я любил тебя в четверг, но я семь пятниц на неделе

Когда Боря слезает с мотоцикла, его немного шатает. Взгляд тоже блуждающий. После больницы у него смешной ежик вместо кудрей, и, хоть голова и затянулась, маленькая выемка на черепе в месте удара. — Пойдем выпьем, — мягко говорит Рауль, — И поедешь назад. Отоспишься. Боря хмурится: — Со мной все в порядке. Рауль не отвечает. Первым предложением он исчерпал лимит заботы, допустимый в их отношениях. Но он все равно поддерживает Борю за плечо, пока они поднимаются в комнату. Боря падает на кровать со стоном облегчения — с ним явно не все в порядке. Но если он хочет прятаться здесь от мира — пускай. — Будешь пить? — Боря качает головой. — Ну ладно. Как ты хочешь? — спрашивает Рауль, не в силе отвести глаза от шрама. — Сам предлагай. Боря и так всегда предлагает, но обычно они живут в иллюзии того, что это не так. А сегодня Боря слабо улыбается: — Ты не согласишься. Рауль удивляется. Он, в принципе, и так был готов, что после больницы не увидит Борю какое-то время. Ну и с проникновением они, наверное, точно не будут, но это нормально, не всегда же все удачно… — Ну ты попробуй, — Рауль падает на кровать рядом и хитро косится на Борю, — За спрос денег не берут. Боря смотрит прямо. Набирает в рот воздух и выпаливает: — Давай поменяемся сегодня. Сначала Рауль не понимает. Потом понимает, но все равно не может собрать в голове связную мысль. Ему даже самому себе сложно объяснить, почему это неправильно. — Это необязательно, — напоминает он, — Мы о таком не договаривались с тобой. — Я все равно пока не смогу… Так. Как у нас здесь все… — Ну давай я просто тебе отсосу, — Рауль смотрит в потолок, — Почему нет. Сперму он еще толком не пробовал. Будет новый интересный опыт. Рауль чувствует на себе внимательный взгляд. Может, Боря не верит, что он согласен. Ну а какими еще словами донести? — Пожалуйста, — вдруг просит Боря. — Я хочу. Обещаю не плакать. Обидно, наверное. Но не до такой степени, чтоб обижаться. Рауль садится на кровати. Тянет руку и проводит пальцами по впадине на черепе. — Я грубый. Особенно теперь, с этим вынужденным целибатом. — Я знаю. Не всегда, — Боря серьезен. Упрямый осел. — Не всегда, но, — Рауль не знает, как объяснить то, во что сам слабо верит. — Это плохой вариант. Я — плохой вариант. — Я подготовился, — игнорирует Боря его признания, — Но плохо, наверное. На себе неудобно. Рауль замечает, как он похудел, пока лежал под капельницей. Вспоминает, как во дворе его водило из стороны в сторону. Потом вспоминает, как душил его веревкой в этой самой спальне. Он же не думает, что что-то теперь должен? Он ведь не просил Рауля себя спасать, зачем эта благотворительность? Видимо, у него очень сложное лицо, потому что Боря смеется. — Слабо? — Иди ты нахуй, — выплевывает Рауль и снова ложится. Придвигается ближе. Гладит Борю по животу и по боку. Проводит носом по шее — Том Форд на месте, и Рауль ухмыляется. Кажется, от Бори пышет жаром. Рауль прикрывает глаза и облизывает губы. — Как ты хочешь? — шепчет он. — Голым, — слышно, что Боря ухмыляется. — Что? — за тяжелым дыханием и шорохом одежды Рауль не сразу понимает, что сгреб Борю в охапку, и член уже упирается ему в бедро. Отстраниться очень сложно. Почти нереально. — Ну, я хочу раздеться, — зачем-то поясняет Боря. — Ты лежи одетый, если хочешь. Сложно не думать о том, кто и что ему рассказывал. Рауль почти вслепую помогает ему раздеться, не вставая с дивана. Или мешает — тут как посмотреть. Боря смеется и брыкается, пытаясь сбросить с ноги спортивки. В принципе, Рауль готов остановиться и на этапе этого смеха. Он стаскивает куртку, но не трогает футболку. Очень сложно фокусироваться на каких-то посторонних действиях. — Растяни сам, — просит Рауль, и, наверное, это некрасиво, но Боря не обижается и кивает. Пока он это делает, Рауль приспускает штаны и берет в руку уже полностью вставший член. Медленно двигает бедрами, имитируя толчки, чтобы дать время на подготовку, но почти сразу стонет, положив лоб на Борино плечо. — Извини, — тут же вздрагивает он. — Давай, уже можно, все хорошо. И Рауль себя отпускает. Он переворачивает Борю лицом вниз — что такого, он сам в первый раз так лежал — и наваливается сверху. Старается войти не очень резко, но двигается все равно размашисто. Как всегда. Боря тянется, пытаясь нащупать его руку, и Рауль накрывает его ладонь своей. Лежать так кажется самым естественным состоянием в мире. Внутри очень узко, но видно, что Боря честно растягивался, и есть смазка. Не так страшно двигаться в своем ритме. Боря стонет, пыхтит, и непонятно, нравится ему или нет. Все заканчивается быстро — Рауль никогда не любил бесконечные прелюдии, в том числе когда дело касалось его самого, но теперь замирает. Боря точно не смог бы кончить за это время. В голове некстати проносятся мысли о том, что надо сдать новый анализ на ВИЧ. Он делал, конечно, но инкубационный период до полугода, а что было полгода назад, он не помнит… По спине бегут мурашки. Странно, конечно. Ни за кого он так не беспокоился. — Рауль, полежи так немного, ладно? — просит Боря. Рауль сам не заметил, как с него скатился. — Ладно, — он неловко гладит Борю по спине ребром ладони. Спина не напряжена, но это еще ни о чем не говорит. Рауль ловит себя на этой мысли и удивляется. А что тогда говорит? Почему-то в голове абсолютная уверенность, что на самом деле Боря этого не хотел. Хотя весь его жизненный опыт говорит об обратном. — Не то, чего ты ожидал, да? — Именно это и ожидал, — упирается Боря. — А второй раз подряд можешь? Что? Я просто не… У Рауля округляются глаза. — Тебе же больно будет. Это тупая отговорка, и Боря это понимает: — Ну, добро пожаловать, с подключением, я тебе так каждый раз говорю. И че, ты на эти просьбы реагировал как-то? Ну, под пистолетом — реагировал. — Мне было хорошо, — продолжает распинаться Боря, — Правда, я просто… Не умею… Ой, если два раза за день не встает, так и скажи. — Ты меня до скончания веков будешь на такие тупые понты пытаться брать? — Да я просто над возрастом стебусь, — Боря почему-то не оборачивается и замолкает. А Рауль понимает, что как-то слишком рьяно отнекивается. Как будто ему самому неприятно. Они все еще лежат кожа к коже, и он обнимает со спины — Боря вздрагивает — и берет в руку член. Ну, стояк есть, тут он не врет. — Я не хочу так, — шепчет Боря и, сам себе противореча, прижимается еще сильнее. — Да ты дохуя хочешь! — возмущается Рауль, поглаживая член. — Лежи спокойно. Он немного отстраняется и все-таки входит в Борю пальцами. Примерно понимает, что там где должно быть, но с мальчиками он не спал очень давно — еще со школы, наверное, — так что требуется время. Боря шумно дышит, пытается насадиться глубже — и вздрагивает, когда Рауль поглаживает простату. — Ага, — кивает он сам себе. От всех этих неторопливых движений и от того, как Боря уже не может сдерживать стоны, встает, конечно, быстро. — Рауль, ну пожалуйста, — мычит Боря, и он слушается. Когда знаешь угол, получается намного лучше. Он проезжается членом по простате, и от первого же движения Боря задыхается от удовольствия. — Дрочить сам будешь или лучше я? — Рауль спрашивает без насмешки, поэтому возникшая пауза очень комфортная. — Лучше ты, — наконец, еле слышно говорит Боря. Ну и хорошо. Проще задавать ритм. Перед тем, как кончить, Боря ойкает, и это так мило, что Рауль фыркает ему в плечо. Самому ему надо немного, и он предлагает: — Могу выйти, если уже слишком. — Не надо, — рука Рауля поглаживает его живот, и Боря забирает ее себе, притягивая ближе. Когда Рауль кончает, то выходит, но лежит очень близко и больше не двигается, только покрывает невесомыми поцелуями лопатку. Под этими касаниями Боря еле заметно дрожит. — Я уж испугался, что ты меня не хочешь, — должно звучать как шутка, но слишком траурный тон. Боря понимает это поздно и, съежившись, замолкает. — Что ты типа как дилдак с неприятными приложениями, — угукает Рауль, и Боря кивает. — Ну, видишь, нет. Хочу и хотел. Он думал, это очевидно. Видимо, всем, кроме Бори. Боря расслабляется, но потом вдруг напрягается снова. Как будто это хэппи-энд, который его не порадовал. Может, он ждал какого-то другого отношения. Рауль не хочет об этом думать. — Давай полежим еще, — просит Боря, — Мы же не спешим. Рауль не спорит. — Если это грубо… То какой ты тогда, когда нежный? Рауль не знает. Ему чаще говорят, что он грубый. Ну, он обычно, конечно, не такой… Внимательный, но он сам не знает, где проходит эта черта. Так же, как до сих пор не знает, был Боря согласен или нет. Наверное, он тоже решит когда-нибудь потом, что Рауль взял его грубой силой. Они же все так решают. Всегда проще себе врать. И он вдруг понимает, что такого неправильного изначально было в этой просьбе — ему просто не хотелось от Бори такого слышать. Пока что он молчит, и Рауль снова проводит губами по плечу, пытаясь больше ни о чем не думать.