я любил тебя в четверг, но я семь пятниц на неделе

На этот раз Рауль встречает его у заднего входа. — Цепь растянулась, — он машет в сторону мотоцикла, — А подтянуть времени не было. — Я Кисе варил такую, — бездумно говорит Боря, глядя на мотоцикл, — Он ее порвать умудрился, — и тут же замолкает, вспоминая, где он. Рауль недоверчиво смотрит через плечо: — Ты у нас сварщик? Я думал, пойдешь по папиным стопам. Боря пожимает плечами. — А мне сваришь цепь? — мило улыбается Рауль. Он не уточняет, что уже на цепи, раз они встречаются снова. Боря отводит глаза — все уже понял про его юмор. Рауль ведет его через двор. Ему нравится испытывать судьбу, и хотя на 99% они ни на кого не наткнутся, этот один процент немного бодрит. Когда они заходят в комнату, Боря больше не осматривается, а просто стоит и ждет. От выпивки отказывается — ну, может, тоже не любит пить в одиночку. — Как мне тебя называть? — Рауль жадно вглядывается в его лицо, пытаясь понять, что же в нем такого. — Илюша тебя зовет Хэнком, мне так можно? Еще один нечитаемый взгляд в ответ. Обращал бы Рауль внимание на людей до Бори — считал бы. А пока понятно только, что Хенкин от него не в восторге. — Да мне плевать, — от этого ответа Рауль чувствует укол в животе, — Зови как хочешь. Слушай, че ты так пялишься, можешь моргать хотя бы, как нормальный человек? Рауль пытается вспомнить, что такое нормальный взгляд. Бабич, вон, тоже ему предъявляла за такое. Только ее он мог вдавить мордой в асфальт, а тут… Вот бы ему было настолько не плевать на Олю, чтоб помнить, как она там моргает. Хэнку бы понравилось. Так и не решив толком эту задачу, Рауль ограничивается тем, что опускает глаза и только изредка кидает взгляды исподлобья. Ну, может, и не изредка. — Блять, — нервно смеется Хэнк, — Я понял, не моргай, переживу. И Рауль тут же снова вперяется взглядом. — Ты вообще как, в детстве жучкам крылья не обрывал? Илюшины игрушки не жег? — интересуется Боря. Рауль закатывает глаза: — Ты триаду Макдональда нагуглил? А про энурез спросишь? Все возможные триады осточертели Раулю еще лет в 13. — Видео на ютубе смотрел, — бормочет Боря и краснеет. — Какого только дерьма не наснимают, — кривится Рауль. — «Великие маньяки 20 века» какие-нибудь? Нет, мне лестно, конечно. Боря отворачивается, и можно спокойно разглядывать дальше. Для ментовского сына он хорошо одевается. Кудряшки тоже раздражения не вызывают, настолько удачно отвлекают внимание от уныния на лице. Хотя, может, за пределами этого дома отвлекать и не от чего. Непонятно только, почему за все это так цепляется взгляд. Рауль подходит и проводит носом по его шее: — Одеколон у бати воруешь? — Хэнк молчит, и он понимает, что недалек от истины. Подходит к своему шкафу, открывает дверцу и придирчиво оглядывает содержимое: — Так, чего мне не жалко… Ну на вон, тосканская кожа. Боря послушно берет флакон, подносит нос к распылителю и тут же недоуменно морщится. — Что? — возмущается Рауль. — Красивый кожаный аромат. И к Оленьке не стыдно прийти. Я при ней не носил, не бойся. Хэнк пожимает плечами и как-то скомкано благодарит. Вряд ли он правда пойдет так на занятия с репетитором, но Рауля устроит, если он будет приходить в нем только сюда. Новинку Назоматто с крышечкой в форме головки члена Рауль благоразумно не предлагает. — Я принес пистолет, — вдруг бормочет Хэнк себе под нос, — Раз тебе так надо. Раулю не надо, но это хотя бы весело. Чувствуешь азарт. — Заряженный? — нетерпеливо спрашивает он. — Нет, ладно, не отвечай. Не отвечай, я сказал! — обрывает Рауль, потому что видит как Хэнк уже открывает рот. Не мог он притащить заряженный пистолет на чистую голову, но Раулю хочется думать иначе. — Вот, — Хэнк достает пистолет из рюкзака, и наконец-то можно его рассмотреть. Какая-то историческая бутафория. Но стреляет, Рауль сам видел. Прикольно. Боря подходит и наставляет пистолет, совсем как тогда. У него спокойные глаза. Непонятно — потому, что пистолет разряжен, или потому, что он просто не боится последствий. Это красиво. Человек, спокойно держащий пистолет — это красиво. Дополнительная прелюдия Раулю сегодня точно не понадобится. Он делает шаг вперед, и пистолет утыкается в грудь. Давление немного приглушает эмоции. Рауля бесит эта нервозность ожидания, он не хочет ее чувствовать. Он хочет чувствовать страх, а чувствует только, что зачарован происходящим. Хэнк ведет пистолет по его свитеру и упирает в шею под подбородком. Давит, и становится сложнее дышать. — Не люблю дрочить с удушением, — скалится Рауль, и Боря закатывает глаза. — Пистолет-то держу я. Рауль согласно кивает, усиливая давление. А потом отстраняется — на самом деле Боря, конечно, его не останавливает — и обхватывает губами ствол, не разрывая зрительного контакта. Пистолет в Бориной руке не дрожит, и Рауль пытается представить, что бы все-таки было, если б в нем был порох. Наверное, мозги бы разлетелись по стенкам. Он заглатывает глубже. Холодно и слишком твердо. Но все равно не страшно. — Ты больной, — шепчет Хэнк. Рауль улыбается, все еще с тяжестью на губах: — Пистолет-то держишь ты, — и Боря сразу опускает руку. Рауль провожает пистолет грустным взглядом. — Не убирай. Давай еще что-нибудь придумаем. Боря тычет дулом ему в висок: — На колени, — это не приказ, а предложение к рассмотрению, так что Рауль качает головой. Они раздеваются в какой-то неуместной спешке, и Боря стягивает штаны даже быстрее, чем он сам. У него уже стоит, слава богу. Рауль и правда встает на колени — на диване, облокотившись о подушку. — Тебя не надо учить, как в такой позе?.. — Разберусь, — бросает Боря и как-то пристраивается сзади. Стоять так Рауля более чем устраивает — не надо постоянно смотреть в лицо и можно побыть с самим собой. Может, кровь будет стекать по ногам. Красиво получится. Рауль мечтательно улыбается. Хорошо, что Хэнк не видит. Боря вдруг тянет его за волосы, и приходится прогнуться в пояснице. Между лопаток упирается пистолет. Вместе с этой болью даже получается немного испугаться. — Нормально?.. — Держись-держись, — он гладит Хэнка по руке, — А то без рук совсем на бок завалишься. Боре, наверное, красиво, но это опасная поза — когда Рауля накроет, они на раз-два сломают ему шею. — Если вдруг я, — Рауль сразу обрывается. Это смешно — о чем-то таком просить в рамках вот этого. — Я положу, — обещает Боря, и Рауль расслабляет плечи, распределяет вес, чтоб не упасть. Боря начинает двигаться. Рауль приходит в себя лицом в подушку. Наволочка вся пропиталась слезами. Какое-то время Рауль просто лежит и думает, что можно, наверное, со смазкой, можно, наверное, с подготовкой, и вообще — не разрывать себя на части, метафорически тоже. Боря не будет против. Боре совершенно на него насрать. Рауль садится, осторожно крутит шеей. Боря сидит в ногах вполоборота и косится. Хочется спросить, как там все прошло, но Рауль не находит слов. — Как оно? — все, что он способен выдавить между попытками остановить слезы. — Красиво, — почему-то отвечает Боря, — Ты красивый. Рауль задерживает дыхание, пытаясь удержать это чувство, которое возникает в моменте после его слов. Но не получается. Он даже не может схватить его и описать. Жалко, что без мотоцикла не получится подвезти Борю до дома. Хотя он бы оставил его здесь. Зачем возить туда-сюда по сто раз. Боря бы, конечно, не понял. Даже если ему правда красиво, а не просто хочется держать Рауля на коротком поводке.