я любил тебя в четверг, но я семь пятниц на неделе

Ты никогда не сделаешь все правильно, хочется сказать Хэнку, нахуя вообще пытаться? Да и чтобы сделать что-то правильно в отношениях, нужны отношения. Но Рауль считает, что они у них есть. Просто ставит Борю перед фактом. Скорее всего, он считает отношениями любую связь с человеком дольше одной ночи. Хэнк не уточняет. Просто в который раз жалеет, что вообще на это повелся. — Ну и почему ты отказываешься? — Рауль недоуменно хмурится. — Ты без меня туда в жизни не попадешь. — Я не хочу есть в ресторане, где чек как зарплата моего отца, — в который раз повторяет Хэнк и закатывает глаза, — Особенно с тобой. — Ну, люди ведь так делают, — Рауль пожимает плечами, — Едят. Я же не могу отвести тебя к нам, Илюша не поймет. А во «Вкусно и точке» нет вип-залов. — Не надо меня никуда вести, — Хэнка бесит, что из него хотят сделать какую-то элитную эскортницу, — Мы не об этом договаривались. Рауль смотрит пристально, исподлобья. Когда он не плачет и не кричит — он такой же, как Хэнк себе всегда и представлял. Равнодушный отмороженный уебок. Косящий под тихого, улыбчивого мальчика. У него еле заметно дергается один глаз, но никакой другой мимики Боря не замечает. — Люди всегда хотят больше, чем у них есть, — Рауль понимающе улыбается, как будто Боря признался ему в каком-то мелком проступке, — Хочу просто знать, что хочешь именно ты. Боря хотел бы тогда держать рот закрытым. Не рассказывать, что он волнуется за отца, за Кису — да и Ольгу Васильевну лучше было не упоминать. Он правда возвращается на занятия, и, кажется, своего отношения она не изменила. Рауль у Бори даже ни о чем не поинтересовался. — Чтобы ты отъебался уже. Рауль изображает сочувствие: — Вот это я тебе обеспечить не могу. Кто бы сомневался. Рауль подходит ближе. Осматривает с головы до ног — взгляд оценочный, но есть в нем какое-то недоумение. Он явно сам не понимает, зачем ему все это. Стаскивает с Бори свитшот, садится, чтобы стянуть спортивки. Быстро встает, как будто боится, что его удержат. — Нормально? — снисходительный тон, но все та же неуверенность. То ли Раулю плохо, то ли он блестяще отыгрывает все эти сомнения. Боря, вообще-то, всегда опасается начинать. Вопреки ожиданиям Рауля, его не заводит кровь. Не нравится делать больно. Он говорит себе так каждый раз, но не спорит, когда Рауль снова отказывается от смазки, не спорит, когда он встает перед ним на колени — и не отказывается от всего в комплексе, хотя прекрасно знает, какая истерика за этим последует. Боря тянется и снимает с Рауля куртку. Он всегда одинаково одет, когда заезжает за ним: кожанка, под ней какая-нибудь мягкая футболка, неизменная дурацкая цепочка. Сегодня даже две — нарядился, получается. Боря не представляет, кто сказал Раулю, что в 2023 так одеваться круто — но, может, в его время так и было. Ему сложно держать в голове, насколько Рауль его старше. И что они с Олей ровесники. Рауль опускает глаза вниз и снова поднимает, вопросительно выгибая брови — надо, не надо? Боря качает головой и садится на кровать. У него пока не стоит. Рауль садится на него верхом и хитро улыбается. Кажется, что он реально каждый раз пытается как-то Хэнка впечатлить — хотя ему ничего и не надо. Он и не знает, как может быть. Ну, за эти пару недель узнал много нового. Рауль дрочит ему, а глаза блуждают по Бориному лицу, по волосам, в которые он с видом естествоиспытателя запускает пальцы, по торсу. И всегда в этих глазах немой вопрос. Почему Хэнк? Этим вопросом задаются они оба. — Ты пистолеты принесешь еще? — улыбается Рауль. — Пацаны запалят, — хмурится Боря и пытается уложить его на кровать, но это не так-то просто, когда он чего-то не хочет. Рауль толкает на кровать его самого и садится сверху. — Принеси, — говорит он, проводя пальцами по Бориной груди. — Будешь в спину целиться. Или под подбородок. Весело же было. Боре было невесело, а еще он не очень понимал, зачем устраивать ролевые игры, если потом отрубишься через две минуты. — А ты когда смазку принесешь? — Хэнк и не надеется услышать положительный ответ. Рауль смеется, опуская голову: — Когда мы поменяемся, обещаю принести. — Иди нахуй! — возмущается Боря, но не слишком сильно, потому что понимает, что Раулю это не надо. — Договорились, — Рауль берет в руку его член и, направляя его в себя, медленно опускается. Снова улыбается. Настроение хорошее. Боря ему завидует. На самом деле, даже не из-за этих встреч, у него давно уже не было хорошего настроения. Только кошмары по ночам и ссоры с друзьями. По крайней мере, здесь он может об этом не думать. Рауль двигается медленно, но уже от этих движений у Бори сбивается дыхание. — Как я тебя потом держать буду? — пыхтит он. Рауль мимолетно, но хмурится. Не любит обсуждать это словами. — Ну, швырнешь как-нибудь, я же не буду сопротивляться. Он двигается все так же медленно и с совершенно неправильной амплитудой — явно только для того, чтоб Боре было повеселее. Сам просто ждет и жадно вглядывается в его лицо. Иногда Боре становится его жаль. Главное это не показывать. Он оглаживает ходящие ходуном бока и улыбается, когда Рауль ежится и морщится. — Ложись давай, — мягко просит он, и больше Рауль не сопротивляется. Облизывает губы и прикрывает глаза. Боре тоже некомфортно в момент, когда он входит сам. Он боится что-то сделать не так и причинить лишнюю боль. Хотя Рауль, наверное, только порадуется, что добился своего. Ему нравится думать о Хэнке хуже, чем он есть на самом деле. Боря улыбается, если вдруг ловит себя на таких мыслях. Рауль и не представляет, какой он на самом деле плохой и как использовал эти пистолеты. Это просто сейчас Хэнку хочется поиграть в добро, а по факту он пристрелил бы его тогда на базе. Странно, что Раулю, кажется, и правда на это насрать. Боря уже помнит угол и четко знает, когда глаза Рауля расширятся и он схватит его за руку, то ли останавливая, то ли подбадривая. Когда он начнет стонать и когда стоны перейдут в крики. И когда его выгнет так, что единственной задачей Бори станет не сломать себе хуй. Сам он обычно кончает до этого момента. Выходит, придерживает Рауля за плечи. В первые секунды вообще нет смысла ничего делать, но Боря все равно сажает его, потому что всегда, когда начинает плакать, Рауль выглядит таким потерянным, что не хочется оставлять его лежать одного. В первые минуты Рауль похож на нормального человека. Ну, такого, который плачет навзрыд, вцепившись в Борины плечи. Но постепенно с лица снова пропадает всякое выражение. Хэнк прислоняет его к подушке и отстраняется. Когда взгляд снова становится осмысленным, Боря уже сидит, уткнув глаза в простынку. Что не очень приятно, учитывая, что на ней кровавые пятна. Сильно можно не стараться, все равно Рауль сразу отворачивается, как только понимает, кто он и где. В сознании он плачет странно, явно не как человек, умеющий это делать. Не всхлипывает, а сидит, дышит и просто ждет, когда это заканчивается. Естественно, пару раз в процессе задыхается чуть ли не до кашля. Сегодня уже лучше, отмечает Боря, как будто он какой-то тренер для альтернативно одаренных детей. Интересно, у Рауля такой был? — Я тебя отвезу, — это первое, что он говорит. Вытирает слезы. На лице снова застыло выражение без выражения — ни стеснения, ни радости, вообще ничего. Только затаенная угроза. — Не надо, — просит Хэнк, но Рауль не обращает на эту реплику никакого внимания. Одевается, и они выходят во двор в полной тишине. Почти не глядя Рауль протягивает ему шлем и заводит мотор. Борю передергивает от прикосновения к холодной кожаной куртке. Ему максимально неудобно касаться Рауля, когда они не… У подъезда стоит Кисин скутер. При виде их парочки у Вани вытягивается лицо, но… Недостаточно, если хорошо его знать. Не шок, а так, легкое замешательство. — Я же говорил, — улыбается Рауль, — Надо подвезти. Он наконец-то выглядит довольным. Довольнее, чем в собственной спальне. И очень злым. — Снова решил мне угрожать? — приветливо обращается к Кисе Рауль. — Или решил спасти свою принцессу? — Сно… Кис, — глаза Хэнка округляются, — Чего, блять?! — Ну а схуяли он на тебя наехал тогда? — возмущается Киса, но неловко отводит глаза. — Мне, типа, надо было стоять и смотреть? — Малолетние нарики, — вздыхает Рауль, — Не очень умные. С другой стороны, он же просто волновался, да? — Слушай, не трогай его, — пугается Хэнк, — Мы же все это уже обсудили. — Еще раз подумаешь о том, чтобы поднять на меня руку, — вкрадчиво говорит Рауль Кисе, и Боря цепенеет. Если бы Киса избил Рауля, он бы заметил. Значит, либо наоборот, либо что вообще, блять, происходило? — …Поедешь за распространение наркотиков. По-взрослому. Знаешь, сколько за это дают? 15, 20… Всю жизнь. По настроению. По моему. Киса едва заметно бледнеет. — Не поеду. Всемогущий, типа, бля, да? Рауль серьезно кивает. — И папочка тебя не спасет, — он косится на Хэнка. Теперь подбираются уже оба. — Мент этот обоссаный? — ровно говорит Киса. — Шутишь, ебать, он спит и видит, как бы меня посадить. — Как минимум дважды, — медленно и задумчиво тянет Рауль, — Облавы есть, наркотики есть, покупатели есть — а барыги куда-то испаряются… А если покопаться? Я пока не копался. Хэнк хватает его за плечо и разворачивает к себе. Рауль больше не смеется — смотрит очень внимательно. Что сделаешь? Хэнк не знает, что делать. Если начнет угрожать в ответ — опять всплывут пистолеты, им это не нужно. А чем еще? — У нас все в силе, — настойчиво повторяет он, — Не трогай его. — Да я и не трогал, — Рауль дергает плечом, и Боря его отпускает. — Предупредил по-дружески. — Друг, блять! — взрывается Киса. — Гниль ебаная! Рауль щурится и впервые за вечер начинает выглядеть оскорбленно. Бросает на Хэнка резкий взгляд и надевает шлем. — Говно буржуйское, — кривится Киса, — Позер хренов. Непонятно, слышен ли его голос за ревом мотора. — Рауль! — кричит Боря вслед, и тот резко тормозит, непонятно как не слетая с мотоцикла. — Кис, подожди, да? Да стой ты! Он бежит за ним, уже успевшим проехать пол двора, совершенно не представляя, что сказать. — Не трону я его пока что, — Рауль гладит его по руке, совершенно безразличный к тому, что о них подумают. — Испугался? — Что значит «пока что»? — Хэнка потряхивает. — Поехали. Куда ты там хотел, в ресторан? Поехали куда угодно. Рауль качает головой: — Я не приглашаю дважды. Передай этому дауну: я не лезу в его дела, и даже в ваши с ним общие дела — пока он не лезет в мои. — Что ты ему сделал? — вырывается у Бори. Рауль молчит. Смотрит в землю и как будто подбирает слова. Хэнк спрашивает иначе: — Что он тебе сделал? Рауль поднимает глаза — холодный, выбеленный взгляд. — Хороший ход. Я не сказал ему, почему мы тогда вместе уехали. Удачно тебе объяснить, — и все-таки уезжает, не сказав больше ничего. Хэнк возвращается на негнущихся ногах. Поход через двор, кажется, занимает вдвое больше времени, чем обычно. Киса все это время сидит на скутере и курит, бросая опасливые взгляды. — Проблемы у тебя теперь? — неловко спрашивает он и в знак извинения протягивает вторую сигарету. Хэнк с удовольствием затягивается. — Нет проблем, Кис, — он выдыхает дым Ване в лицо, и тот кривит губами. — Че ты там устроил, почему не сказал? Киса отворачивается: — Сам-то че устроил? Во что он тебя втянул? Мы с тобой человека убили, хочется сказать Хэнку, во что еще хуже он мог меня втянуть? — Ты на него работаешь? — Киса все еще смотрит в другую сторону. Тон неуверенный, как будто он боится слышать ответ. — Борь, это хуево. Нам надо… — Нам, — специально выделяет Хэнк, — Ничего не надо. Это наше с ним дело. Киса морщится: — Фу, по-пидорски звучит. Хэнк просто надеется, что ничего не отражается у него на лице. — Че застыл? — удивляется Киса. — Серьезно, что ли, это семейное у них? Может, и семейное. Хэнк как-то раньше об этом не задумывался. И не хочет начинать. А ведь Стас со стороны как жил, так и живет. Никак на нем исчезновение Игоря не сказалось. Интересно, если бы Боря пропал, Рауль бы стал его искать? — Я ему угрожал пистолетом, — наконец, выдавливает Хэнк. — Вот и все, а потом он приезжал, чтоб меня припугнуть. — И че? — бросает Киса. — Сдружились на почве мокрухи? Обмен опытом? Ответа он не дожидается — Хэнк молча курит — и продолжает: — Кудя говорил, он Василька ебал. Ребенок от него. Нигде не жмет тебе? — Мы это и обсуждали, — цепляется Хэнк, — Он ей скандал закатил, ну и пришлось перетереть. — Ммм, — Киса кидает бычок в траву. — Перетерли, больше не увидитесь? — Кис, — хмурится Хэнк, — У него проблемы, я не хочу об этом трепаться. Это не мое, понимаешь? Про себя я тебе все рассказываю. Эти слова немного разряжают обстановку. Хотя бы потому, что это чистая правда. — Что у него проблемы, и так всем ясно, — вздыхает Киса, — Ты-то чем поможешь? Боре даже хочется рассказать. Киса и то лучше него понимает, что делать, вляпавшись в странные сексуальные связи. Но он боится — и что Киса перестанет с ним общаться, и что Рауль его убьет. Так что просто пожимает плечами: — Неважно. Все ок, ладно? — Я понял, — Киса мрачнеет, но осуждения в голосе нет, — Не лезу. Ты же расскажешь, если будут проблемы? — У тебя самого-то нет проблем? — Пока нет вроде, — Киса втягивает голову в плечи и оглядывается. — Я как бы пришел к нему домой. Рассказать, что наезжать на тебя не надо. — И что? — смеется Боря. — И оказалось, что у них есть охрана, — жалуется Киса. — Вытащили меня, и все. Больше не буду, если тебе так нравится с ним зависать. Боря благодарно кивает и кладет голову Кисе на плечо. Это не что-то экстраординарное, но тот все равно еле заметно вздрагивает. — Так он тебя заебал, да? Ладно, пошли к тебе, что ли? Ты же не хочешь один киснуть? Как всегда — я через окно, ты через дверь. «Как всегда» — это хорошо. Это успокаивает — хоть немного.