я любил тебя в четверг, но я семь пятниц на неделе

Дома у Анжелы шумно и людно, но Рауль все равно оглядывается. Наверняка тут ее предки, а знают они его не с лучшей стороны. Особенно мамаша. Лучше не светиться. У бассейна ебошат громкие биты, танцевать под которые получится только под кайфом: Нет ничего, в этом ничего нет Нет ничего, в тебе ничего нет Нет никого, нет никого, нет Пусто так… Какой-то тематический рейв, удивляется Рауль, но ничего. Трупы прятать — самое то. Проще всего обнаружить Кису — он паясничает и иногда орет так, что перекрикивает музыку. На нем какая-то аляповатая красная тряпка, благодаря которой он сливается с окружением. Рауль протискивается к нему через толпу, качая головой в такт. — Кис, приветик, — он включает самый обольстительный тон и смеется, когда Киса отпрыгивает с таким видом, как будто сейчас проблюется. — Ты здесь какого хуя? Бабу себе высматриваешь? — зрачки расширены, для дела не очень хорошо. — Ну, одну кисоньку уже нашел… Да расслабься, чувак! Я не поэтому тут. Он снова подходит ближе, чтобы слышал только Киса: — Надо трупы перепрятать, вы проебались немножко. Киса больше не отшатывается, наоборот, хватается за него, как будто боится упасть. Ну ладно, пускай, это сейчас их последняя проблема. Зрачки становятся еще шире. — Он че, тебе мусорнуться решил? — Да ладно, я не худший вариант, — Рауль берет его за плечи и аккуратно ведет к выходу, — Мне-то похер на ваши приключения. Киса останавливается. О чем-то думает, а потом сводит брови и кивает: — Ага, ладно. Ну спасибо. — Где ваш рыцарь без страха и упрека? — интересуется Рауль, втайне надеясь, что Мела не окажется на вечеринке, и можно будет поехать знакомой компанией. — Да вон, страдает. Рауль вздыхает: — Ну, поможешь, если че. Мел сидит вдалеке от бассейна и, судя по всему, находится в своем воображаемом мире. Раулю смешно — он, по счастью, почти с ним не сталкивался, но стоит пару раз его послушать, а потом вспомнить, что рассказал Боря… Ладно. — Ты здесь что делаешь? — Мел тревожно сводит брови и драматично округляет глаза. Такой же торчок, как и все, а пафоса… — Ехать надо, чувак! — кричит Рауль, пытаясь перекричать музыку, сверлящую мозг. — А зачем мне куда-то с тобой ехать? — смертельно серьезно отвечает Мел. — Нам с тобой не по пути. Дороги разные. — Мне в ад, тебе на небеса? — Рауль смеется. — Ладно, пошли только режиссеришку из моря вытащим! Мел, кажется, лишается дара речи. — Мел, реально, поехали, — Киса тянет ладонь, помогая ему встать, — Нормальная тема, мы сами не разберемся. — А он, думаешь, разберется? — бросает Мел. — Он нас самих на дно утащит, Кис, и порадуется… Непонятно, почему он так против него настроен. Бабу его Рауль точно не ебал — специально проверил, когда Боря однажды что-то проворчал о том, как Мел достал со своими пиздостраданиями. Анжелка, она… Все-таки с Илюшей в одной песочнице сидела. Ну, видимо, ненавидит Рауля по идеологическим соображениям. Он плюет и идет к выходу. Они не в детском саду, как-нибудь уж Киса его выведет. Боря курит, оперевшись на капот машины. При взгляде на него раздражение немного отступает. Илюша стоит, хмурясь, и сжимает кулаки. При виде Кисы и Мела оба опускают глаза. — Так, ну ты ведь ему говорил? — нетерпеливо спрашивает у Кисы Рауль, но он мотает головой. — Ты? Ты? Бляяять, вы издеваетесь? — Мы о тебе на переменках не сплетничаем, — бурчит Мел. — Пацаны, как он узнал-то? Илюш, ты что… — Стоп, — перебивает Рауль, — Заткнулись все. Все, я сказал, ты тоже, — со второго раза Мел слушается. — Скажи, как есть, ничего страшного, — тихо говорит Боря, сидящий в паре шагов позади него. Конечно, Боре-то стыдиться нечего, когда он его сломал об колено. — Мы с Хэнком, — Рауль запинается, — Крепко дружили какое-то время. Настолько крепко, что он рассказал мне про трупы. — Дружили? — Мел хмурится. — С тобой невозможно дружить, тебе человеческое недоступно. — Мел, — начинает Боря, привставая с капота, но Рауль удерживает его за плечо. Это не смешно, и Рауль не знает, чем парировать. Наверное, тут Мел в целом прав. — Специфическая дружба была, — криво улыбается он. — С привилегиями. Ну, такими, типа, знаешь, труп спрятать. На лице Мела медленно проступает шок. — Хэнк не стал бы, он не такой… — Ниче, что я рядом стою, Мел? — возмущается Боря. — …Не такой, как я, — договаривает Рауль. — Ну, он правда не такой. Все люди разные. Садитесь в машину, у нас вся ночь впереди. На этот раз никто не спорит. Боря садится вперед, а троица утрамбовывается сзади. Биты из дома хуярят так, будто они все еще внутри, так что, чтоб не разговаривать с этой школотой, Рауль просто по-быстрому шазамит и включает альбом целиком. Это помогает — все затихают. Спит рабочий и с ним вторая жена Спит, как будто бы никогда не лгала, ла-ла-ла ла-ла-ла… Боря кладет руку ему на плечо: — Ну хватит, а? На снег положили тела, мы поняли, выключи уже, пожалуйста. — Это метафора! — возмущается Рауль. — Вы с Ольгой Васильевной вообще не учились, да, ни одного дня? Боря слабо улыбается и фыркает себе под нос. — Ольга Васильевна, — ошарашенно повторяет Мел, — Хэнк, у вас же любовь была, настоящая. Да какая любовь — хуй встал в 17 лет. — Ну а видишь, какая у меня любовь, — смеется Рауль, — Раз я ему разрешаю спать со своей гражданской женой. Мел выглядит таким шокированным, что даже не цепляется к формулировкам. — Мы его теряем, — вздыхает Рауль. — Ну ничего, если умрет от ужаса, прикопаем к остальным. И что вам тогда включить? Богемскую рапсодию? Шутку, к большому сожалению, понимает только Мел. Рауль открывает первый попавшийся плейлист с хэви-металом на спотифай. Для мотоцикла годилось, тут тоже сойдет. Боря убирает руку с плеча, но иногда бросает неуверенные взгляды, будто хочет вернуть ее обратно. Рауль просто молится, чтобы этого не произошло. Боре, конечно, нравится показывать силу своего влияния, но при них… При брате и при этом… — Нормально, что мы трупы закапывать едем? — ворчит Киса. — Нормально, — заверяет Рауль. — Подростки, возвращающиеся домой с вечеринки под музыку, играющую на весь город, вообще подозрений не вызовут. Он отключает музыку, когда они проезжают Илюшин дом. — А что за песня была последняя? — вдруг спрашивает Мел. — Да забей просто в поиск, — Рауль обрывает сам себя. Как-то лень объяснять, как включить спотифай в России. — Кину тебе, если в колонию для несовершеннолетних не уедешь. — Пошли угрозы, — кивает Мел своим мыслям, — А еще про любовь говорил. Гнилым людям любовь постичь невозможно… Боря белеет, и Рауль его перебивает: — Ты, конечно, может, не таким гнилым вырастешь. Это несложно. Но пока что ты — малолетний преступник, а я тебе помогаю. Помолчал бы. — И на что ты выменял эту помощь? — Мел смотрит так пристально, будто пытается найти ответ в его мыслях. — А иначе какое тебе дело до его проблем? Рауль молчит и смотрит на дорогу. Боря тоже не спешит вмешиваться. — Дружили, ты сказал? Получается, ты через него переступил так же, как через всех своих бывших. А ты, если оглянешься назад, разве в камень не превратишься? А почему тогда на людей плюешь? — Библейские метафоры мне не идут, — огрызается Рауль. — Да просто вечер был свободный, че ты доебался? — Благородство решил из себя корчить, — трагически вздыхает Мел. — Бросил, а потом решил, что весело будет за ниточки подергать? Посмотреть, как человек будет от тебя зависеть, силу свою почувствовать? Это настолько противоположно происходящему, что сам собой вырывается какой-то нервный смешок. Слыша его, Боря вздрагивает, будто только встрепенулся. — Мел, это я… — Заткнись, — обрывает его Рауль. Кажется, звучит больше как просьба. Он видит, как Киса тревожно сводит брови. Этот-то хорошо понимает, что на самом деле было. — Мел, да это не наше дело, — Киса звучит очень напряженно, — Некрасиво влезать. Они доезжают остаток пути до бухты в молчании. Рауль тормозит, и только тогда Мел говорит: — Справедливо. Да и, в конце концов, мы не можем силу любви измерить. Из-за нее творятся страшные вещи. — Тебе ли не знать, — кивает Рауль, — Вон, одна такая вещь лежит. Трупы уже ждут их на берегу. Рауль позвонил ребятам, пока ехал к Бабичам, а те знали, что дела должны делаться быстро. И желательно качественно — как ни странно, тот случай с ножом отразился на Рауле скорее положительно. Он приветственно вскидывает руку. — Пойду, перетру по-быстрому, посидите здесь. Рауль действительно перекидывается всего парой фраз. Об оплате он будет договариваться с теми, кто повыше, а пока нужно только договориться, куда ехать. Тут тоже все готово. Он пожимает руки, отворачивается и видит, что Мел идет в их сторону. Смотрит на пакеты с трупами с неподдельным ужасом. Рауль ускоряет шаг и хватает его за локоть, очень надеясь, что останутся синяки, и тащит назад. Мел как будто не чувствует. — Я должен увидеть, что я сделал. В лицо ему посмотреть. — Ты его уже видел, там ничего нового, — тут Рауль лукавит, следы разложения — дело очень заметное. — Я вам из машины выходить не разрешал! Киса и Хэнк уже выбегают следом. Егор выглядит полностью раздавленным, и додавливать его не хочется. — Нам и так с этим жить, — говорит Боря и обнимает Мела, так что Рауль может, наконец, перестать его сторожить. — Ты только больнее делаешь… — А должно болеть, — шепчет Мел, и вот это звучит гораздо весомее всего, что он болтал до этого. — И так будет болеть, не переживай, — вставляет Рауль. — Тебе тоже кошмары снятся? — Мел не отвечает. — Ну вот, насмотришься еще на него. Ванюш, доведешь его до машины? Киса кивает и тащит его почти с таким же трудом, как Рауль до этого, а они с Борей остаются стоять на полпути к машине. Надо идти, думает Рауль и не двигается с места. — Тебя тоже к Игорю не пущу, — он пытается улыбнуться, — Можешь считать, что ревную. Боря делает шаг вперед, и Раулю иррационально хочется пятиться. — Спасибо, — теперь они стоят очень близко, и Рауль чувствует, как Боря, не дотрагиваясь, водит пальцами по выступающим шейным позвонкам, — Я верил, что ты нам поможешь. Отстраниться очень сложно, поэтому Рауль так и стоит, не поднимая головы. — Не трогай меня, — шепчет он, — Ты совсем страх потерял, а зря. Теплый кокон из рук не исчезает. Упертая тварь. Ну зачем продолжать ломать комедию? — Ты и без этого добился всего, чего хотел. — Рауль, это не игра, — пальцы все-таки ложатся на шею, — Я благодарен. Прикосновения возвращают и ток по коже, и ошеломительное спокойствие после. Рауль рычит и отталкивает его от себя. Несильно — так, на пару шагов. Пусть Боря и не с Олей — он в любом случае выбрал кого угодно, но не его. — Отойди от меня и больше так не делай. Боря не спорит и отворачивается первым. Рауль прикусывает щеку. Считает до десяти. И возвращается к машине. — Ну что, детки, — на то, чтобы игнорировать их взгляды, требуется усилие. Очень хочется прикопать их рядом с намокшими мешками. — У нас два варианта. Либо возвращаетесь домой играть в игрушки — либо мы собираемся и едем в крематорий.