Шутка

      Лучи солнца игриво прокрались в комнату сквозь незанавешенное окно. Падая на кровать, они заставили Кавеха невольно зажмуриться во сне и заворочаться. Он перевернулся на другой бок, но всё равно начал просыпаться. Разлепив глаза, Кавех заморгал, прогоняя сон. Он перекатился на спину, потягиваясь и зевая. Солнечные лучи вновь попали на лицо, и Кавех поморщился, жмурясь.       Он сел на кровати, смаргивая остатки сна, а затем просидел ещё немного, фокусируя зрение. Он взглянул на часы: одиннадцать утра. Аль-Хайтам наверняка уже встал, и пустое место на кровати подтверждало догадку. Желудок заурчал, а сам Кавех учуял запах, идущий из-за двери. Неужто Аль-Хайтам что-то готовит? Он редко таким занимается по своей воле.        Кавех встал и вновь потянулся, чувствуя, как хрустит спина от неудобной позы во сне. Натягивая на себя по пути свободную футболку, он вышел из спальни, отправляясь на кухню, следуя запаху.        Аль-Хайтам стоял у плиты в одних домашних штанах, обжаривая блин на сковороде. Он дёрнулся от неожиданности, когда кто-то подошёл сзади, обвивая его поясницу руками, и рефлекторно чуть не ударил Кавеха локтем в бок, но смог удержать себя, выпуская воздух сквозь зубы.        — Осторожнее, Кавех, — на выдохе произнёс Аль-Хайтам, переворачивая блин на сковороде лопаткой. — Я тебя разбудил?        Кавех в ответ неопределённо промычал, утыкаясь носом в шею, прижимаясь теснее к голому торсу.        — Нет, — послышалось после недолгого молчания, — меня разбудило солнце, — произнёс он, посмеиваясь.       Аль-Хайтам в ответ фыркнул, перекладывая готовый блин к остальным на тарелку.       Кавех разорвал объятья, давая возможность убрать грязную посуду, и сел за стол. Он проследил за тем, как Аль-Хайтам ловко поставил тарелку с блинами перед ним, а затем потянулся к верхнему шкафчику за вареньем. Кавех восхищённо наблюдал за его ярко выраженными мышцами на теле и не мог оторвать глаз. Он продолжил сверлить Аль-Хайтама взглядом, даже когда тот сел напротив за стол.        — Что-то не так? — Аль-Хайтам вопросительно посмотрел на Кавеха, приподнимая одну бровь.        — Нет, вовсе нет, — тот мотнул головой, улыбаясь. — Ты просто очень красивый.        Аль-Хайтам в ответ лишь промолчал, слегка приподняв уголки губ.        — Сегодня ты валялся дольше обычного, — невзначай произнёс он, приступая к еде.        — Имею право в свой заслуженный выходной, — Кавех фыркнул и последовал примеру Аль-Хайтама, начав завтрак. — Тем более, не все просыпаются спозаранку даже в свободные дни, как наш уважаемый главный секретарь Академии, — он закатил глаза, откусывая блин. Нужно признать, что это было весьма вкусно.        — Тебе стоит понимать, что вставать и ложиться в одно и то же время очень важно для работы организма. Вырабатывается привычка и-…        — Ой, вот только не начинай, — он вновь закатил глаза, вздыхая, — Аль-Душнила.        Кавех усмехнулся, а Аль-Хайтам лишь хмыкнул.        — Запрещённый приём, Кави, — Аль-Хайтам улыбнулся, смягчая тон.        Кавех фыркнул и нахмурился, слегка краснея.        — Кто бы говорил.        Они погрузились в тишину, молча продолжая трапезу.        — Ты выспался? — спросил Аль-Хайтам, поднимаясь, чтобы убрать грязную посуду.        — Без тебя было слишком одиноко, — Кавех драматично приложил одну руку к сердцу, а запястьем второй накрыл лицо, изображая страдание.        — О, Архонты… — Аль-Хайтам тяжело вздохнул, прикрывая глаза.        Кавех тихо посмеялся, вставая.        — Извини, ничего не могу поделать со своим настроением. Мне слишком хорошо, — он вновь прильнул к чужой спине, прижимая к себе ближе. Он провёл от уха носом линию по шее, оставляя лёгкий поцелуй на плече, заставляя мурашки пробежать по коже Аль-Хайтама.        — Тебе пора собираться, — ровным голосом произнёс Аль-Хайтам, накрывая ладонью лежащую поперёк живота руку Кавеха.        — Да, — на выдохе ответил тот.        Они простояли в объятьях ещё около минуты, почти не дыша, тихо наслаждаясь моментом.        — Я буду в полшестого дома, как и обещал, — Кавех покрепче обнял Аль-Хайтама, прежде чем отстраниться. — Спасибо за завтрак, — он быстро мазнул губами по чужой щеке.        — Хорошо. Тебе лучше поторопиться, если не хочешь заставлять Сайно и Тигнари ждать.        — Конечно, — послышалось уже с другого конца коридора.        Аль-Хайтам начал мыть посуду, всё ещё чувствуя кожей фантомные прикосновения Кавеха. Взгляд зацепился за Сумерскую розу на руке. Иногда искренне не верилось, что всё это — не шутка над ними, такими глупыми и несуразными. Это всё происходит взаправду. Кавех действительно обнимает его; сидит рядом за столом; дарит лёгкие поцелуи в губы перед выходом и по приходу домой; он тихо шепчет что-то сентиментальное о любви перед тем, как провалиться в сон. Он тихо плачет от усталости и переутомления, утыкаясь в крепкое плечо; громко ругается на заказчиков, которые — по его мнению — ничего не смыслят ни в архитектуре, ни в искусстве; пихает в бок локтем, когда Аль-Хайтам перебарщивает с сарказмом. Привыкнуть к возросшей разговорчивости и тактильности Кавеха было сложно, но каждый раз, когда Аль-Хайтам думал, что свыкся с чем-то и уже знает точно, чего ожидать, Кавех снова делал что-то новое и абсолютно неожиданное.        Аль-Хайтам понимал, что, пытаясь сбежать от самого себя и от судьбы, он лишь делал себе хуже. В этом не было никакого смысла. Он всегда твердил, что усложнять себе жизнь глупо, но сам недалеко ушёл. На ум приходила одна пословица, которая показалась ему занимательной, когда он изучал язык Снежной: «В чужом глазу соринку видим, а в своём бревна не замечаем».        Аль-Хайтам мотнул головой, отгоняя мысли, и вытер полотенцем мокрые руки. Он вышел в коридор и, услышав возню, отправился в комнату к Кавеху. После того, как они начали состоять в отношениях, в комнате Аль-Хайтама появилась новая двухместная кровать. В комнате же Кавеха ничего не изменилось, потому что он всё равно продолжал работать по ночам, а уставшим ходить из одной комнаты в другую сложно — можно ненароком упасть и получить травму. Поэтому спали они вместе, только если Кавеху не нужно было работать или если он специально выделял свободные вечера, чтобы провести их вместе с Аль-Хайтамом.       Кавех сидел за столом у зеркала в одной свободной рубашке, стараясь аккуратнее подкрасить ресницы; его волосы, спутанные после сна, свободно падали на плечи, а чёлка так и норовила упасть на лоб, мешая процессу.        — Тебе помочь?        Кавех, не ожидавший вопроса, дёрнулся, мазнув тушью по веку. Он тихо выругался, прежде чем раздражённо ответить:        — Да, было бы неплохо.       Аль-Хайтам подошёл ближе и, взяв в руки расчёску, лежавшую на столе, начал распутывать локоны, осторожно придерживая чёлку, чтобы та не опадала на лоб. Кавех стёр недоразумение на глазах, начиная сначала, заметно ускорясь. Через пару минут он закончил, наблюдая теперь за сосредоточенным Аль-Хайтамом и наслаждаясь его аккуратными движениями, пока тот расчёсывал его волосы.        — Готово, — вынес вердикт Аль-Хайтам ещё через пару минут.        — Спасибо.        Кавех забрал расчёску и взял резинку, завязывая на голове лёгкий хвост, оставляя чёлку на лице, а затем встал, направляясь к шкафу. Аль-Хайтам присел на их кровать и начал наблюдать за тем, как он натягивает на себя штаны. Ему больше не нужно скрывать, что он смотрит. Раньше он хотел вновь спрятаться за книгой, но игнорировать Кавеха было уже невозможно, потому эта привычка скоро отпала, уступая место прямым и открытым взглядам. Аль-Хайтам отметил, что Кавех в этот раз отдал предпочтение обычной свободной рубашке без вырезов, что было весьма неожиданно. Но признать стоило — закрытая одежда Кавеху безумно шла.        — Ну как? — готовый Кавех покрутился перед Аль-Хайтамом.       Он оставил волосы в хвосте, лишь чёлка обрамляла светлое лицо; свободная белая рубашка была заправлена в обтягивающие штаны, подчёркивающие крепкие бёдра; он слегка закатал длинные рукава, давая лицезреть метку. Их метку.        — Потрясающе, — ответил Аль-Хайтам после паузы.        Он поднялся, подходя ближе, и прикоснулся к губам Кавеха своими. Спокойный, ленивый поцелуй длился недолго, и уже через десяток секунд слегка покрасневший Кавех довольно смотрел в глаза Аль-Хайтаму.        — Иногда я задаюсь вопросом: «Как же он подбирает себе одежду, он же не различает цвета?», но каждый раз забываю спросить, — Аль-Хайтам заправил светлую чёлку за ухо и прижался своим лбом ко лбу Кавеха, не разрывая зрительный контакт.        — А почему забываешь? Неужели мой вид затмевает все твои мысли? — он усмехнулся, хитро заглядывая в серые глаза.       Аль-Хайтам довольно промычал.        — Возможно.        Они замолчали, наслаждаясь минутами вместе.        — На вопрос ты так и не ответил.        — У меня есть связи, — Кавех всё же отстранился первым и подмигнул, на что Аль-Хайтам лишь фыркнул, — а ещё, мой гардероб практически полностью состоит из чёрных и белых цветов, сложно ошибиться.        Кавех направился к выходу из комнаты, но остановился на пороге.        — Я уже ухожу, не проводишь? — он обернулся, улыбаясь. Аль-Хайтам в ответ кивнул, двинувшись за Кавехом.        У входной двери Кавех обулся и замер, оглядываясь, словно что-то забыл и пытался теперь вспомнить.        — Не это потерял, — Аль-Хайтам приподнял ключи с брелоком на одном пальце.        — Точно! — Кавех ударил себя по лбу. — Куда ж я без ключей? — насмешливо произнёс он и потянулся за нужной вещью, но Аль-Хайтам поднял их выше, не давая забрать. — Ну и как это понимать? — он вопросительно изогнул бровь, упираясь взглядом в серые радужки.       Аль-Хайтам приблизился и втянул Кавеха в поцелуй, попутно убирая ключи в чужой карман. Он словно невзначай сжал мягкую ягодицу, углубляя поцелуй, заставляя Кавеха довольно охнуть.        — С днём рождения, — отстранившись, произнёс Аль-Хайтам и поцеловал румяную щёку.        — Если тебе так хотелось меня полапать, то можно было это сделать без всякого спектакля, — с лёгкой одышкой пробормотал Кавех и усмехнулся.        — Ничего не могу поделать со своим настроением, — парировал Аль-Хайтам, улыбаясь.        — До вечера, — Кавех развернулся и помахал рукой, прежде чем открыть дверь.        Аль-Хайтам в ответ угукнул, а затем запер за ушедшим дверь, прикидывая в голове план занятий на ближайшие пару часов. ***       Кавех шёл по вымощенным дорожкам Сумеру, рассматривая виды, на которые он смотрел каждый день. Ничто, окружающее его в тот момент, не могло затмить трепет в груди. Он впервые за долгое время смог нормально поспать, — что тоже, разумеется, способствовало хорошему настроению, — и взял всё-таки пару выходных, которые мог провести с любимым человеком. Приходилось сдавать проекты в кратчайшие сроки последние несколько недель, но для Кавеха было важнее, чтобы выходные выпали на его собственный день рождения, и он смог отпраздновать его вместе с Аль-Хайтамом. При мысли о нём в груди потеплело. Да уж, с Аль-Хайтамом было нелегко, но, видят Архонты, Кавех ни за что не променял бы его на кого-то другого.        Кавех перестал смотреть себе под ноги, где вместо дороги оказалась тропа, и поднял взгляд на пейзажи вокруг. Он в раздумьях и не заметил, как вышел за пределы города. Хорошо, что ему не придётся возвращаться в город, — всё равно направлялся в Гандхарву. Они с Тигнари, Сайно и Коллеи договорились встретиться там, чтобы отпраздновать день рождения Кавеха. Честно говоря, предложил Тигнари, а все согласились: никто не будет мешать, и они смогут провести время лично друг с другом. Да и вместе они собирались очень редко из-за работы, так что перечить не было смысла.        В душе поднялось лёгкое волнение. Кавех очень давно не отмечал день рождения с кем-то: после окончания Академии каждый год девятого июля он только больше загружал себя работой, не желая понимать, что он один. Кавех боялся, что праздничный день превратится полностью в разговоры о его страданиях. Но теперь… Теперь ему не стоило волноваться об этом, ведь нет больше ничего настолько плохого, и его друзьям не нужно волноваться о нём. Пусть он всё ещё должен Дори, пусть хоть весь мир пылает в огне. Это неважно, ведь теперь у него есть кое-что важнее всего этого — семья и дом.        Вдали показались хижины дозорных, Кавех мотнул головой, выгоняя мысли, и ускорил шаг, не желая более медлить. ***       Кавех вновь шёл по той же дороге, но уже к дому. Шёл он в среднем темпе, спокойно рассматривая всё те же пейзажи. В последние месяцы он решил искать красоту не в серых цветах, — что пытались делать другие, не различающие цвета творцы и он сам до этого, — а в композиции и атмосфере. Серость вокруг больше не увеличивала пустоту в сердце, ведь пустоты там больше не было. Первое время Кавех всё не мог привыкнуть, что ему не больно смотреть на чёрно-белый мир вокруг, но в такие моменты Аль-Хайтам был рядом, чтобы выслушать.        Солнце всё ещё было высоко, но больше не пекло так сильно, как днём. Трава шелестела и ветви деревьев покачивались от лёгких дуновений ветра. Птицы щебетали, радуясь тёплому летнему дню, а лесные зверушки тихо передвигались по безлюдным полянам и тропинкам, наслаждаясь свежестью и спокойствием. Кавех слегка улыбнулся, завидев тёмно-серую белку у фонаря, освещающего по вечерам тропу. Услышав человеческие шаги, та подхватила свою шишку зубами и убежала, виляя своим пушистым хвостом. Природа жила, и он сам жил и расцветал вместе с ней.        Ветер подул со стороны реки рядом, принося вместе с собой прохладу. Засмотревшийся Кавех вдохнул полной грудью, прижимая ближе к себе подарки.        Точнее, один подарок — игрушку, которую Коллеи своими руками сшила. Мягкая кукла похожая её собственного Куйлейн-Анбара, но цвета светлее. Кое-где швы были неровными, но Кавех считал, что для девочки, больной элеазаром, вышло просто великолепно.        Несколько колбочек с увлажняющим маслом — подарок Тигнари — находились в небольшой коричневой сумке, которую ему одолжила Коллеи. Светло-серая жидкость внутри не отличалась ничем от других масел, что он видел, и слегка булькала от ходьбы. От неё пахло сумерской розой, и Тигнари нашептал, заставляя Кавеха невольно краснеть, что использовать масло можно как смазку без вреда для здоровья.        В этой же сумке, чуть глубже, осторожно уложена колода карт, которую подарил ему Сайно. Две карты были необычные: с изображением Кавеха на одной и Аль-Хайтама на другой — заказные. Им удалось даже сыграть вчетвером, а Кавех смог разобраться в том, как играть за новых для него персонажей. Сайно, конечно, выиграть не удалось, но держался он достойно.        Кавех ускорился, стоило ему выйти на мост, созданный из корней Священного дерева. Опаздывать на встречу с Аль-Хайтамом хотелось меньше всего. Тем более тот сказал, что подарок будет абсолютно неожиданным для Кавеха. Аль-Хайтам говорил, что они должны были пойти в кафе Пуспа, что тоже подстёгивало интерес, — жаль только, что это было единственное, что он сказал об этом вечере. Аль-Хайтам не говорил прямо, но всё указывало на одно — свидание. Кавех соврал бы, сказав, что они часто устраивают романтические ужины или прогулки: они оба слишком заняты, едва ли у них есть силы часто что-либо организовывать друг для друга, но их обоих это вполне устраивало. Хотя иногда Кавеху не хватало романтики, он понимал, что требовать её от Аль-Хайтама против его воли бессмысленно: если тот не захочет, то ничего хорошего не выйдет, а они сами просто испортят друг другу настроение, Кавех проверял.        Кавех зашёл на территорию города — всё так же, как и всегда: торговцы, моряки, кричащие друг другу что-то в порту, свежесть летнего дня. Пусть, когда он шёл днём, Кавех особо не смотрел на то, что его окружает, он мог отметить, что на улицах народу стало значительно больше. Пришлось пристальнее наблюдать за толпой, обходя особо разговорчивых знакомых.        До дома он добрался без проблем, но тот встретил тишиной. Кавех слегка нахмурился, обводя взглядом гостиную, и заметил записку на столе. Он подошёл ближе и, положив подарок Коллеи рядом на стол, взял её в руки.       «Я буду ждать тебя в кафе Пуспа к шести. Если опоздаешь — пусть. Не переживай, я дождусь.        Наш столик за стенкой слева от входа. Если забудешь, я тебя всё равно увижу и окликну.

Аль-Хайтам»

       Кавех улыбнулся и прикоснулся губами к бумаге, чувствуя, как к щекам прилила кровь, словно его подростком застукали за чтением непристойных книг.        — Кажется, я сегодня сентиментальнее, чем обычно, — прошептал самому себе Кавех, прижимая записку к лицу и глуповато улыбаясь.        Он взглянул на часы: ровно полшестого, он должен успеть. Медлить не стоило, поэтому Кавех зашёл к себе в спальню, оставляя подарки на кровати, и подошёл к шкафу. Он открыл дверцы и достал рубашку и брюки. Что ж, пора собираться. ***        Кавех быстрым шагом шёл по улице: когда он выходил, было уже больше шести; руки слегка дрожали от волнения, но трепет в груди заставлял чувствовать лёгкость, от чего каждый шаг — словно по облакам.        Кавех наконец дошёл до кафе. Он остановился перед входом, переводя дыхание и стараясь унять волнение. Несколько глубоких вдохов и выдохов, и Кавех открыл дверь уже не дрожащей рукой и зашёл твёрдым шагом в кафе.       За стенкой слева. Только бы не перепутать.        Кавех завернул к столику, замечая за ним Аль-Хайтама, смотрящего в витражное окно. Он сел на мягкую софу напротив и вдохнул полной грудью.        — Привет, Хайтам, — Кавех широко улыбнулся, а Аль-Хайтам перевёл на него взгляд, поднимая уголки губ, и кивнул в знак приветствия.        — Как прошла встреча? — Аль-Хайтам приподнял руку, привлекая внимание временной хозяйки.        — Всё отлично, — ответил Кавех и, представив приблизительно свой заказ в голове, продолжил: — Сайно подарил мне две новые эксклюзивные карты, и я даже опробовал их в игре. Пощады не жди в следующей нашей битве! — он ухмыльнулся, гордо поднимая голову, и сложил руки на груди. В этот момент хозяйка подошла к их столику.        — Тулумбу и кофе, — сухо сделал заказ Аль-Хайтам.        Энтека приподняла брови в удивлении, и Кавех нахмурился. Что могло так удивить девушку? Он проследил за направлением её взгляда и сам едва сдержал удивлённый вдох.       Аль-Хайтам решил выйти без перчаток.        Это действие, настолько необычное для него, заставило сердце в груди пропустить удар и начать биться с новой силой — его их метку видят все!        — Что-то не так? — спросил Аль-Хайтам, когда время, которое Энтека смотрела на него, превысило нормы приличия, и вопросительно выгнул бровь. От Кавеха не скрылся его холодный, стальной взгляд.        — Ох, нет, что вы! — она помотала головой, быстро отворачиваясь к немного сконфуженному Кавеху, избегая зрительного контакта с Аль-Хайтамом.        — Мне пахлаву и чай, — он неловко улыбнулся, и хозяйка скоро отошла от их стола. Когда она ушла достаточно далеко, Кавех продолжил разговор: — Почему ты без перчаток? — в голосе искренне удивление, а во взгляде — непонимание.        — А мне нельзя? — Аль-Хайтам снисходительно улыбнулся и подпёр рукой щёку.        — Конечно можно, — Кавех фыркнул в ответ и закатил глаза. — Но почему? Я не думал, что ты захочешь, чтобы все знали, — он с детским любопытством заглянул в серые глаза в поисках ответа.        — Ну, мне от этого ничего не будет. Это ведь ты скрываешь сожительство со мной, — Кавех в ответ фыркнул, но промолчал. Они дали друг другу понять — разговор закончен. — Как там Коллеи? — перевёл Аль-Хайтам тему.        — Ты не представляешь! — Кавех быстро переключился на новый диалог. — Коллеи так подросла! Она научилась шить и подарила мне плюшевую игрушку, — он широко улыбнулся, — я буду спать с ней у себя, а ты будешь один-одинёшенек, — Кавех откровенно издевался, упиваясь своей сообразительностью, и улыбался насмешливо, показывая несерьёзность намерений.        — Ты не меняешься, — скрывая тихий смешок, ответил Аль-Хайтам.        — Думаю, за мою стабильную нестабильность, ты меня и любишь, — он радовался как ребёнок, а Аль-Хайтам невольно сравнивал Кавеха с солнцем — он светился так же ярко и рядом с ним всегда тепло.        — Возможно.        Как бы Аль-Хайтам не пытался выглядеть непринуждённо, Кавех всегда всё видел по его глазам и научился читать между строк. Потому знал — никакого «возможно» быть не может. Только да.        Их заказ принесли, и минуты быстро потекли за спокойным разговором. Сказал бы кто Кавеху полгода назад, что он будет на свидании с Аль-Хайтамом, не поверил бы ни за что. Хотя, если честно, желал он этого тогда больше всего. Иногда Кавех думал о том, сколько же времени они потеряли из-за их гордости. Но сейчас, чувствуя тепло взгляда Аль-Хайтама почти физически, он ни о чём не жалел, тепло улыбаясь в ответ.        — Не хочешь прогуляться? — неожиданно для Кавеха предложил Аль-Хайтам спустя приличное количество разговоров.        — Конечно! С тобой — всегда да, — ответил тот. Улыбка весь вечер не спадала с лица Кавеха, становясь только шире. Хотя, казалось бы, — уже некуда.        Аль-Хайтам быстро расплатился с временной хозяйкой за ужин, не слушая возражений Кавеха о том, что «он и сам может заплатить за себя».        Кавех глубоко вдохнул свежий вечерний воздух, когда они вышли из кафе. Он и не замечал всё это время, как же там было душно, и сейчас, прикрыв на мгновение глаза и чувствуя лёгкий, приносящий прохладу ветерок на коже, Кавех облегчённо выдохнул.        Аль-Хайтам сжал ладонь Кавеха, переплетая пальцы. Он смотрел только на него в лучах заходящего солнца. Этот свет придавал волосам Кавеха золотистый, словно солнечный оттенок, а когда он наконец открыл глаза, те мерцали словно рубины, отливая алым.        — Пойдём? — Кавех кивнул в головой в сторону таверны Ламбада и в ответ покрепче сжал шершавую ладонь, проводя большим пальцем по метке на руке Аль-Хайтама.        Он невольно подумал о том, что перелом Аль-Хайтама, по ощущениям, был так давно, словно в другой жизни. С того момента прошло всего пару-тройку месяцев, но между ними многое изменилось в лучшую сторону, и оттого в душе теплело.        — Пойдём, — вторил заворожённый Аль-Хайтам, и они начали медленно свой путь.        Люди оборачивались в след секретарю Академии и Светочу Кшахревара, идущим настолько рядом, но их это не волновало. В их личном мире были только они и лёгкий ветер, дующий в спину. Кавех смеялся, рассказывая новую глупую шутку от Сайно, а Аль-Хайтам улыбался, слушая бархатный, родной голос.        Они приблизились к лавочкам возле таверны Ламбада и встали возле одной из них, смотря на горизонт. Кавех замолчал и взялся одной рукой за перила, другой крепче сжимая ладонь Аль-Хайтама. Тот поглаживал руку Кавеха, скрывая своё напряжение.        Они стояли в тишине, прерываемой гомоном города и шелестом листьев и травы, смотрели в даль.        — Аль-Хайтам, — тихо позвал Кавех, и тот повернулся к нему, — скажи мне, закат действительно настолько красив, как о нём говорят? — он перевёл взгляд на Аль-Хайтама, смотря пронзительно прямо в глаза.        — Ты ведь знаешь, мне не оценить его красоту по достоинству, — он мотнул головой. Кавех кивнул и вновь вернулся взглядом к лесу, за который заходило солнце.        Они вновь замолчали. Кавех обеими руками взялся за перила и прикрыл глаза. Ветер обдувал его, играя в светлых волосах. Аль-Хайтам не мог налюбоваться красотой Кавеха и задержал на пару секунд дыхание от восхищения.        — Кавех, — он положил свою ладонь на перила поверх руки Кавеха.        — Да, Хайтам? — тот повернулся и слегка улыбнулся в ответ.        — Ты ведь знаешь, что ещё не получил главного подарка?        — Конечно, — Кавех кивнул, — иначе бы ты не был так напряжён, — он снисходительно взглянул на Аль-Хайтама.        — О, так ты заметил, — Аль-Хайтам облегчённо выдохнул.        — А ты сомневался? — Кавех добродушно усмехнулся.        — Закрой глаза.        Кавех недоуменно взглянул в его лицо. Аль-Хайтам волновался? Вздохнув, он уже прикрыл глаза, но в последний момент…        — Скажи «пожалуйста».        — Кавех!        Кавех рассмеялся, но просьбу выполнил, накрывая лицо ладонями, чтобы точно не подсматривать.        — Молчу.        Аль-Хайтам вздохнул. Рука сама потянулась к карману, но в последний момент, прежде чем вытащить коробочку оттуда на свет, замерла. Кажется, Аль-Хайтам ещё ни разу не испытывал настолько сильного волнения. Нужно было задать вопрос, ответ на который он знал, но внезапный страх окутал сердце.       Вдруг не ответит? Может ли он ошибаться?        Аль-Хайтам глубоко вдохнул и выдохнул, выпуская вместе с воздухом все сомнения. Он достал чёрную коробочку из карамана брюк и открыл её, вытягивая вперёд.        — Открывай.        Уже успевший заскучать Кавех убрал от лица руки, взглянул вперёд и охнул, округлив глаза. В коробочке, на белой подушечке, блеснуло кольцо. На плоской площадке была вырезана аккуратная сумерская роза, бутон которой был создан из маленьких драгоценных камней, отражающих солнечный свет.        — Это ведь… — Кавех судорожно выдохнул. — Это ведь то, что я думаю?        Аль-Хайтам в ответ кивнул, со свистом выдыхая воздух.        — Твой ответ? — он посмотрел на оцепеневшего Кавеха, который почти не дышал от резко накативших чувств и эмоций.        — Ты не задал вопрос, — тихо произнёс он, сглатывая вязкую слюну.        — Что?        Аль-Хайтам действительно озадаченно взглянул на Кавеха. Тот смотрел только на кольцо в коробочке, сжимая кулаки, стараясь взять контроль над своим телом, и слегка хмурился.        — Ты не задал прямо вопрос, — Кавех наконец поднял взгляд полный решимости на Аль-Хайтама. — Пожалуйста, я хочу это услышать, Хайтам.        Аль-Хайтам вздохнул и приблизился вплотную, приобнимая Кавеха одной рукой за поясницу.        — Кавех, ты очень важный для меня человек, — начал тот. — Ещё год назад я бы не поверил ни за что в свои слова, но теперь я точно уверен — я хочу провести рядом с тобой весь остаток своей жизни, — Аль-Хайтам взял руку Кавеха и положил в неё открытую коробочку. — Я надеюсь, что ты тоже хочешь остаться со мной до самой нашей смерти. И я надеюсь, ты примешь моё предложение закрепить наш союз на законодательном уровне.        Кавех поражено смотрел на Аль-Хайтама, загнанно дыша, а щёки заалели, стараясь подражать ярким глазам; сердце бухало где-то в желудке, постыдно сбежав со своего места, а глаза предательски покрылись пеленой влаги, которую Кавех быстро сморгнул.        — Что ж, ты был близок к тому, чтобы это звучало романтично, — он усмехнулся и вдохнул побольше воздуха, прикрывая глаза, стараясь взять свои эмоции и чувства под контроль.        Кавех открыл глаза, забирая кольцо с белой подушечки. Его взгляду открылась надпись, выгравированная на внутренней стороне шинки:       «Ты мой дом».        — Мой ответ — да, — губы сами собой расплылись в широкой улыбке. — Всё ещё думаешь, что это шутка богов? — Кавех хмыкнул и надел кольцо на безымянный палец, а затем, привстав на носочки, поцеловал Аль-Хайтама в лоб.        — Не знаю, Кави, — он положил свою руку Кавеху на щёку, проводя большим пальцем под нижней губой. Кавех прильнул ближе, положив свою руку поверх чужой, и прикрыл глаза. — Ты невероятный.        Аль-Хайтам приблизился. Кавех почувствовал его дыхание на своих губах, и через секунду их накрыли чужие: обкусанные и влажные. От мягкого, трепетного поцелуя у Кавеха скрутило живот, будто они делали это впервые, — хотя, этот поцелуй определённо был лучше их первого. Кавех осторожно убрал коробочку вновь в карман Аль-Хайтама и освободившейся рукой провёл по позвоночнику от поясницы к лопаткам, поднимаясь выше, зарываясь ладонью в волосы. От каждого прикосновения Аль-Хайтама бежали мурашки по коже, и Кавех льнул всё ближе, наплевав на мнение людей вокруг них.        Воздуха в лёгких стало не хватать, и Кавех отстранился, открывая глаза. Но внезапно он нахмурился.       Что-то не так.       Он зажмурился, прогоняя наваждение, и помотал головой, но когда открыл глаза, ничего не изменилось.        Что же не так?        Кавех ещё сильнее нахмурился вглядываясь в глаза улыбающегося Аль-Хайтама. И пришло внезапное осознание.        Его глаза не серые!        — Ты!.. — Кавех, казалось, был готов задохнуться от переполняющих его чувств. — Что ты?! Аль-Хайтам! — он тяжело задышал, судорожно выдыхая. В горле пересохло, и Кавех сглотнул, чувствуя, как губы начали трястись. — Архонты, Хайтам… Ты невозможно красивый, — он положил свои руки тому на щёки, чувствуя солёные дорожки, появляющиеся на лице. — Но зачем?..        — Кави, не плачь, — Аль-Хайтам взял его за руку, целуя кольцо на пальце. — Я думал об этом достаточно времени, чтобы точно знать, чего я хочу. Это не было секундным желанием, поверь мне. — он посмотрел Кавеху в глаза. Что ж, ему придётся свыкнуться с тем, что они теперь тёмно-серые.        — А волосы у тебя всё-таки серые, — Кавех усмехнулся, в последний раз всхлипывая. — У тебя очень красивые глаза, — он судорожно выдохнул, внимательно рассматривая радужку. — Какой это цвет?        — Это зелёный, — Аль-Хайтам прикрыл глаза и прижался лбом ко лбу Кавеха, — но возможно, это один из оттенков, я никогда не интересовался.        — Я обязательно скажу тебе, какой это из оттенков, когда разберусь!        — Конечно, — Аль-Хайтам отстранился и кивнул, переплетая с Кавехом пальцы.        Кавех стёр рукавом свободной руки влагу с лица и, повернувшись к закату, восхищённо вздохнул, смотря в даль, за горизонт. Небо горело яркими, насыщенными цветами, которые поражали его в самое сердце своей красотой. Их было настолько много, и каждый неожиданно резко впивался в сознание новым открытием, что Кавеху показалось, что голова начинает кружиться. Но он продолжал смотреть, впитывая в себя всё больше и больше, стараясь запомнить каждую мелочь, каждый оттенок, словно всё это было невероятной галлюцинацией, которая так скоро закончится.        Аль-Хайтам смотрел только на него, с интересом отслеживая свои ощущения от новых положений дел. Он ни на секунду не сомневался в своём решении, и, смотря на Кавеха с искрами из глаз, он понимал, что точно не ошибся. Даже если это эксперимент богов, даже если их злая шутка, Аль-Хайтам внезапно понял, что ещё никогда не был так счастлив, как за время, проведённое вместе с Кавехом. Он покрепче сжал чужую ладонь.        — Я тебя очень люблю, Кавех.        Кавех повернулся к Аль-Хайтаму, смущённо улыбаясь.        — Я тоже тебя люблю, Хайтам! — воскликнул он намного громче, чем следовало бы.        Аль-Хайтам усмехнулся.        — Что ж, теперь об этом знает весь Сумеру.        — Ой-ой, будто тебе до этого есть дело, — Кавех закатил глаза, посмеиваясь, а затем резко приблизился к лицу Аль-Хайтама, замирая в сантиметре от его губ. Аль-Хайтам от неожиданности резко выдохнул, чувствуя, как к щекам приливает кровь.        Он, секунду помедлив, отпрянул, отворачиваясь.        — Кавех, пойдём домой, — Аль-Хайтам отошёл от перил, кивая головой в сторону дома.        — Ты очень красивый, когда краснеешь, — произнёс Кавех с важным видом, попутно рассматривая изменившийся за секунды вечерний город. — Может, в следующий раз мне быть сверху, чтобы в полной мере насладиться подобным видом? — он довольно улыбнулся, смотря на Аль-Хайтама.        — Не дождёшься, — хмыкнул тот в ответ.        — Как жаль, — притворно-страдальчески вздохнул Кавех. - Дурак, — улыбнулся Аль-Хайтам. — Но зато только твой, и я не жалею об этом.