Черный мотылек

      Гостиницу выбрала Синклер. От вычурного золотого блеска и обжигающей роговицу белизны ломят виски. В целях безопасности их заселяют в огромные апартаменты, хоть Аддамс лучше бы жила в скромном одноместном номере. Это вызвало бы меньше к ним внимания и ей не пришлось бы созерцать до тошноты страстные поцелуи Энид и Аякса.       Уэнс переодевается в простые джинсы с рубашкой, купленные в первом попавшимся на их пути торговом центре. Ее подруга осталась недовольна, блондинка хотела прокатиться по любимым бутикам, но Аддамс пресекла все попытки подобного вояжа. У них проблемы, которые нужно решать, а не тратить время на чертов шопинг.       Девушка сперва едет к их бывшему дому, вернее тому, что от него осталось. Часть постройки, где находилась их квартира, выгорела почти полностью. Это точно поджог, неисправная проводка не могла так быстро сжечь кирпичное здание. Скорее всего, были использованы какие-то горючие материалы, которые еще и не сразу тушились водой. Сволочи. Она доберется до того, кто это сделал, и сама лично спустит с него шкуру, предварительно поджарив хорошенько подонка.       В квартире не было особо важных вещей, все дорогое сердцу она хранит на том складе. И ей нужно туда съездить хотя бы за оружием, но она очень рискует. Если за ней и вправду следят, то она самолично приведет их в свое убежище. Но также есть вероятность, что недоброжелатели уже в курсе минибокса под номером 13. Нужно вести себя очень осторожно, просчитывая наперед каждый свой шаг. Поэтому Аддамс добирается окольными путями, на нескольких видах транспорта, то и дело смешиваясь с толпой большого города.       Знакомый щелчок кодового замка подстегивает нервы. Уэнсдей зажигает свет, оглядывает помещение и, не заметив никаких перемен, быстро собирает нужное ей оружие – ножи, пистолет, патроны. Неизвестно, когда она сюда снова сможет прийти, а ходить безоружной мишенью она больше не намерена. Уэнс печально оглядывает печатную машинку и, поправив пистолет за спиной, закрывает свое хранилище.       Йоко навещает ее на работе, традиционно усевшись за дальний столик и заказав матча-латте, что являлось зашифрованным посланием – Танаке требовалась беседа. Едва она допивает зеленую мерзость и выходит из забегаловки, Аддамс откладывает вытертую только что чашку и обращается к сменщице:       — Глория, подмени меня на пару минут, мне нужен перерыв.       — Я вообще-то тоже хочу на перекур, — жеманно заламывает руки.       — После меня сходишь, — одергивает униформу, поправляя рубашку в дурацкую полоску, а затем награждает коллегу тяжелым, хмурым взглядом.       — Ты сама любезность, Уэнс, — кривит густо накрашенные малиновым пухлые губы. — У тебя десять минут.       Уэнсдей знает, что Глория ее побаивается. Ее в принципе все стараются обходить стороной - слишком неприветливо Аддамс выглядит, но это ее полностью устраивает. Она выходит их закусочной, переходит дорогу и садится в черное авто.       — Дело дрянь, — Йоко начинает без долгих предисловий. — Я обещаю, что найду того, кто сжег наш дом, но чуть позже. Нам нельзя отходить от плана.       — Наоборот, — смахивает со лба челку. — Нам нужно все бросить и залечь на дно, пока кто-то вместо нас расправится с Торпами. Разве их смерть не конечная наша цель? Мы ввязываемся в игру, правил которой не знаем. На данном этапе мы уже не охотники, подруга, сейчас мы тоже добыча.       — Перестань, — Йоко меряет собеседницу недовольным взглядом. — Нам только на руку, что так случилось. Теперь эти имбицилы будут думать, что вы тоже в опасности и отвлекутся от дел. Мы не можем все бросить в шаге от цели. Все важные документы хранятся в сейфе у Винсента. Энид вытрясет из его приемного сына все, что сможет. Возможно, и старший брат в чем-то тебе проговорится.       — Я бы не стала на это рассчитывать, — дергает бровью Уэнс. — Он не дурак и с чего бы ему рассказывать мне что-то важное?       — Ладно, — хмурится девушка. — Просто в нужный момент ты убьешь папашу и заберешь необходимые документы. А потом мы расправимся и с остальными. Не выпускайте их из виду.       — И что будет потом? — Аддамс хочет знать подробности плана, который стал меняться с поразительной частотой. — Изначально мы договаривались, что я просто всех уберу, и мы расходимся. Потом оказалось, что я должна Торпа зачем-то отвлекать и развлекать, как бесплатная шлюха. Теперь мне еще и документы какие-то нужно будет прихватить. Что происходит, Йоко?       — Мне нужны ценные бумаги, без них я не смогу довести дело до конца, — Танака внимательно смотрит на подругу. — Как только мы все провернем, я закрою эту наркохимлабораторию, из-за которой погиб Юджи. Ты получишь внушительную сумму на свой банковский счет и новые документы. Мы попрощаемся, и постараемся больше никогда не видеться, Аддамс. Вот мой план.       — Надеюсь, больше не будет сюрпризов, — кивает Уэнс, поглядывая на закусочную. — Мне пора.       Ей не нравится все, что начало вокруг нее происходить. Кажется, она одной ногой стоит в капкане, и вот-вот металлические заостренные зубья сомкнутся на ее щиколотке, сделав легкой добычей. В любой момент Ксавье может начать ее подозревать, могут убить те, кто сводит счеты с семейкой Торпов, ее личные недруги тоже не дремлют. А она даже не может предугадать, откуда ждать следующий удар и это злит. Чертовски и до зубного скрежета.

***

      В голове столько информации, что затылок неприятно гудит. Отец однозначно спятил. Не может пропавшая двадцать лет назад девочка, которая являлась дочкой одного из влиятельнейших людей в их кругах, оказаться этой вот задиристой дрянью с подругой-шлюхой.       Вся история, второпях пересказанная отцом, виделась мужчине бредом. Ксавье сам очень смутно помнит свое детство. Воспоминания об этом этапе взросления закопали вместе с трупом его покойной матери. Хотя, ему было девять, когда он в последний раз видел эту девочку, Уиллоу Аддамс, дочку очень близких друзей семьи Торпа. Все, что он припоминает – это весьма размытый образ девочки с двумя тугими косичками и игрушечным осьминогом в руках. Кажется, у нее были именины, потому что отец заставил лично вручить малявке черную коробку с подарком.       Как давно это было, словно в другой жизни. Еще ему припомнилось, как отец разговаривал с высокой стройной женщиной, облаченной в черное платье. Ксавье не хотелось там быть, в тот год умерла его мама, он стал замкнутым и нелюдимым ребенком. Но, возможно, это мозг играет с ним, подстраивая несуществующие воспоминания под историю отца.       Ему нужно поговорить с этой Аддамс и выяснить, что она помнит сама. Только после этого он позволит Винсенту с ней встретиться. Меньше всего ему хочется тащить к нему незнакомую девку, что может быть мошенницей, которая только этого и ждет. Та история двадцать лет назад прокатилась печальной славой по доброй половине Америки. Известный бизнесмен погиб в автокатастрофе вместе с трехлетним сыном, выжила только жена, по итогу сошедшая с ума от горя. В тот же день в их доме случился пожар, в котором сгорела заживо старшая дочка четы Аддамсов. Трагическая случайность, что на самом деле была хорошо спланированным покушением. Все счета оказались замороженными, а бизнес перешел в руки нового делового партнера, договор с которым был заключен накануне катастрофы.       Винсент не верил в случайности и сделал все, что от него зависело. Он поместил Мортишу – так зовут жену погибшего Аддамса - в психиатрическую клинику, похоронил останки всех умерших в семейном склепе на территории сгоревшего особняка, а ровно через десять лет отомстил за смерть друга. Почему он не оставил надежд, что дочка Аддамсов выжила - отец не постарался объяснить. Винсент что-то явно ему не договаривал.       Что Ксавье знает об этой Уэнсдей Аддамс? Она сирота, записей о рождении которой не существует. Просто ребенок, появившейся почти в шестилетнем возрасте на пороге приюта для детей-сирот в Вермонте. Это то немногое, что смог на нее нарыть его помощник. Даже если это та самая девочка, о которой печется его отец, как она из Нью-Джерси, где был ее дом, оказалась в другом штате? Между катастрофой и ее попаданием в приют - полгода. Где она была это время? Неужели ситуация, в которую они сейчас попали тянется гребанных двадцать лет?       Мужчина выворачивает руль и паркуется возле самой убогой, по его мнению, закусочной. Ему нужно поговорить с новой знакомой без промедления. В зале мало людей и не удивительно, всего в пару кварталов есть неплохие заведения с нормальным меню и более приветливым персоналом. Аддамс замечает его сразу и на ее лице не отражается ни одной эмоции, кроме холодного равнодушия. Зато ее сменщица – пышногрудая рыжеволосая девушка с ужасно накрашенными малиновыми губами ему точно рада. Она неторопливо подходит к его столику, небрежно роняя перед ним папку с меню.       — Что пожелает такой красавчик? — сходу флиртует, поправляя неприличный вырез на груди.       — Я хочу, чтобы ко мне подошла другая официантка, — голос ровный и бесстрастный. Он приглядывается к бейджу с ее именем. — Ничего личного, Глория, но я пришел к Аддамс.       Черты лица девушки грубеют, она недовольно кривит нос, поджимая губы. Если можно было послать его в неприличные дали, она наверняка бы это сделала.       Уэнсдей сразу понимает, по чью душу приперся этот напыщенный придурок. Вряд ли он привык трапезничать в подобных заведениях и заехал сюда за кофе. Ему что-то от нее надо и это не к добру.       — Не знаю, чем ты их цепляешь, Аддамс, но я начинаю тебе завидовать, — выпячивает губы Глория. — Этот красавчик снова к тебе. И с тебя половина чаевых, это мои столы. Я просто иду тебе на уступку.       — Мне плевать, — дергает бровью Уэнс. Девушка не торопится сразу подходить к Торпу, она дотирает чашку, поправляет десерты на витрине. Взгляд зеленых очей прожигает ее до косточек. Но она держит оборону. Аддамс его сюда не звала, это не ее столы. И раз он пришел сюда к ней, пусть ждет, когда у нее выкроится время.       Спустя десять минут Уэнсдей все-таки медленно бредет к мужчине, не желая с ним разговаривать. Но раз он не ушел, то упертый баран может так и до конца ее смены просидеть, раздражая ее своим присутствием. Какого черта вообще ему нужно?       — Шартреза по-прежнему нет, — достает блокнот из переднего кармана фартука. — Готов сделать заказ?       — Надо же, запомнила, принцесса, — наглая ухмылка трогает его губы. — Я приятно удивлен.       — Сложно забыть человека, который сходу называет тебя шлюхой, — парирует Аддамс. — Я жду твой заказ.       — Зная, сколько в тебе яда и понимая, что у тебя будет доступ к моей еде, я под страхом смерти не рискнул бы тут ничего есть, — он улыбается, не сводя пристального взгляда с девушки. — Мне нужно с тобой поговорить.       — Смена закончится через два часа. Но даже после нее мне не хочется тебя видеть, — меряет колким взглядом. — По-моему, утром каждый получил то, что хотел.       — Так ты не отрицаешь того, что хотела? — ловит ее на слове.       — Глупо отрицать очевидное, — абсолютно спокойно и равнодушно. — Что тебе нужно?       — Поговорить, — повторяет терпеливо мужчина. — И я уверен, тема беседы тебя точно заинтересует.       — Вряд ли ты можешь меня чем-то заинтересовать, — складывает руки на груди девушка.       — Аддамс, я полагал, ты такая злая была от недотраха, но теперь понимаю, что это просто суть твоей натуры, — откидывается на спинку диванчика.       — Не понимаю, почему ты исключил первый вариант своего предположения, — отбивает словесный удар Уэнс. — О чем ты хочешь поговорить?       Нельзя сказать, что его задевают ее слова, скорее подогревают интерес. Девушку не смущают разговоры об утренних приключениях, она не требует продолжения или свидания. Словно ей действительно все равно, при этом ясно, что она не шлюха. Что за игру она ведет?       — Здравствуй, красавица! — веселый знакомый голос заставляет машинально Торпа сжать челюсть.       После вчерашнего инцидента в клубе из-за Аддамс, ему не очень хочется видеть этого парня. Сложно сказать, что тому было причиной, но какое-то напряжение теперь витало в воздухе. Хотя Торпу, по-хорошему, плевать, кто кроме него имеет девчонку, которая буквально этим утром извивалась под ним и стонала его имя. Хотя нет, не плевать. Делить телку с Кентом он точно не станет. Есть в этом что-то нездоровое.       После смерти Дивины они почти не общались. Парень сразу укатил на острова, предварительно наняв отцу сиделку. Винсент периодически решал какие-то бытовые нужды их семьи по старой памяти. Только Аякс общался с ним. Их матери когда-то очень тесно дружили, и парни были друзьями детства. Начать сотрудничать с ним — это неплохая идея, в любом случае проверенный человек лучше незнакомца. Но это не значит, что Ксавье готов позабыть о всем, что было.       — А, так у вас тут встреча, — Уэнс дергает бровью, отвлекая Торпа от мыслей. — Не буду мешать.       Девушка поворачивается, чтобы уйти, но тонкое запястье до боли стискивает сильная ладонь. Аддамс, напрягается всем телом. Колкий ток зарождается в месте соприкосновения ее кожи и пальцев мужчины, прокатываясь мурашками по телу. Она смотрит на Торпа немигающим суровым взглядом, чуть приподняв бровь за челкой.       — Мы не договорили, — в голосе скользит холодная сталь.       — Вообще-то я к тебе, — одновременно с Торпом выпаливает Кент.       — Не думаю, что у меня могут быть дела с кем-то из вас, — она резко вырывает свою руку из крепкой хватки чужой ладони, причиняя себе боль. — Либо делайте заказ – либо пошли вон оба.       — Я буду кофе, — сразу же принимает правила игры Кент и Ксавье проглатывает очередную порцию раздражения, удерживая его за сведенной до хруста челюстью. — Американо без молока.       Аддамс никак на это не реагирует, просто не торопясь идет к кофемашине, принимаясь обрабатывать заказ. Это сборище двух петухов ее натурально забавляет.       Какое-то время мужчины молчат, каждый, видимо оценивает ситуацию. Торпу нужно поговорить с заносчивой куклой, но устраивать представление ей на потеху он не собирается. Не страшно, мужчина подъедет к ней в отель, там у нее не будет шанса отвертеться от разговора.       — Слушай, — Кент понижает голос, нарушая неловкое молчание. — Я … Ну я не хочу конфликтовать с тобой из-за девушки. Мне просто не понятно, ты с ней…       — Ты говорил с Винсентом? — перебивает жалкую попытку парня выяснить его отношения к Аддамс.       — Да, — кивает. — Мы условились, что я принесу товар на пробу, и если его это заинтересует, то потом мы обговорим детали сделки. Так что…       — Твой кофе, — чашка опускается перед клиентом максимально небрежно. Аддамс делает шаг в сторону барной стойки и слышит слова Ксавье:       — Я не претендую на сердце принцессы, Кент, — нарочито громко говорит Торп, поднимаясь с потертого кожаного диванчика. — У нее его просто нет. Так что, развлекайся, — он выходит из-за стола, добавив, — И, друг. Она любит кончать дважды.       Уэнс разворачивается, бросая в Торпа уничижительный, злой взгляд. Кент вскидывает голову, пристально глядит сперва на Ксавье, а потом на Аддамс. Весь этот убогий нелепый треугольник замирает на пару секунд. На языке Уэнс крутится с десяток отборных ругательств. Ей охота выхватить заточенный нож, спрятанный у голени, и метнуть прямо в голову наглецу. Она открывает рот, чтобы сказать какую-то гадость в сторону Торпа и в этот момент раздается оглушительный взрыв, смешивающийся со звоном битого стекла и визгом Глории.       Первые пару секунд Аддамс не понимает, что происходит. В ушах противно звенит, она приподнимается с пола, пытаясь восстановить качающийся перед глазами мир. Ее резким рывком поднимают на ноги чужие руки и, не дав опомниться, тащат в сторону подсобки.       — Тут есть запасной выход? — сквозь шум и писк она не сразу понимает, что вопрос адресован ей. Голова напоминает осиный гудящий улей. Видимо она нехило приложилась ею об пол. — Аддамс?       Девушка фокусирует взгляд на мужчине. Светлые волосы у виска окрашены липкой багровой жижей. На лице ни капли растерянности или страха, только жесткая решительность и собранность.       — В кухне. В кухне запасной выход, — голос хрипит. — Что… Глория…       — С ней побудет Кент, нам небезопасно тут находится, — мужчина уверенно тянет ее в сторону кухни. — Ты на машине?       — Нет, — выдыхает. — Что случилось?       — Еще одна причина поговорить нам как можно скорее, — не переставая двигаться, бросает Ксавье, игнорируя панику и суету персонала закусочной.       Все происходящее напоминает низкосортный боевик, в котором Аддамс однозначно играет главную роль. Как так вышло и что тому виной – ответить сложно. Но в одном Торп прав – им действительно нужно поговорить.

***

      Отныне она не чувствует себя в безопасности. У нее все еще немного звенит в ушах, и саднят мелкие порезы, которые она получила от разбившегося стекла, снесенного взрывной волной. Эта небольшая боль удерживает ее в реальности.       — Спасибо, брат, — выдыхает Торп в телефонную трубку. — Та самая? Я тебя понял. Уезжай оттуда немедленно. Это опасно.       — Где Энид? — задает волнующий вопрос Аддамс. Как бы они не ссорились – Синклер единственный близкий ей человек и ей бы не хотелось ее потерять в жерновах чужой мести.       — Она с Аяксом, в относительной безопасности, не переживай, — мужчина трет пальцами переносицу, пытаясь собрать мысли в кучу. — Что ты помнишь из своего детства?       — Какое это имеет значение? — щетинится в считанные секунды. Ей не хочется рассказывать ему вообще ничего о себе. Она чувствует себя в ловушке, сидя на кожаном диване в комнате с одним выходом и без окна.       — Слушай, если ты думаешь, что я вдохновился нашим сексом и решил узнать тебя получше – расслабься, мне плевать, — смотрит серьезно и прямо. У них обоих весьма потрепанный вид, и нужно хотя бы смыть кровь, однако сейчас не до этого. — Но я предполагаю, что все происходящее сейчас связано с тобой напрямую.       — Почему? — логичный вопрос. Неужели он подозревает ее в чем-то? Это очень нехорошо. Опасность, кажется, электризует воздух. К ее огромному разочарованию, с пистолетом пришлось опять попрощаться, некогда было переодеваться, а он так и остался лежать спрятанным в ее шкафчике. Девушке пришлось ехать в тату-салон Торпа, облаченной в дурацкую униформу закусочной. Да у нее припрятан нож – но это оружие явно уступает огнестрельному.       Зато у Ксавье есть пистолет, она видела, как он спрятал его за спину, едва они сели в такси, которое и довезло из до здания с вывеской «Dark side». Таксист всю дорогу поглядывал на них с явным подозрением, но благополучно молчал. И осознание, что ее враг вооружен, не может не настораживать, обостряя все инстинкты ради выживания.       — Расскажи, что ты помнишь из детства, а я расскажу взамен, что знаю сам, — Торп берет стул и садится, напротив нее, опираясь о жесткую спинку, потирая запястья. Длинные пальцы движутся гипнотически медленно, и Аддамс тут же вспоминает, что он умеет этими пальцами делать. Возбуждение вспыхивает жаром между бедер, и она хмурится. Что за дурацкая реакция тела в самый неподходящий момент? Стоит подумать об этом на досуге, если она, конечно, выживет.       — Как я могу тебе доверять? —складывает руки на груди и скрещивает ноги. — Мы знакомы меньше недели.       — Уэнс, мне и моей семье угрожают. Аякс поехал на место преступления, машина, которая взорвалась, зарегистрирована на его имя, — он старается не злиться, хоть и выходит с трудом. Ее упрямство просто поразительно. — Угадай, что было найдено рядом с останками авто?       — Карта, — это очевидно. Что ж, еще один кусок ребуса. Это походило на сборы мозаики, когда ты складываешь кусочки пазла, но не видел ни разу в глаза картинки, что должна получиться в итоге. — Выходит, это третье предупреждение.       — Четвертое, — кивает мужчина. — Первая карта на месте пожара была найдена четыре года назад в почтовом ящике возле сгоревшего дотла дома моей невесты.       Она этого не знала. Про карту. И это странно. Йоко раздобыла отчет копов, и там не говорилось о такой улике. Вряд ли бы следствие не обратило на это внимания. Вывод – Торп врет, или же заблуждается. Кто-то уверил его, что события связаны. А что если все происходящее дело рук самого Винсента? Честно, Аддамс уже ни чему не удивится.       — Я помню себя лет с шести, — начинает девушка неохотно. Что ж, если честно, ей и самой интересно знать, что это за такая история и почему Ксавье решил, что она замешана в ней. — Примерно в этом возрасте я попала в детский дом и в первую приемную семью. При мне не было документов, только платье с вышитыми инициалами и фамилией Аддамс.       — Что за инициалы? — продолжает допрос мужчина.       — Буква «W». Возможно, поэтому, в приюте меня и назвали Уэнсдей. Но нянечка говорила, что мне дали имя в честь детского стишка про дни недели. Я попала к ним в среду…       — Фантазии работникам приюта не занимать, — комментирует мужчина. — Ты не помнила своего имени?       — Нет. Говорят, я молчала почти полгода, игнорировала любые вопросы, — сводит плечами девушка. — Наверное, это от шока.       — Имена родителей, какие-то даты? Хоть что-то еще есть?       — Больше я ничего не помню. На все мои вопросы мне никто не отвечал, социальная служба перебрасывала из семьи в семью. Так я попала к Синклер и дальше ты видимо знаешь сам, раз искал на меня информацию.       — Я не углублялся, — уточняет Торп. — Да это и неважно. Я тебе кое-что покажу.       Он лезет во внутренний карман пиджака и извлекает оттуда фотографии. На одной изображен дом, на второй какие-то люди, на третьей – надгробия.       — Присмотрись, может что-то покажется тебе знакомым, — он дает ей время, умолкая. Неужели та девочка с косичками выросла вот в эту упрямую девчонку? Он плохо ее помнит, чтобы сравнить, обладала ли она уже тогда таким вредным характером, или это все издержки безрадостного детства.       Ксавье самого судьба особо не баловала. Отец был постоянно занят работой, занималась им только мама. Она была потрясающей женщиной, любящей, светлой и ему искренне не понять до сих пор, что она нашла в его отце. Жаклин привила ему пристрастие к рисованию, музыке, обучала языкам. И еще любви к Богу. Она была верующей, и походы по воскресеньям в церковь являлись традицией. А потом ее убили прямо на глазах Ксавье, и он перестал верить в Господа, который ему, с истекающей кровью посреди улицы матерью на руках ничем не помог.       Аддамс внимательно рассматривает фотографии, не чувствуя ничего. Она не помнит этих людей с фото: красивая молодая женщина с горделивой улыбкой и темными, как смоль, волосами восседает в кресле, на подлокотнике которого сидит черноволосый мужчина со смешными усами. В незнакомке есть что-то едва уловимое, далекое, но, возможно, Уэнс это сейчас фантазирует.       Дом. Старый, вернее старинный, вероятно семейный особняк. Увитые плющом колонны, массивные ставни, легкая мрачность и загадочность, высохшее высокое дерево. Дерево! Картинка возникает в голове, как вспышка фейерверка, ослепляя и, словно сжимает тисками мозг.       — Я помню этот дом, — вдруг выдыхает пораженно девушка, отвлекая Торпа от его собственных воспоминаний. — Это дерево, я упала с него…       Аддамс дергается, задирая рукав полосатой рубашки, и внимательно смотрит на свой локоть, вернее на крохотный, едва заметный шрам, практически не выделяющийся на бледном теле.       — Я свалилась точно на торчащую из земли железяку и проткнула руку, — она выглядит потерянной и даже напуганной. — Было много крови… Я хочу увидеть это место.       — К сожалению, от него остался только пепел, — мужчина не сводит с нее заинтересованного взгляда. Можно ли сыграть такую реакцию? Не придумала ли она на ходу эту историю? Но ее широко распахнутым в изумлении глазам он отчего-то верит.       — Был пожар? — ее брови взлетают вверх в удивлении.       — Да, твой сон – это не просто кошмар, я думаю, частично, это воспоминания, — делится собственной теорией Ксавье. — У меня есть еще кое-что…       Он достает из кармана серебряную подвеску в виде инициала и кладет на кожаный диван рядом с девушкой. Уэнсдей аккуратно берет в руки украшение, вертит, разглядывает. Если она ничего не придумывает, то у той женщины во сне была такая же подвеска. Наверное, та незнакомка из сна и есть ее мама. Почему она так мало помнит из той жизни? Какими были ее родители? Какой была она и какой могла бы стать, если не тот пожар?       А потом в голове возникает страшная догадка, заставляющая кровь в жилах вскипеть, словно в адском котле. Откуда Торп знает все это? Откуда у него медальон ее предполагаемой матери? Ответ только один.       Уэнсдей задерживает дыхание, пытаясь не дать ярости затуманить разум. Ей нужно уйти отсюда как можно быстрее, иначе план Йоко определенно претерпит изменения. Требуется все взвесить и обдумать, нельзя совершать ошибок. Что если это ловушка? Девушка медленно выдыхает, обводя взглядом комнату, останавливаясь на мужчине. Ее мозг лихорадочно обрабатывает информацию. На принятие решения уходит меньше минуты.       — Я не помню ничего, — возвращает кулон Ксавье. — Что еще ты знаешь?       — Немного, — хмурится Торп. — Но мой отец знает больше. И еще есть один человек, который тоже может ответить на вопросы по поводу твоего раннего детства. Если, конечно, это именно ты та Уиллоу Аддамс.       — Господи, что за дурацкое имя, — морщится Уэнс. — Не думаю, что это я.       — Почему скорпион? — задает еще один вопрос.       — Что? — она не поспевает за сменой темы беседы.       — У тебя на пояснице тату скорпиона, — терпеливо поясняет мужчина. — Почему именно это животное? Ты родилась в ноябре?       — Тринадцатого октября, — зачем-то отвечает Аддамс.       — Ты не помнила имени, но не забыла дату рождения? — Ксавье не скрывает удивления.       — Эти числа были написаны ручкой у меня на запястье, когда я попала в приют. Кто их написал и зачем неизвестно, но там решили, что это мои именины, — нехотя объясняет девушка. — Возможно, это вовсе ненастоящая дата моего рождения.       — Так почему тогда скорпион? – настойчиво выпытывает мужчина.       — Вариант, что мне просто нравится это животное не годится? – дергает бровью Аддамс.       Торп уверен, что скорпион над задницей этой девчонки появился неспроста. Отец, рассказывая о хмурой девочке и пытаясь заставить Ксавье вспомнить ее, поведал о том последнем дне рождения, на котором присутствовал девятилетний сын Винсента. В черной подарочной коробке с бантом, что вручил малявке парень, был скорпион – такой вот странный выбор домашнего животного для ребенка.       Что ж, пока что многое совпадало и от этого еще больше походило на бред умалишенного.       — Мне нужно уходить, — Уэнс встает с дивана. Она сдержана и собрана. — Я хочу убедиться, что Энид ничего не угрожает.       — Ты не можешь уйти, мы не договорили, — Торп поднимается следом. — Пока я не выясню…       — Будешь удерживать меня силой? — складывает руки на груди.       — Не усложняй, принцесса, — в голосе слышно предостережение. — Я напомню, полчаса назад возле твоей закусочной взорвалась моя машина. Не думаю, что это случайность.       Аддамс напрягается. Точно, это какая-то ловушка, иначе, почему он не отпускает ее? Какое ему дело вообще, убьют ее или нет? Что если два брата во главе с отцом разгадали план и сейчас их специально разделили с Энид? Жива ли вообще ее подруга? Мысли ворочаются в голове слишком хаотично. Страх неприятно скребется где-то внутри, вызывая отчаянное желание бежать.       Объективно, он точно сильнее нее, шансов выиграть в ближнем бою совсем не много. Плюс у него пистолет, а это весомое преимущество. Единственное оружие, доступное сейчас ей – это хитрость.       Девушка недовольно поджимает губы, делая вид, что уступает. Она опять садится на диван и берет в руки фотографии. Ей придется переступить через себя и влезть в шкуру своей подруги. Какое-то время Уэнс просто смотрит на изображение, а потом обращается к мужчине:       — А это что? Я не могу разобрать, что на них написано.       — Сейчас, — Торп сперва тянется к ней, пытаясь заглянуть сверху вниз, а затем присаживается рядом, склоняясь ближе. — Дай сюда…       Уэнс без вопросов отдает фотокарточку и теперь сама подсаживается ближе к мужчине. Она прижимается грудью к его плечу, заглядываясь на картинку. Ее рука невзначай опускается ему на бедро, и это отвлекает мужчину от созерцания черно-белого изображения. Господи, неужели его так просто сбить с толку?       Торп фокусирует внимание на кукольном лице девчонки, ее длинных ресницах и россыпи серых веснушек, на соблазнительно приоткрытых губах. Его снова окутывает аромат сладковато-терпкого парфюма, с горькой ноткой вишневой косточки. Что-то в этой Аддамс однозначно есть – манящее, недоступное, вызывающее желание обладать и разгадать.       Между ними слишком мизерное расстояние, которое заполняется колким электричеством, побуждая к необдуманным действиям. Девушка взмахивает ресницами, встречаясь с взглядом зеленых глаз, и сама тянется за поцелуем. Торпу не хочется разбираться в причинах столь резкой перемены настроения, это же женщины, их головой не понять. Он слишком хорошо помнил, какой сладкой и страстной эта девушка была сегодня в его постели и, зачем врать, ему не терпелось повторить. Что там она сказала - 8 из 10? Что ж, Ксавье готов поднять эту ее оценку выше прямо сейчас.       Девушка доверчиво льнет к нему, гибкое тело подставляется под прикосновение горячих рук. Она целует мягко, осторожно, не торопясь и это кружит голову лучше любого наркотика или алкоголя. Прохладные ладошки пробираются под пиджак, девушка скользит ими вниз, царапаясь сквозь рубашку. А через мгновение сама обрывает ласку, заставив Торп замереть на выдохе. Едва зародившееся желание в нем сменяется недоумением.       — Встал и отошел от меня, руки держи так, чтобы я видела, — в голосе приказ и металл. — Быстро.       Ксавье ошалело переводит взгляд с Аддамс на дуло пистолета, упирающееся ему в грудь.       — Ты рехнулась? — он убирает руки с ее талии и лезет себе за спину, но естественно, оружия там нет. Ловкости и хитрости этой дряни не занимать. Обвела вокруг пальца, как сопливого школьника! — Отдай немедленно!       — Перебьешься, — скалится, сама отходя от Торпа, держа его не прицеле. — Ты меня совсем за идиотку принимаешь? Рассказывай все, что знаешь обо мне и моих родителях.       — Разбежался! — злится. — Отдай оружие, ты не умеешь им пользоваться.       — С чего ты взял? — уголки ее губ изгибаются в злой усмешке. — И каков был твой план? Думал, я не догадаюсь, что это ваша семейка убила мою?       — Чего? — такого Торп от нее не ожидал услышать. — Да ты и вправду идиотка!       — У тебя есть фото моего дома и родителей, ты знаешь обо мне слишком много, подвеска моей матери — откуда это все? Мой дом тоже сожгли! Да это точно дело рук твоего отца! Что вам от меня надо?       Что ж, в ее словах есть рациональное зерно, ибо со стороны все действительно выглядит подозрительно.       — Ты долбанутая на всю голову истеричка, — он держит руки поднятыми вверх. — Зачем мне все тогда тебе рассказывать? Ты все не так поняла.       — Ну, так расскажи, — она взводит курок. — И быстро. Я думаю, у тебя тут полная обойма.       То, как она держит оружие, хват, полное отсутствие дрожи в руках наводит мужчину на мысль, что девчонка и вправду знает, как обращаться с пистолетом. Неудивительно для человека, выросшего на улице. Весь ее образ состоит из каких-то противоречий и сейчас это особенно стало заметно.       Но ему даже интересно, что Уэнсдей будет делать дальше. Они заперты в его кабинете, под зданием тату-салона. Наверху только администратор, которая не услышит ни криков, ни выстрелов из-за хорошей звукоизоляции. Мужчина уверен, что Аддамс не выстрелит – если бы хотела, она бы уже это сделала.       — И что теперь, принцесса? — медленно идет на нее, заставляя пятиться к двери. — Выстрелишь в меня?       — Если потребуется, — хмурится, не понимая перемену его настроения. – Я все еще жду твою версию событий.       Упершись спиной в металлические двери, девушка испытывает короткий укол паники.       — Тогда тебе придется быть настойчивее, — Торп замирает в шаге от нее, позволяя пистолету упереться ему в грудь. — Стреляй. Ну же.       Аддамс медлит. С одной стороны – разве не это она собиралась сделать изначально? Застрели она сейчас Торпа, им останется пришить его отца и брата, что не составит большого труда. Но с другой – вряд ли у нее выпадет лучший шанс узнать что-то о своей семье. Да, не исключено, что ублюдок манипулирует ею, но ведь женщину на фото она смутно припоминает. И дом с тем деревом. Ей нужно разобраться в тайне своего рождения и тогда уже можно будет поквитаться и за своих родных, и за Юджина.       — Открой двери и выпусти меня, — решает все же уйти. Ей нужно время все обдумать.       — А ты попроси меня, — он крепко цепляется ей в запястье, сжимая до онемения собственных пальцев. — Ты затеяла опасную игру, принцесса. Я не люблю, когда меня заводят и кидают, и когда пушку на меня наставляют, я тоже не люблю.       Его голос низкий и опасный, с легкой хрипотцой, заставляет что-то внутри нее трепетать и бояться. Это странно, она никогда прежде такого не испытывала. Словно какая-то часть нее готова подчиняться чужой воле и это ее невероятно злит. Девушка стискивает зубы, но боль в руке, сжатой мужской ладонью, невыносима.       Этот раунд останется за ним. Она расслабляет руки, позволяя Торпу рывком завести их ей над головой. Мужчина стоит слишком близко, вжимая ее в холодный металл двери. Одной рукой он удерживает хрупкие запястья, а вторая ладонь смыкается на ее шее, отнимая возможность нормально дышать. Сердце заходится в груди, сбиваясь с привычного размеренного ритма.       — Мы с тобой сейчас в одной упряжке, Аддамс, — шепчет ей на ухо, обдавая жаром нежную кожу. — Смирись с этим.       Ксавье с удивлением отмечает, что девчонка, не смотря на совершенно проигрышное положение, его не боится. В черных глазах плещется злость и вызов. Мужчина убирает ладонь от ее горла, и вырывает из онемевший тонких пальцев оружие, пряча его за спину. Он не торопится ее выпускать. Удерживая по-прежнему ее запястья, вторую руку он медленно тянет вниз, очерчивая плавные изгибы стройного тела. Девушка едва заметно вздрагивает, когда горячая ладонь поддевает рубашку и дотрагиваются к обнаженной кожи на талии. Адреналин подстегивает и так напряженные нервы, подогревая кровь. Мужские губы едва ощутимо касаются ее шеи, горячее дыхание щекочет кожу, рождая трепет внутри ее тела.       В этот момент с той стороны кто-то проворачивает в замочной скважине ключ и рывком отпирает двери. Торп едва успевает удержать равновесия, не завалившись на девушку и не уронив ее на пол. Аддамс, чувствуя, что теряет под спиной опору, автоматические цепляется свободной рукой за шею мужчины стараясь устоять на ногах.       — О, прости, что помешал, — Аякс не скрывает сальной усмешки, оглядывает странную парочку. — Хотя я мог бы и догадаться, чем вы тут занимаетесь. Ваше утреннее времяпрепровождение смутило даже нас с Энид.       Ксавье отстраняется от девушки, смерив брата строгим взглядом. Ситуация нелепая и странная, как весь сегодняшний день. Он отводит нервным широким жестом волосы от лица, усмиряя стучащее в груди сердце.       — Где Энид? — чуть хрипло спрашивает сходу Уэнсдей. Она все еще чувствует жар чужого тела на своем и ее дыхание сбито, словно она совершила пробежку.       — Наверху, смотрит салон, — кивает. — Мы просто привезли вам вещи. Приводите себя в порядок. Полагаю, пришло время непросто поговорить, а вскрыть карты и обдумать план дальнейших действий.       Все трое переглядываются между собой. Меньше всего Аддамс хочет делать все из перечисленного в компании этих двоих. Капкан на ноге таки захлопнулся. Она попалась в клетку из личных обстоятельств, обещаний и желаний. Сами того, не желая они с Энид влезли в передрягу, которая изначально предназначалась не для них. И теперь им придется не только работать на свой собственный план, но и выживать в условиях жесткой борьбы сил, на порядок их выше и значимее. Спасти своего врага, чтобы потом его убить – такое даже звучит абсурдно, однако это их теперешняя реальность.