я любил тебя в четверг, но я семь пятниц на неделе

— Чего ты такой кислый? — спрашивает Рауль. Ему всегда смешно смотреть, как на лице Бори проступает заупокойная трагичность. Ему кажется, это чисто подростковое. — Кошмар приснился, — бубнит Боря и садится на кровать. Рауль кивает, изображая активное слушание: — Все забываю, что тебе 12. Ну, хочешь, в лобик поцелую? — и правда это делает, потому что Боря очень смешно куксится. — Отъебись ты, — он тянется к рюкзаку, который бросил на пол, — Это правда был очень плохой сон. Содержание Рауль не уточняет — вряд ли он имеет отношение к Бориным снам. — Понимаю, — кивает он уже серьезно, — Бывают такие. Ну давай думать, что бы такое сделать, чтобы ты о нем забыл. Боря пожимает плечами. — Ну давай завтра, — Рауль копирует его жест, — Не хочу тебе полчаса член поднимать. — Завтра занятия у Ольги Васильевны, — на автомате отвечает Боря, кажется, погруженный в обдумывание сна. Рауль давится смехом: — Ольги Васильевны? — Боря кидает в него рюкзак, но это его не останавливает. — Я давал тебе советы там всякие, но вот это… Она и так в курсе, что ты мелкий… — Завали уже! — возмущается Боря. — Я со всеми ее так называю, думаешь, палиться очень хочется? — Да нет, уважение — это хорошо, — все еще посмеивается Рауль. — А я почему не Рауль Станиславович? Ты в курсе, что мы с ней одногодки? — В курсе, — Боря закрывает лицо руками. — В следующий раз обязательно так назову, когда буду тебе слезы утирать. Рауль хмурится, и атмосфера в комнате неуловимо меняется. Ему не нравятся такие нападки. Ничего он такого не сказал. — Ну, посмотрим, сдюжишь или нет. Чем дольше они были в отношениях — тем проще Раулю было контролировать то, что с ним происходит. Но не настолько, конечно. Если бы его так не впечатляло каждый раз окончание, он бы давно отпустил Борю подобру-поздорову ебать кого-нибудь другого. На самом деле, это бы сильно разнообразило его личную жизнь. Встречаться с кем-то очень скучно. Когда нельзя встречаться ни с кем другим. — Смотри, — Боря вываливает на одеяло веревку. Длинная, аккуратно свернутая, но грязная, вроде не из магазина. — Прикольно, — Рауль вертит в руках моток, — Это вы с пацанами так развлекаетесь? Откуда достал? — Да на базе лежала, — чешет затылок Боря, — Я подумал, чем хуже пистолетов? Веревкой, в принципе, тоже можно убить, но не так эффектно. Хотя иногда, конечно, не до эффектности. — Связать меня решил? — усмехается Рауль. — Бдсмить на все деньги? Боря неуклюже пожимает плечами. Рауль придирчиво оглядывает комнату: — Да давай, не вопрос. У меня тут нет спинки кровати, как из порнушки. Как привязывать-то будешь? — Можно по полу под кроватью перекинуть, — серьезно прикидывает Боря, и эта задумчивость выглядит так мило, что спорить не хочется. — Я буду лежать типа как Иисус? — Рауль раскидывает руки, визуализируя. — Ты точно не собираешься меня убить? — Да я бы пистолетом тогда. Рауль страдальчески стонет и стаскивает с себя свитшот. — Давай поменьше драмы, очень тебя прошу, — он залезает на кровать и заглядывает за нее. — Можно перекинуть через спинку. Не так жутко будет, если ты, конечно, на жуть не надеялся. Боря мотает головой, и он берет веревку и перекидывает сам. Смотрит — длины более чем хватает. Не факт, что при необходимости от сможет потянуть так, чтобы веревка сползла со спинки. Да и ножик ниоткуда не достать. Но что с ним будет? — Совсем до потери конечностей не привязывай, — просит Рауль и ложится на спину. Боря берет веревку за самый кончик. Уверенности у него явно поубавилось. — А ты умеешь не до потери? — Думаешь, я Ольгу Васильевну связывал? — поднимает брови Рауль. — Да нет, сама соглашалась. Почему-то это упоминание Борю не злит. А может, ему тоже смешно с отчества, просто не признается. Он аккуратно берет Рауля за руку. Гладит запястья. Тянет время, но это приятно. — Да ладно, это не страшно, — подбадривает Рауль. — Ну, вроде не так страшно, как изнасиловать, угрожая пистолетом? Боря белеет. Наверное, потому, что они никогда не называли это прямо. — Мне жаль, — выдавливает Боря, но, сам себе противореча, затягивает узел. — Да ничего, — надо было промолчать, не хватало еще испортить вечер. Рауль улыбается. — Классно было. Боря затягивает веревку достаточно, чтоб узлы натирали кожу. Рауль облизывается. — Второй завяжи так, чтоб я мог руки свести, — бесит, что в таком положении любое требование превращается в просьбу, но Рауль уже более-менее к этому привык. Не сегодня начали, не сегодня закончат. Боря слушается. Телу комфортно, но все равно Раулю не нравится эта имитация распятия. Зачем держать того, кто не сопротивляется? — У тебя стоп-слово есть? Рауль сжимает губы, чтобы не смеяться: — Да че ты мне сделаешь? Боря стаскивает с него джинсы, под которыми ничего нет, и садится сверху. — Посмотреть хочешь? — ухмыляется Рауль. — Красиво? — Ага, — отстраненно кивает Боря и ведет пальцами от ключиц и дальше вниз по животу. — Без веревок тоже было красиво. Качество комплиментов оставляет желать лучшего, и Рауль закатывает глаза. Боря ведет пальцами по тазобедренной косточке, игнорируя стоящий член. — Попросишь? Или самолюбие не позволит? — Да я все равно кончу, — Боря останавливается, и Рауль продолжает таким же издевательским тоном. — Выеби меня, пожалуйста, мне так это нужно! В последнем он не врет, и говорить такое вслух, даже шутя, очень некомфортно. Но Боре это знать не надо. — Ты мне доверяешь? — задумчиво спрашивает Боря. Не то чтобы это можно было так сформулировать… Но Рауль точно его не боится. — Я ведь с тобой могу сделать что угодно. — Солнце, у тебя фантазии не хватит, — Раулю очень хочется потрепать его по волосам. — Нарываешься, да? Рауль снисходительно ухмыляется: — Ну приходится. А то ты добренький слишком. — А что ты хочешь от меня? — щурится Боря. — Хочешь, позову тебя на свидание? Уведу на какой-нибудь безлюдный пляж и пристрелю? Пример уж очень странный. — Такое тебе снится? — понимает Рауль. — Яйца у тебя не настолько большие. Чтоб позвать меня на свидание. Боря что-то угукает себе под нос. Он вообще сегодня неразговорчивый. Все слова истратил на историю про пляж. Он целует Рауля в шею. Нормально так, наверное, засос останется. Приятно, но не жарко и не холодно. — Помучить меня решил? — Рауль тянется и прикусывает ему нижнюю губу. На секунду Боря улыбается. От света торшера в глазах пляшут огоньки. Он кладет руку ему на член — жестковато, но сойдет. Рауль прикусывает щеку. В сознании он с Хэнком таким не занимался. Боря не торопится. Второй рукой гладит его по животу и по бедрам. Наклоняется, чтобы поцеловать грудь. — Зачем мне фантазия? Все же очевидно. У него тоже стоит, так что он нависает сверху и трется пахом о пах. Рауль начинает реально беспокоиться: — Ты прикалываешься? Боря пожимает плечами и снова наклоняется поцеловать шею. От этой близости, от которой невозможно ничего получить, ноет кожа. Раулю хочется удержать его на месте, но получается только дернуть рукой. — Ну давай, — он испуганно заглядывает Боре в лицо, — Пожалуйста. Он хмыкает. Садится и толкается в первый раз. Рауль мученически стонет. Это больно на каком-то другом уровне. Сначала он, как обычно, теряет счет времени. Но потом все вдруг обрывается. Пелена перед глазами немного рассеивается, и Рауль понимает, что Боря вышел и смотрит, задумчиво и злобно. А потом возвращает руку на его член. — Пожалуйста, — сейчас издевательский тон совсем не удается. — Ну, хотел ты, чтобы я просил? Он хватается за веревки и тянет, чтобы отвлечься на боль и не метаться по кровати. — Привык, что всегда получаешь, что хочешь? — буднично интересуется Боря. Это не претензия. Вряд ли он его за что-то наказывает. Он вообще как будто не здесь. — Ну давай, ладно, — Боря начинает двигаться. Но все повторяется снова. Рауль делает круглые возмущенные глаза. Он балансирует где-то на грани его нормального оргазма и их нормального безумия, и это подвешенное состояние сводит его с ума. — Не надо так, — просит он, но Боря снова начинает двигать рукой, и Рауль выгибается на кровати, окончательно стирая кожу на запястьях. Оргазм-то хороший. Яркий. Жаловаться, наверное, не на что. Боря придвигается ближе и дрочит уже себе, поднимаясь на колени. — Ты попробуй только, — начинает Рауль, и ему в лицо летит сперма. Пока он отплевывается, Боря садится на кровать. Достает из шкафчика салфетки и вытирает ему лицо. Выглядит виноватым. — Я сам вытрусь, — рычит Рауль, но он мотает головой. — Ну ты еще брось меня так! Он сумеет сбросить эту веревку, уже примерно понял, как это сделать. Но сумеет не сразу. — Дай воды. Боря отходит к шкафу и поит его, придерживая голову. — Ты время тянешь, чтоб я тебя не убил? — это даже не шутка. Рауль очень злится. А гнев контролировать сложнее всего. Боря его отвязывает. Сесть получается не сразу. — Что я сделал такого? — ворчит Рауль себе под нос, растирая ноющие запястья. — Ты меня не убьешь, — вдруг отвечает Боря, — Если б мог, на коленях тут передо мной не ползал. Нравится на поводке ходить? Чтобы об тебя ноги вытирали, так же, как ты сам делаешь? Сознание отключается и включается только тогда, когда Боря с хрипом пытается поймать ртом воздух. — Поводок, да, сука? — кричит Рауль ему на ухо. — В себя поверил? Не слышу! Боря испуганно вскидывает глаза, но Рауль только затягивает веревку посильнее. — Посмотрим, встанет ли у тебя во второй раз? Знаешь, когда душат… Боря берет его за руку. И этого хватает чтобы, снова закричав, суметь отшвырнуть его от себя. Боря отлетает к противоположной стене. Рауль толкает так сильно, что и сам сползает на пол. Какое-то время они просто смотрят друг на друга. Рауль швыряет в него веревку и запускает пальцы себе в волосы. — Ну, я первый попытался тебя убить, — наконец, произносит Боря. Это должно быть шуткой, но уж слишком ошарашенный тон. — Это точно. Рауль встает и подходит ближе, садясь рядом у стены. Вроде Боря не дергается. Рауль смотрит на красную полоску на шее. — Да я бы не убил, — он легко касается пальцами отметин, — Так, припугнул бы. Кожа на запястьях тоже болит, но об этом он не говорит — все-таки, совсем разные вещи. — Нужно голову включать, — тихо проговаривает Рауль, — Нам обоим надо быть осторожнее, если… Надо осторожнее. «Если мы планируем продолжать», он хотел сказать. Если он, как все, ответит, что Рауль монстр и с ним невозможно иметь дело, Рауль его вышвырнет. Он слишком устал от всех это слушать. Но Боря только кивает. — Есть водолазка? — спрашивает Рауль. Вряд ли Илюша опознает его водолазку, но размер не тот, нелепо будет, и вообще… — Есть, — хрипит Боря, — Ты же видел тогда, когда к сыну приходил. — Точно, Ольга Васильевна, — кивает Рауль. Горлышко у водолазки низковато, но и синяки тоже почти у ключиц. Хотя, наверное, будет отек. Он гладит шею, пока Боря не хватает его за руку: — Больно. Кожа разодралась. — Аптечки нет, — грустит Рауль, наклоняется и дует на царапины, отводя глаза куда-то в сторону. Боря никак это не комментирует. — Ничего не хочешь сказать? — голос все еще сиплый, интересно, как Боря в школу завтра пойдет? Рауль думает несколько секунд. — Больше так меня не зли.