я любил тебя в четверг, но я семь пятниц на неделе

— Не убежишь, — в полутьме голубые глаза Бори с расширенными зрачками кажутся почти черными, — Если я тебя не отпущу. Рауль снисходительно улыбается: — И что мне сделать, чтоб ты меня отпустил? Боря белеет. — А ты сам не знаешь? — Знаю, — Рауль опускает глаза и сползает на пол. Кожа брюк скрипит и подчиняется с трудом. Он в который раз думает, что, наверное, правила безопасности поездок на мотоцикле можно соблюдать и не так рьяно. Понтов больше, чем удобства. Что прекрасно, но не всегда. — У тебя и так стоит, — Рауль пытается не торжествовать слишком явно, у подростков на все стоит, — Может, не будем время тратить? — А кто сказал, — пальцы Бори вплетаются в волосы и больно тянут, — Что это трата времени? Может, ебать тебя — трата времени? Он проводит членом по губам. Осторожно, проверяя, что ему так можно. Рауль облизывается. — Ну зачем так? Я, конечно, как бревно лежал, но я могу лучше. Давай проверим. Ему скучно играть в ролевые игры, в процессе которых еще и можно случайно откусить Хенкину хуй. И какой смысл тогда? — Будет так, как я скажу, — мрачно, но решительно говорит Боря. — Нет, — Рауль качает головой, проезжаясь щекой по члену, — Будет так, как меня устроит. — Тебя устроит отсосать, — раздражается Боря, — Или закончить это все? Точно не второе. Раулю все равно, хоть он и считает, что разумнее было бы начинать договариваться без ультиматумов уже сейчас. С другой стороны, ему нравится, что Боря не отнекивается и спорит. Значит, что-то в нем есть, он не ошибся. Рауль поджимает губы и понимающе улыбается: — Тебе же никто раньше?.. Звуки будут страшные, не пугайся, я не умираю. Боря нервно кивает. Рауль возвращается на кровать и утягивает его следом, заставляя встать перед собой. Он не умеет, но его опыт говорит: уметь и не надо, если Хенкин захочет — все получится. А он хочет. Главное расслабиться и попробовать не задохнуться сразу же. — Скажешь, если что-то не так, — не спрашивает, а утверждает Боря и толкается в первый раз. Получается недостаточно глубоко. — Резче, — советует Рауль, пытаясь не кривиться от вкуса смазки на языке, — Ты что, настоял, чтоб церемониться? Проводит языком по всей длине и хитро смотрит снизу вверх: — Как думаешь, я с ней церемонился? Вот это уже начинает его утомлять, настолько предсказуемо и безотказно работает: Боря рычит, снова мертвой хваткой цепляется в волосы и начинает двигаться. Первые движения резкие, и он, наконец, входит на всю длину, а Рауль, насколько возможно, сдерживает рвотные порывы. Нормально. Может, завтра будет сложно разговаривать с людьми, но не очень-то и хотелось. Потом Боря будто приходит в себя, и движения замедляются. Член выскальзывает изо рта, задевая головкой губы, а потом снова входит на всю длину. Рауль прикрывает глаза: у него снова шумит в ушах, и эти медленные поступательные движения его успокаивают. Чужая кожа странно ощущается на языке. — Если кончишь, я тебя убью, — бормочет Рауль себе под нос, когда Боря в очередной раз выходит. Он неуверенно смеется и садится рядом. — Ты в порядке вообще? Конечно. Правда, сложно сфокусировать взгляд. И вообще, он как будто уплывает. Тело тяжелеет. — Что со мной будет? — усмехается Рауль. — Выключи верхний свет, оставь торшер. Света слишком много. Боря слушается, и, пока он отходит к стене, Рауль начинает раздеваться. Никакого специального стриптиза, — но он и так знает, что красивый, и Боря громко сглатывает слюну. Подходит, помогает снять футболку. Ну прямо джентльмен. А ведь это даже не первый раз. Рауль бы так не смог, наверное. — А презервативы… Точно. Он же со школы. — На тумбочке вон лежат. Надо будет дать ему денег на анализы, если это его заботит. Раулю-то не о чем волноваться, когда он первый и единственный. — Ты готовился? — уточняет Боря. — Немножко, — уверяет он, — Мне все равно будет больно, не переживай. В ответ лицо Хенкина становится очень сложным. Рауль и так плохо разбирается в лицах, а тут совсем пасует. — Думаешь, мне нравится причинять боль? — бурчит Боря. — Дай подумать, — Рауль изображает размышления, — Да. Ну, как минимум — мне, иначе бы не пришел. — Я пришел, потому что ты позвал, — бросает Боря и начинает стягивать с себя одежду. Выпутывается из штанов, болтающихся на щиколотках, выныривает из худи. Рауль жадно смотрит. В следующий раз надо сделать это самому. — Лицом нормально? — спрашивает он, и Боря замирает с трусами в руках. — А как?.. — Я покажу. Иди сюда. Рауль ложится на спину и кладет ноги Боре на плечи. Поясница напрягается, но он не замечает — так занят изучением лица напротив. Возможно, будет сложнее, чем он думал. Так, глаза в глаза, начинает потряхивать еще до того, как они начали. Боря входит и тоже всматривается в лицо — в поисках боли. Это затаенное беспокойство действует на нервы, так что Рауль не реагирует и глядит ему через плечо. Ждет. Он сам не знает, больно или нет. Просто — слишком много. Эйфория. Как тогда. — Ты можешь лицо попроще сделать? — криво улыбается Боря. — Нахуя каменную маску на себя надевать? Никто и никогда еще не предъявлял Раулю в постели столько претензий. — А как? — нетерпеливо уточняет он. — Что надо-то? Боря несколько секунд чего-то ждет, а потом вздыхает: — Забей, похуй, — и начинает двигаться. Это даже не удовольствие. У Рауля все в порядке с удовольствием, ему не надо ходить и выпрашивать. А это электрический ток, прошивающий все тело, это покалывание в пальцах — и восхитительно пустая голова. Он честно пытается это контролировать, двигаться навстречу, сжиматься, как надо. Но пара движений — и его снова захлестывает с головой. Боря хмуро нависает сверху. Не кажется, что ему хорошо — и Рауль готов умолять его остаться, клясться, что будет лучше, что он сумеет оседлать этот шторм и вернуться. Кажется, он правда умоляет, потому что Боря говорит: — Да нормально все, успокойся, — Рауль слушается, и мир выключается. Он приходит в себя, лежа на кровати один. Не знает, сколько прошло времени. — Иди сюда, — говорит он, готовый к тому, что отвечать будет некому, но Боря ложится рядом лицом к лицу. Ну да, он же обещал его подвезти. — Ты хоть кончил? — спрашивает Рауль, отмечая свой дрожащий голос. Это, наверное, некрасиво выглядит. Покрасневшее, опухшее лицо. Но он ничего не может сделать. — Настолько улетаешь? — Боря поднимает брови. — Да, минут пять назад. Минут пять назад меня здесь не было, хочется объяснить Раулю, но он сдерживается. — Слезы — это нормально вообще? — Боря поворачивается на спину и смотрит в потолок. Сложно отвечать в процессе рыданий. — Меня устраивает, — шепчет Рауль, пытаясь как-то успокоиться своими силами. Но не получается. Сегодня еще хуже, чем тогда. Наверное, лучше все-таки не лицом. Хорошо, что ему насрать, что Боря о нем подумает. Раулю кажется, что они лежат так слишком долго. Для ситуации, в которой он притащил сюда Борю силком. — Блять, — он трет глаза и садиться, — Подвезти тебя не получится, похоже. Вызови такси с моего номера. — А ты… — Что я? — Рауль улыбается, но ему невесело. А он будет лежать тут, пока не отрубится от усталости, потому что не сможет никому сказать, что ему плохо. — Может, мне за валерьянкой сходить? — растерянно спрашивает Боря. Рауль смеется: — У Илюши спросишь? И что скажешь ему? Извини, но я не хочу, чтоб он меня таким видел. Илюша любит играть в добрячка, может, и не припомнит ему потом, но проверять на себе Рауль не хочет. — А как… Скорую вызвать? Рауль закатывает глаза. — Налей коньяк. Там поднос. Вторая слева. Вообще Рауль не любит пить в компании, особенно если пьет он один, но успокоиться хочется. Тяжесть во всем теле и начинающаяся головная боль — не лучшее окончание вечера. Боря возвращается и, всучив бокал, вдруг тянется и большим пальцем стирает со щеки Рауля слезы. Потом округляет глаза. Сам себя напугал. И сразу отворачивается, как будто ему честно-честно плевать. Рауль беззвучно смеется на выдохе, салютует и пьет до дна.