Любовь к затерянным полям

Федор уже сидел пьяным и немного развалился на кресле, его рубашка была легко расстегнута ведь мужчине было очень жарко, то ли от алкоголя, то ли от духоты в номере, приподнявшись он взял свою пачку сигарет с подоконника и закурил закинув голову.

***

Допивая очередной бокал, Гончаров перенёс свое внимание на Федю и стал его рассматривать. Так как Федору было жарко он оголил часть шеи и ключицу, из-под рубашки виднелась малая часть шрама. Он сразу же заметил его и стал рассматривать всего Федора, Иван знал что тот был красив как дьявол, да и характером далеко от нечистого уходил. Подумав так Ваня вспомнил как в интернате, его прозвали Демоном за скверный характер и бурное поведение. Пока Гончаров ностальгировал глядя на Достоевского, сам Достоевский двинулся и запрокинул голову закурив, его глазам открылся прекрасный вид расслабленного и блаженного Федора. Ваня встал с дивана, за все время он не видел то какой ущерб он нанес на его прекрасному телу что когда-то так любил, сейчас он подумал что сможет воспользоваться моментом, что бы развидеть и возможно для себя понять что такое отношение к мужчине он сделал только хуже. Совсем не скромничая Иван навис над его телом, одной рукой он упёрся в подлокотник кресла, другой же отодвинул Федену рубашку рассматривая оголённый участок тела. Кожа у того была крайне бледна, а место где трогал Иван затянутая и розовая. Он стал поглаживать место бывшего пореза. Смотря на один участок тела Федора в голове Вани промелькнула картина всего тела, он помнил каким оно было много лет назад, он помнил как оно выпрямляется под прикосновениями на особых участков, как Федору нравилось что его трогают. Иван хотел узнать настолько ли изменился Федор, он упёрся коленом в свободный участок кресла около ног Федора. — знаешь, а может и к лучшему что я не помню саму драку, что помню все то что было с нами до неё. Память не отказывала и не подводила Ивана, он стал трогать тело Феди как много лет назад. Федор удивлённо пострел на своего собутыльника и убрав сигарету на стол он смотрел в голубые глаза парня и следил за его руками которые плавно ходили по тему мужчины — не боишься что я потом опять тебе череп пробью? Да причина драки была той что Гончаров перешёл черту почти на глазах у всех. Положив свою руку на руку инвалида, он немного сжал ее взяв сверху в замок, чёрствые руки Достоевского были крепкими и легко могли сломать нежную кисть Гончарова. — а может, я специально это делаю что бы ты меня добил? Он прошептал слова на ухо Феди, не смотря на все его унижения и неприязнь, это наоборот только заводило его ещё больше. Он считал что эти все слова есть лучшим от Федора, возможно он просто другим его и никогда не видел, он знал его лишь чёрствым, закрытым, властным, почти всегда грубым и острым на язык. — ну же Федь, закончи что мы тогда начали. Кажется ему совсем бошку сорвало ведь Федя и по правде был готов сломать ему что-то, но его эти знания не останавливали. Он стал свободной рукой блуждать по телу напористее, но старались сохранять нежность переходя все черты. Через секунду он подключил губы, чередую укусы с поцелуями на шее и ключице, про шрам он так не забыл, он его исключительно целовал будто прося прощение за него. К лицу он не прикасался, оно было святым как считал Иван и он не хотел его портить собой. Федору было одновременно приятно и нет ведь, он его не любил точнее. чувства давно остыли, Иван опустился уже поцелуями к поясу Федор поймал его голову явно давая понять что бы тот остановился, в его глазах было мерзкое отвращение и недовольство. — че ты так прилип к моему телу?. Будто ты хочешь чтобы я тебя трахнул. Буркнул Федор все ещё держа Ивана за подбородок немного его сжимая — Хочу Феденька, хочу. Ты ведь знаешь я всегда хотел и никогда не был против. Ваня начал тараторить эти слова в надежде что получит желаемое. Федор отмахивался от него, но Иван был настойчив и заломав руки Федора, он связал их галстуком, как бы Федор не пытался оттолкнуть его от себя, тело было слабым из-за алкоголя, которое было в нем, тяжко дыша Дост все же принял тот факт что ему уже не выкрутиться. Гончаров делал все сам постоянно что-то твердя про красоту Федора пока прыгал на его половом органе, Федор тяжело дышал упираясь лбом а плечо Ивана. Его будто разрывала совесть и отчаяние, но в то же время ему было приятны ощущения которые он испытывал. Длилось это около 5-10 минут, волосы Федора были взъерошенными а глаза были закрыты. Он ни разу не поднял голову за весь процесс, он думал что он скажет Николаю которого правда сильно любил и что он сделает если тот вдруг его оставит хотя второй вариант был более возможным чем простое прощение поступка Федора. Иван стоял перед ним застёгивая свою рубашку и что-то говоря — Извини. Его голос звучал громко и четко, он ничего не сказал кроме одно слова. Одевшись сам, он обратно одел Федора и слегка привел его в порядок. Развязал руки, Федя все равно выглядел не очень, может потому что его взгляд был пустоват и опущен. — Федь пойдем. Он подошёл и поднял того с кресла направившись к двери. Оставив его за дверью, предупредив что в низу его ждёт такси, только скажи куда ехать, и отдав пиджак он закрыл за ним дверь. Сам Иван принял душ и лег спать отключив телефон. Федор молча взял пиджак и побрел в низ, по мимо недовольства у него поднялся жар из-за чего тот немного шатался. Спустившись к такси он сел в машину и сказал чтобы подъехали к корпусу, Коле он сказал что будет в корпусе ведь туда быстрее доехать да и просто что ему стало плохо. Когда он приехал Федор оплатил дорогу и ушел к себе в домик не взяв сдачи. Достоевский зашёл и закрыл за собой дверь, он явно был не доволен собой, ой давно не чувствовал такое сильное мучение от совести, раздевшись по пути он ушел в душ. Холодная вода смогла немного остудить его тело, он заметил что на плече все ещё был отпечаток от руки Николая, возможно просто из-за мысли об человеке которого он любит ему стало теплее, неуверенно дойдя до кровати мужчина уселся на край и закурил смотря в окно. Шторы были на распашку и он уже стал привыкать к такому хотя раньше даже солнца видеть не хотел.