Авангард.

С этим ‘придурком’ они знакомы с универа. Авангард — выпускник института философии СПбГУ, Тёмыч — факультета математики и компьютерных наук. Да, оба даже смогли отучиться до конца и выпуститься. И даже с первого раза. Немного (много) разные сферы деятельности и интересов, но как-то они нашли друг друга, случайно оказавшись вовлечёнными в один и тот же спор в университетской курилке. О чём был спор? О философии? О математике? Кажется, всё же о сижках с кнопкой. Сошлись на том, что оба никогда не уважали ароматизированные сигареты. Если уж ты куришь, то кури что-то, что ощущается как истинное дерьмо, коим само курение по своей сути и является, а не что-то, что по вкусу напоминает разве что горело-ягодный пердёж. Так и зародилась дружеская симпатия. Дружба же завязалась скорее тогда, когда они по обмену ездили на семестр в Англию. Идея податься была спонтанной, пришедшей на балконе на какой-то очередной или не очень студенческой пьянке. Ребят нельзя было бы назвать отстающими, особенно Артёма, в чьём случае всё было скорее ровно наоборот, поэтому шансы пройти изначально были весьма неплохи. Да и не так много желающих, когда сие удовольствие не совсем уж бесплатное. Почему именно Англия? Для Тёмыча — потому что он там уже бывал раньше, ибо сестра его матери в свое время уехала и вышла замуж за британца. Сначала за одного, потом за другого. И пару-тройку раз они с матерью ездили туда именно к ней. Дважды на свадьбу, собственно. И один раз вытаскивать из цепких лап запоя после первого развода. Второго пока не случилось, но Артём был убеждён, что это лишь вопрос времени. Для Саши же.. трудно сказать. Это был его первый раз в Англии. Причина? Да просто что-то в стиле «Лондон? Хм, прикольно». Эта дружба по большей части строилась на своего рода извечном конфликте. Конфликте между ‘опездалом’ и ‘душнилой’. Такие люди, на первый взгляд, будто и поладить-то были не должны, но в итоге это вылилось в весьма гармоничные и балансные взаимоотношения. Один вечно сводил всё в шутку, всюду пытался проехать на жопе, готовый сделать что угодно, лишь бы ничего не делать и ничего за это не было. Другой же, хоть шутить и умел неплохо, воспринимал всё в первую очередь всерьёз, не упускал момент прочитать краткую (или не очень) лекцию, в любом важном вопросе составлял план действий и требовал от всех тому следовать, к фрирайдерам же сочувствия не питал. После окончания универа, с мыслью «почему бы и нет», ребята решили вернуться в Лондон. Тёмыч подался на магистерскую во вполне себе престижный вуз. Саня же, в моменте не имевший никакого желания продолжать какую-либо учёбу, едва отошедший от окончания бакалавриата на горящей заднице, отсутствии сна и энергетиках, решил просто поехать за компанию. Так сказать, поискать себя, понаслаждаться свободной жизнью вне академии, душных рисёрчей, бесконечных эссе и статей — ну и поработать, ибо а куда деваться. И в целом какое-то время всё шло по намеченному плану. Они сняли квартиру, Артём начал учиться, почти сразу параллельно начал и работать. Сначала это были какие-то халтурки и помощь стартапам знакомых по вопросам, с его сферой деятельности связанным, а позже и полная ставка в компании. Саша поперебивался по вакансиям от продавца в шмоточном до бариста, но в итоге задержался на агенте саппорта. Менеджере техподдержки. Читать: операторе колл-центра. Не самая идеальная кандидатура на должность, конечно, с его-то острым языком. Но владение английским, экстраверсия, плюс-минус развитая эмпатия и умение неплохо делать вид, что ему страх как не похуй и он очень хочет помочь и объяснить — сделали своё дело. Его даже в какой-то мере ценили как сотрудника. Пока он окончательно не выгорел, люто не заторчал, не психанул и нахуй не уволился, разумеется. Небезосновательно принято считать, что у любой зависимости есть причина. Саше же, как многим, было приятнее считать, что для его ‘зависимостей’ как таковых причин не было — ему просто нравилось чувствовать себя хорошо, расслабленно и весело. Трезвость же почему-то обеспечить подобного никогда не могла. Своя же опьянённая чем бы то ни было личность Авангарду очень нравилась. Он становился значительно увереннее, никогда не приходилось подбирать слов в разговорах, все житейские проблемы притуплялись и уходили на второй (пятый, а то и десятый) план. Становилось намного легче заполучить расположение людей почти в любой социальной ситуации. Парень вряд ли бы признал, как сильно этого одобрения и принятия неосознанно жаждал, а о том, сколь силён в нём архаический страх отвержения, даже и не задумывался толком никогда. Когда тебе двадцать, такие вещи в целом предпочитаешь лишний раз не обдумывать. Копаться в своих чувствах — это как-то для лохов. Можно же их глушить, бежать от себя, делать вид, что тебе на всё поебать и ничего тебя не волнует, создавая идеальное пространство для цветущего невроза, в котором в итоге однажды рискуешь потерять себя. Но, снюхивая очередную гостевую в компании ‘крутых друзей’, топя поглубже пустоту, разочарование, чувство вины за своё существование и ненависть к себе, трудно не почувствовать себя причастным и, разумеется, ‘крутым’. Что бы это ни значило. Естественно, никто их этих ‘крутых друзей’ не был ему другом в действительности, но вероятнее всего, было бы даже глупо рассчитывать на подобной глубины и ценности контакт среди соупотребителей. Артёма он, разумеется, со всей этой остальной тусовкой не мешал и не ровнял, это было совсем другое. Саша очень ценил их общение и действительно считал соседа по хате своим другом. Пусть они не знали досконально всех духовных тяжб друг друга, но если бы не Тёмыч, Саня, пожалуй, не без сожаления счёл бы, что ценные и глубокие социальные связи в его жизни закончились лет так в пятнадцать. — Ты опять зависал в этом ебантяеве до утра? — не отрывая глаз от монитора, как-то в очередной раз задал вопрос Тёмыч на звук отворившейся и захлопнувшейся входной двери. В ответ на свой вопрос он услышал недвусмысленный усталый вздох и шаги. В дверном проёме показался блудный товарищ. — Я же уже вкинул за хату и за интернет. — зевая, протянул в ответ белобрысый. — Так я вроде не про это и спросил. — развернувшись в кресле, слегка усмехнулся Артём. — Даа.. чёт провисели долго. — безэмоционально проговорил Саня, торопясь сменить тему. – Есть чё похавать? — Я ничего не заказывал. Если что найдёшь в холодильнике — всё твоё. — Тёмыч потянулся за остатками колы на столе, отвинтил крышку и сделал пару больших глотков. Смерил собеседника взглядом и добавил. — Хуёво выглядишь, братишка. — Тц, спасибо. Раз хавать нечего, я в душ и спать. — едва Саша успел это договорить, как в него прилетела та самая бутылка с колой, а точнее то, что от неё осталось. Поймав её, он улыбнулся. — Я допиваю? — Угу. И выбрось по пути заодно. — потягиваясь, ответил сосед. — Ты разве сегодня не работаешь? — Попросил подменить. Голова болит. Ну ещё бы она не болела. — Тебя скоро попрут оттуда. — Блять, я надеюсь. — посмеялся в ответ прогульщик и неспешно направился в сторону кухни. — Почему ты так стараешься убить себя? Громко брошенный вслед вопрос по эмоциональной окраске звучал примерно как если бы тот спросил ‘а какая там сегодня погода?’ Авангард сделал несколько шагов назад и вновь появился в дверях с такой смущенной и растерянной улыбкой на лице, будто в детском саду у мальчика спросили ‘а какая девочка тебе нравится?’, а тот даже особо и не размышлял об этом. — Как-то некультурно задавать людям подобные вопросы с утра пораньше. — слегка нахмурив брови, со смешком отшутился Авангард, прежде чем вновь скрыться из вида. Сам он свой образ жизни на тот момент пассивной попыткой самоубийства не считал. Он же «руки не резал или типа того».

– – –

ЧТ, 13-е июня, 2019 запись в блокноте (прошитом, не на кольцах), третья страница

Так я нахуй и не понял, что мне нужно сюда писать. Чувствую я себя скверно. Мне тошно каждый день. Подходит?

СБ, 15-е июня, 2019 четвертая страница

Доктор похвалил мои психологические защиты. Точнее сказал, что они непробиваемые. Спасибо, эта информация однозначно мне что-то даёт.

ВС, 16-е июня, 2019

Медсестра дала мне сигарету. Сижу на лавке за деревом, где камер нет, чувствую себя ахуенно. Три дня меня посылали нахуй, наконец-то дали покурить. А настроение дерьмо – меня от тревоги трясёт каждый день.

ЧТ, 20-е июня, 2019

Заебался, хочу домой. Не, передумал.

ВТ, 25-е июня, 2019

Дни были пизда тяжёлые. Кажется, колёса начинают действовать. Нихуя особо не чувствую. Спать хочу.

ПТ, 28-е июня, 2019

Он предполагает, что что наши трудности в отношениях с матерью могут быть связаны с тем, что она мозгоправ. А как по мне, их скорее могло бы осложнять то, что она вышла замуж по залёту, будучи младше, чем я сейчас.

ПН, 1-е июля, 2019

Вкололи витамин Д — теперь болит жопа. В остальном никак. Но хотя бы не грусть х траур х тоска. Почти не думаю о смерти. Вроде скоро должны выписать.

ЧТ, 4-е июля, 2019

Завтра выписывают домой. Вроде даже не хочу, чтобы такси въебалось на скорости в стену — неплохое. Наконец-то куплю пачку сигарет. И тетрадку эту выкину.

– – –

Алиса Владимировна Авангард, мать героя наркотического фронта, в действительности являлась ‘мозгоправом’, а именно действующим психиатром и психотерапевтом. Основным местом её работы была частная клиника, но изредка она также брала онлайн-консультации. Разумеется, после майских событий в Лондоне, по возвращении в Москву она незамедлительно приняла решение отправить сына на лечение в частную психонаркологическую клинику, заведующего которой она неплохо знала. Ранее Алиса и сама какое-то время вела в ней амбулаторный психотерапевтический приём (иронично). Возражений по данному вопросу от Саши не последовало, а если бы последовали — они не были бы приняты во внимание в любом случае. Пребывание в больнице парень ощущал как полное погружение на дно. Сначала, пожалуй, в самом плохом смысле этого слова, а позже уже скорее в таком.. освобождающем. Уже некуда бежать и нечего от себя требовать — ты в обстоятельствах, где ниже упасть сложно, от тебя мало что зависит, ответственность минимальная. Просто лежишь, спишь, ешь что дают, глотаешь таблетки, все обращаются с тобой, как с глубоко больным, едва ли вменяемым. Мобильник не отнимали, если бы ещё и курить разрешали свободно – Авангард бы мог счесть это санаторием. В котором правда домашку задают, а домой не отпускают. Фамилию Авангард Алиса Владимировна обрела в двадцать лет. В родном городе Санкт-Петербурге она вышла замуж за молодого человека на пару лет старше. Познакомились они в общей компании через знакомых — романтика и спешность первой серьёзной любви, все дела. В этом же возрасте она родила своего первого ребёнка. Разумеется, столь скорое материнство не могло не отразиться на развитии карьеры и обучении. Поэтому, пробыв не слишком долго в декрете, девушка спешно вернулась к навёрстыванию упущенного, а забота о сыне во многом легла на плечи бабушки, как это часто бывает. Отец? Ах да, Артём Авангард в примерного семьянина, мужа и отца наигрался достаточно быстро. Это всё оказалось не так весело, не так радужно, а ответственности прибавилось значительно в сравнении с праздной холостяцкой жизнью. Потеря работы, скандалы, алкогольная зависимость, скандалы, дефолт, скандалы, развод. Алиса не питала иллюзий из серии ‘надо просто подождать и будет лучше’ или ‘сейчас у него просто тяжёлый период’ — у всех тяжёлый, но она почему-то не могла позволить себе роскошь приложиться к бутылке, лежать дома и жалеть себя, порой забывая даже ребёнка из сада вовремя забрать. Ей дома нужен был муж, партнёр, а не очередной проблемный пациент. Парой лет позже в состоянии алкогольного опьянения Авангард старший въехал на автомобиле в автобусную остановку, в результате чего погиб, попутно насмерть сбив ещё одного человека. Такой вот трагичный семейный анамнез. Поднимая сына, Алиса старалась дать столько, сколько могла — финансово, физически, морально. Но, как это часто бывает, в дошкольном и младшем школьном возрасте Саша всё равно очень много времени проводил в квартире у бабушки или с ней на даче, если речь шла о лете. Недоставало ли ребёнку внимания матери и ощущал ли он себя иногда покинутым? Возможно. Получил ли он этого внимания как ‘рабочий кейс’ больше, чем за всё время как ребёнок? Нет, всё же очень вряд ли. Не все проблемы объясняются ранним детством и не все травмы получаются только об родителей. В какой-то мере было бы даже проще, будь оно так. Со вторым мужем Павлом Алиса расписалась тихо, без церемоний, и в этом браке у них родилась дочь. Хоть это и может показаться странным, но второй раз фамилию женщина менять не стала, ведь ‘Авангард’ уже закрепилась, стала привычна и узнаваема, в профессиональной сфере в том числе. Какое-то время они с новым возлюбленным жили на два города, периодически будучи на расстоянии, прежде чем Алиса с детьми перебралась в Москву. К Павлу, в доставшуюся ему в наследство четырёхкомнатную квартиру в Хамовниках, в двух минутах от станции метро «Спортивная», в пятнадцати — от Фрунзенской. Как бы Саша, будучи подростком из северной столицы, не недолюбливал Москву, согласно тогдашней (возможно, вечной) моде, он подумал: «Не, ну если в центр, то чё бы и не переехать». К тому же, на тот момент не сильно-то много что могло его держать в Питере. Именно до этой квартиры на Доватора свежевыписанный пациент диспансера как раз и собирался добираться на такси.