я любил тебя в четверг, но я семь пятниц на неделе

— Ну как дела? — вскользь спрашивает Рауль, когда они снимают шлемы. Они правда становятся осторожнее. Боря смотрит внимательнее. А Рауль задает тупые вопросы. — Да пиздец, — Боря целиком погружен в свои мысли. Еще не отошел от поездки. В последнее время так все чаще и чаще. А Рауль все чаще думает, что пора завязывать. Сталкиваться с его плохим настроением не хочется совершенно. Он хмыкает, видимо, многозначительней, чем хотелось бы, потому что Боря сразу исправляется. — Ничего такого, просто… В семье пиздец. А к какой-то части этого пиздеца Рауль даже приложил руку. — Не рассказывай, — просит он. Он потом заебется держать в голове, что это секрет, и говорить никому нельзя. — Да я и не планировал. Блять, — Боря ерошит волосы, — Извини. Мы еще с Кисой посрались… — А, точно, — замечает Рауль, — Вот этот синяк не мой. Боря фыркает: — А так и не понял бы? Приятно, что хоть кому-то на меня похуй. Претензии заебали. Раулю не похуй, но, наверное, не в том смысле. Это, наверное, самое главное, что Борю здесь держит. Что весь пиздец тут строго контролируемый. Когда они не проебываются, конечно. Но и тогда это не выходит за пределы комнаты. — А с Ольгой Васильевной как? Боря закатывает глаза, но уже не поправляет. — Да никак. Первую часть ЕГЭ без ошибок стал решать. Рауль помнит, что они целовались. Но это когда было… — Так и не потрахались? — грустит он. — Ну ты меня разочаровываешь. А вот когда я тебе говорил… — А я тебе говорил, — перебивает Боря, — Что еще один дурацкий совет — и я стреляю тебе в ногу. Рауль мечтательно улыбается. В ногу ему еще не стреляли. С пирса падал — это да. Интересно, это в целом повлияло на клиническую картину?.. За этими мыслями он не замечает, как они заходят в комнату. — У тебя классный сын, — невпопад говорит Боря, — Очень общительный. Рауль кивает. Он не любит детей, но его ребенок не может быть не классным. В голове снова всплывает мандеж Ильи, и он хмурится. — Единственный недостаток — на тебя похож, — фыркает Боря. — Ну, это моя вина, — признает Рауль. — Вам на биологии объясняли, как так происходит, или мне рассказать? — Отъебись ты от моего образования! — злится Боря. — Да я не над образованием стебусь, а над возрастом, — извинение это или пояснение, пусть решает сам. Боря вот за тот случай с веревкой так и не извинился. Рауль, конечно, тоже — его вины там вообще не было. — Я хотел тебя спросить… Ты его часто видишь? Рауль качает головой: — Редко. Не фанат семейных ценностей. Да и Оля была бы не в восторге. — Тогда, когда мы посрались, — Боря подбирает слова, — Он же тебя узнал. И Оль… Оля тоже не удивилась. — Не настолько редко. — Он говорил, ты должен ему машинку, — улыбается Боря. Блять. Это сколько же лет этому долгу? В последний раз он точно ничего не обещал — не до того было. Вроде бы. Он вообще не помнит, о чем они там с сыном разговаривали. — А не говорил, какую? — пытается выяснить Рауль. — Неа, — Боря смеется, — Придется прийти и узнать. Да вообще надо бы прийти. А то они устроили целый спектакль. Как будто Рауль его уже с балкона кидал. Ребенок испугался. Рауль пожимает плечами, мол, ну, может, и приду когда-нибудь. Непонятно, к чему этот допрос. Боре как будто правда интересно. Сплетничать в школе не о чем? Ну, это будут Олины проблемы. Боря мрачнеет: — Спрашивал про тебя. Он решил, видимо, что мы друзья или что-то такое. Рауль без интереса кивает: — Умный мальчик, весь в меня. — Оля ему сказала, что позвонит, и ты приедешь, когда сможешь. За все пять лет Оля звонила один раз — когда надо было его устроить в какой-то там детсад. Смешно было, спустя несколько лет молчания. Рауль не уточнял, но перенаправил на кого-то и устроил. И первый раз появился на пороге ее дома. — Приходи завтра, — наивно предлагает Боря. — Ну, тогда Ольга Васильевна точно решит, что я против ваших муток. Да он переживет. Он меня все равно не любит. Рауль уверен, что с этим-то Оля справилась. А уж теперь, после этого скандала… — Так быстро растет, — вдруг говорит он. — Странно, что вообще меня помнит. — Дети так устроены, — подтверждает Боря, — Растут все время. Он ставит рюкзак, а рядом — какой-то мешок. Рауль решил, что это сменка или форма, и даже не уточнял. — Я погуглил, у тебя день рождения был на этой неделе. Рауль пожимает плечами. Был и был. Лишний повод никого не видеть и выпить виски подороже. — Ну и вот, — Боря достает из пакета мотоцепь, — Я же обещал сделать. Она хорошая, я несколько раз проверял размеры. Рауль берет цепь в руки. Вроде, правда хорошая, тяжелая. Он, конечно, еще не настолько отчаялся, чтобы ездить на мотоцикле с самодельными цепями. — Выглядит хорошо, — признает Рауль. — Тебе точно нужны очистительные сооружения? Техникум и никаких проблем. — Иди нахуй, — Боря закатывает глаза, но потом все равно слабо улыбается. Настроение получше, уже хорошо. — Ты меня, конечно, извини, но привязывать мы меня ею не будем, — спешит добавить Рауль, — Я жить хочу. — Да я и не планировал. Это не все. Вот… Он протягивает пулю. Рауль вертит ее в руках. До этого он не видел, чем заряжаются их пистолеты — только слышал выстрелы. — Это подстрекательство или призыв к суициду? — смеется Рауль. — Ну спасибо. Боря несмело улыбается: — Она маленькая. Ей не выстрелишь, но можно как кулон носить… Ну, или там, как брелок к байку… Кажется, он думает, что его засмеют. Хотя что в этом такого. Цепочка, которую Рауль обычно носит, слишком тонкая, но он все равно снимает ее и продевает в специально просверленное отверстие в пуле. — Потом найду для нее какой-нибудь шнурок, — задумчиво тянет он. — Чокер, да? Боря почему-то краснеет. — Научишь стрелять? — Рауль делает умоляющие глаза. Ну, пытается, по крайней мере. — Не, — нервно смеется Боря, — Не проси даже, ты и так пиздец, тебе оружие в руки давать нельзя. Рауль, в целом, согласен. — Ух ты, — хмыкает он, — День рождения. Боря хмурится. Рауль просто надеется, что он не хочет какого-то особого отношения в обмен на мотоцепь. Он улыбается: — Отпразднуем? — и Боря достает из рюкзака пистолет. Рауль падает на кровать, стягивая брюки. Пытается повернуться спиной, но Боря удерживает его за плечо: — Давай подготовимся. — Да не начинай опять! — стонет Рауль. — Тебе самому не понравится! Не так узко, мокрое все… — Как ты вообще с женщинами спал? Нет, все-все, не отвечай! Рауль смеется. — Я не хочу тебя калечить, — Боря снова проявляет ослиное упрямство. — Это условие. Хочется отобрать у него пистолет. — Условие, которое я не принимаю. Не нравится — раньше надо было договариваться. — Упертый мудак, — рычит Боря, и в затылок Раулю упирается дуло пистолета. Он поворачивается лицом, и пистолет оказывается между глаз. — Это так ты обо мне заботишься? — Рауль пристально смотрит на Борю. — По-доброму. Ну, стреляй. Пусти мне пулю в лоб. Думаешь, я поверю сейчас, что… Боря вытягивает руку. И стреляет в окно. Рауль смотрит на разбитое стекло округлившимися глазами. Сколько он оказывается упустил в этих отношениях, недооценивая людей. — Похерил свой единственный аргумент, — бормочет он. Переводит глаза на Борю: — Он всегда был заряжен? — Не всегда, — Боря качает головой. Он будто бы смотрит по-другому. Во взгляде что-то темное. Но, может, это просто отражение Раулевского восторга. За дверью поднимается шум. — Дебил ты, — вздыхает Рауль и накрывает Борю одеялом с головой. Приоткрывает дверь и повисает на двери. Специально не надевает даже трусы — так быстрее отвяжутся. Родители стоят, прижимаясь друг к другу. Илюша кидает быстрый взгляд на стояк и тут же отводит глаза. А что, у него дела похуже обстоят? Жалко. Все узнают и решат, что у Рауля так же. — Увлеклись с девочкой, — посмеивается он, — Забыли, что деткам уже спать пора. Больше не шумим. У Илюши как будто бы даже очки запотевают. — Рауль, окна не из воздуха берутся, — хмурится отец. — Ты совсем с ума сошел? — Я оплачу, — обещает Рауль, — У меня остались деньги. Очень плохой ход, в ближайшие пару месяцев деньги придется не просить. Но иначе в этом разговоре будут еще несколько поворотов, а хочется уже вернуться к Боре. Семейство ожидаемо не спорит. Побыстрее уходит, чтоб не иметь с ним никаких дел. — Илюша дома, да? — Боря выпутывается из одеяла, как только закрывается дверь. — Да ладно, у него никаких доказательств, что это ты, не парься, — успокаивает Рауль, но это почему-то не работает. Пугаться Ильи — себя не уважать. Рауль возвращается и отбирает пистолет. Вертит его, заглядывает в дуло: — Ну ты бы хоть сказал, обидно же. Боря молчит, взвешивает все минусы, но потом со вздохом говорит: — У меня есть второй. От восхищения Рауль приоткрывает рот, а потом широко улыбается. — Неси. Боря слушается. Может, он и не заряжен, но эффект неожиданности пока никуда не девается. Что-то давит в груди. — Можно? Боря протягивает пистолет, и из благодарности за этот жест Рауль в него не целится. Нежно поглаживает ствол. Боря закатывает глаза. — Реально день рождения. Давай уговор — все как ты хотел, но при этом держишь пистолет. Непонятно, почему, но это срабатывает. — Как держать? — В лоб, конечно. Боря все так же беспрекословно делает все, как он просит, но бледнеет и немного закрывается. Они смотрят друг на друга настороженно. Вот за эту настороженность после дрочки с удушением Рауль и винит Борю сильнее всего. — Палец на курок. Боря чуть не всхлипывает и отворачивается. — Я не могу. Самое поганое, что Рауль никак не сможет его заставить. Ему не особо понятно, откуда такое сопротивление. — Ну пожалуйста, — он проводит пальцами по немного дрожащей руке, — Как испугаешься — сразу уберешь. Боря смотрит на пистолет в своей руке. У него дрожат губы — сам боится того, что сейчас сделает. Но слушается. — Давай просто с пистолетами, — пытается Рауль. — Нет уж, — выдавливает Боря, — Как договорились. И Рауль поворачивается на бок, заводя руку за спину. Боря садится на колени. Красиво: светлые кудряшки, бледные ноги и пристальный взгляд, полный ужаса. Кажется, он и правда до этого не приносил заряженные. Может, остались просто с какого-то их стрельбища. Рауль плохо помнит, где там на этой базе были мишени, где-то стояли. Он добавляет третий палец, разводит, говорит: — Нормально, — но Боря не двигается. Его губы начинают дрожать еще сильнее, дрожь переходит в руки, но он все так же держит Рауля на прицеле. — Ну чего ты? — мягко спрашивает Рауль, прикидывая, как бы, если что, отвести руку. — Правда хочешь меня убить? Боря мотает головой. На глазах выступают слезы. Рауль смеется: — Дай сюда пушку. Давай, давай, — Боря опускает руку, судорожно вздыхает и отворачивается. — Надо же, поменялись. Иди сюда. Рауль ложится на спину и утягивает его за собой, заставляя нависать сверху. Только сейчас замечает, что Борино лицо как-то потемнело, и сам он весь осунулся. — Реально, кошмары, что ли? Боря едва заметно кивает и утыкается лицом в подушку. Ложится на него почти всем весом. Рауль полузадушенно смеется. Кажется, Боря принимает это на свой счет — приподнимается и резко, одним движением, входит. Со смазкой правда легче, но Рауль не знает, плюс это или минус. — Это же сны, — шепчет он Боре на ухо, — Это не реальность, вот реальность, ты здесь и тебе хорошо. Про себя Рауль не говорит — какая сейчас разница. У Бори мокрые щеки, и это так странно выглядит, как будто они правда оказались в каком-то сюрреалистическом сне, так что Рауль притягивает его за затылок еще ближе. Все равно он его уже раздавил. — Да, я здесь, — повторяет Боря сам себе, — Я здесь. Рауль может представить себе такие кошмары, когда не знаешь, что реальнее — сон или твоя жизнь. Сам он в таких, правда, никогда не был. Сходил с ума по-другому. Боря не обращает на него особого внимания, и Рауль поступает так же. Движения резкие, хаотичные, и в какой-то момент все-таки получается отключиться. Когда Рауль открывает глаза, Боря лежит на его груди, прислонившись ухом, как будто слушает биение сердца. Слишком нормально. Рауль прижимает его к кровати и не целует даже — так, дразнится, водит губами по губам. Видно, что Боря более-менее вернулся в реальность, и что ему нравится в ней чуть больше, чем когда они только приехали. Все эти полуиздевательские ласки он терпит спокойно — да и куда ему деваться? Кстати… — Оставайся, — на эмоциях предлагает Рауль, — Косте что-нибудь напиздим. Ответ следует не сразу. — Дополнительные занятия завтра. Красивый эвфемизм. Рауль замирает, но улыбаться не прекращает. — Так вечером же. Давай, даже в школу не опоздаешь. — Рауль, — мягко говорит Боря. Слишком мягко, это раздражает. — Нет, нам нельзя так. Рауль откатывается на спину. Улыбка как-то меняется — начинают напрягаться другие мышцы, неправильные. Ну ничего, это незаметно, наверное. — Нам вообще надо, — Боря мнется, — У меня столько говна щас в жизни… — Я не говно, — Рауль говорит спокойно, но Боря все равно подбирается. — Нет, нет. — Значит, разговор окончен. Поедем через 15 минут.