я любил тебя в четверг, но я семь пятниц на неделе

После того, как захлопнулась дверь, Рауль сидит в тишине. В голове как будто образовывается пустое пространство, обычно занятое мыслями о Боре и об их посиделках. Оказывается, этого было так много, что теперь можно сидеть почти без сознания. Он не может сказать, сколько прошло времени, и приходит в себя только от криков из гостиной. Опять родители. Почему у него в семье все такие громкие? Боря с ним расстался, и это очень странное ощущение. Рауль-то с ним не расставался, никуда не отпускал. Как такое может быть? Это логическое противоречие, если начать о нем думать, разрывает голову, и Рауль концентрируется на других вещах. Например, как он может отомстить? Или Боря думает, что просто так уйдет? Можно правда засадить Кису за решетку. Или устроить ему передоз. Или привлечь их всех за огнестрел. Можно устроить Косте большие проблемы на работе. Только аккуратно, чтобы отец узнал, когда уже будет слишком поздно ему помешать. Можно Оксанке неприятности устроить. Боря говорил, она по ночам до сих пор плачет… Рауль ловит себя на мысли, что не собирается ничего из этого делать, и отказывается от этого способа отвлечься. Почему не собирается, вот это действительно хороший вопрос. Ответа у Рауля нет. Есть одна идея, но она слишком дикая, и он не представляет, как такое проверить. Рауль наливает себе третий бокал вина, набирает в Гугле «признаки влюбленности» и честно переходит по каждой ссылке на первой странице. Эйфория, у кого вообще бывает эйфория? Они в сериале, что ли? Сердце бьется нормально. Желание все знать… А если б вас привязывали к кровати, вы бы не хотели все знать об этом человеке? Настроение тоже вроде обычное. Ну, когда не хочется придушить Борю за его упертость… Рауль легко улыбается и открывает следующую статью. На пункте «после секса вы пребываете в легком трансе» он откидывается на кровать и искренне смеется. Да уж, вы себе представить не можете. Третий бокал был лишним. — Я тебя люблю, — пробует сказать Рауль и тут же замолкает, потому что ему кажется, что его слышит весь дом. Хотя родители как орали, так и орут. Поэтому Рауль повторяет снова. Это очень странно произносить на полном серьезе, без иронии. Наверное, он ошибается. — Тренируешься? — Рауль поворачивает голову и видит, что Илья стоит в дверях и улыбается. Глумиться ему не идет. Ну или тоже надо потренироваться перед зеркалом. — У меня же дверь скрипела раньше, — Раулю очень скучно тратить на Илью время, — Или я столько выпил, что это совесть моя так выглядит? Илья делает шаг вперед, поджимая губы. Смотрит так смешно, со смесью ужаса и брезгливости, он постоянно так смотрит. Рауль смеется, и он хмурится. — Думаешь, он тебе поверит? Пожалеет и назад прибежит? Так, он знает. Может, даже дольше, чем сам Рауль. А если этот знает, то знает и Ванюша, и вообще… — Да ты не умеешь любить, это твоя главная проблема, — Илья плюется ядом, но ближе не подходит. У него дрожит голос. Очень смешно. — Если Хэнк такое услышит, он тебя отправит в психушку, и все. Не надо было папе вообще тебя оттуда доставать. Он округляет глаза, как будто сам удивлен своей потребностью выговориться. — Напомни, почему я тебя не убью? — просит Рауль. У Ильи сразу сбивается дыхание, и он отходит назад к двери. Он снова боится смотреть Раулю в глаза, но эта минута все равно была неприятной. Надо было в детстве запугать его посильнее. — Потому что я Борин друг, — Илья улыбается себе под нос, — А он на тебя поводок надел. Ну, про цепь Боря ему вряд ли рассказывал. — Потому что папа меня вытащил, — говорит Рауль доверительным тоном, — Когда ты из мамки вылез, чтобы время на меня не тратить. Мне было вроде как невыгодно задушить тебя подушкой в колыбельке. Наверное, Боря, когда предлагал об этом рассказать, все себе представлял не совсем так. — Я сейчас должен тебя поблагодарить? — морщится Илья. — Ну да, — Рауль серьезно кивает, — Взаймы ведь живешь. Еще и рот свой раскрываешь. Илья молчит. Долго молчит. Рауль уже отвлекается и начинает снова думать о том, прав в своих догадках все-таки или нет, когда он, наконец, выходит, не сказав больше ни слова. Может, Илье лучше знать. Он ведь любит свою Наташеньку, наверное, вряд ли в этом сомневается. Рауль поднимается. Надо бы переехать завтра. А пока свалить отсюда куда-нибудь. В телефоне — ворох номеров, но от каждого имени начинает тошнить. Вот это плохо, надо бы сходить к какому-нибудь сексологу на психотерапию. Верность-то теперь хранить некому. Может, Наташе позвонить? Вряд ли с момента их разговора у них с Илюшей что-то продвинулось. В принципе, он ее может оттрахать так, что с братом после этого она точно спать не сможет. Но пока у Рауля нет на это сил. Может, и не появится. Жизнь Илюшу и так уже наказала. Он бросает телефон на кровать и выходит из дома. Ехать некуда, поэтому он садится и едет в сторону центра. Ветер бьет в глаза и убивает в голове все мысли. Сосредоточиться на дороге сложно. Рауль останавливается у детского мира, покупает машинку — такую, чтобы была самая крутая, а не самая дорогая. Продавец, вроде, разбирается. У Оли смешно вытягивается лицо, когда он из ниоткуда возникает на пороге, но возразить ей нечем. Опять не позвонил. В следующий раз надо будет позвонить. Года через полтора. Ребенок утягивает Рауля заниматься какими-то важными детскими делами, и он проваливается в них на весь вечер. Машинку, вроде, засчитывает, но Рауль все равно никогда не запоминает, о чем он там ему рассказывает. Сознание возвращается, когда Оля кладет ему руку на плечо. — Рауль, ему спать пора. Он тут же встает и идет в коридор. Вместо того, чтобы укладывать сына, Оля зачем-то идет за ним. — Что у тебя случилось? — С Борей расстались, — отмахивается Рауль. Она явно не способна услышать каждое слово в этом предложении и расставить их в нужном порядке. И уж тем более сопоставить Борь, несмотря на то, что этот конкретный сидел у нее на кухне и дерзил. — Ты пьяный, как ты поедешь? Рауль вопросительно смотрит на нее. — Рауль, ты не можешь здесь остаться. — Я знаю, — утешает он Олю, — Не переживай. Я не пил почти. Три бокала — это ни о чем. Рауль проходит несколько пролетов и садится на ступеньки. У Оли все равно окна выходят на другую сторону, она проверять не станет. Вот был он влюблен в Олю? Как у них там было? Или она девочка, поэтому это вообще нельзя сравнивать? О ней, вроде, Рауль думал поменьше. Но все о ней знал. И даже старался как-то улучшить ей жизнь. Правда она находила, к чему придраться. А может, нельзя сравнивать, потому что это он ее бросил, а не наоборот. Думать о расставании все еще тяжеловато. Ехать особо некуда, у моря холодно, в парке — комары и бомжи, а друзей у Рауля нет, поэтому он выходит из подъезда. Садится на скамейку, дожидается темноты и только потом возвращается домой к отцу. Все равно квартиру он пока не снял, салон недостроен, а чемоданы не собраны. Рауль так думает, раскладывает все по кирпичикам, но когда паркует мотоцикл во дворе, все внутри противится тому, чтобы зайти. Он садится на траву и кладет голову на сиденье мотоцикла. Если бы он не выставил Борю, а согласился бы подвезти, можно было бы вот так лечь ему на бедро. Рауль закрывает глаза. В голове маячит тупое Борино лицо, и он открывает их назад. Из дома выходит Илья. Уже с каким-то совсем другим лицом. Может, правда подумал над своим поведением. Рауль машет ему рукой и теряет интерес, но он все равно подходит ближе. — Ты домой не собираешься заходить? Рауль смотрит в звездное небо над головой: — Да нахуя? Че я там не видел? Может, Оля была права и он пьян сильнее, чем ему казалось, потому что звезды на небе начинают расплываться.