Дело Суй Чжоу

      Долго ждать не пришлось. Стоило солнцу окрасить верхушки деревьев в красный, как в доме Сяо — вернее, теперь уже в доме Хуан — засуетились. Барышня Хуан, сменившая свое слегка испачканное в муке простое платье на нарядное голубое, велела служанкам накрывать на стол и поторопила рабочих, попросив завершить все сегодняшние работы.       Рабочим это, кажется, не понравилось. До Суй Чжоу то и дело долетал громкий голос их руководителя — по всей видимости, того самого главного архитектора — который пытался убедить барышню, что они и так отстают от графика, а такими темпами и подавно ничего не успеют. Барышне Хуан кое-как удалось уговорить их на время прекратить работы в главном дворе и отдохнуть в помещениях для слуг.       Вскоре в ворота постучали. Барышня Хуан, в последний раз окинув взглядом накрытый в беседке стол, поправила прическу и поспешила в главный двор.       Однако возвращаться с гостем не торопилась. Только когда Суй Чжоу окончательно потерял терпение и чуть было не решился отправиться на их поиски, в проеме ворот, ведущих во внутренний дворик, показались двое.       Держались они на расстоянии друг от друга настолько близком, насколько позволяли рамки приличия, однако Суй Чжоу все равно казалось, что для второй встречи можно было бы вести себя и поскромнее.       Барышня Хуан широко улыбалась и, сдержанными жестами показывала своему спутнику сад камней с беседкой, что-то рассказывая. Тан Фань отвечал ей милой вежливой улыбкой, увлеченно крутил головой, рассматривая двор, и то и дело открывал рот, задавая вопросы       Выглядел он при этом до удивления очаровательным. Суй Чжоу давно знал: Тан Фань всегда становился таким, когда с головой уходил в какое-то дело. Барышня Хуан тоже, кажется, это заметила. Все больше краснея, она не сводила с Тан Фаня полного нежности взгляда.       У Суй Чжоу почему-то защемило сердце.       Обойдя сад камней, который особенно заинтересовал Тан Фаня, хозяйка с гостем наконец расположились за столом в беседке.       Со своего места Суй Чжоу было прекрасно видно лицо Тан Фаня: тот с аппетитом принялся за угощения, то и дело щурясь от удовольствия, и, поднимая на барышню Хуан восхищенный взгляд, по всей видимости, воздавал должные похвалы повару.       Барышня Хуан ела мало, больше сидела, подперев рукой щеку, и, хоть лица ее Суй Чжоу было не разглядеть, он был уверен: та умиленно любуется своим гостем.       В какой-то момент девушка потянулась и, подцепив палочками кусочек мяса, положила его Тан Фаню в тарелку. Тот поднял на нее смущенный взгляд и что-то проговорил.       Сердце больно кольнуло.       Суй Чжоу с самого начала отношений, с самого первого свидания жил с тщательно подавляемым страхом, что когда-нибудь с глаз Тан Фаня сойдет романтическая пелена, тот увидит, что тратит свою замечательную, полную невероятных возможностей жизнь на столь заурядного и мрачного человека, и поймет, что достоин большего. Поймет и оставит Суй Чжоу.       Глядя на то, как мило любезничают эти двое, Суй Чжоу невольно принялся сравнивать себя с барышней Хуан. И веселая то, и юная, и наследство огромное, и готовит вкусно, и дом на четыре двора — ни в какое сравнение со скромным жилищем Суй. А самое главное: они с Тан Фанем — словно пара, благословленная на небесах. На пути их счастья не будет стоять ни общественное осуждение, ни мнение родственников.       Неудивительно, что Тан Фаню она понравилась. Вечно подавленный, ворчливый, скучный, невзрачный и уже не такой уж и молодой Суй Чжоу не шел с ней ни в какое сравнение.       Он давно мысленно подготавливал себя к тому, что момент, когда Тан Фань его оставит, — лишь вопрос времени, обещал себе, что не станет требовать большего, смирится и отпустит его, но теперь вдруг осознал, что оказался совершенно не готов. Тан Фаня всегда казалось мало, с каждым годом чувство это лишь росло и отпускать его, каким бы правильным поступком Суй Чжоу это ни считал, совершенно не хотелось.       На задворках сознания вдруг закопошилась мысль о том, что барышня эта, отринув присущее простой девушке смущение и нисколько не стыдясь своего статуса вдовы, была готова сделать первый шаг и решительно побороться за сердце Тан Фаня, тогда как он, Суй Чжоу, непреклонный и сильный воин, вместо того чтобы поддержать любимого и попытаться отстоять свое счастье перед Тан Юй, трусливо отступил.       Грудь внезапно сдавило от чувства несправедливости и протеста, а в голову даже закралась мысль о том, что, кажется, не так уж он, Суй Чжоу, и плох.       И правда, чем эта барышня Хуан лучше него? Готовит вкусно, но до него, повара с десятилетним опытом, ей далеко. Дом большой? Четыре двора? У Суй Чжоу, конечно, поменьше, но зато обжитый и уютный. Им с Тан Фанем и Дун-эр с животинкой в самый раз. Наследство? У Суй Чжоу тоже жалование хорошее. Вот, повышение недавно получил. Красавица? Он тоже неплох. К тому же отличный воин, способный и плечо в трудную минуту подставить, и жизнь, в случае чего, спасти. Да, он, может, и бывает мрачноват, но Тан Фаню это, кажется, нисколько не в тягость: пока ни разу не жаловался.       А самое главное — именно Суй Чжоу, и никто иной, был родственной душой Тан Фаня. Они прекрасно дополняли друг друга как дома, так и на работе. Вместе прошли через множество испытаний, узнали друг друга лучше, чем кто бы то ни было. Чего только одни их задушевные вечерние разговоры стоили! А проведенные вместе ночи?       Суй Чжоу был для Тан Фаня лучшим вариантом. И не только как первая любовь. Теперь этого казалось мало. Он вполне мог бы рассчитывать прожить с Тан Фанем и до конца жизни…       Суй Чжоу аж задохнулся от таких мыслей. Прежде он даже подумать не мог, что когда-нибудь станет расхваливать себя, и, позабыв о благе Тан Фаня, окажется способен на подобные эгоистичные чувства!       Очнувшись от своих мыслей, Суй Чжоу обнаружил, что за думами не заметил, как Тан Фань с барышней Хуан покинули беседку и теперь с интересом разглядывали один из, казалось бы, ничем не примечательных валунов сада камней.       Присев на корточки, Тан Фань осмотрел камень со всех сторон и даже попытался его отодвинуть. Заметив это, барышня Хуан поспешила остановить его и крикнула горничной, чтобы та позвала слугу с лопатой.       Заинтригованный, Суй Чжоу слегка подался вперед, стараясь найти объяснение столь странному поведению Тан Фаня. Любопытство, кажется, съедало не его одного: у входа в японский дворик собралась толпа слуг.       Один из рабочих, протиснувшийся сквозь нее с лопатой в руках, подбежал к барышне Хуан и, выслушав наставления, принялся копать.       Тан Фань так увлекся, что, нисколько не боясь замарать красную форму главного магистрата префектуры Шунтянь, опустился на колени и принялся помогать, отгребая землю прямо голыми руками.       Когда совместными усилиями им наконец удалось сдвинуть камень, Тан Фань торжествующе вскрикнул и вытащил из образовавшейся ямы предмет прямоугольной формы. Приглядевшись, Суй Чжоу узнал в нем шкатулку.       Оттряхнув находку от земли, Тан Фань крепко сжал ее в руках и бросился к беседке. Барышня Хуан последовала за ним, жестом велев слугам покинуть двор.       Теперь оба: и Тан Фань, и хозяйка дома, — стояли к Суй Чжоу спиной, загораживая шкатулку, так что, как бы тот ни старался, разглядеть ее содержимое никак не мог. Это, а также тот факт, что стояли эти двое так близко, что аж соприкасались плечами, а переговаривались так тихо, что до Суй Чжоу не долетало ни звука, ужасно его нервировало.       Тан Фань так увлекся содержимым шкатулки и разговором с барышней Хуан, что даже головы не поднял, когда подошла служанка, чтобы подать чай и унести грязную посуду. Встрепенулся лишь, когда барышня Хуан протянула ему чашку.       Почти поднеся ее к губам, Тан Фань вдруг замер, зачарованно и совершенно бесстыдно глядя на стоявшую подле него девушку, жадно сглотнул — Суй Чжоу мог поклясться, что видел, как дрогнул его кадык — а затем смущенно опустил взгляд.       Суй Чжоу от этой сцены аж холодный пот пробрал, дыхание сбилось, а сердце бешено заколотилось как будто где-то в ушах.       Губы Тан Фаня шевельнулись. На этот раз Суй Чжоу видел его лицо в профиль, так что смог прочитать по губам:       — Чай… Необычный аромат, — словно стараясь оправдаться и скрыть неловкость, пробормотал Тан Фань       Закончить ему не дали: во двор вбежал слуга, заставив словно очнувшегося от забытья Тан Фаня вздрогнуть и поспешно отвернуться от барышни Хуан.       — Госпожа, — обратился с докладом слуга, — там из Императорской Стражи пожаловали. Разыскивают кого-то, просят вас выйти.       Услышав это, барышня Хуан было поднялась, собираясь поприветствовать гостя, однако Тан Фань вдруг резко схватил ее за рукав, заставив остановиться.       Такой решительности, дерзости и бесстыдства Суй Чжоу от него никак не ожидал. Отвернувшись от пары в беседке, он прислонился к стене кладовой, зажмурился и, стараясь унять рвущееся от боли из груди сердце, изо всех сил стиснул руки в кулаки.       Сделав глубокий вдох сквозь плотно сжатые зубы, он все-таки заставил себя успокоиться и, поборов тошнотворное желание обернуться и вновь взглянуть на Тан Фаня, ловким движением перемахнул через забор и поспешил к передним воротам: раз за ним из Императорской Стражи прибыли аж сюда, должно быть, случилось что-то срочное.       И правда. У ворот его поджидал нетерпеливо переминающийся с ноги на ногу Сюэ Лин.       — Брат Суй, где ты пропадал? Сказал, что в дом Сяо пойдешь, но так и не вернулся. Я уж было забеспокоился! У нас новости! Брат Суй, что такое?..       Суй Чжоу, не дав Сюэ Лину договорить, схватил его под локоть и поволок за угол соседнего дома, не желая оказаться застуканным барышней Хуан с Тан Фанем.       — Вот теперь рассказывай, — велел Суй Чжоу, убедившись, что с такого расстояния их никто не увидит.       — Брат Суй, — затараторил Сюэ Лин. — А что такое? Ты от кого-то прячешься? Следил за домом Сяо? Я сорвал тебе операцию, да? Так и знал, не следовало мне приходить. Просто доктор Пэй сказал, что это очень важно, вот я и…       — Доктор Пэй? — переспросил Суй Чжоу. — Доктор Пэй приходил?       — Да, — кивнул Сюэ Лин. — Сказал, что узнал яд, которым отравили братьев Сяо. Скорее всего, это был японский порошок Хаммё. А еще велел передать, что хочет встретиться с тобой и братом Таном на неделе по какому-то важному делу. Заглянет вечером.       — Какой еще Хаммё? — нахмурился Суй Чжоу. — Откуда Пэй Хуай знает про яд? Ты к нему обращался?       — Нет, — покачал головой Сюэ Лин. — Доктор Пэй сказал, что выяснил все по просьбе брата Тана. Но тот очень спешил, вот и попросил доктора Пэя передать тебе новости. А тебя во Дворе не оказалось, вот я и побежал…       — Тан Фань? — заволновался Суй Чжоу. — А какое отношение ко всему этому имеет Тан Фань?       — А он тебе так и не рассказал? — удивился Сюэ Лин. — Неужели и правда поссорились? Он приходил вчера. Расспрашивал про убийство старшего чиновника Сяо. И тело осмотрел. Я еще удивился, почему он к тебе сразу не обратился. Он молчит. Ты молчишь. Случилось чего?       Но Суй Чжоу его уже не слушал.       «Тан Фань!» — пронеслось у него в голове. Не тратя времени на раздумья, Суй Чжоу со всех ног бросился обратно к дому Сяо.       На этот раз он не стал обегать дом с торца и ворвался прямо в главные ворота — благо те еще не успели закрыть после визита Сюэ Лина.       Не обращая внимания на перепуганных слуг, Суй Чжоу в мгновение ока преодолел главный двор и ворвался в тот самый внутренний дворик с японским садом камней. Однако Тан Фаня с барышней Хуан там не оказалось. Впрочем, как и любых следов их пребывания здесь: исчезли и шкатулка, и даже чайник с чашками.       — Где они? — взволнованно крикнул Суй Чжоу толпе перепуганных слуг, однако те казались озадачены пропажей хозяйки не меньше его самого.       Так и не дождавшись ответа, Суй Чжоу принялся обыскивать дворик и спустя некоторое время обнаружил за кладовой, неподалеку от того места, где он сам только что прятался, маленькую приоткрытую калитку, ведущую в лес, и тотчас нырнул в нее.       От калитки в лесные заросли вела лишь одна тропинка, и, снедаемый беспокойством, Суй Чжоу бросился по ней.       — Помогите! — вдруг раздался полный страха крик из самой чащи.       У Суй Чжоу упало сердце: голос этот он узнал бы из тысячи. Боясь не успеть до того, как случится непоправимое, он свернул с тропинки и устремился на звук.       И добрался как раз вовремя. Спустя пару минут глазам его открылась напряженная сцена: со страхом вжавшийся спиной в дерево Тан Фань, прижимающий к груди найденную шкатулку, перепуганная, но продолжающая храбро загораживать его собой барышня Хуан и окружившие их трое вооруженных мужчин в потрепанных костюмах рабочих.       — Гуанчуань! — с надеждой в голосе воскликнул Тан Фань, заметив Суй Чжоу.       Трое нападавших обернулись, однако Суй Чжоу не дал им прийти в себя. Воспользовавшись их замешательством, он, не вынимая сабли из ножен, одним ударом оглушил первого из троицы.       Двое других оказались проворнее. Молча кивнув друг другу, они рассредоточились: один бросился с ножом на Суй Чжоу, тогда как второй, более не мешкая ни секунды, кинулся на Тан Фаня с барышней Хуан.       Те даже вскрикнуть не успели: прежде чем добраться до них, нападавший замертво упал на землю, пронзенный саблей Суй Чжоу.       Оставшись без оружия, Суй Чжоу ловко увернулся от ножа третьего мужчины, выбил тот у него из рук, и точным ударом в шею лишил его возможности двигаться.       А после оказался чуть ли не снесен наповал налетевшим на него со всех ног Тан Фанем.       — Гуанчуань! — радостно кричал он, крепко обнимая Суй Чжоу. — Слава Небесам, это ты! Я уж думал, что конец мне пришел! Так перепугался! Откуда ты здесь?       — Это я тебя спрашивать должен, — пробормотал Суй Чжоу, кивком головы давая знак подоспевшему за своим начальником Сюэ Лину скрутить двух выживших нападавших. — Что ты здесь делаешь? Зачем влез в мое расследование? Я разве просил помогать мне? — а затем, тронутый таким ярким проявлением чувств, все-таки обнял Тан Фаня в ответ и спросил уже мягче: — Ты не пострадал?       — Нет, — помотал головой Тан Фань, а после поднял на Суй Чжоу слегка возмущенный взгляд. — Кто сказал, что я тебе помогал? Я вел расследование своего дела!       — Какого дела?       — О контрабандистах! — с праведным негодованием в голосе воскликнул Тан Фань. — Они, — он кивнул в сторону поверженных врагов, а затем потряс перед носом Суй Чжоу шкатулкой, — давно охотятся за этим. Впрочем, как и я.       — А что это? — спросил Суй Чжоу, приподняв бровь.       — Список их сообщников, причем очень подробный, — принялся объяснять Тан Фань. — Две недели назад мы поймали одного из их шайки. Родом из Чжэцзяна. Признался, что их срочно собрали в столицу — разыскивают некий документ. В нем — списки членов банды, их сообщники, покровители, точки схода, японские поставщики. Всего этого достаточно, чтобы накрыть их организацию с головой и избавиться на веки вечные. Но где этот документ искать, он не знал: не особо важная шишка, видать. Нужно было проводить расследование в Чжэцзяни, но этот старший чиновник Сяо Цзи…       — По пути расскажешь, — похлопал его по спине Суй Чжоу, переведя взгляд на подошедшую к ним барышню Хуан. — С вами все в порядке?       — Господин Суй, большое спасибо Вам за спасение. Если бы не вы… — кивком поприветствовала его та, а затем с теплой грустью улыбнулась Тан Фаню: — Господин Тан, теперь я вижу, кого Вы имели в виду, когда сказали, что Ваше сердце уже занято. Я искренне рада за вас. Верю, вы будете счастливы.       Тан Фань смущенно улыбнулся ей, украдкой подняв на Суй Чжоу озорной взгляд.       По пути назад он поведал Суй Чжоу с барышней Хуан, то и дело с интересом поглядывающей на них двоих, как было дело.       Как уже прежде говорилось, в столицу прибыла огромная группа контрабандистов, разыскивающих некий документ с компроматом. Префектура Шунтянь была ответственна лишь за столичные дела, а ниточки вели в Чжэцзян, так что для проведения расследования в этой провинции требовалось одобрение ответственного за нее старшего чиновника Министерства Наказаний, однако Сяо Цзи всячески отказывался дать ход расследованию, ссылаясь на огромную занятость. Мол: «Вон, еще дело о незаконной торговле солью не успел закрыть, подождете!»       Вчера утром, не выдержав очередного отказа, Тан Фань решил нанести этому чиновнику Сяо неофициальный визит, чтобы выяснить, в чем проблема: незаконная торговля солью, безусловно, дело важное, но неужели отлов огромной ячейки контрабандистов, которые давно промышляют в Чжэцзяни и проводят мимо казны ежегодно сотни таэлей серебра, по сравнению с ним, не стоит и внимания?       Каково же было удивление Тан Фаня, когда он узнал, что Сяо Цзи мертв, а в его доме теперь живет его невестка, барышня Хуан, та самая, с которой у него днем ранее должен был состояться ужин.       — Я заприметил у входа японские вазы, — рассказывал Тан Фань. — Да, богатые торговцы и чиновники иногда могут позволить себе подобное, но слишком уж много совпадений: ведь контрабандисты из Чжэцзяна как раз поставляли товар из Японии! Зачем еще Сяо Цзи препятствовать расследованию? Он явно их покрывал! Так я и решил поподробнее познакомиться с домом — какая-никакая зацепка, а барышня Хуан любезно предоставила мне эту возможность, пригласив на сегодняшний ужин.       Однако мысль о внезапной смерти Сяо Цзи не давала Тан Фаню покоя, так что он решил нанести визит в Императорскую Стражу и узнать все подробности, а вновь подкупленный пирожками Сюэ Лин не только выдал ему всю подноготную дела, но и пропустил осмотреть тело Сяо Цзи.       — Сегодня я отправился к Лао Пэю и попросил совета. Описал ему состояние, в котором находился труп — и он предположил, что яд, которым отравили Сяо Цзи, должно быть, японский порошок Хаммё. Даже понюхать мне его дал — специфический у него такой запах.       — Откуда у Пэн Хуая японский яд? — удивился Суй Чжоу.       — Яд этот не только убивает. В малых количествах может использоваться также для лечения паралича, хандры и… — скосив на барышню Хуан взгляд, он немного замялся. — И всяких дурных болезней.       Суй Чжоу понимающе хмыкнул.       — То, что яд японский, меня насторожило, — продолжал Тан Фань. — Я попросил Лао Пэя сходить к тебе и сообщить новость. Сам не успевал: опаздывал на встречу с барышней Хуан. Так я окончательно уверился в том, что чиновник Сяо был как-то связан с контрабандистами, а еще понял, что те, скорее всего, причастны к его смерти и убийству его старшего брата тремя годами ранее. К счастью, я успел вовремя и так удачно отыскал документы раньше контрабандистов.       — К счастью, я оказался рядом и спас тебя после того, как ты их нашел, — ворчливо поправил его Суй Чжоу.       — И это тоже, — согласно кивнул Тан Фань. — Но кто ж знал, что они замаскируются под строителей? На самом деле, весьма очевидный ход: так они могли, не вызывая подозрений, обыскивать дом. Почему я сразу об этом не подумал? Нужно было дождаться Императорскую Стражу! Кстати… — он поднял на Суй Чжоу задумчивый взгляд. — А почему Сюэ Лин тебя разыскивал? И как ты так быстро оказался у дома барышни Хуан?       — Так, а как ты, говоришь, понял, что этот список спрятан под камнем? — поспешил сменить тему Суй Чжоу.       Уловка сработала на ура: горделиво приподняв подбородок, Тан Фань принялся увлеченно рассказывать о своих гениальных заключениях, позабыв о щекотливом для Суй Чжоу вопросе:       — Я кое-что слышал о японских садах камней. У них есть одна исключительная особенность: с какой стороны ни глянь, число камней, видных глазу, будет одинаковым. Этот сад задумывался так же, но, когда я осматривал его, то обнаружил, что принцип этот не соблюдался. Один камень портил всю задумку, а значит, положили его, скорее всего, значительно позже, чем все остальные. Зачем еще класть лишний камень, который нарушит порядок и гармонию сада, если не затем, чтобы скрыть под ним что-то очень важное?       Суй Чжоу снова одобрительно кивнул: в моменты, когда Тан Фань демонстрировал свои умственные способности, он восхищался им больше, чем когда-либо.       — Господин Тан — просто непревзойденный талант, — восторженно глядя на него, воскликнула барышня Хуан.       Воодушевленный их похвалой, Тан Фань довольно продолжил:       — Ну а дальше все просто: в чае, что принесла служанка, оказался яд. Должно быть, его подсыпал кто-то из «работников». Хорошо, что Лао Пэй дал мне понюхать порошок Хаммё перед уходом. Иначе я бы не почувствовал его запах и… — он поежился. — Признаюсь, сначала я подумал на барышню Хуан, однако затем, осмотрев и ее чашу, обнаружил, что в ней тоже был яд. А потом прибежал слуга с докладом. Мол, прибыла Императорская Стража. Ищет кого-то.       — Раз понял, что вас пытались убить, то почему не вышел к Сюэ Лину? Зачем остановил барышню Хуан? — озадаченно спросил Суй Чжоу.       Тан Фань бросил на него странный задумчивый взгляд, но немного погодя все же ответил на его вопрос:       — Потому что я ошибся. Признаюсь, я испугался. Все произошло слишком быстро. Сначала яд, потом внезапно Императорская Стража нагрянула. Подумал, что контрабандисты занервничали, и это их сообщники. Времени на раздумья не оставалось, так что я посчитал, что будет лучше попытаться сбежать через заднюю калитку, чтобы отнести шкатулку в префектуру. Не знал, что именно там нас и будет поджидать враг. Должно быть, они тоже испугались Императорской Стражи и решили не дожидаться действия яда, чтобы документы не попали к вам.       — Я не успела рассказать господину Тану о Вашем приходе, — попыталась защитить Тан Фаня барышня Хуан. — Если бы он знал, что Императорская Стража ищет Вас, то не поступил бы так. Это моя вина.       — Вы ни в чем не виноваты, — покачал головой Суй Чжоу. — Так значит, братьев Сяо убили контрабандисты?       — Должно быть, — кивнул Тан Фань. — Думаю, их отец был не последним человеком в организации. Так он сколотил огромное состояние, раздобыл японские произведения искусства и пристроил сыновей на должности чиновников. И именно так в его руки попали документы с компроматом. Однако он скоропостижно скончался. Должно быть, сыновья, которым перешло наследство, а вместе с ним и секрет отца, попытались шантажировать контрабандистов. Вот те их и отравили.       — Сяо Тун был не таким человеком, — покачала головой барышня Хуан. — Мы не были с ним особо близки, и он не посвящал меня в свои дела, но я знаю, что он был честным и достойным чиновником, хоть и должность занимал невысокую. Он бы скорее попытался передать документы властям. Я же видела, после смерти отца он ходил ужасно подавленный.       — Возможно, так оно и было, — кивнул Тан Фань. — Старший брат, узнав о секрете отца, решил разоблачить контрабандистов и, должно быть, рассказал о своих планах младшему. Тот оказался с ним не согласен и связался с организацией. Дабы не оказаться раскрытыми, те избавились от Сяо Туна, а может, Сяо Цзи и сам…       С этим предположением барышня Хуан спорить не стала. Должно быть, она тоже подозревала деверя в убийстве своего мужа.       — За эти три года Сяо Цзи стремительно поднялся по карьерной лестнице. Должно быть, то благодаря контрабандистам. Не удивлюсь, если и бывший первый министр Ван Ань был с ними связан. Впрочем, чего гадать? С этими документами мы накроем всю шайку и точно выясним, как было дело.       Так за разговором они доставили пойманных бандитов и шкатулку с документами в префектуру Шунтянь, проводили барышню Хуан до дома ее отца и приставили к ней на всякий случай сопровождающего из Императорской Стражи: контрабандисты еще не были пойманы, и в доме Сяо могли оставаться их сообщники. А после с чувством выполненного долга отправились к себе домой.       Уже подходя к воротам, Тан Фань вдруг ткнул Суй Чжоу в бок.       — Так, значит, ты шпионил за мной?       — Неправда, — покосился на него тот. — Кто тебе такое сказал?       — Ты сам сказал сегодня. Причем дважды. Допустим, то, что шкатулку я нашел под камнем, ты мог понять, обнаружив в дворике дома Сяо вырытую яму. Но как ты узнал, что это я остановил барышню Хуан? Ты сам это видел, верно? Спрятался и следил за нами с верхушки какого-нибудь дерева, да?       — Из-за кладовки, — откашлялся Суй Чжоу. — И я не за тобой шпионил, а за барышней Хуан и домом Сяо.       — Правда? — рассмеялся Тан Фань. — И что же ты рассчитывал там увидеть? Как барышня Хуан со слугами обсуждает убийство братьев Сяо? Но там не было никаких слуг! Там были только я и барышня Хуан!       Суй Чжоу не нашелся с ответом.       — Ты же говорил, что будешь не против, если я вдруг женюсь? — хмыкнув, спросил Тан Фань, отпирая ворота.       — Я был неправ. Я не хочу этого.       Суй Чжоу остановился, заставив Тан Фаня замереть в проеме ворот и обернуться к нему. Свет фонаря с соседнего дома слабо освещал его лицо, а ветерок с темного двора разворошил выбившиеся во время погони из строгой прически волосы.       У Суй Чжоу перехватило дух. Он молча стоял, пытаясь подобрать слова, чтобы объясниться, и тишину первым нарушил Тан Фань:       — Почему ты тогда так сказал? Почему вы с моей сестрой решили за меня, как я должен жить? — в глазах его блестела обида. — Жениться, завести детей! Вы даже не спросили, хочу ли я этого! Гуанчуань, я же не ребенок! Я могу сам принимать решения! Я думал, ты меня поддержишь!       Суй Чжоу виновато опустил взгляд.       — Я был неправ, — снова повторил он. — И я не хотел за тебя решать. Я просто… — он вновь замолк. Глаза вдруг предательски защипало. — Я думал, что ты все равно когда-нибудь захочешь уйти. Когда поймешь, что я… Когда тебе надоест и ты разлюбишь меня. То есть… Я хотел сказать, что это нормально, если… — он со злостью сжал руки в кулаки. — Я просто струсил!..       — Ох, Гуанчуань! — Тан Фань сорвался со своего места и, обхватив ладонями лицо Суй Чжоу, впился в его губы поцелуем. Успокаивающим, нежным и чувственным.       — Гуанчуань, — повторил он, чуть отстранившись.       Он гладил Суй Чжоу по щекам, проникновенно заглядывая ему в глаза, и тот все понял без слов: коротко выдохнул и поцеловал Тан Фаня в ответ. Жадно, крепко, с надрывом и соленым привкусом пролитых слез на губах.       Так они стояли и целовались, спрятанные в ночной тени от посторонних глаз, пока Тан Фань наконец мягко не отстранился.       — Хорошо, я тебя прощаю, — пробурчал он, а затем вдруг, коварно улыбнувшись, добавил: — Но ты будешь мне должен!       — Я приготовлю тебе роскошный ужин, — предложил Суй Чжоу.       Тан Фань на мгновение задумался.       — Хорошо, и это тоже. Только завтра. Сегодня я хочу заняться с тобой любовью. И ты должен пообещать, что будешь меня слушаться в качестве наказания. Сделаешь все, что я попрошу. Обещаешь?       — Обещаю, — кивнул Суй Чжоу, закрывая ворота.       «Наказание» обещало быть легким и приятным. Суй Чжоу и без него всегда был рад исполнить любое желание Тан Фаня в постели, ведь это было намного проще и легче, чем заставить себя услышать и понять, чего хотел бы он сам.