Дело Суй Чжоу

      — Ты вчера поздно вернулся, — Тан Фань подцепил палочками последний кусочек свинины и, подув, отправил его в рот. — Сложное дело?       — Пожалуй, — пожал плечами Суй Чжоу, поднимаясь, чтобы убрать на поднос грязную посуду и освободить место для чая со сладостями. — Один высокопоставленный чиновник скончался не так давно. А сам-то над чем сидишь?       — Дело о контрабандистах, ничего интересного, — отмахнулся Тан Фань. — Причина смерти уже известна?       — Сильнодействующий яд, — Суй Чжоу расставил на столе чайные чашки и тарелки со сладкими рисовыми шариками в имбирном сиропе, что так давно выпрашивал у него Тан Фань.       — А место смерти? Какие-нибудь зацепки есть? — заинтересованно подобрался Тан Фань, не обращая внимания на лакомства.       — Убит в своих покоях, — вздохнул Суй Чжоу, настойчиво пододвигая к тому тарелку с десертом. — Подробностей пока разглашать не могу, он работал над секретным поручением Его Величества, так что о его смерти не распространяются. Но вот что странно: чуть больше трех лет назад точно от такого же яда скончался его старший брат.       — Подозреваемые уже есть? — продолжал с нетерпением расспрашивать Тан Фань.       Суй Чжоу отрицательно покачал головой и снова вздохнул, переведя на взгляд с Тан Фаня на рисовые шарики и обратно.       — Ищи того, кому выгодно, — тот наставительно махнул палочками прямо у него перед носом. — Раз дело семейное, в первую очередь проверь, кому достанется наследство. Если глухо, разузнай об истории семьи — кровную месть исключа…       Закончить он не успел. Заметив, что сироп уже начал остывать, Суй Чжоу выудил из тарелки самый аппетитный рисовый шарик и отправил его слишком увлекшемуся сыщику в рот.       — Сначала десерт, — Суй Чжоу едва заметно улыбнулся одними уголками губ, глядя на то, как Тан Фань старательно жует, удивленно хлопая на него глазами. — Ты же сам целую неделю упрашивал меня их приготовить.       Покончив с рисовым шариком, Тан Фань одобрительно закивал и уже было потянулся к тарелке за следующим, как вдруг лукаво прищурился и вновь открыл рот, словно птенец, выпрашивающий у родителя добавки.       Довольный, Суй Чжоу взял еще один рисовый шарик. Наклонившись подхватить тот из его рук губами, Тан Фань изловчился и слизнул стекшую по пальцу Суй Чжоу капельку сиропа, заставив того невольно одернуть руку.       Удивленно подняв глаза, Суй Чжоу встретился с горящим взглядом Тан Фаня. Не разрывая зрительного контакта, тот привстал со стула и, потянувшись через стол, подцепил губами шарик, что Суй Чжоу все еще продолжал держать в руке. Покончив с лакомством, Тан Фань облизнул губы, заставив того невольно сглотнуть слюну, и лучезарно улыбнулся.       — Знаешь, Гуанчуань, я давно мечтал сделать это в столовой… — протянул он, озорно заглядывая в глаза.       Суй Чжоу снова сглотнул и, почувствовав, что в комнате внезапно стало как-то жарковато, резко подскочил из-за стола. Следом, скрипнув стулом, поднялся и Тан Фань.       С того дня, как тот сделал первый шаг в их отношениях, прошло больше двух лет. Тан Фань по-прежнему занимал пост главы префектуры Шунтянь, а Суй Чжоу за раскрытие — не без помощи Тан Фаня — одного сложного дела не так давно получил повышение до заместителя цяньху. В последнее время у обоих было много дел, да и огонек былой страсти несколько поугас по сравнению с первым годом отношений, чего, впрочем, нельзя было сказать о чувствах: по крайней мере, в своих Суй Чжоу был уверен, — так что столь провокационное поведение стало поистине приятной неожиданностью.       — Думаю, ты бы очень аппетитно смотрелся на столе, — прошептал Тан Фань, подходя к Суй Чжоу и опуская руки ему на грудь.       Тот перевел недоверчивый взгляд с Тан Фаня на круглый обеденный стол, а затем на распахнутые двери во двор.       — Да брось, — рассмеялся Тан Фань, подталкивая его к столу, — Дун-эр ушла к Лао Пэю, вернется не раньше вечера. Сегодня выходной, из Стражи или префектуры никто не нагрянет. Да и ворота я закрыл. Давай, ложись.       Ненадолго отстранившись, Тан Фань принялся освобождать на столе место, суетливо сдвигая чашки и тарелки в сторону. Решив, что разок можно поддаться соблазну и отставить в сторону приличия, Суй Чжоу забрался на стол и сел, с вызовом глядя на Тан Фаня.       Тот замер, восторженно взирая на него, чуть приоткрыв рот.       — А я все думал, чего ты кусаешься вечно? Боялся, как бы не съел однажды, — подхватив игру, Суй Чжоу протянул руку, достал из тарелки еще один рисовый шарик и, зажав его зубами, обвил завороженно глядевшего на него во все глаза Тан Фаня ногами вокруг пояса, притягивая к себе, опустил руки на шею и потянулся к губам.       Только когда сладкий подтаявший шарик оказался у него во рту, Тан Фань словно очнулся ото сна. Подавшись вперед, он углубил поцелуй, жадно шаря руками по торсу Суй Чжоу в попытке расправиться с поясом и завязками одежд.       — Как я могу? — несколько отстранившись, пробормотал Тан Фань, когда пояс наконец с бряцаньем упал на пол, а платье вместе с нижней рубашкой оказалось спущено до локтей. — Кто же будет готовить мне столь аппетитные блюда, если я тебя съем?       Довольно усмехнувшись, Суй Чжоу опустился спиной на столешницу, увлекая Тан Фаня за собой. Тот вновь прильнул к нему в поцелуе, а затем спустился ниже, слизывая с губ и подбородка капли имбирного сиропа.       Чуть приподнявшись, он окинул жадным взглядом распростертого под ним Суй Чжоу, тяжело вздымающуюся грудь, напряженный живот, и, подняв глаза, вновь встретился с его нетерпеливым взглядом.       Вдруг брови Тан Фаня сдвинулись, будто их обладатель внезапно вспомнил о чем-то важном. С задумчивым видом окинув взглядом стол, он вдруг заприметил чашку с рисовыми шариками и вновь заглянул Суй Чжоу в глаза, коварно улыбнувшись.       Проследив за его взглядом, тот недоуменно поднял бровь. Тан Фань же, отстранившись, потянулся через стол, достал до чашки и вновь вернулся к Суй Чжоу, пристроившись у того между ног.       — Ты?.. — вопросительно протянул Суй Чжоу и тотчас невольно вздрогнул: Тан Фань слегка наклонил чашку и несколько капель имбирного сиропа упали на грудь. Упали и скатились вниз, к солнечному сплетению.       Сироп уже начал остывать, но по-прежнему оставался слегка горячим и немного обжигал кожу. Не успел Суй Чжоу удивиться, как Тан Фань наклонился и провел языком дорожку по его груди, слизнув теплую густоватую жидкость.       Горячий язык резко контрастировал с приятной прохладой весеннего воздуха, а шалость эта внезапно оказалась весьма волнующей. Суй Чжоу напрягся, вцепившись рукой в край стола, а Тан Фань поднял на него испытующий взгляд. Заметив в глазах Суй Чжоу интерес, он вновь поднял чашку и, наклонив, вылил часть содержимого тому на грудь, на этот раз чуть правее, прямо на темную ареолу соска.       Суй Чжоу слабо хмыкнул и резко сглотнул, провожая взглядом непослушную каплю, что уже проделала две дорожки вниз по округлой груди.       Подхватив одну из них языком, Тан Фань добрался до затвердевшего соска и, коротко лизнув, обхватил его губами, жадно посасывая и слегка покусывая.       Суй Чжоу охнул и прогнулся в спине, сильнее сжав Тан Фаня ногами.       Тот чуть отстранился, оставляя тянущуюся от языка к соску ниточку слюны и облизнулся, хищно заглядывая Суй Чжоу в глаза.       Ощутив, как по щекам разливается жар, тот чуть сдвинул брови, мысленно моля о продолжении.       Не разрывая зрительного контакта, Тан Фань вновь капнул содержимое чашки на сосок и прильнул к нему губами, вырывая из груди Суй Чжоу сдавленный вздох.       Возбуждение давно давало о себе знать, тело требовало разрядки. Всеми конечностями крепко прижав Тан Фаня к себе, Суй Чжоу потирался пахом через штаны тому о живот, давая понять о своем нетерпении, однако Тан Фань никуда не спешил, продолжая играть с многострадальным соском.       Увлеченный процессом, он посасывал его, чуть оттягивал, слегка прикусив зубами, дразнил языком и поливал имбирным сиропом, приятно покалывающим чувствительную после ласк кожу, заставляя Суй Чжоу хрипеть от удовольствия и крепко почти до синяков сжимать плечи Тан Фаня.       Закончив с правым соском, Тан Фань, будто не замечая упирающегося ему в живот возбуждения, неторопливо перешел к левому, а после, когда Суй Чжоу уже почти задыхался от распиравших грудь и с трудом сдерживаемых стонов, спустился ниже, к напряженному как струна животу, капая сироп на рельефные мышцы и тотчас слизывая его с гладкой кожи, не давая скатиться на стол.       Горячий язык проник внутрь заполненной до краев сиропом впадинки пупка, заставляя тело дрожать от странных прежде неиспытанных ощущений.       Следующие капли упали ниже, скатившись до края штанов. Проследив языком их путь по дорожке волос, Тан Фань наконец оторвался от Суй Чжоу и, подняв на него затуманенный взгляд, потянулся к завязкам его штанов, стараясь как можно быстрее избавиться от столь досадного препятствия.       Спустя минуту возни остатки сиропа закапали на давно возбужденный член, и Суй Чжоу не сдержал стона, чувствуя, как слегка пощипывает чувствительную кожу головки.       Тан Фань, как назло, не спешил действовать, зачарованно любуясь тем, как прозрачные капли стекают по подрагивающему стволу вниз к мошонке, а затем нагнулся и, уперевшись руками в стол, на пробу провел языком по всей длине, заставив Суй Чжоу свести ноги от столь долгожданного удовольствия и сжать бедрами голову Тан Фаня.       Дождавшись, пока тот ослабит хватку, Тан Фань вновь прильнул к его промежности и вылизал дочиста яички, а после скользнул языком выше, ловя уже остывшие капли сиропа вперемешку со стекающими вниз струйками предсемени, и, добравшись до конца, проник языком под крайнюю плоть, дразня нежную головку и играя с чувствительной уздечкой.       Губы Тан Фаня наконец обхватили напряженный член, и Суй Чжоу вновь прогнулся в спине, наслаждаясь теплой и влажной теснотой его рта. По сравнению с первым разом за два года навыки Тан Фаня значительно улучшились. Он умело заглатывал почти на всю длину, втягивал щеки, работал языком и был осторожен с зубами.       Горячий язык ласкал член, а прохладный ветер обдувал влажное от слюны тело, заставляя выгибаться от наслаждения. Суй Чжоу был больше не в силах сдерживать глухие стоны, слыша которые, Тан Фань, казалось, начинал работать ртом еще усерднее, стараясь заглотить еще глубже и доставить как можно больше удовольствия, пока наконец не довел своего партнера до пика.       Коротко и хрипло вскрикнув, Суй Чжоу напрягся всем телом, в последний раз прогнувшись и практически оторвав спину от столешницы, излился в рот Тан Фаня и обмяк, с трудом хватая губами воздух.       Тан Фань выпрямился. Раскрасневшийся, он тяжело дышал и был по-прежнему возбужден. Подняв на Суй Чжоу затуманенный взгляд, он потянулся дрожащими пальцами к своим штанам и принялся судорожно возиться с завязками.       Спустив штаны, он обхватил ладонью твердый член. Суй Чжоу уже хотел было подняться, чтобы помочь ему рукой, как вдруг за спиной Тан Фаня, как раз там, где располагался вход во двор, раздался резкий звон, заставивший того вздрогнуть и быстро повернуть голову по направлению к источнику звука.       — Сестра! — воскликнул Тан Фань.       Бросив на Суй Чжоу полный ужаса взгляд, он принялся судорожно натягивать обратно штаны, путаясь в полах платья, а затем, запнувшись о табурет и чуть не упав, поспешил к дверям.       — Сестра, постой! Я все объясню!       Когда Тан Фань исчез за дверью, наконец открыв Суй Чжоу обзор на двор, Тан Юй там уже не было. Лишь разбитый горшок с какими-то соленьями свидетельствовал о том, что произошедшее ему не померещилось.       Никто из их родственников и друзей до сих пор так и не был в курсе их отношений. Следуя какой-то негласной договоренности, оба не поднимали эту тему, продолжая скрывать в их присутствии свои чувства и, как и прежде, оставаться для всех лишь друзьями.       Со своими родными Суй Чжоу не был близок и не собирался открывать им столь провокационную правду о себе, лишь сухо отвергая предложения о женитьбе, ссылаясь на высокую загруженность на работе.       Нежелание Тан Фаня рассказывать об их отношениях Суй Чжоу молча принимал и понимал, стараясь гнать прочь негативные мысли о причинах такого поведения.       Произошедшее только что стало полной неожиданностью. Потрясенный, Суй Чжоу никак не мог собраться с мыслями, найдя силы лишь на то, чтобы привести в порядок одежду и спуститься со стола.       В столовую вернулся растрепанный Тан Фань. Остановившись в дверях, он растерянно уставился на Суй Чжоу.       С минуту оба молчали.       — Говоришь, закрыл ворота? — подал голос Суй Чжоу, внезапно выловив из потока сознания воспоминание о том, с каким уверенным видом только что увещевал его Тан Фань.       — Я… — только и смог выдавить из себя тот, продолжая глупо хлопать на него глазами, а затем будто опомнился и, закрыв покрасневшее лицо руками, сполз вниз по косяку на порог.       — Твоя сестра?.. — начал было Суй Чжоу.       — Ушла. Очень торопилась, проговорила что-то невразумительное о том, что пришла передать гостинцы и что Дун-эр сегодня останется на ночь у них, и убежала. Какой стыд, — пробормотал Тан Фань, уткнувшись носом в колени.       — Как она? — стараясь подавить нахлынувшее беспокойство, спросил Суй Чжоу.       — Застала своего брата без штанов в обнимку с его якобы лучшим другом! Как она может быть?! — сердито бросил Тан Фань, не отнимая лица от колен, а затем, немного погодя, поднял на Суй Чжоу виноватый взгляд: — Хорошо хоть, что только меня. Моя сестра, конечно, уже второй раз замужем, но это было бы слишком… — он пристыженно потер нос и неловко рассмеялся: — Думаю, все обойдется. Обязательно поговорю с ней завтра. Сестра — человек понимающий. Не волнуйся.       Однако Суй Чжоу это не успокоило. Сердце защемило от смутной тревоги.