когда ты откроешь глаза ч3
16 мая 2023 г., 23:22
Рауль заглядывает в палату и поднимает над головой пакет с апельсинами:
— Нормально? Зачем их, кстати, приносят?
— Понятия не имею, — смеется Боря. — Чтоб папе было стыдно тебя не пускать.
Рауль мрачнеет и подавляет желание обернуться назад на дверь.
— Но ему и так стыдно. Киса ему весь мозг проел на тему того, какой ты хороший.
— Это Стокгольмский синдром, — Рауль пожимает плечами, садится на кровать и кладет апельсины Боре на грудь. — Слушай, я сильно тогда палился?
Он не уточняет, что можно было спалить. Еблю в жопу или неземные чувства.
— Ага, — Боря кивает с таким видом, как будто это его совсем не заботит. — Но Киса по ходу и так догадался, а папа, даже если понял, уйдет в отрицание, нам ничего делать не надо будет.
— Он на меня так смотрит, — начинает Рауль и сдается на середине предложения. — Как все.
Боря снова смеется и поднимается на подушках, опираясь на плечо Рауля.
— Он мне рассказывал какие-то эпизоды из твоего детства. Вся мораль была в том, что твой отец очень страдал, а он тоже отец, и дальше просто «пожалуйста не подходи к нему».
Раулю очень не хочется отвечать, что Хенкин абсолютно прав, даже если он и не планирует убить Борю и сжечь.
— Я был шумный ребенок, — ограничивается он, и Хэнк ласково улыбается.
— Да уж я представляю.
Ничего такого он не делал. Никого не убил. Ну, в больницу пара детей попали, но это он один, что ли, такой?
— Давай не будем об этом, — просит Рауль, чувствуя, что начинает злиться. — Я даже Илюшу не придушил во младенчестве, а знаешь, какой он был капризный? До сих пор такой же.
— А ты его бил? — спрашивает Боря.
Без особого осуждения, но Рауль все равно встает и отходит к окну.
— А по нему не видно? Серьезно, Борь, давай не будем.
Ебаный Хенкин. И ведь Раулю даже давить на него нечем, все равно будет у себя на кухне пиздеть что хочет.
— Ладно, извини, — Боря машет рукой, чтоб он вернулся. — Я понимаю, тебе было сложно.
Это очень странно слышать. Рауль наклоняет голову к плечу и недоуменно хмурится:
— Это им со мной было сложно. Все, закрыли тему. Апельсин почистить тебе?
У Рауля с собой складной ножик.
Он очень надеется, что Хенкин не рассказывал Боре про больницы, потому что если да — пригодится не только для апельсинов.
Рауль берет пакет с фруктами и прикрывает глаза, пытаясь успокоиться.
— Знаешь что, — Боря решительно перехватывает его руку и забирает нож с апельсином себе, — Я сам справлюсь.
Он разрезает апельсин, пока Рауль пытается не закричать, и дает ему четвертинку.
Он криво улыбается и вгрызается зубами в кисло-горькую мякоть. И прекрасно понимает, что Боря делает ему одолжение, не обращая внимания вообще ни на что в этом диалоге.
— Похоже, я не умею выбирать апельсины.
— Ага, — Боря снова улыбается и вертит ножик в руке. — Подаришь?
— У тебя пистолеты есть! — возмущается Рауль, пережевывая апельсин. — Да не зарежу я никого!
— Он просто волнуется, — мягко говорит Боря, и Рауль смиренно кивает.
Он и сам волновался, понимает, каково это. Если бы Боря связался с кем-то, похожим на Рауля, Рауль бы пустил этот ножик в ход, не задумываясь.
Косте просто неудобно, все-таки друг семьи.
Дыру в голове закрывает металлическая пластина, и Рауль завороженно водит глазами по ее изгибам.
Видимо, слишком завороженно, потому что Боря предлагает:
— Если тебе некомфортно, давай прикроем. Тут где-то полотенце лежало.
Рауль быстро качает головой и старается отвести взгляд.
— Сколько ты еще тут будешь?
— Сказали, пару дней всего, — Боря сгребает на тумбочку все апельсиновые корки. — Мне вообще сказали, что можно было пластину не ставить. Голова и так бы затянулась. Но это было бы как-то… Слишком. Тебе бы понравилось такое?
Раулю нечего ответить. Понравилось бы — в нормальном состоянии. Интересно же смотреть, как затягивается кость. А в этом конкретном состоянии — он бы просто видел кровь и слышал крики.
— Красивая пластина, — улыбается он, — Тебе идет. Прямо железный человек.
Борю, кажется, ответ устраивает. Он тянется вперед, и Раулю приходится передвинуться самому. Боря притягивает его за шею еще ближе.
Шепчет:
— Сиди спокойно, — и медленно целует.
Целоваться Рауль умеет — вот уж с подростками, с которыми Боря пробовал раньше, точно не сравнится. Если только они не спали с Раулем, конечно. Но он редко целовался, вероятность низкая.
Ему неловко смотреть, так что он глядит в стенку через плечо.
— Ну ты чего? — Боря отстраняется.
Рауль ждет какого-то комментария, но он просто хмурится и целует снова. Как-то… Не так. Слишком нежно. Даже без языка, просто…
Рауль широко распахивает глаза и немного отстраняется. Губы и щеки вспыхивают.
— Ну вот, — заключает Боря, — Даже слезы выступили.
— Ты издеваешься?
Рауль не возмущен. Ему правда интересно.
— Нет, — Боря снова поглаживает лицо костяшками пальцев.
— Не делай так, — Рауль мотает головой.
— Ладно, — кивает Боря, — Поцелуй меня сам тогда. Так же.
Рауль пытается. Ему, получается, надо что-то сказать. Пусть это будет разговор, а не секс.
Он аккуратно касается губ. Просто проводит по Бориным своими. Углубляет поцелуй, но не сильно.
Ему некомфортно это делать. Если Боря правда поймет после этого, как Раулю страшно, как он боится все это потерять — у него будут большие проблемы.
Так что он быстро отодвигается на место:
— Так, все, никаких поцелуев! Занимайся выздоровлением, а я пошел, я так, апельсины занести.
— Ладно, ладно, — посмеивается Боря, — Пока. Заходи еще.
Такого Рауль обещать не может.
Он выходит из палаты и прислоняется к двери, пытаясь убрать с лица глупую улыбку. Губы горят. Он переводит взгляд — и на стуле у окна обнаруживается Хенкин. С очень сложным лицом.
Рауль кусает губы, чтоб можно было хоть как-то предположить, что покраснели они, например, только сейчас от волнения.
— Здрасьте, Константин Анатольевич, — вежливо улыбается он, — Я уж думал, вы меня и в этот раз в дверях встретите.
Хенкин хмурится и не отвечает.
Идеально же, можно уходить, но Рауль все равно спрашивает:
— Сколько они запросили за стационар?
— Не твоего ума дело, — цедит Хенкин, — Разберемся.
Рауль вздыхает и смотрит в потолок, пытаясь придумать что-нибудь вежливое.
— Вы же понимаете, что для моей семьи это не деньги?
— Ты не имеешь к Боре никакого отношения, — в голосе Хенкина появляется откровенная угроза, — И иметь не будешь, заруби себе это на носу.
«Не бойся, это не я трахаю его в жопу, а наоборот», хочется сказать Раулю, но Хэнк с него три шкуры спустит. Поэтому он просто подходит и садится на соседний стул.
Смотрит с прищуром:
— Про привод ему рассказал?
Хенкин мотает головой:
— Расскажу, если понадобится. Рауль, я тебя отмазал тогда только по личной просьбе твоего отца, но дело я очень хорошо помню.
Ссытся, значит, сыну признаться, что не святой. Ну и хорошо.
— Ну, там скорее к вам вопросы? Про меня-то и так ясно, что девочки иногда от меня не в восторге?
— Не умеешь извиняться, да? — ухмыляется Хенкин. — Только нападать?
Рауль пожимает плечами.
— А про больницу рассказал?
Константин Анатольевич снова качает головой:
— Рауль, все и без меня прекрасно знают, что ты лежал в больнице.
— Ему 17! — шипит Рауль. — Он пешком под стол ходил!
Илюша точно о таком не распространялся. Он же не совсем суицидник.
— И ты думаешь, — ухмыляется Хенкин, — Что без этой информации у него останутся какие-то иллюзии?
Рауль поджимает губы. Отец хорошо вбил ему в голову не трогать его приятелей — одно из немногого, что у него получилось.
— Нет у него никаких иллюзий, — он встает, собираясь уходить. — Ни у кого их нет. Вышли мне чек.
Дело Рауля предложить, а если Хенкин хочет платить за свою упертость, то вот это уже явно не его проблемы.
— Рауль, — летит ему в спину, и он останавливается, но не оборачивается. — Врачи сказали, скорая приехала максимально быстро. Настолько, что риск осложнений был минимальный. А я даже спасибо не сказал.
Рауль чувствует, как кривятся губы.
— Не за что, — он все-таки поворачивается. — Я доехал за семь минут. Вы бы не доехали за семь минут. И не потому, что я имею какое-то к нему отношение или не имею.
Он замолкает, прикидывая, надо ли продолжать. Давать Косте какие-то козыри в руки.
— Я бы мог позвонить, — наконец, шепчет он. Ему вообще некому это сказать. — Мог бы потратить не семь минут, а одну, и ничего бы не было.
Хенкин пристально смотрит в ответ:
— Так, может, я прав, и Боре изначально не стоило с тобой связываться?
Вот это даже попадает. Потому что это Рауль и без Кости себе это повторяет.
— Я его не держу, — выдавливает из себя Рауль и уходит по коридору как можно быстрее.
Выходит из больницы, садится на мотоцикл. Шум ветра, бьющего в лицо, замедляет мысли. Рауль доезжает быстро. На корпоративной квартире его уже ждут.
— Давно не виделись, — он расплывается в улыбке. — Извините, пришлось задержаться на денек, но поговорить надо, да?
Двое неуверенно кивают и, кажется, немного расслабляются.
— Садитесь, — Рауль кивает и первым садится за стол.
— Мы приносим свои извинения, — бормочет тот, который узнал вчера Бориного отца, — В следующий раз нужно проверять тщательнее.
— Да, — серьезно кивает Рауль, — Я тоже извиняюсь… За банальность.
И, пока двое соображают, хватает одного за ладонь и всаживает в нее нож.
— Знаешь, что дальше будет? Эй, эй, эй, — Рауль берет кричащего за подбородок, — На меня смотри? Знаешь?
По лбу человека напротив стекает пот:
— Вы вытащите нож… Я умру от потери крови…
— Вооот, — кивает Рауль, — Это все знают. Скука страшная. Я не помню, из какого это фильма.
Он смотрит на пригвожденную к столу руку, на расширившиеся от ужаса глаза, на искривившийся рот. Пытается поймать во взгляде это ожидание скорой смерти. А потом встает, оставляя нож там, где он был.
— Квартиру зачистили. Хотите, вызывайте скорую, хотите, нет. Вас все равно уже, считайте, нашли. Извините, вы сами понимаете, я ничего не мог сделать.
Рауль выходит под аккомпанемент криков. Он не надевал перчатки. Хенкин, вообще-то, должен оценить, как высоко Рауль ставит просьбы его сына. Сам-то Боре не обещал, что не убьет их. Надо будет потом полюбопытствовать.
Домой он приезжает очень спокойным.
Вечером приходит:
«какого хуя мне папа отдал твой нож»
«все-таки подрались?))»
Рауль улыбается. История сделала круг, все встало на свои места.
«Дарю»
Утром Киса присылает ему фотку из палаты, куда набилась, кажется, вся школа, и больше Рауль в больнице не появляется.
