за наш стол, Мей как раз скоро спустится, — Аякс весел и приветлив, вся его натура радуется происходящему. — Кент, брат, я еще подойду. Провожу девушку и вернусь!       — Смотри не уведи ее в спальню, — хохочет Кент. — Она может за себя постоять!       — Я стар, меня на двоих цыпочек уже не хватит, — отшучивается Аякс и тут же тихо извиняется. — Прости.       — Не стоит, я все понимаю, — Уэнсдей снова кивает. Ее утомляет вся эта бессмысленная болтовня и неприятная, бьющая по ушам музыка. Парень отводит ее в другой конец комнаты и отодвигает стул.       — Мей скоро придет, — улыбается обезоруживающе искренне. — Не скучай!       Она и не собиралась. По-хорошему, ей бы проникнуть в здешний кабинет хозяина дома и поискать какую-то интересную информацию. Но учитывая, что Торп находится здесь, подобный шаг может ей вылиться крупными неприятностями. Она принимает решение немного подождать и посмотреть, чем окончится вечер.       Торп силой воли прогоняет ненужные сейчас мысли и обращает внимание на Кента.       — Как ты? — спрашивает участливо. — Зачем вернулся? Разве не ты говорил, что после… Всего случившегося тебе тяжело находиться в этом городе?       — Дивину не вернуть, ты наказал тех ублюдков, и я подумал, что пора бы вернуться домой, — убирает длинные пряди за уши. — К тому же, отец что-то совсем приуныл. Хватило с него смерти дочери, не хочу, чтобы он думал, что теперь у него нет и сына.       — Справедливо, — кивает Торп. Визит родного брата Дивины для него не такой уж и большой сюрприз. Он знал, что Флипер общается с Аяксом довольно часто, поддерживая друг друга. Рано или поздно это должно было случиться.       — У меня для вас есть товар, если вы не покончили со своим бизнесом, — переходит сразу к делу. — Но я не думаю, что это стоит обсуждать здесь. Я просто явился вас увидеть, мне тебя не хватало, Торп.       — Мне тебя тоже, — поджимает губы. — Давай я на неделе наберу тебя и мы встретимся с отцом. Я правильно понимаю, тебя волнует бизнес Винсента?       — А что еще можно привезти в качестве сувенира с Лаоса, если не качественную дурь, а?       — И то…— договорить ему не дает непонятный шум, перебивающий музыку.       Ксавье поднимается со стула, решительно двигаясь в сторону звука и тут же раздраженно подкатывает глаза. О, черт! В толпе людей он выхватывает взглядом ту девку, недавно благодарившую его за трах и кокс. Над ней нависает какой-то мужик с красным лицом и сжатыми кулаками.       Девушка съеживается в комок и мало напоминает ту, которая бесстыдно удовлетворяла себя на его глазах. Она напугана яростью незнакомого Торпу мужчины. Тот обзывает ее шлюхой и мусором, скорее всего, понимает, что ее оттрахал другой мужик и теперь он явно недоволен этим.       Если бы Ксавье знал, что после случайного секса с этой девицей последует драма, он бы выгнал ее из своей комнаты, прежде чем она схватилась за подол своего платья. И вовсе не из-за того, что она чья-то и он посягнул на чужое. Это их проблема. Просто Торп не выносит сцен, особенно те, в которых мужчина бьет женщину. И еще он ненавидит эти гребаные вечеринки.       Мужик хватает девчонку за платье, и, видя это, некоторые из наблюдающих всю эту дичь женщин задыхаются от ужаса. Большинство идиотов подначивают его, хотят увидеть, как он с ней разделается. Девушка болтается, как тряпичная кукла в его руках. Ксавье тот, кто трахал его цыпочку, но разве этот мужик выясняет отношения с ним? Нет. Он - чертов трус, который повышает свое самомнение, унижая женщину. Мужик оттягивает свою мясистую руку и бьет девушку прямо по лицу, хлестко, наотмашь. Кровь брызгает из ее носа, капая на паркет алой влагой. Вопли, стоны и поощрения со всех сторон подогревают атмосферу.       Гнев и ярость вспыхивают внутри Торпа огненной смесью, кипятя кровь и сжимая до хруста кулаки. Он убьет Аякса за эту вечеринку.       Ксавье двигаться вперед, пока не оказывается прямо перед ними. Девушка, которая лежит на полу, схватившись за лицо, рыдает, но никто и не думает вступиться. Взрослые мужчины выкрикивают оскорбления, а женщины молча в ужасе отстраняются. Ее самодовольный парень или кто бы он ни был, стоит над ней с маниакальным взглядом на лице, готовясь продолжить начатое. С одобрения толпы он снова подходит к ней.       — Только тронь ее и тебе придется соскребать свои мозги с моего паркета, — практически рычит Ксавье, вставая между беззащитной девчонкой и мерзким типом.       Мужчина вскидывает голову, фокусируя взгляд, пытаясь понять, кто только что прервал выбивание дерьма из его девушки. Незнакомец расправляет плечи и улыбается, как будто они друзья. Но они не друзья.       — У меня нет к тебе претензий, чувак. Моя проблема связана с этой шлюхой, которая, похоже, не может понять, что единственный член, который может в ней находиться, принадлежит мне, — сальная усмешка вспарывает раскрасневшееся лицо.       Толпа окружает их. Кто-то выключил музыку. Единственный звук - это хныканье девушки, все еще лежащей на полу. Торп чувствует, как в ушах от ярости начинает звенеть.       — Ксав, — его окрикивает Аякс, но так просто Торпа уже не остановить.       — Плевать я хотел на ваши разборки, — грубо выплевывает слова Ксавье, сокращая расстояние между собой и мудаком. — Есть проблема и ее создал ты, подняв на ее руку. Родители не научили тебя, как нужно обращаться с женщинами?       Мужик смущенно озирается, как будто не понимает, почему Торпу не все равно, выбьет ли он из нее дурь.       — А, так это ты ее трахал, да? Хочешь еще? В этом дело?       Думал ли Ксавье, что будет защищать честь шлюхи, которая покинула его спальню? Черт подери, нет! Честно говоря, он защищает вовсе не ее честь. Она набросилась на него, не сказав ни слова, и, судя по происходящему сейчас дерьму, у нее, очевидно, есть парень. Тот, кто был внизу, когда член Торпа был в ней. Но это не значит, что она заслуживает такого отношения. Ни одна женщина, будь то шлюха или девственница, этого не заслуживает.       Ксавье готовится крепко наподдать уроду, но его опережает Аякс, набрасываясь на парня. Два точных удара по лицу и один под дых. Мужик, который думает, что может безнаказанно бить женщину, не падает, но хриплый выдох вырывается из него с ударом в живот.       Отчасти, Торп разочарован. В нем кипит злость и от желания кого-то ударить немеют кулаки, но Аякс знает, чем обычно заканчиваются драки с участием Ксавье. Брат не нуждается в чей бы то ни было помощи. Он умело мутузит мужика с силой и точностью до тех пор, пока тот не оказывается на полу, в той же позе, в которой до этого лежала его девушка. Толпа ревет, им все равно кого избивают. Они хотят зрелища и крови.       Ксавье замечает троих мужчин, которые приближаются с намерением поучаствовать в драке. В их глазах решительность и глупость. Аякс стоит над мужиком, тяжело дыша и не осознавая, что эти дебилы проталкиваются к нему. Торп инстинктивно заводит руку за спину. Он не позволит ударить брата в спину. Новоприбывшие любители острых ощущений стоят в импровизированном круге, готовые отправиться в ад за своим дружком. Одним быстрым движением Ксавье выхватывает оружие из-за спины, с оглушительным щелчком снимая его с предохранителя и взводя курок. В помещении разом воцаряется тишина.       — Забирайте своего друга и валите отсюда, — в голосе решительность и сталь. — Я не шучу. Либо вы уйдете сами, либо вас четверых вынесут отсюда прямиком на кладбище.       Три парня переглядываются и принимают разумное решение. Они помогают своему товарищу, поднимая его, но тот едва стоит на ногах и им приходится выносить его из дома. Торп провожает их с оружием в руках. Толпа дикарей, которые так жаждали кровопролития несколько секунд назад, смотрит теперь в пол.       Ксавье осматривает помещение и его взгляд встречается со взглядом недавней знакомой. В черничной глубине нет ни капли страха или ужаса, в них плещется азарт и знакомая ему жажда крови. И что-то еще, слишком откровенное и дикое. Аддамс машинально облизывает губы цвета дикой вишни, мотаясь взглядом между зажатым в его руках оружием и его глазами. Она дышит прерывисто и часто и это… Это его заводит. Она должна бояться, Ксавье сильнее нее, у него оружие и он только что едва ли им не воспользовался. Но страха нет, и это рождает в нем что-то новое, азартное, порочное.       Ее подружка-шлюха возникает не вовремя и тянет Аддамс за собой вглубь толпы. Что ж, ему следует поговорить с этой Уэнсдей с глазу на глаз. А может, и не только поговорить.       Ксавье убирает от лица пряди волос, собирая мысли в кучу. Несколько телефонных звонков завтра, и эти ребята, учинившие в его доме разборки, будут занесены в черный список каждой вечеринки и каждого, даже самого захудалого бизнеса в округе. Люди не будут здороваться с ними, если Торп этого захочет. Когда ты контролируешь доходы стольких людей, они охотно прислушиваются к твоим требованиям.       Девушка, ставшая яблоком раздора, проскальзывает мимо него, платье разорвано, в глазах стоят слезы, она зажимает сломанный нос. Кровь покрывает ее декольте, и она, не говоря ни слова, выбегает из дома в ночь. Музыка возобновляется до того, как Ксавье закрывает двери. У гостей достаточно развлечений… Женщины сплетничают. Мужчины наслаждаются, обмениваясь эмоциями.       Каждый взгляд в доме направлен на Ксавье, когда он проходит к бару. Ему нужно выпить. Он возвращает оружие обратно за спину, забирает у бармена свой стакан с виски и садится на диван. Народу стало меньше после драки, но эта вечеринка будет идти всю ночь. На смену ушедшим придет еще больше людей. Алкоголь и наркотики будут литься рекой. Сегодня - не первый раз, когда гости увидели агрессию и жестокость в его доме. Вечеринка продолжится, и все, что произошло, станет лишь поводом для обсуждения за выпивкой. Ему хочется пойти в кабинет, закончить рисунок, но он не может пока оставить Аякса.       Но, похоже, поддержку ему уже оказывает его подружка. Мей, или вернее Энид, бесстыдно трется на коленях Аякса, тесно прижимаясь к нему всем телом. Она дует на сбитые костяшки, что-то заботливо шепча ему на ухо. Господи, неужели он действительно что-то нашел в этой блондинистой дуре?       — Я и забыл, брат, что у вас тут бывает так весело, — Кент стоит перед ним, засунув руки в карманы. — Ты стал жестче.       — Твоя сестра изменила меня бесповоротно, — кивает Торп. — Еще выпьешь?       — Нет, поеду домой, — улыбается. — С меня приключений на сегодня хватит. Слушай, еще один вопрос.       — Валяй, — прикрывает глаза, потирая ладонью шею.       — Откуда ты знаешь Эйприл? Она не похожа на шлюху, — в его голосе отчетливо улавливается неприкрытый интерес.       Ксавье требуется пара секунд, чтоб понять, о ком идет речь.       — Она нет, в вот ее подружка - да, — кивает мужчина. — Понравилась тебе?       — Посмотрим, — Кент как-то неоднозначно ухмыляется, поднимая и роняя плечи. — Я позвоню тебе завтра. Не убей тут никого, хорошо?       Они обмениваются рукопожатием и родной брат некогда его любимой девушки, уходит прочь, не обернувшись. Торп поднимается с дивана, ему требуется выпить чего-то покрепче. У него в личном баре есть нормальный виски, а не это пойло, что предлагают тут пьяному сброду. Он не торопясь покидает комнату, забитую людьми, и идет через полутемный коридор на кухню. Посторонний звук заставляет его снова выхватить оружие из-за поясницы. Отныне он всегда должен быть начеку.       Аддамс стоит в его кухне, держа фотокарточку, отлепленную от холодильника, запечатлевшую один из важных дней в его жизни. Это был вторник, девятнадцать лет назад. Отец привел в их дом новую жену и испуганного мальчонку, ставшего ему самым близким в этом мире человеком.       — Ты всегда приветствуешь своих гостей оружием, направленным в их сторону, или ко мне у тебя особое отношение? – Уэнсдей даже не дернулась. Она спокойно смотрит на пистолет в его руках, словно это как минимум чайная ложка.       Девушка возвращает фотографию обратно на дверцу холодильника и направляется к окну, давая ему беспрепятственно ее рассмотреть. Она миниатюрная и стройная, ее плавные изгибы цепляют его взгляд. Уэнс пару секунд смотрит в окно, а затем разворачивается, опирается спиной о подоконник. Ксавье прячет оружие за спину и подходит к высокому напольному кухонному шкафу.       — А ты всегда таскаешься за своей подружкой на заказы или просто надеялась увидеть меня? — в его голосе откровенный намек, который девушка тут же считывает.       — Я не шлюха, — прищуривает бездонные выразительные глаза, щедро подведенные черным карандашом. — Говорю в последний раз.       — Я знаю. Ты ясно дала это понять, — ухмыляется кривой полуулыбкой. — Думаешь, меня хотят только шлюхи, принцесса?       По ее лицу ничего нельзя прочесть. Ледяная маска равнодушия и наигранного спокойствия. Он открывает шкаф и извлекает оттуда бутылку дорогого алкоголя.       — А ты, стало быть, мнишь себя прекрасным принцем? — ее черная бровь изгибается полумесяцем под челкой. — Ты флиртуешь весьма убого, Ксавье.       — Я никогда не флиртую, — в его глазах плещется снисходительность пополам с озорством. — Если бы я хотел тебя, ты бы уже была моя.       Торп выуживает с сушилки для посуды два стакана и разливает в них янтарную жидкость.       — Какое громкое заявление! — на кукольном лице нет ни капли удивления. — Ты имеешь в виду, что тебе плевать на согласие девушки или что тебе никто не отказывает? Если первое - то ты мудак, а если второе – лжец.       Что ж, а девчонка не из тех, кто заглядывает в рот. Торп и позабыл, когда с ним в последний раз так разговаривали женщины. Он угрожал ей пистолетом минуту назад, ей положено его бояться, но отчего-то этого не происходит. Девушка напротив него спокойна и невозмутима. Это должно раздражать, но действует на мужчину совсем по-другому.       Аддамс замечает, как глаза Торпа после ее слов вспыхивают опасным блеском. Ну, вот ты и попался на крючок, мальчик. Энид была права, она точно переоценила его умственные способности.       — Настолько веришь в Бога, что ничего не боишься? — он не торопясь подходит к ней, протягивая стакан с алкоголем. — Что же у тебя за религия?       — У Бога нет религии, — принимает стакан из рук мужчины, одним глотком выпивает обжигающий напиток, не морщась, и отставляет склянку в сторону. — Но я предпочитаю думать, что Бог создал мужчину, а потом решил, что способен на большее, и создал женщину.       — Потрясающее умозаключение, — Торп следует ее примеру и тоже допивает содержимое стакана. И так расширенный зрачок становится почти черным, полностью перекрывая зеленую радужку. — А что твой Бог скажет на это?       Ксавье ставит свой стакан рядом с ее, и неспешно наклоняется к девушке. Его движения медленные и преувеличенные, чтобы доказать - он дает ей возможность сбежать. Но Аддамс не шевелится, не отстраняется, лишь смотрит пристально и сурово. Мужчина упирается ладонями в подоконник по обе стороны от нее и шумно втягивает воздух. Она пахнет вишневым бренди, сладко, но не приторно, дурманяще, с терпкой нотой недавно выпитого ею виски. Сквозь бледную кожу проступает изысканное кружево тонких синеватых вен. Она кажется такой хрупкой, крохотной, неспособной дать ему отпор и осознание своей собственной силы рядом с ней дурманит лучше любого алкоголя.       — Секс — это напоминание от Бога, что мы всего лишь люди, — она шепчет ему на ухо, чуть поддавшись вперед, практически задевая губами ушную раковину. – Вот что говорит мой Бог.       Мужчина чувствует, как от ее низкого горячего шепота вдоль спины ползут мурашки, а сердце ускоряет ритм. Наркотик, соседствующий в его организме с алкоголем, разом усиливают ощущения, разогревая кровь и зарождая желание.       Торп позволяет себе легко провести тыльной стороной ладони по ее щеке, крепко смыкая длинные пальцы на точеном подбородке, с силой поднимая голову Уэнсдей вверх. Ее глаза широко распахнуты – два омута, черные, манящие, в них запуталась невинность пополам с похотью и это поистине завораживает. Она мимолетно опускает взгляд ему на губы и возвращает обратно, провоцируя его самым избитым способом и он, к своему стыду, ведется.       Прежде чем их губы соприкасаются, Ксавье задерживает дыхание, оценивая ее реакцию и давая ей последний шанс сказать «нет». Вместо этого Аддамс крепко цепляется миниатюрной ладошкой в его рубашку и резко притягивает к себе ближе совсем с нехарактерной такой хрупкой девушке силой. Ее дыхание учащается, становясь поверхностным и горячим. Она маняще приоткрывает уста и это становится последней каплей.       Мужчина впивается в ее губы жадно, напористо, и она, не колеблясь, отвечает. Девушка стонет, когда их языки встречаются. Торп скользит руками по тонкой талии, крепко ее сжимая и, не прерывая поцелуй, рывком усаживает ее на подоконник. Он грубо раздвигает ее колени, чтобы быть еще ближе. Ладони скользят вверх по бедрам, бессовестно задирая шелковую ткань платья, поднимаются вверх, задевают грудь, зарываются в ее длинные локоны, прижимая ее ближе и углубляя поцелуй.       Уэнсдей чувствует, как теряет контроль. Игра, затеянная теперь уже не ясно кем именно из них, стремительно срывает ее собственные рамки и ограничения одно за другим. Кислород сгорает в легких, дурманя и так не совсем трезвую голову. Она касается ладошками его шеи, притягивая мужчину еще ближе, шире разводя бедра.       Его телом движет инстинкт, он вжимается в нее пахом давая почувствовать степень своего желания. Даже с одеждой, разделяющей их, она задыхается от нахлынувших чувств. Аддамс запрокидывает голову назад, чувствуя горячие губы на своей шее. Низ живота сводит тягучей сладкой судорогой и жар между бедер разгорается с новой силой.       Краем сознания Ксавье еще помнит, зачем затеял все это. Нет, так просто эта упрямая самонадеянная девчонка ничего не получит. Ему требуется вся его сила воли, которую он только может собрать. Торп еще раз влажно целует горячую кожу чуть ниже мочки уха, срывая с полуоткрытых уст тихий вздох, и порывисто отстраняется, убирая от девушки руки.       — Видишь, а ты мне не поверила, — его голос приобрел низкую, бархатную хрипотцу, продолжающую волновать Аддамс еще больше прежнего. Она тяжело дышит. В ее возбужденном состоянии, ей требуется несколько секунд для осознания его слов, а затем обжигающая волна злости опаляет все внутри кипятком. Так значит, этот самонадеянный ловелас местного разлива решил с ней поиграть? Что ж, она принимает его правила.       Ее бездонные глаза горят одновременно гневом и желанием. И все это направлено на Торпа. Она сдвигает ноги и спрыгивает с подоконника, одергивая задранное платье. Неудовлетворенность противно скребется внутри, сводя мышцы тугим спазмом. Влажное белье неприятно липнет к телу. Чертов Торп, ничего, она еще отыграется.       Ксавье стоит признать, в этой девушке есть что-то, что его притягивает. Какая-то тайна, загадка. Она не та, кем пытается казаться. И судя по тому, как Аддамс раздвигала ноги перед ним минуту назад, явно не монашка, хоть и мастерски отыгрывала эту роль весь вечер. Тем не менее, есть целый ряд причин, почему он не должен был ее целовать, одна из них – он не тот парень, который ей нужен. Более того, Ксавье не ввязывается больше в такое дерьмо, как отношения. А эта девушка точно захочет чего-то подобного. Но Торпу слишком хотелось доказать свою точку зрения и поиграть с ней немного, а обернулось все тем, что он попросту не мог сопротивляться искушению.       — Ты всерьез думаешь, что подтвердил, будто просто неотразим для всего женского пола, не так ли? — в ее голосе насмешка. — Думаешь, это так работает?       — А разве нет, принцесса? — ухмыляется, не сводя с нее заинтересованного взгляда. — Готов поспорить, что твои трусики промокли насквозь.       Он дарит ей свою самую очаровательную улыбку, но уверен, что Аддамс видит сквозь нее. Очаровательный - это не про него. Грубый, холодный и бессердечный - более точное описание. Так его называли многие женщины.       — Даже если и так, что толку? — в блеске ее глаз проскальзывает что-то коварное. — Бог ожидает от нас сдерживания наших обещаний, Ксавье. Нет ничего хуже для мужчины, чем сомнительная слава пустозвона.       Он открывает рот, чтобы что-то сказать в ответ, но его перебивает нарочито громкое покашливание позади них, нарушая уединение. Усмешка приподнимает уголок вишневых губ Уэнс, и прежде, чем она уходит, девушка бросает ему напоследок короткое:       — Я в игре.       О, Уэнсдей не знает, с кем она собралась играть. Ее реплика вызывает в нем колкий живой интерес. Он двигает челюстью, не скрывая ухмылки.       — Что это было? — Энид сходу задает вопрос. Ее волнует румянец на привычно бледных щеках подруги и загадочный блеск в ее глазах.       — Ничего, с чем я не могу справиться, — говорит это намеренно громко, чтоб услышал Торп.       Игра началась, жертва заглотила наживку по самые жабры. И лишь остался один открытый вопрос – кто из них двоих забросил злополучный крючок.