Дело Суй Чжоу

      — Присаживайся, — взобравшийся на кровать с ногами, Тан Фань похлопал рукой по покрывалу.       Он заранее снял с себя верхнее платье, оставшись лишь в свежих белых одеждах. Чуть влажные после купания волосы рассыпались по плечам и теперь маняще блестели в свете свечи.       — Вот так, спиной ко мне.       Дождавшись, пока Суй Чжоу послушно выполнит его просьбу, Тан Фань подобрался к нему сзади и опустил руки на плечи.       — Так, чего бы Вы хотели, господин Тан? — усмехнулся Суй Чжоу, чуть скосив голову на бок. — Уже придумали наказание своему нерадивому слуге?       Лицо Тан Фаня налилось краской.       — Я… Да, я придумал кое-что, — промямлил он и, аккуратно закинув волосы Суй Чжоу на плечо, принялся неловкими движениями массировать его спину.       Комната погрузилась в тишину, прерываемую лишь редким потрескиванием свечи и громким стуком сердца Тан Фаня.       Тот снова откашлялся:       — Гу… Гуанчуань, ты потрясающий человек. Ты же знаешь это? — прошептал он, сминая ткань нижних одежд на плечах.       Суй Чжоу неопределенно хмыкнул.       — Такой сильный, справедливый, храбрый… — продолжал Тан Фань.       — Ты чего-то хочешь? — перебил его Суй Чжоу. — Можешь говорить прямо, я же пообещал, что выполню любое твое желание.       — Я… Вовсе нет! — немного помедлив, возмутился Тан Фань.       — Ты ведешь себя так, только когда тебе что-то нужно.       — Ах, нет, — Тан Фань неловко рассмеялся. — На этот раз все совсем не так. Я просто подумал, что, кажется… Я слишком мало тебя хвалю.       Суй Чжоу фыркнул.       Тан Фань на мгновение убрал руки, однако затем все же решительно вернул их обратно.       — Да, я слишком редко делаю тебе комплименты, — с нажимом проговорил он. — И должен это исправить.       — С чего ты взял, что мне нужны комплименты? — в недоумении скривился Суй Чжоу. — Я тебе их тоже не делаю.       — И очень зря, — хмыкнул Тан Фань.       — Ты и так про себя все прекрасно знаешь, — проворчал Суй Чжоу. — Впрочем, как и я. Я не привык, что меня хвалят.       — Значит, будешь привыкать! — взвился Тан Фань, однако затем, немного успокоившись, пояснил: — Я знаю, тебе это нравится. К тому же твои сегодняшние слова натолкнули меня на мысль о том, что, кажется, я слишком мало выражаю свою любовь и симпатию. Заставил тебя сомневаться в моих чувствах. Это неправильно. Ты слишком себя принижаешь. Так что давай я продолжу.       — Оставь это, — Суй Чжоу недовольно дернул плечом. — К чему вся эта наигранность?       — Но я совершенно искренен. Клянусь, что все произнесенное мною сегодня будет чистой правдой, — услышав сердитый вздох Суй Чжоу, он добавил: — А еще ты обещал меня сегодня слушаться. Так что сиди спокойно.       — Я думал, мы любовью займемся! — недовольно огрызнулся Суй Чжоу.       — Это и есть любовь! — отрезал Тан Фань. — Выполняй обещание.       — На пустую болтовню желание истратил, — неодобрительно покачал головой Суй Чжоу.       Тан Фань его благополучно проигнорировал.       Его холодные пальцы скользнули под ворот рубахи Суй Чжоу, а теплое дыхание опалило ухо.       — Цяньху Суй невероятно талантлив: большое жалование и высокая должность в столь молодом возрасте!       — Молодом? — фыркнул Суй Чжоу. — Ты хотел сказать «почтенном»? Сколько меня, в Императорской Страже еще никого не понижали! И я не цяньху, а всего лишь его заместитель.       — Да, молодом, — Тан Фань с силой надавил ему на плечи. — Тебе всего тридцать три, а говоришь про себя так, будто какой-то старый дед! Нужно смотреть позитивнее. Сколько бы тебя ни понижали, ты каждый раз поднимался и вот, добился необычайных высот. Ты сильный, упорный и смелый, так что скоро, я уверен, станешь настоящим цяньху.       — Если бы ты не помогал мне вести расследования, я бы и нынешнюю должность не получил, — продолжал отпираться Суй Чжоу.       — Если бы ты не помогал мне вести расследования, я бы давно умер!       Суй Чжоу не нашелся с ответом, и Тан Фань, по-прежнему массируя мышцы спины под рубахой, продолжил:       — Гуанчуань, ты через столько прошел, перенес ужасы войны, но все равно остаешься хорошим, добрым и заботливым.       — Мрачным, вредным и подавленным.       Тан Фань легонько ущипнул его за бок и скользнул пальцами к животу.       — Ты великолепно готовишь — лучший повар из всех, что я знаю. Даже в самых дорогих ресторанах блюда в разы хуже, чем те, которыми меня угощаешь ты! Ты хозяйственный, богатый и дом у тебя большой…       — Не преувеличивай. Не хозяйственный, а прижимистый, дом по большей части куплен на деньги родителей, а два двора — это не так уж и много. Нашел, за что хвалить!       — … Умный, находчивый…       — Не ты ли меня дурьей бошкой звал?       — Не ворчи! — Суй Чжоу почувствовал легкий поцелуй на оголившемся плече. Холодные шаловливые пальцы под рубахой подобрались к самой груди. — У тебя великолепное тело, сильное и соблазнительное, — прошептал Тан Фань прямо на ухо, проведя по нему горячим языком, и наконец невесомо пробежал пальцами по твердым соскам.       Суй Чжоу сдержал вздох и невольно откинулся назад, прижавшись спиной к тяжело вздымающейся груди.       Подобные поддразнивания ничем не отличались от обычных прелюдий, к которым Суй Чжоу давно привык. Однако сегодня реагировал он почему-то на удивление остро. Впрочем, так просто сдаваться не хотелось.       — Обычное тело, — усилием воли заставив голос звучать равнодушно, бросил он. — У любого, кто занимался боевыми искусствами, такое. А то и лучше.       — … Красивое мужественное лицо…       — Помятое, как печеное яблоко.       — Гуанчуань, прекращай, ты сбиваешь весь настрой, — прошипел Тан Фань ему на ухо. — Или я тебе рот своей налобной повязкой заткну!       На задворках сознания вдруг промелькнула мысль, что повязка, сохранившая запах волос Тан Фаня, могла оказаться не такой уж и плохой идеей, но Суй Чжоу предпочел промолчать, а Тан Фань тем временем продолжал:       — У тебя длинные густые темные волосы. Мне нравится, когда ты распускаешь их и они падают волнами на плечи и спину. Или, как сейчас, на грудь, — он подцепил пальцами края рубашки Суй Чжоу, заставляя ее сползти вниз и обнажить верхнюю часть тела.       Прохладный воздух опалил кожу, разогнав по телу табун мурашек.       — Вот так, — Тан Фань был явно доволен, что с ним больше не спорят. Череда поцелуев, прерываемая лишь томным шепотом, покрыла обнаженную спину, спускаясь вдоль линии позвоночника. — Гуанчуань, у тебя такая привлекательная спина! — послышался упоенный полустон и Тан Фань жадно прижался губами слева, чуть пониже лопатки. — Стройная, сильная, соблазнительная, с перекатывающимися мышцами, широкими плечами и тонкой талией… А шрамы от битв лишь придают ей еще больше мужественности. Когда вижу, голову теряю — так и хочется прижаться к ней и никогда не отпускать…       Добравшись до копчика, он вновь выпрямился и вернулся к шее.       — Расслабься. Молодец.       Теплая ладонь легла на глаза Суй Чжоу, заставляя закрыть их, а вторая продолжила дразнящими движениями блуждать по груди, и тот позволил себе чуть разомлеть и откинуть голову на заботливо подставленное плечо.       — Мне нравится форма твоих глаз, — Тан Фань отнял руку от лица Суй Чжоу, и тот ощутил теплое дыхание у виска, сопровождаемое мягким прикосновением губ к уголку века. — Взгляд цепкий, пронзительный, интригующе отстраненный. Особенно, когда ты на службе или в бою, а вот дома очень добрый, теплый… Я готов написать целый роман о твоих глазах! А скулы? — губы Тан Фаня спустились ниже и прижались к щеке. — Выдающиеся, выразительные, а порой еще и ужасно милые — так и хочется зацеловать. Гуанчуань, ты знаешь? Когда ты улыбаешься, широко, от души, у тебя появляются ямочки! Я видел пару раз — это прекрасно! Ты должен чаще улыбаться. У тебя прекрасные пухлые нежные губы… — Тан Фань изловчился и поцеловал Суй Чжоу в краешек чуть приоткрытого рта. — Гуанчуань! Даже твои борода и усы чрезвычайно симпатичные! Невероятное сочетание мужественности и очарования! Тебе очень идет.       Подбородка Суй Чжоу коснулся горячий язык, а после — ровные зубы, слегка, почти без нажима.       Комплименты Тан Фаня вызывали странную реакцию. Суй Чжоу ощущал себя полностью обнаженным, лишенным запретом Тан Фаня последней возможности защититься, прикрыться — ладно хоть глаза закрыть позволили.       Впрочем, стыд был не единственным, что он сейчас испытывал. Глубоко в груди пробивалось некое едва уловимое чувство. Оно росло, разливаясь по телу тысячами иголок, заставляя поджиматься пальцы на ногах. Будто легким перышком щекотало самые чувствительные места: стопы, подмышки, грудь, живот и ниже…       Наслаждение? Суй Чжоу бы ни за что не признал, что похвала Тан Фаня вызовет у него наслаждение. Впрочем, это было не настолько неприятно, как казалось на первый взгляд, но по-прежнему невероятно смущающе.       Пальцы Тан Фаня тем временем, раздразнив ставшие чрезвычайно чувствительными соски, скользнули ниже, пощекотали и без того напряженный живот, нежный пупок и юркнули под край штанов.       — Гуанчуань, ты так хорошо реагируешь на меня, — проворковал Тан Фань. — Такой молодец, такой хороший. Самый прекрасный на свете. Человек как ты заслуживает всего самого лучшего… Так скажи мне, чего бы ты хотел? Любое желание — я все сделаю! — так и не дождавшись от Суй Чжоу никакой реакции, Тан Фань вновь спросил, но уже чуть громче: — Гуанчуань, ты что, уснул там что ли?       — Чего меня-то спрашиваешь? — фыркнул Суй Чжоу. — Я ж сегодня твои желания исполняю, а не наоборот.       — А я хочу, чтобы ты выбрал и сказал, чего бы тебе хотелось, — продолжая ублажать его тело, прошептал Тан Фань на ухо.       — Просто сделай, как пожелаешь, — Суй Чжоу не нравилось, куда все зашло. Неужели этих до ужаса неловких комплиментов Тан Фаню мало? Что он еще придумал? — Мне понравится все, что понравится тебе.       — В этом-то и проблема, — Тан Фань внезапно прекратил свои ласки. Голос его был расстроенным. — Мы всегда делаем только то, чего хочу я. Ты никогда не говоришь о своих желаниях. И не привык с ними считаться. Держишь все в себе. Потому и наговорил мне все эти вещи той ночью.       — Ой, прекрати, — поддавшись раздражению, Суй Чжоу вырвался из объятий Тан Фаня и, выпрямившись, сел на край кровати. Возбуждение как рукой сняло. — Опять ты за свое? Снова душу бередишь? Почему нельзя обойтись без вот этого всего?       — Потому что, если не разберемся с этим сейчас, ты так и продолжишь отодвигать свои желания на задний план и заботиться лишь о моем удовольствии и благе! — воскликнул Тан Фань. — Да, меня все устраивало, так что я даже не замечал твоих проблем, но эта ситуация показала, насколько сильно я ошибался! Гуанчуань, я люблю тебя не меньше, чем ты меня! Так почему ты не позволишь мне сделать тебя счастливым? Это нечестно!       Суй Чжоу молчал, спрятав лицо в ладонях. Эти искренние слова тронули его, поэтому он позволил подползшему к нему Тан Фаню вновь обнять себя со спины.       — Я счастлив, когда счастлив ты, — буркнул он.       — Это неправда, — успокаивающе прошептал Тан Фань ему на ухо. — Пока я насаждался нашими отношениями и радовался жизни, ты изводил себя тревогами и самокопанием. Ты ведь не настолько плохого обо мне мнения, чтобы думать, что мне все равно?       — Я больше не позволю этим страхам и сомнениям одержать вверх и не допущу, чтобы подобная ситуация повторилась, ладно? — примирительно бросил через плечо Суй Чжоу.       — Мне этого мало, — Тан Фань обвил его шею руками. — Я хочу, чтобы ты перестал мучиться. Позволь мне помочь тебе. Я знаю, это не так просто, но мы можем попробовать, — он прижался губами к его шее, возобновив легкие поддразнивания. — Сейчас тебе лишь нужно понять, чего ты хочешь.       — А если мое желание пойдет вразрез твоему? Вдруг тебе не понравится? — Суй Чжоу все еще колебался.       — А рот мне на что дан? — лица Тан Фаня он не видел, но Суй Чжоу был уверен, что тот закатил глаза. — Если меня что-то будет не устраивать, я скажу. Все просто. Ты хоть раз видел, чтобы я молча терпел неудобства?       И правда — у Суй Чжоу аж на сердце отлегло. Чего он вечно накручивал себя, боялся, что надоел, разонравился Тан Фаню? Тот был не из тех, кто станет жертвовать ради кого-то своим комфортом. Если бы его чувства остыли, Тан Фань ясно и четко заявил бы об этом, а не стал бы ждать и юлить, жалея Суй Чжоу.       — Так чего бы наш цяньху Суй хотел сделать с этим магистратом? — томный голос Тан Фаня вернул его в реальность.       — Я не знаю, — наконец честно признался Суй Чжоу.       — Хочешь взять меня, м? Грубо, властно, повалить и прижать к кровати, заставляя меня стонать твое имя? Я даже подготовился, не придется тратить время, — одной рукой лаская сосок Суй Чжоу, а другой хозяйничая в его штанах, прошептал Тан Фань. — Или хочешь, я опущусь на колени, зубами приспущу здесь… Вот так, — он подцепил пальцем край нижних штанов Суй Чжоу, на мгновение обнажая налившийся от ласок кровью член. — И пососу, глубоко вбирая в самое горло, пока слюна будет стекать вниз по моему подбородку и шее? Хочешь? — не дождавшись ответа, он соблазнительно пробежал пальцами по рукам Суй Чжоу и облизнул мочку его уха. — А может, хочешь сам стоять на коленях, пока я разрабатываю тебя сзади? Если попросишь, могу даже языком. А потом, я прижму твою голову к подушке и грубо войду. Или, наоборот, нежно и медленно, глядя тебе в глаза. Любое желание — можем попробовать связывание, шлепки… Я читал, так иногда делают. Если тебе чего-то хочется, ты не молчи. В этом нет ничего постыдного!       Тан Фань продолжал тараторить, предлагая варианты и не забывая нежить тело Суй Чжоу, а у того в голове тем временем было пусто, как никогда.       Предложение Тан Фаня оказалось слишком внезапным. Суй Чжоу рассчитывал сегодня до ночи ублажать его, выполняя все прихоти и наслаждаясь тем, что может доставить удовольствие любимому человеку и позабыть обо всем, отодвинув на задний план все свои мысли и переживания. Однако Тан Фань внезапно задал ему слишком сложную задачку. Заглянуть внутрь себя и понять, чего же он на самом деле хочет, оказалось слишком сложно, а раздразненное невесомыми ласками тело тем временем требовало разрядки.       Суй Чжоу нетерпеливо сжал руками простынь. Почему бы Тан Фаню не взять ситуацию под свой контроль и сделать уже просто хоть что-нибудь по своему усмотрению? Необходимость выбора вызывала тревогу.       Судорожно шаря в поисках ответа по и без того разбереженному подсознанию, он вдруг наткнулся на всплывшее в памяти недавнее воспоминание и тотчас ухватился за него, боясь упустить.       — Твоя налобная повязка, — прохрипел он, перебив Тан Фаня. — Я подумал, что это должно быть неплохо.       Тан Фань коварно улыбнулся и, метнувшись к прикроватному столику, на котором была сложена его одежда, вернулся с черной повязкой с изображением цилиня и вставками из зеленого нефрита.       — На глаза, — скомандовал Суй Чжоу, вспомнив о том, как неловко было слушать похвалу Тан Фаня с открытыми глазами.       Плотная чуть жестковатая ткань закрыла обзор, и Суй Чжоу, ощутив столь родной запах волос Тан Фаня, удовлетворенно вздохнул.       — Ты связывание предлагал. Справишься? — дождавшись, пока Тан Фань затянет чуть сползшую на нос повязку, он протянул вперед сложенные вместе руки.       — Конечно! — после непродолжительной возни и шлепанья босых ног по полу кистей рук коснулась мягкая ткань.       «Его пояс», — догадался Суй Чжоу.       — Не туго? — взволнованно спросил Тан Фань.       Тот торопился, узел вышел слабым, и освободиться из него не составило бы труда любому, не говоря уж об опытном воине, но это сейчас было не главное.       Тяжело дыша Суй Чжоу в макушку, Тан Фань обнял его и жадно смял в руках его грудь. В объяснениях не было нужды — его нетерпение было очевидно и без слов.       — Действуй, — Суй Чжоу перевернулся и лег на спину, призывно раздвинув ноги и дав Тан Фаню прямо понять о своем желании.       Кровать заскрипела и прогнулась с двух сторон. Громко сопя, Тан Фань забрался сверху.       — Ты хочешь, чтобы я был грубым? — взволнованно спросил он. — Или ласковым?       — Второе, — выдавил из себя Суй Чжоу после непродолжительного молчания, мысленно поблагодарив Тан Фаня за то, что тот не заставил его проговаривать свое желание вслух целиком.       — О, — голос Тан Фаня приобрел торжествующие нотки. — Тогда… Я могу продолжить осыпать тебя заслуженными комплиментами? М? — он завел за голову связанные вместе руки Суй Чжоу и мягко поцеловал его в щеку.       — Хм, — неопределенно хмыкнул тот.       Однако Тан Фаню этого оказалось достаточно. Издав радостный возглас, он тотчас подскочил и, немного повозившись, избавил Суй Чжоу от штанов, пошумел, выдвигая полки столика, а затем вернулся и замер между широко разведенных ног, почему-то не спеша действовать дальше.       — Гуанчуань, ты настоящее произведение искусства, смотрю на тебя и не могу наглядеться.       Стоило ему это произнести, как Суй Чжоу вновь ощутил, как по телу пробежала волна мурашек, таких сильных, что даже стопы заныли. Он изо всех сил старался не показывать Тан Фаню, какой эффект производит на него его похвала, однако сочащийся от напряжения член и учащенное сердцебиение, должно быть, выдавали его с головой.       — У тебя длинные, стройные, сильные ноги, — вновь выдал Тан Фань.       Его скользкие от масла пальцы коснулись беззащитной стопы, в том самом месте, где особенно чувствовалось натянутое напряжение. Слегка пощекотали, заставив Суй Чжоу дернуться и сдавленно охнуть словно от пронзившего тело разряда, оставившего ноющее покалывающее ощущение в сосках и паху.       Пальцы тем временем проделали путь от стопы к напряженному колену, невесомо дразняще коснулись бедра, тазовой косточки, почти достигли твердого члена, но затем вдруг резко исчезли. Суй Чжоу едва сдержал жалобный всхлип и вдруг ощутил легонький щелчок по носу.       — Милашка, — рассмеялся Тан Фань.       Суй Чжоу было открыл рот, чтобы вновь возмутиться, как вдруг почувствовал пальцы меж ягодиц. Проникнув внутрь, они привычным движением отыскали самое чувствительное место и мягко помассировали.       — Широкие плечи, сильная спина, крепкие бедра… — прошептал Тан Фань ему на ухо. — Высокая стройная фигура, пристальный взгляд…       И Суй Чжоу дернулся, наконец испустив невольный стон.       — Ты помнишь? — продолжал Тан Фань, спустившись ниже. Растрепавшиеся волосы щекотали набухшие соски, заставляя мелко подрагивать распаленное тело. — Я еще тогда заметил, что комплименты тебе нравятся, пусть и очень смущают. Мог ли переодетый цзунцы Суй тогда представить, что не пройдет и четырех лет, как он будет лежать и так сладко стонать под тем младшим магистратом префектуры Шуньтянь?       Последнее слово он произнес, пощекотав теплым воздухом подмышку Суй Чжоу, а после лизнул ее горячим языком.       И Суй Чжоу вдруг понял, что ему безумно нравится вот так беспомощно лежать, покорно принимая от Тан Фаня ласки и раздразнивающие комплименты. Чувство беззащитности перед этим мягким, но уверенным напором приносило странное ошеломляющее блаженство.       — А тот скромный магистрат и поверить не мог, что шикарный мужчина перед ним, опытнейший и сильнейший воин, великолепный повар и самый добрый и заботливый человек когда-нибудь станет его. Мне до сих пор порой кажется, что все это — лишь сон… Ах! — Тан Фань уткнулся носом в предплечье Суй Чжоу и с жаром зашептал: — Гуанчуань, я хотел понежить тебя подольше, но ты такой соблазнительный, что у меня больше нет сил терпеть.       После этих слов пальцы покинули растянутое отверстие, и Суй Чжоу нетерпеливо нахмурился, ощутив непривычную пустоту.       Долго ждать себя Тан Фань не заставил, очень скоро аккуратно войдя в него, медленно, давая привыкнуть. Он двигался не торопясь, не позволяя себе резких толчков, как и обещал, а его тяжелое дыхание свидетельствовало о том, как трудно ему дается контролировать себя.       Обычно Суй Чжоу такое не нравилось. Он любил грубый секс, когда Тан Фань, не сдерживаясь, стремился к своему удовольствию, и любил то приятное осознание, что смог это удовольствие ему доставить. Да и вообще, нежности нужны были хрупкому ученому со слабым телом, а не закаленному в боях воину, привычному к тяжелым условиям, лишениям и грубой, суровой мужской любви.       Прежде, когда Тан Фань начинал проявлять излишнюю осторожность, Суй Чжоу всегда поторапливал его, считая, что подобное не принесет удовольствия им обоим.       Однако сегодня все было по-другому. Тело буквально изнывало от блаженства, и Суй Чжоу не мог этому противиться. Он потерял всякую возможность, да и желание, бороться, смирившись с тем, что эта надоедливая, чрезмерная и приторная похвала Тан Фаня действительно мучительно приятна.       — Ах, Гуанчуань, — размеренно двигаясь и шумно дыша, продолжал бормотать Тан Фань, покрывая рваными поцелуями подбородок и шею Суй Чжоу. — Ты знаешь, да? У тебя такое… аппетитное тело! Мощная, ок… округлая грудь — так и манит прикоснуться! Упругая… приятная на ощупь… С красивыми темными бусинами… идеально гар… гармонирующими с твоей гладкой… бронзовой кожей… Аккуратными, но достаточно большими — самыми обольстительными! А какими чувствительными!..       Покрыв нежными поцелуями ключицы, два грубых шрама и зудящие от пронзающего все тело наслаждения соски, мягкие губы спустились к солнечному сплетению: ниже, судя по напряженному дыханию Тан Фаня, добраться он уже не мог.       — Рельефный … пресс с кубиками, но при этом изящная… стройная талия… А еще соблазнительная дорожка от пупка…       Поток комплиментов Тан Фаня иссекать не собирался, хотя сам он, как мог слышать Суй Чжоу, уже давно близился к концу. Дыхание его стало прерывистым, движения — резкими, рваными. Силы покидали его, однако он продолжал упорно бормотать нелепые похвалы, ставшие уже откровенно непристойными.       — Ах, Гу… Гуанчуань… Мне так хорошо с тобой… в тебе… Ты… Ты просто самый лучший на свете!.. Самый любимый! Т-ты…       Находясь уже на последнем издыхании, Тан Фань прижался к губам Суй Чжоу в отчаянном поцелуе, и того, поддавшегося завершительной особенно сильной волне удовольствия, наконец настиг бурный, затяжной оргазм.       Ощущение были настолько острыми, что Суй Чжоу на короткое время отключился от действительности и в себя пришел, лишь когда Тан Фань, тоже кончив, загнанно дыша без сил свалился на него, не в силах пошевелить ни пальцем.       — Ох, Гуанчуань… — немного переведя дух, Тан Фань стащил с глаз Суй Чжоу свою повязку. — Это было просто невероятно. Ты восхитителен! Особенно твоя… — он озорно прищурился, блеснув ямочкой на щеке, и ткнул пальцем Суй Чжоу в грудь. — Попка!       И у Суй Чжоу в голове словно что-то щелкнуло. Резко подскочив, он без труда освободился от еле державшегося на руках пояса, и, перевернув едва успевшего ойкнуть Тан Фаня на спину, прижал его к кровати. Властно, но аккуратно, сжал в руках тонкие кисти, и принялся покрывать жадными поцелуями нежную шею, выпирающие ключицы и тощую белую грудь.       — Ненасытный… — довольно проворчал Тан Фань.       Он тяжело дышал, однако отстраниться не пытался. В другой раз Суй Чжоу заставил бы себя перебороть внезапный порыв страсти, боясь измотать слабого Тан Фаня, однако сегодня все было по-другому.       «Если Жуньцина что-то будет не устраивать, он скажет. Он обязательно скажет», — продолжал повторять себе Суй Чжоу, лаская языком крохотные твердые соски.       Они не были самым эрогенным местом у Тан Фаня, но Суй Чжоу хотел этого.       «Жуньцин велел следовать своим желаниям. Если он будет против, то возразит», — вновь убедил себя Суй Чжоу.       Тан Фань под ним прерывисто вздыхал и выгибался всем телом. Черные волосы разметались по простыням, густые ресницы дрожали на алых щеках, кончики ушей покраснели, а чуть припухлые губы приоткрылись, придавая лицу крайне обольстительный вид.       Все так же продолжая прижимать кисти Тан Фаня к кровати, Суй Чжоу спустился поцелуями вниз по впалому животу и раздразнил языком чересчур чувствительный пупок, заставив Тан Фаня захныкать, отчаянно извиваясь, мотая головой и суча ногами по кровати.       Добравшись до паха, Суй Чжоу обнаружил, что красивый длинный член Тан Фаня успел вновь затвердеть и теперь подрагивал, блестя каплями предсемени на головке.       — Говоришь, подготовился сегодня? — Суй Чжоу усмехнулся, подняв на Тан Фаня горящий взгляд. Глаза того, прикрытые пушистыми ресницами блеснули от предвкушения.       — Не сдерживайся, — улыбнулся Тан Фань, кивая.       И Суй Чжоу, не тратя время попусту, закинул длинные тонкие ноги Тан Фаня себе на бедра, нащупал оставленный им флакон, вылил масло себе на член, растер и глубоко вошел в растянутую дырочку.       Тан Фань громко вскрикнул, запрокинув голову, чем невольно напугал Суй Чжоу, заставив на мгновение остановиться. Однако, обнаружив, что тот не протестует, и это был скорее возглас блаженства, а не боли, продолжил, двигаясь рвано, грубо, несдержанно.       Прежде он всегда старался быть нежным и аккуратным с Тан Фанем, боясь причинить боль или доставить дискомфорт, однако теперь, после слов того о том, что Суй Чжоу может делать, что угодно, ведь Тан Фань не станет терпеть через силу и скажет, если ему что-то не понравится, он понял, сколького излишней заботой и переживаниями лишал и себя, и любимого человека.       Резкие мощные толчки вырывали из уст Тан Фаня громкие несдержанные стоны и крики (благо дома, кроме них двоих, никого не было). Высвободив из хватки Суй Чжоу руки, он обвил его спину, заставив пригнуться поближе, и впился ногтями, то и дело оставляя жгучие борозды на разгоряченной коже.       Однако сколько бы Суй Чжоу ни вколачивался в столь любимое соблазнительное и податливое тело, сколь крепко бы ни прижимал Тан Фаня к себе, вдыхая запах его волос и целуя желанные губы, шею и ключицы, ему все было мало — будто недоставало чего-то совершенно, казалось бы, незначительного, но в то же время такого необходимого…       — Жуньцин, — прохрипел Суй Чжоу, чуть отстранившись от запыхавшегося Тан Фаня. — Ты… Ты можешь продолжить?       — Что? — тот разлепил сомкнутые веки и недоуменно уставился на Суй Чжоу, пытаясь сфокусировать взгляд.       — Еще, пожалуйста. Продолжи, — продолжал настойчиво шептать тот, уткнувшись носом Тан Фаню в плечо.       — О! — Тан Фань обхватил голову Суй Чжоу ладонями и заглянул ему в глаза, весело улыбнувшись. — Наш Цяньху Суй хочет еще комплиментов, да?       Суй Чжоу отвел взгляд и коротко кивнул, сжав зубы.       — Ах, наш цяньху Суй такой скромный и послушный! Так прекрасно справляешься! Какой хороший ма… Ах! — резкий толчок заставил Тан Фаня подавиться воздухом и вскрикнуть.       Вновь спрятав лицо в его предплечье, чтобы не выдавать свое смущение, Суй Чжоу вновь продолжил двигаться, грубо, глубоко, то и дело задевая чувствительную точку.       — Гуанчуань… У тебя… Ах! Такие сильные руки! — пальцы Тан Фаня вцепились в плечи Суй Чжоу. — Кра-а… сивые, мускули… стые и наде… Ах… надежные! С сексуа-а-альными венками и… О, Небеса! Гу-ан-чуань! Ах! — его голос вновь сорвался на крик.       Но, даже задыхаясь от сладкого измождения, он все равно упорно продолжал бормотать свои неловкие похвалы.       — И толстый член… Ай! — прошептал Тан Фань в самое ухо и вновь вскрикнул от особо сильного толчка. — Мне… Мне так хорошо! Гу… Гуанчуань, ты такой… молодец! Так… для меня ста-а-а… раешься! О, да! Еще! Гуанчуань! — развернув к себе лицо Суй Чжоу, он впился в его губы своими, чуть пересохшими от болтовни и изо всех сил обвил ногами его спину.       Кажется, Тан Фань был уже на пределе, поскольку сил ему хватало лишь на то, чтобы, отстранившись и закрыв глаза, стонать имя Суй Чжоу и изредка повторять, какой тот молодец.       Спустя несколько глубоких толчков, сопровождаемых лишь прерывистыми вздохами Тан Фаня, тот громко вскрикнул и кончил, обмякнув в руках Суй Чжоу.       Тот знал, что после оргазма Тан Фань становится особенно, почти болезненно чувствителен, а потому в таких случаях всегда прекращал ласки и заканчивал самостоятельно, помогая себе рукой и любуясь на удовлетворенное лицо Тан Фаня.       Поступить так следовало и сейчас, однако прерываться уж очень не хотелось.       «А рот мне на что дан? Если меня что-то будет не устраивать, я скажу», — вновь пронеслись в памяти слова Тан Фаня.       И Суй Чжоу вдруг поймал себя на мысли, что, возможно, хотя бы сегодня стоит последовать своему желанию. Ведь он ни разу не пробовал! Что, если Тан Фань окажется не против? В конце концов, тот хотел, чтобы Суй Чжоу научился понимать и делать, что хочет. Да и грубый секс ему, как оказалось, вполне понравился — излишняя забота порой тоже ни к чему.       Суй Чжоу решил рискнуть. На размышления ему потребовалось несколько секунд — все это время он оставался в Тан Фане. И теперь, дав тому чуть отдышаться, вновь нерешительно двинулся.       Тан Фань ахнул, широко распахнув глаза.       — Я продолжу? — с некоторой тревогой спросил Суй Чжоу, опустив руку на его обмякший член.       — Да… да, — чуть вздрогнув, пролепетал Тан Фань и поднял удивленный взгляд. — Это так странно. Ощущения такие острые, я…       Суй Чжоу провел по его члену, огладив пальцем покрасневшую головку, и Тан Фань вскрикнул.       — П-продолжай… Еще! — попросил он, тяжело дыша.       Суй Чжоу продолжил толчки, сначала медленно, аккуратно, давая Тан Фаню привыкнуть к новым ощущениям, а затем все быстрее, жестче, нежно лаская его вновь затвердевший член, оглаживая мягкую мошонку и проникая пальцем под крайнюю плоть, чтобы подразнить самое чувствительное место.       Тан Фань откинулся на простыни, мелко подрагивая всем телом и умоляюще хныча от чрезмерной мучительно сладкой стимуляции. Его глаза закатились, на их уголках скопились капельки слез, а из приоткрытого рта по щеке покатилась тонкая струйка слюны.       С громким стоном толкнувшись последний раз, Суй Чжоу наконец излился внутрь Тан Фаня и вышел из пульсирующего отверстия, сочащегося белым семенем.       Надолго Тан Фаня не хватило. Стоило еще немного поласкать, как его тело содрогнулось, с губ сорвался последний блаженный стон, и напряженный член обмяк в ладони Суй Чжоу.       — Ты как? Живой? — несколько обеспокоенно спросил тот, склонившись над вконец измотанным Тан Фанем. Тот с шумом хватал пересохшими губами воздух, грудь часто-часто вздымалась, а полузакрытые глаза смотрели в потолок подернутым пеленой взглядом. — Прости, я перестарался.       — Ой, прекрати! — Тан Фань слабо махнул рукой, переведя на Суй Чжоу ставший чуть более осмысленным взгляд. — Это было великолепно. Ты молодец! Не знаю, помогут ли тебе мои похвалы, но в постели они работают однозначно. Я три раза кончил! Три! Ну почти. Не уверен, что это было в конце… — он закашлялся и перешел на хрип: — Не помню, когда у нас в последний раз так было? По-моему, никогда. Ты всегда был слишком сдержан. Гуанчуань, ты порой бываешь чересчур заботлив! Если бы не мое гениальное предложение, я бы даже не узнал, что в тебе может быть так много энергии…       — Не болтай больше, — поцеловав Тан Фаня в приоткрытые губы, Суй Чжоу поднялся и наспех накинул на себя домашнее платье. — Идем, нам, кажется, придется снова мыться.       Тан Фань призывно протянул к нему руки.       — Ты меня совсем вымотал, — простонал он, умильно надув губы. — Придется тебя меня отнести, иначе и с места не сдвинусь.