Шутка

      Тейват — мир, в котором люди рождаются с соулмейтом. Один из них видит этот мир во всех красках, видит яркие пейзажи, красивых людей. Другой же — только в чёрно-белых тонах. Такой мир сер. Обычно люди, видящие мир таким, несчастны. Но если их соулмейт искренне захочет, то он сможет отдать свои яркие краски родственной душе.       Но как же узнать, кто твой соулмейт? Очень просто. После того, как две родственные души касаются друг друга, на следующий день у них на тыльной стороне правой ладони появляется метка. Этот рисунок индивидуален, у каждых родственных душ он различается. Это может быть самое разное изображение: от какого-либо животного, до обычной закорючки.       Многие люди, получив метку, не могут найти своего соулмейта. Затерявшись среди толпы, он пропадает навсегда. Есть и те, кто не получает метку до самой смерти, ведь есть шанс, что предначертанный жизнью человек может оказаться не то что в другом городе, а то и в другом регионе. Таким людям ничего не остаётся, как начать строить семьи между собой. И нередко такие семьи могут жить десятилетиями вместе, не ходя на сторону и любя друг друга до глубины души. ****       — Эй, Хайтам, как ты думаешь, каким будет мой соулмейт? — блондинистая макушка мелькает среди книг в библиотеке, мозоля глаза.       — По статистике, только сорок процентов людей находят своего соулмейта. Учитывая, что у тебя даже метки ещё нет, то…       — То, сё, — Аль-Хайтам не успел договорить и теперь наблюдал недовольную моську Кавеха — ученика Кшахревара, — тебе лишь бы подушнить. О, — красные глаза замерцали огнём, не предвещая ничего хорошего, — Аль-Душнила! Ха-ха! — блондин был очень горд своей сообразительностью и теперь высокомерно смотрел на младшего.       — Не смей так меня называть, — Аль-Хайтам хмурился, всем видом показывая, что если Кавех ослушается, то на утро может не проснуться. Но тому, видимо, было плевать. Или, как вариант, у него просто отсутствовал инстинкт самосохранения.        — Да ладно, чего тебе. На правду не обижаются! — блондин запустил руку в пепельные волосы и потрепал их, портя причёску.       — Убери. — Аль-Хайтам грубо схватил чужое запястье и откинул его от своих волос. Кавех замялся на несколько секунд, прожигая дыру в младшем соученике, только сейчас оторвавшем глаза от книги и глядевшим на него грозно своими светло-серыми глазами.       — Пф, ну и пожалуйста, — блондин фыркнул и отвернулся, обижено дуя губы. Меньше, чем через тридцать секунд он услышал тяжёлый вздох с другой стороны стола.       — Ладно, ладно! Почему ты вообще хочешь найти своего соулмейта? Надеешься, что он отдаст тебе цветное виденье мира? — выпалил Аль-Хайтам раздражённо.        Жизнь сыграла злую шутку. Кавех — творческая натура, но он видит этот мир серым. Он никогда не знал, и не знает, что такое оранжевый, зелёный, фиолетовый, он может лишь предполагать, что и как выглядит на самом деле, основываясь на рассказах других людей. Но несмотря на это, многие его чертежи и работы выглядят восхитительно и могут заинтересовать даже Аль-Хайтама.        Сам Аль-Хайтам никогда не считал цвета в своей жизни чем-то важным, но если бы ему дали выбор: оставить всё как есть или видеть мир чёрно-белым, то он, не раздумывая, выбрал бы первое. Может цвета и не так важны для существования, но без них ломается восприятие мира, поэтому пепельноволосый никогда не понимал всех тех, кто отдавал свои цвета, своё восприятие мира, в угоду другому человеку. По его мнению это было безрассудно и глупо. Он собирался всю жизнь работать и даже не искать своего соулмейта, избегая касаний других людей.       И вот сегодня Кавех, зачем-то, его коснулся.       — С чего ты взял? Может я просто хочу быть счастливым! Да даже если так, тебе-то какая разница? — блондин хмуро смотрел своими ярко-красными глазами, прожигая своим возмущением дыру в лице… Друга? Их вообще можно назвать друзьями? Они даже сейчас спорят, их отношение к миру слишком разное.        — Мне всё равно. Просто не понимаю, зачем это вообще нужно. Ты можешь быть счастливым и не с соулмейтом. Вон смотри, — Аль-Хайтам кивнул за спину Кавеха, и тот обернулся на парочку, сидевшую за столом неподалёку, — они не родственные души, но вполне довольны, — блондин фыркнул.        — Ты просто не понимаешь! Я знаю, что есть люди, которые находят своего соулмейта, но любят другого человека, с родственной душой становясь друзьями, но это всё равно другое! Только мой соулмейт сможет меня понять, — будущий архитектор театрально взмахнул руками, и пепельноволосый выдохнул. Чёрт с ним. Кавеха можно переспорить, но заниматься этим совершенно не хотелось, поэтому он замолчал.        — Что, не будешь спорить и признаешь, что я прав? — блондин смотрел «сверху вниз» на Аль-Хайтама, чувствуя своё превосходство. Но ученик Хараватата лишь проигнорировал колкость и продолжил читать.       После чего Кавех ещё поворчал, и двое будущих учёных разошлись на разные лекции, не встречая друг друга до конца дня. ****       А на следующий день Аль-Хайтам проснулся с меткой.       Сумерская роза, выведенная идеальными, чёрными линиями, словно рисовали сами боги Селестии, красовалась на правой руке.        Парень проругался, матеря всё, на чём белый свет стоит. Кто-то в толпе его тронул? Кто вообще может быть его соулмейтом? Узнавать определённо не хотелось.       Аль-Хайтам подошёл к столу, раздражённо ища перчатки, которые кто-то однажды всучил ему как подарок. Он вообще не собирался носить их, но теперь они явно пригодятся. Найдя нужные вещи, парень надел их.        Чёрные перчатки, закрывающие только ладонь, подчёркивали длинные пальцы и идеально закрывали нежелательный рисунок. Что ж, позже он купит себе что-нибудь получше, но и этого хватит хоть до конца академии. Выдохнув, Аль-Хайтам пожелал себе удачи, чтобы никто не узнал об этом, и ему на голову внезапно не свалились проблемы. ****       — Хайтам, Хайтам! Смотри! — Кавех подбежал к товарищу, чуть ли не снося того с ног, и протянул руку, — У меня появилась метка! — алые глаза горели восторгом и счастьем. Ему повезло!       Но Аль-Хайтам замер, не в силах ответить, и уставился на рисунок. Сумерская роза… С идеальными, чёрными линиями, маленькими шипами на стебле и резными листьями. Прямо как у него.       — Что застыл? Не верил в меня, да? А вот мне повезло! — Кавех рассмеялся, а Аль-Хайтам уставился на него неверящим взглядом. Он не мог оторвать глаз от смеющегося блондина. Кажется, жизнь действительно играется с ним.        — Поздравляю, — парень выдавил из себя улыбку. Становилось тошно.       — Спасибо! — Кавех просто светился от счастья, — Вчера Я задержался в академии и когда шёл домой, людей уже не было. Это значит, что она учёный и учится сейчас с нами! Я обязательно узнаю кто же это! — блондин ударил кулаком по ладони в знак того, что он настроен серьёзно.        Она… Аль-Хайтам сглотнул ком в горле. Насколько же сильно будет разочарован Кавех, если узнает, что его родственная душа — парень? Да не просто парень, а сам Аль-Хайтам! Это очень напрягало, поэтому он не смог не поинтересоваться.        — Но что ты будешь делать, если он окажется парнем?        Вопрос повис в воздухе. Кавех задумался. Он сложил руки на груди, одной из них потирая подбородок, невольно делая забавное лицо.        — Ну, тогда мы обязательно станем лучшими друзьями, — спустя несколько мучительно долгих минут ответил блондин, улыбаясь. Аль-Хайтам горько усмехнулся.        — Что смешного? Чего тебе опять не нравится, Аль-Душнила? — ухмыльнулся Кавех, не умея читать настроение соученика по действиям.        — Ещё раз ты… — грозно начал младший, но договорить ему не дали, блондин ощутимо ткнул его в плечо и убежал, крича что-то глупое и безрассудное. Аль-Хайтаму оставалось только вздохнуть и пытаться смириться со своей судьбой. Может, всё будет не так уж и плохо? ****       Через некоторое время действительно стало лучше. Их ссоры, хоть и продолжались, стали незначительными. Общение шло всё лучше и лучше. И так быстро прошло несколько месяцев. Подумав и обсудив все детали, Кавех и Аль-Хайтам решили взять совместный проект с другими учёными.       Блондин всегда старался помочь всем, кто не справлялся со своей работой. Поддерживал их, даже если учёные бросали в итоге проект.       Пепельноволосому же было плевать на тех, кто отлынивал и тянул их вниз. Единственное, что его волновало — сам проект, а кто будет помогать в его реализации — не важно.       Так, мало-помалу, Аль-Хайтам и Кавех остались совсем одни. И внезапно оказалось, что это их «примирение» было лишь затишьем перед бурей.        Ученик Кшахревара ругался и утверждал, что если бы товарищ был лояльнее и терпимее к другим, то с ними остались бы люди. На что пепельноволосый возражал, обвиняя Кавеха в том, что его альтруизм — незакрытое чувство вины из-за смерти отца, и блондина это очень задело. Оба не стеснялись выражений, поливая друг друга грязью. Наверняка их крики и ругательства были слышны по всей академии. В тот день они разошлись, полностью оборвав все связи между собой.        Тем же вечером Аль-Хайтам впервые плакал из-за другого человека.       Он оправдывал себя тем, что слёзы те были от злости и ненависти, а не от того, что он раскаивается в своих словах. К сожалению, это самовнушение быстро рушилось из-за душераздирающей боли, что колола в сердце, которое всё больше хотелось вырвать с каждой новой секундой.        А потом Аль-Хайтам рассмеялся. Это всё было так абсурдно. Он смеялся над Кавехом, даже не знающим, что они соулмейты. Над богами Селестии и судьбой, в которых он уже не верил, решивших, что связать двух настолько разных людей будет хорошей идеей. Над ситуацией, случившейся в этот день. Они ведь могли поумерить свой пыл и не говорить всех этих обидных слов, но, видимо, накопившийся стресс, постоянное нахождение вместе и усталость, сговорившись с Архонтами, сыграли с ними злую шутку.        В уставшей голове пронеслась мысль о том, что сейчас он выглядит как псих, сидя на полу и смеясь со слезами на лице. Он впервые был настолько благодарен мудрецам за то, что они разрешили выделить ему отдельную комнату без соседа, иначе бы возникли вопросы и слухи.        Аль-Хайтам сжался на полу и обнял себя трясущимися руками. Он и до этого не собирался рассказывать Кавеху о том, что они родственные души. Восприятие блондина, который грезил о стройной, милой брюнетке, пошатнулось бы, да и самому Аль-Хайтаму точно не хотелось разбираться со всеми проблемами, которые возникли бы после.        Но теперь, когда они разошлись, их дороги вряд ли уже сойдутся. Он ведь должен быть рад. Всё время мечтал о том, чтобы раздражающий шумный парень ушёл из его жизни, но почему тогда так больно и паршиво на душе?        Аль-Хайтам снял перчатки и уставился на рисунок. Всё из-за него! Если бы не он! Но винить некого. Рисунок — лишь метка, пепельноволосый сам решил сблизиться с Кавехом. Он прекрасно это понимал, но это осознание лишь ещё больше злило. В тот вечер Аль-Хайтам решил для себя.        Больше никогда он не сблизится с Кавехом. Его проблемы не должны волновать Аль-Хайтама. Никогда он не подпустит блондина к себе настолько близко вновь.       Через некоторое время проект полностью закрыли. Но мудрецы учли заслуги в науке двух противоположных гениев и выдали дом, как вознаграждение. Но Кавех через третьих лиц сообщил Аль-Хайтаму, что не собирается претендовать на свою долю, и это поставило точку в их отношениях. Счастливого финала для них не будет, они должны были разойтись. Их принципы сталкивались друг с другом, и никто из них не хотел уступать другому в правоте, и эта гордость погубила взаимоотношения.