Быть человеком является обязанностью

      Около сорока минут Фриц и Джеймс ехали по трассе в противоположную от города сторону, минуя стройные ряды лесопосадок. Шмидт не проронил ни единого слова, явно прибывая в сонном и не самом приподнятом расположении духа. Учитель же всю дорогу смотрел в окно, пытаясь собрать в себе силы для какого-нибудь разговора, но так и не смог его начать.              В конце концов машина свернула с трассы на небольшую уходящую в лесок дорогу. Спустя пять минут езды, на широкой поляне показалась длинная тёмная постройка. Джеймс с интересом уставился на здание. Фриц припарковал электромобиль, и они вышли. Перед ними высилось трёхэтажное чёрное здание, очевидно, обитое каким-то материалом. Первый этаж встретил их простенькой старомодной вывеской «Стройматериалы». Плетясь за спиной Шмидта, Джеймс проследовал за ним сквозь узкие ряды, заставленные банками краски и шпаклёвки, к неброской маленькой дверке под широкой металлической лестницей. По пути они встретили два молоденьких консультанта в зеленоватой форме, которые, по непонятной причине, ничего не сказали пришедшим, а только натянуто улыбнулись.              Отворив маленькую дверку, Фриц пропустил вперёд себя слегка сгорбившегося от смятения Джеймса. Свет был включен, тусклая лампочка осветила крохотный кабинет. Небольшое серое помещение с низкими потолками было заставлено узкими стеллажами с множеством книг, у стены стоял малюсенький письменный стол, такой же малюсенький стул на колёсиках, на стене часы с пятиугольным циферблатом. Воздух был спёртый, застоявшийся, пахло пылью, деревом и бумагой. Учитель с интересом озирался по сторонам, подходя к полкам и мельком пробегая глазами по корешкам книг. Такого количества бумажных изданий он не видел уже довольно давно: «Психология детей», «Как поладить с крохой?», «Как разговорить молчуна? Советы по воспитанию», «Окружающий мир, 2 класс» и т.д.              Фриц важно подошёл к столу, провёл пальцами по деревянной поверхности и, сморщившись, недовольно отряхнул с них пыль.              – Тут несколько месяцев никого не было, – деловито сообщил он, пряча руки в карманы брюк. – Больше полугода.              Он задумчиво уставился на Дж. Джеймс же с открытым ртом озирался по сторонам, изучая полки с книгами и коробками. Учитель подошёл к стене, под циферблатом в рамке висело фото группы улыбающихся людей, в их гуще стоял пожилой человек.              – Прошлый учитель не забрал свои вещи?              Фриц тоже подошёл к фото, посмотрел на него тоскливым взглядом и снял со стены.              – Уходя из компании, сотрудник должен стереть это время из своей жизни. Это полностью секретно.              Джеймс поёжился.              – Секретно? – дрожа, как осиновый лист, переспросил он.       – Да, секретно, ты же сам подписал договор о неразглашении.              Тут дверка кабинета открылась, из-за двери высунулась весёлая круглая физиономия, а затем показалось такое же округлое весёлое тело. На пороге стояла девушка лет 25, в докторском халате, элегантно оборачивающем её округлые формы. Она, пытаясь отдышаться, убрала с глаз прядь черных прямых волос и заулыбалась.              – Доброе утро! – звонко пропела девушка.              В мгновение ока она очутилась около мужчин и ловко подала Джеймсу руку для рукопожатия.              – Агата! – представилась девушка.       – Джеймс, – смутившись, ответил учитель и пожал руку.       – Я думал, ты сегодня выходная, разве нет? – удивившись внезапно появившейся гостье, произнёс Шмидт.       – Я приехала специально, чтобы встретить новенького! Можно я с тобой ему всё покажу? Можно?              Девушка будто приплясывала на месте, переводя блестящие чёрные глаза с Фрица на Джеймса. Дж стало как-то неловко.              – Можно, только с детьми я его познакомлю сам, – сердито буркнул Шмидт.              Все трое вышли из кабинета и по лестнице спустились в подвальное помещение. Джеймсу показалось, что девушка идёт как-то очень неправильно, медленно переставляя ноги. Отворив белые пластмассовые двери, троица прошла в длинный узкий коридор с множеством дверей, слепящий светом люминесцентных ламп.              – Ну значит так, здесь работаю я, Фриц и ещё несколько медработников, – весело затараторила Агата. – Вон за той дверью у нас кабинет для сбора анализов, вот за этой у нас шкафы с пробирками и дезинфекционные камеры, там можно найти меня…              Девушка, прихрамывая, шла впереди всех. Джеймсу казалось, что глаза его вот-вот выпрыгнут из орбит, хоть и неприлично было вот так пялиться на всё вокруг. Он вовсе не подозревал, что окажется в больнице, если это место корректно было так называть. Хоть всё вокруг пахло стерильностью и чистотой, гудение ламп и общая опустошённость пугали учителя, и он чувствовал, что при любом неожиданно появившемся откуда-нибудь звуке он точно вцепится в накаченную руку Шмидта. Фриц же не подавал никаких признаков волнения, как всегда изображая на лице лёгкую раздражённость, только изредка он краем глаза поглядывал на Джеймса с целью убедиться, не остановился ли тот около очередной двери, заглядывая внутрь сквозь маленькое стеклянное окошко.              Когда двери кончились, а для каждого из кабинетов толстушкой была рассказана краткая лекция, все повернули обратно к выходу из подвала. Джеймс не запомнил, в каком кабинете делают профилактические ванны, в каком проходят осмотры, в каком делают массажи, запомнил только, что предпоследняя дверь слева, с треснутым стеклом окошка – это кабинет Шмидта. Поднявшись на третий этаж, по какой-то причине пропустив двери второго, троица очутилась сначала в небольшом спортивном зале с широким зеркалом, несколькими беговыми дорожками и мягким полом, а затем в зале, полностью заставленном трёхэтажными кроватями, больше похожими на тюремные нары. Зал был полностью заставлен ими от пола до потолка, в несколько рядов; прикинув на глаз, учитель подсчитал, и вышло, что спальных мест не меньше девяноста, так как в одном из рядом он насчитал десять кроватей.              – …Вообще пациентов последние полгода не было вовсе, но вот, набрали группу из малышей, тебя-то нам и прислали, получается, их обучать! Вот здорово! Старик Уильям был, конечно, хороший, но он постоянно подворовывал у меня валерьянку, а я ведь просила его покупать себе самостоятельно! Ну, мы не о нём, а ты лучше, Джеймс, расскажи, как тебя взяли в компанию? Меня Андрей пристроил, а его – брат, ой!.. Да ведь с Андрюшей я тебя и не познакомила, как же так!.. – без остановки тарахтела Агата, Джеймс с трудом разбирал её слова.              «Доктора, кровати, спортивный зал… Ну точно интернат! Я же сказал им – два месяца практики в интернате, я понятия не имею, как обращаться с "особыми" детьми! Да и что это вообще за интернат такой – в лесополосе, в подвале? Ещё и "Стройматериалы"! Где же я, как же меня так угораздило…» – металось в распухшей от волнения голове учителя.              Шмидт остановился около одной из кроватей и устало опустился на покрытый свежим бельём матрас. Девушка резко замолкла и уставилась на него в ожидании. Джеймс нервно поправил зачёс.              – Прежде, чем его с Андреем знакомить, его с детьми познакомить надо, может он и работать не захочет, – задумчиво протянул Фриц, почёсывая подбородок. – Ты иди, – он кивнул Агате на дверь. – Я сам расскажу.              Агата усмехнулась и, откинув длинные волосы назад, также хромая, пошла вон из зала.              Дождавшись, когда девушка скроется за дверью, Джеймс расслабил отведённые назад плечи и встревоженно уставился на Шмидта.              – Фриц, скажи честно, что это за место? – тоненько попросил учитель. – Я же правда ничего не знал, я думал, ты меня куда-то в подготовительные запишешь, а это место какое-то… – он не знал, какое слово подобрать. – Мне здесь совсем не нравится. Что это за дети? Почему работа здесь секретная?              Фриц весь изменился в лице и с жалостью взглянул на учителя. Казалось, что парнишка вот-вот заплачет. Он, одетый с иголочки в новенький коричневый пиджак, стоял, будто маленький мальчик перед отцом, в ужасе ожидая приговора за порванный на прогулке школьный портфель. Рыжий поднялся с кровати и, хрипло смеясь, похлопал учителя по спине, от чего тот подался слегка вперёд.              – Трус ты! Нормально всё будет, не боись! Законно всё, пока не раскрыли. А дети, ну а что дети, дети как дети… – он почесал затылок. – Вообще, ты фантастику любишь?              Джеймс в непонимании взглянул на Шмидта.              – Не очень, а что?       – Гм, – задумался Фриц. – А фильмов ужасов боишься? Монстров там всяких? Пришельцев?              Он как-то растянул последнее слово.              – Я не смотрю фильмы… – съёжившись, ответил учитель и поправил пиджак.       – А! – Фриц махнул рукой. – Значит наугад пойдём! Пошли!              Не дав собраться с духом, Шмидт почти что за шиворот потащил Джеймса на второй этаж.              – В общем, если тебе станет плохо, тошнить начнёт, ты мне сразу говори, но не кричи, понял? – поучал рыжий, подводя за плечо учителя к дверям второго этажа.       – Тошнить? Почему меня должно тошнить? Фриц, куда мы идём? – хныкал Дж, уже мысленно прощаясь с мамой, папой и всем белым светом.              Фриц отворил перед Дж дверь, в нос ударил щекочущий больничный запах. В длинном холодно освещённом зале с рядом узких окошек под потолком стояло множество серых длинных пластмассовых столов, может около 20, за каждым из которых могли расположиться 15, а может и 20 человек. На передних рядах сидели какие-то люди. Джеймс стал подходить к столам, но вдруг остановился как вкопанный. Что-то было не так. За столами совсем обыкновенным образом сидели, но лица сидящих были совершенно не человеческие.              Маленькие, на первый взгляд человекоподобные существа имели по 2 ноги и 2 руки, но вот их лица… Круглые лысые головы желтоватого цвета блестели из-за холодных ламп, с плоских физиономий глядели тёмные овальные глазки без белков, у кого по два, у кого по три, а треугольной формы, как у кошек, рты слегка приоткрывались. Ни носа, ни волос, ни ушей у существ не было. Они сидели тихо, почти не шевелясь, казалось, впившись взглядом в неожиданно появившихся гостей. Учитель, круглыми глазами с минуту рассматривавший сидящих, вдруг как-то не то крякнул, не то охнул, попятился назад, вальяжно, будто не управляя своим телом, развернулся и на ватных ногах поплёлся было вон из зала, но Шмидт перехватил его и резким движением развернул обратно лицом к сидящим.              – Фриц... – зашептал полуживой, совсем обмякший Дж. – Это что же?.. Дети?       – Дети, – добродушно кивнул Шмидт и стал медленно подводить учителя обратно, крепко держа за плечи. – Как чувствуешь себя?              Джеймс не ответил, устремив мутный взгляд на столы, дети стали двоиться в глазах. Ему казалось, что он вот-вот упадёт в обморок. Дети молчали, но ёрзали на скамейках, внимательно изучая пришедших. Подойдя на расстояние метра, учитель упёрся ногами в пол и остановился, Шмидт убрал руки. Дети стали издавать сиплый звук, будто ветер свистел в трубах, и с интересом моргали то правыми, то левыми глазами, третий глаз, у кого он имелся где-то в районе лба, не моргал. На лицах просматривался коричневого цвета контур – над глазами, похожий на линию бровей, огибающий глаза сверху или снизу, а от уголков рта шли по щекам завитки. Одеты они были в серые кофты и штаны, казалось, что руки их были раздвоены, то есть их было не две, а четыре. Маленькие пальчики, без ногтей, по три на каждой конечности, всё время шевелились, ощупывая друг друга или стол, за которым они сидели. Они двигались беспорядочно и выгибались во все стороны, будто в них не было костей. Малыши слегка наклоняли головы в бок, изучая Дж.              – Тебе нужно взять их за руки, это будет жестом доверия, – почему-то зашептал Фриц.              Джеймс, внезапно очнувшийся от мерзкой, тошнотной дремоты, с отвращением и страхом взглянул на их руки:              – Взять? За руки?!              Он вновь повернулся к сидящим спиной, лишь бы не видеть этих странных физиономий, и встал как вкопанный, уставившись в пол. Он совершенно ничего не понимал. Дети? Какие же это дети… Учитель стал сжимать и разжимать свои тощие кулачки.              Шмидт ехидно усмехнулся, но после задумался и нагнулся к лицу Джеймса.              – Чего ты?              Джеймс не отвечал. Рыжий спрятал руки в карманы брюк и закачался на пятках.              – Мой косяк, не отрицаю, надо было догадаться, что ты не сможешь, слишком ты, – он поднял глаза в потолок, пытаясь подобрать цензурное выражение. – Пугливый. Вот что делать с тобой теперь – не понятно, по-хорошему, тебя тут вообще быть не должно, а теперь ты всё видел, – он завёл руки за спину и потянулся. – Ещё и Боб по шее надаёт, хотя, вообще-то это была его идея, он тебя пригласил. Хм...              Учитель усердно думал. Он понимал, что пути назад нет, как минимум, придётся расторгнуть договор, а делать это сразу же после подписания как-то некрасиво. Да и вообще, может дети и вправду… Да какие к чёрту "и вправду"?! Это же совершенно не дети! Почему они так выглядят, Господи, что с ними? Кто они?              – Фриц, – тихо позвал товарища Дж, тот опустил взгляд. – А что с ними? Кто они?       – Они... – протянул Шмидт, усердно думая, затем он, очевидно, смирившись, вздохнул. – Они пришельцы.              Джеймс, ожидавший примерно такого, хоть и совершенно бессмысленного и неправдоподобного ответа, через плечо взглянул на детей, те заинтересованно засвистели.              – И мне их учить? – с отчаянием в голосе переспросил учитель.       – Да, учить, – прыснул Фриц. – За такие деньги кто угодно готов делать что угодно, а ты!..              Джеймс, пристыженный, вдруг набрался смелости, развернулся и твёрдым шагом подступил к столам. Дети замолкли.              – Взять за руки, – твёрдо, будто отдавая себе команду, повторил Дж, боясь, как бы сознание не покинуло его.       – Mein Gott, всему тебя надо учить, – пробурчал Шмидт по-немецки, подошёл к Дж и взял его за руку. Массивная ладонь рыжего обхватила тонкое запястье Джеймса.              Учитель испуганно вжался в плечи. Раскрытая ладонь Дж протянулась к одному из сидящих малышей. Ребёнок издал громкий щелчок и протянул шестипалую сдвоенную ручку к ладони учителя, тот боязно прищурился. Малыш слегка взял Дж за палец, тот вздрогнул. Кожа ребёнка была мягкой, сухой и в целом походила на человеческую. Джеймс понял, что бояться нечего и, помедлив, сам наклонился к столу, Шмидт отпустил запястье. Учитель медленно протянул вторую руку, второй ребёнок, сидящий рядом с первым, с жадностью схватил Дж за большой палец. Джеймс, поначалу отводивший взгляд от детей, с опаской посмотрел в чёрные глаза малышей, те посмотрели в ответ и стали тянуть вверх слегка качающиеся головы. Чёрные их глазки приветливо переливались бликами от ламп, поблёскивали, как маленькие, будто бы нефтяные капельки. В целом, они и вправду выглядели как дети, даже, скорее, как большие младенцы – лысые, большеглазые, с приоткрытыми ртами.              Взявшие Джеймса за руки малыши сопели и смотрели на него, будто ожидая чего-то. Учитель, одурманенный нереальностью происходящего, отчаянно пытался сообразить, что же им нужно. Он вовсе позабыл о том, что Фриц стоит рядом и может подсказать план действий, поэтому в душе его стал нарастать холодный колючий страх. Наконец, Дж, замявшись, произнёс:               – П-привет?              Тут же все малыши начали громко щёлкать и свистеть. Джеймс, напуганный шумом, съёжился, осмотрелся кругом, нервно хихикнул, подавился и гортанно захохотал. Дети неуклюже повставали со своих мест и, радостно свистя и поднимая вверх руки, начали подходить к Джеймсу, тот перестал что-либо соображать. Шумная движущаяся толпа во главе с хохочущим в каком-то диком припадке человеком выкатилась на пустое пространство перед столами и начала крутиться. Шмидт, пару минут напряжённо наблюдавший за безумным происходящим, наконец скомандовал:              – Ну ладно, ладно! Познакомились и хватит!              Фриц, аккуратно отодвигая с пути детей, подошёл к Джеймсу (тот кружился, держа за руки двух малышей), взял его за плечо и хорошенько тряхнул. Дети, пискнув, отпустили учителя и стали лениво разбредаться по своим местам. Джеймс же резко замолк, замер, поморгал, неловко откашлялся и, стыдливо пряча всё ещё замутнённые глаза, стал рядом с рыжим. Шмидт с головы до ног мельком осмотрел учителя, закатил глаза и оборотился к сидящим:              – Это ваш новый учитель, его зовут Джеймс.       – Здравствуйте мистер Джеймс! – абсолютно человеческими, но очень звонкими свистящими на согласных звуках голосами ответили дети.              Джеймс, не подозревавший о том, что дети, оказывается, умеют ещё и говорить, а не только свистеть, вытаращил глаза и, онемев, растерянно поклонился.              – Скоро занятия возобновятся, он будет вас учить. А пока – стройтесь на зарядку. Дети засвистели, снова повскакивали с мест и стали строиться по парам.              …              – Правой-левой, правой-левой! Молодцы! – повторяла Агата, ведя за собой держащихся за ручки детей в спортивный зал.              Фриц и Джеймс проводили их взглядом, после чего Шмидт жестом показал учителю идти следом. Вновь спустившись в подвал, по коридору они прошли в кабинет Фрица. Оказавшись внутри такого же белого и холодного, как и коридор, помещения, Шмидт бросил короткое «садись» и указал на кушетку у стены. Джеймс повиновался и сел. Сам Фриц отодвинул от письменного стола кресло на колёсиках, развернул его и сел лицом к учителю. С минуту мужчины молча смотрели друг на друга, временами Дж растерянно озирался по сторонам, бегая глазами по стенам, увешанным какими-то анатомическими плакатами, стеллажам с медицинскими приборами, письменному столу, тумбочкам… Внезапно Фриц звонко ударил себя по ноге и расхохотался, учитель вздрогнул.              – А ты хорош! – хрипло смеялся рыжий. – Я думал – грохнешься, ан нет, выстоял! Забираю свои слова назад! Я первый раз грохнулся, хотя, – он опомнился и оборвал себя на полуслове. – Как себя чувствуешь?              Учитель, все ещё не пришедший в себя, замялся и судорожно поправил растрепавшийся зачёс:              – Мягко говоря, странно.       – Да уж, оно и понятно.              Шмидт скучающе посмотрел на свои ногти, Джеймс задумался. Под потолком тихо гудели лампы.              – Ты бы мог рассказать мне, зачем они тут, откуда взялись? – неуверенно спросил учитель. – Я ведь так ничего и не знаю, что это за место?              Шмидт, казалось, этого и ждал:              – Одного я не понимаю, как ты вообще согласился работать, если даже не знал куда идёшь?              Дж опустил взгляд.              – Ладно-ладно, – отмахнулся Фриц. – Расскажу, – он поудобнее сел в кресле, учитель поднял глаза. – Откуда они взялись, я тебе не скажу, я и сам не знаю, я не астроном, или кто там в этом разбирается – понятия не имею. То, что они пришли через порталы – это пожалуйста, это я знаю, а откуда именно – нет.       – Разве порталы не работают только на Земле?       – Ну вот я тебе о чём, – рыжий раздражённо сделал движение рукой. – Я в этом не разбираюсь. Откуда-то там пришли, построили у себя такой же, как у нас портал. Я их встретил первый, потом об этом узнал и Боб. Мы построили это место, – он развёл руки в стороны. – Это было первая партия. Я выработал методику, с помощью которой они могли маскироваться под людей. Эти дети – они выглядят не так, как настоящие пришельцы, – он указал большим пальцем через плечо, туда, где на стене висели анатомические плакаты. – Настоящие другие. Ну, настоящих ты тоже увидишь. Я в основном и занимаюсь их внешним видом. Агата и другие – изучением. Ну а ты, – он кивнул в сторону учителя. – Теперь будешь давать им основные сведения о Земле.       – Стой-стой-стой! – замахал руками в воздухе Дж. – Я совсем ничего не понял! Зачем им маскироваться?       – Чтобы жить среди людей, зачем же ещё?       – Как среди людей?              Фриц тяжко вздохнул.              – Я уже и забыл, как долго приходится всё рассказывать… А, вообще, знаешь, я тебе сейчас дам флешку, сам всё прочитаешь. Там записи прошлого учителя, может они тебе чем-то помогут. Всё, что я тебе мог коротко объяснить, я уже объяснил. Ты свою задачу понял? – учитель кивнул. – Вот и отлично. Программа обучения там же на флешке. Остальное тебя не касается.       – Но у меня так много вопросов! – Джеймс схватился за голову и, вскочив с кушетки, стал ходить по кругу. – Я ведь не сплю, это ведь правда, да? Настоящие пришельцы! Настоящие?              Он замер и обезумевшим взглядом уставился на Шмидта, словно ожидая ответа.              – Ну я уж точно не сплю, – буркнул Фриц.       – Ну так ответь мне! Господи, я не знаю, даже, с чего начать, – Джеймс снова сел на кушетку. – Это же просто! Просто!..       – Понимаю твои эмоции, – снова вздохнул Шмидт. – Все в день знакомства реагируют также.       – А кто ещё о них знает? Государство знает? А люди были на их планете?       – Пр-р-р, тише! – фыркнул Шмидт. – Всё по порядку. Слишком много вопросов за раз! О них знает те, кто должен. Никому из твоих знакомых знать нельзя, понял? – учитель возбуждённо кивнул. – Остальное узнаешь по ходу работы.              Фриц подкатился на кресле к столу, открыл ящик, пошурудил там рукой и извлёк на свет малюсенькую флешку.              – На, – он кинул её учителю, тот ловко поймал устройство. – Завтра твой первый урок, так что успей подготовиться. Там отмечено, на каких темах они остановились.              Джеймс с интересом повертел в руках флешку.              – На сегодня всё, – рыжий потянулся, хрустя позвоночником. – У меня ещё довольно много работы, так что я не могу отвезти тебя домой. Можешь ждать меня в кабинете, а можешь остаться здесь, если хочешь.              Джеймс, нахмурившийся, усердно переваривающий все пережитые за последний час эмоции, спрятал флешку в карман.              – А что за работа?              Фриц встал с кресла, подошёл к вешалке, стоящей около стеллажа, снял с неё докторский халат и лениво натянул на себя:              – Нужно провести осмотр и выдать лекарства.              …              От нечего делать учитель, уже изрядно уставший от бесконечной беготни по лестницам, отправился наблюдать за зарядкой. Малыши повторяли, похоже, давно заученные движения, в основном приседания, прыжки, махи руками и ногами. За процессом следила добродушная Агата, периодически напоминая, как правильно выполнять упражнения. Полненькие, но тонконогие и тонкорукие дети с трудом двигались, делая всё как-то слишком плавно и заторможено, однако они усердно пытались. Много раз малыши падали, не удержавшись на ногах, пищали и поднимались вновь. Их ноги и руки, как и пальцы, очевидно, не имели костей, решил для себя Джеймс, потому что выгибались во всех направлениях под самыми неестественными углами.              Дети занимались в странной, громоздкой, слишком короткой для их роста обуви с большим каблуком. «Наверное им совсем неудобно!» – думал Джеймс, удивляясь, чего это он вдруг так запереживал о существах. Он попросил Агату, и та показала, что ноги детей выглядят точно также, как и руки – короткие запястья с тремя пальцами на каждой из четырёх ног. Поэтому, чтобы стоять, им приходилось носить такие странные башмаки. Учитель совершенно ничего не понимал. Неужели нельзя сделать более удобную обувь? Да и вообще, зачем им обувь, ведь без неё им будет гораздо удобнее! И почему он так переживает за них?              После продолжительной зарядки, за время которой учитель успел соскучиться, сидя в углу зала на маленьком стульчике, дети дружной змейкой поплелись в подвал. «Ох, бедные мои ножки», – хныкал Джеймс, спускаясь по лестнице, мёртвой хваткой вцепившись в перила. Детям также было сложно спускаться, но учитель понимал, что для них это отличная тренировка.              В подвале дети дружной гурьбой в составе тридцати четырёх особей ввалились в один из просторных кабинетов. Они поусаживались на пол, в неестественных позах подогнув под себя ноги, и стали ждать. Джеймс одиноко опёрся о стену у письменного стола. Ждать пришлось недолго. Вскоре прибежал запыхавшийся Фриц с планшетной доской подмышкой. Он уселся за стол, вывалил из тумбочки статоскоп, отоскоп и прочие медицинские штучки и стал подзывать к себе детей по одному. Дети снимали одежду, оставаясь в чём мать родила, если их, конечно, матери рожали, а не, например, они сами вылуплялись из яиц, что Дж казалось более вероятным. Фриц с неестественной для себя аккуратностью и медлительностью проводил осмотр, измерял пульс, смотрел горло и какие-то отверстия на груди малышей, записывал рост и вес, измерял длину конечностей. Джеймс с детским интересом рассматривал существ. Они были желтоватые, на животе даже зеленоватые, однотонные, без каких-либо пятен или полос, не считая тех, что были на их лицах. Туловище их вместе с головой походило на каплю, шеи, казалось, не было вовсе, голова плавно сливалась с телом. Ручки и ножки также как-то плавно выходили из туловища, не имея чёткого разделения. На животе их располагался странный лоскут кожи, одинаковой у всех формы, образующий какой-то клапан. А на груди и по бокам тела были какие-то отверстия, очевидно, необходимые для дыхания. Действительно, казалось, что данное вертикальное положение тела было им совсем не свойственно. Им скорее было бы удобно ходить на всех своих конечностях, опустив голову к земле, но маскировка есть маскировка.              Невероятно, думал Джеймс, просто невероятно… Не может быть, я всё же сплю…              Ну какие пришельцы, какие дети… Он отчаянно надеялся, что его разыгрывают. Но страшно уже не было вовсе. Наоборот, малыши теперь казались ему совсем человеческими. Когда они одевались и вновь садились на землю, шумно обсуждая что-то то на своём свистящем и цокающем языке, то на понятном английском, они выглядели совсем как настоящие человеческие детки. В какой-то момент Джеймс понял, что сидит на полу вместе со всеми, обнимаемый с двух сторон, а на лице его замерла добрая, даже скорее умиляющаяся улыбка. Через пару часов подробного осмотра и записи данных, Шмидт наконец поднялся из кресла, сладко потянулся и сказал, что все свободны.              Малыши взбушевались и дружно пошли в столовую, как оказалось, именно там они проводили большую часть времени, играя в конструктор или собирая пазлы.              Фриц же показал Джеймсу, где хранятся все лекарства. В небольшом прохладном помещении на втором этаже, по размеру напоминавшем кладовую, в многочисленных холодильных камерах и шкафах стояли всевозможные банки, склянки, пробирки, пакетики и коробочки.              – На Земле им жутко не хватает йода, да и витамина С тоже, а вот кальция им требуется намного меньше, чем людям. Вообще мы плохо понимаем, как работает их организм, – рассказывал поучительным голосом Шмидт, перекладывая на подносы какие-то баночки и таблетки.       – А что они едят? – спросил Джеймс, с интересом вчитываясь в неизвестные названия лекарств на полках.       – В том и беда, что они не едят, – вздохнул Шмидт, задвигая очередной поднос на тележку-шпильку. – Они только пьют, исключительно воду и спирт.              Джеймс удивлённо вскинул брови.              – А зубы у них есть?       – Нет, совсем нет, только маленькие выпуклости по всей длине пищевода.              Учитель задумался.              – Ну это ничего, – хмыкнул Шмидт, ставя тележку в угол. – Зато мы экономим на питании, и неплохо экономим! Ну, я закончил, можем ехать по домам, остальное за нас сделают медсестры.