я любил тебя в четверг, но я семь пятниц на неделе

— Вроде все обсудили? — Рауль устало трет переносицу. — Вечером Бабич приедет, все должно быть как по заказу. Я сам выберу кого-нибудь поадекватнее. Настя — секретарь на ресепшене — серьезно кивает. Раулю дико повезло найти в этом городе симпатичную девчонку, не раздвигающую перед ним ноги. Еще и с мозгами в голове. Хотя Кислов бы сказал, что между этими двумя фактами прямая связь. Раулю не нравится, что он уже может угадывать, кто из них что бы сказал. — Что-то еще у нас осталось? — Последний взнос по ремонту, — улыбается Настя, — Перестанет висеть, наконец-то. Рауль кивает. Она и представить не может, как его заебали все эти сметы. А теперь можно расслабиться. И начать использовать салон по его прямому назначению. Звонит телефон. Рауль смотрит на экран и вздыхает: — Ну конечно. Стоило только помечтать… Щас, Насть, — он улыбается, извиняясь, и отвечает на звонок. — Что? Наверное, пора уже перестать отвечать. В прошлый раз пришлось трупы прятать в ночи. И как-то хватило. Боря не перезвонил. Рауль думал, и не перезвонит. Если только придет с пистолетом стреляться за честь сестренки. Застрелит прямо там, у входа, где он стоял и разговаривал с ней. — Мне Илья дал какие-то деньги, — тихо и напряженно говорит Боря, — Много денег. Сказал, они с Наташей уезжают. Рауль застывает. То есть Боря ему звонит, потому что с Илюшей что-то случилось? Это его волнует? — Куда, блять? — В Питер, наверное, — вздыхает Боря. — У него было такое лицо, как будто он кого-то убил. А деньги-то ваши, наверное. Рауль прикрывает глаза и считает до пяти. Боря не сбрасывает. Ждет, пока он согласится снова разруливать его дела. Ну ладно, деньги-то Рауля. Можно считать, есть личный интерес. — Не обещаю, что я его не прикончу. — Ну, — в Борином голосе мелькает улыбка, — Это дела семейные. Рауль кивает и отключается. Стонет, запрокинув голову. — Блять! Насть, у меня братик чудит. Дела семейные. Бабича сама встретишь, ладно? Девочек соберешь? Настя кивает, но хмурится. — Что? Если полезет, яйца ему оторви. Скажи, я разрешил. Рауль дожидается слабой улыбки и выходит на улицу. Моросит дождь, и ловить тупых малолетних долбоебов нет совершенно никакого желания. Он что, за всю жизнь на Илюшу не насмотрелся? Илюша. Рауль научился хотя бы нейтралитет держать со своей темной стороной. А этот просто на нее забил. Только и умеет истерики устраивать. Красивые девочки Бабичу достанутся. Рауль планировал умыкнуть себе одну по-тихому. Все равно не заметят и заплатят за всех. Он плюет на асфальт и садится на мотоцикл. Набирает отцу. Судя по голосу, тот в предобморочном состоянии. — Мне сыновье сердце подсказывает, что тебя кто-то только что облапошил, — Рауль не ходит вокруг да около. — На сколько? — На тридцать, — отец почти шепчет, — Все, что в сейфе было. Я сказал ему код. Это ты его надоумил? Хочется сломать ему шею прямо через телефон. Ну конечно, это же Илюша, он же не мог. Рауль тоже понижает голос: — Слушай, это ваш сладкий бизнес, я в другие игры играю. Нахуя мне ему столько денег в руки давать? Отец шумно дышит. Опять будет умирающего из себя изображать? — Стас, успокойся уже, а? — его всегда немного отрезвляло, когда Рауль звал его по имени. В этот раз тоже работает. — Костя… План-перехват объявит. Ну, вот это уже сойдет за дополнительную мотивацию. Рауль довольно улыбается. — Пап… Передай Косте, что я быстрее. Если у Ильи есть хоть капля мозгов, он не поедет поездом. И вообще, он не едет. Он бежит. Ну ничего, Рауль его догонит. База не так далеко, и он сворачивает на ближайшую трассу, по которой можно уехать из города. Машин мало, скорее всего, кроме его мотоцикла они ничего и не увидят. Рауль думает так — а потом видит белую фуру метрах в трехстах. Молодожены так кричат и машут руками, что заметно за версту. Окликнуть Рауль не успеет — они уже забираются в кабину. Он рычит и обгоняет фуру. Та сигналит — уже хорошо, не хотелось бы тормозить в никуда. Рауль останавливается постепенно, и фуре приходится останавливаться вместе с ним. — Ты че, наркоман хуев, жить надоело, блять, так я тебе устрою! — орет водитель, по ощущениям, на весь город. Рауля даже реально передергивает. — Да это брат мой! — он дружелюбно улыбается. — Потерялись, я сам его довезу! Он подъезжает и открывает дверь. Илюша смотрит на него, как на привидение. А Наташа, кажется, просто не понимает, что происходит. — Выходите. — Правда брат? — уточняет водитель фуры. Беспокоится, блять, за детей. Которые бежали по трассе посреди ночи и едут непонятно куда на его машине. Исключительно от неожиданности Илья сразу кивает: — Да, да, — и только потом понимает, что ответ неправильный. Рауль улыбается и повторяет: — Вышли оба. Держись, — и подает Наташе руку. Илья мрачнеет еще сильнее. Рауль берет ее за плечи и отводит в сторону. — Знаешь, что такие добрые дяди-дальнобойщики делают с автостопщицами? — шепчет он ей на ухо. — Тебя кто бы спас, он? — Тебе-то что? — огрызается Наташа. — Да насрать, — вздыхает Рауль, — Но ты-то потеряла бы только честь, а я тридцать лямов, — он переводит взгляд на Илью. — Где? — В рюкзаке, — Илья явно хочет провалиться под землю в преисподнюю, потому что считает, что там безопаснее. — Умно, никто же не поинтересуется, что там, — Рауль выдирает рюкзак из рук, не встречая никакого сопротивления. В домашнем насилии, даже если оно в прошлом, есть свои плюсы. — Забирай, а мы поедем в Питер, — Наташа гнет свою линию, что, в принципе, достойно уважения. — Оставь нам на дорогу… И чтобы комнату какую-нибудь снять. Илья шумно втягивает воздух. — Наташ… — Поедете, — кивает Рауль, — Но не сегодня. Что стоишь? Звони папе, ты едешь домой. Оставлю тебе на такси. — Я провожу, — Илья делает шаг вперед, но Рауль хватает его за куртку. — Садись, — он указывает на припаркованный мотоцикл, — Мы не договорили. Илья слушается. Садится на сиденье спиной к трассе и пялится куда-то в темноту леса. Его трясет, и явно не от холода. — Я тогда тоже останусь, — хмурится Наташа. Рауль берет ее лицо в ладони и наклоняется, почти соприкасаясь лбами: — Я его не убью, честно. Как я могу такую красивую девочку без приданного оставить? Наташа нервно дергает плечом и отводит глаза. Рауль косится и видит, что Илюша смотрит вполоборота. Правильно, пусть страдает. Такси приезжает быстро. Наташа прощается с отцом и кладет трубку. Неуверенно смотрит на Илюшу, но тот улыбается — езжай, все хорошо. Рауль подходит к мотоциклу и пинает брата по ноге, чтоб подвинулся. — И что, — Илья так опускает голову, что странно, что очки не слетают и не разбиваются об асфальт, — Правда не убьешь, изобьешь только до полусмерти? Сказал человек, чуть не убивший охранника. Рауль отводит глаза и зажевывает губу. Волнение Ильи как-то незаметно перетекает и к нему самому. — Ну ты же мне сам тогда расписал, почему я тебя не убью. Воспитательная беседа, максимум. Рауля самого уже бесит так часто вспоминать тот случай. Но он раз за разом возвращается к этим словам — с тех пор как понял, насколько Илюша был прав. Рауль несколько минут наслаждается тишиной, но все-таки договаривает: — Я в младшей школе не умел контролировать злость. Вообще. Ему же тогда было лет пять. Раулевскому сыну сейчас примерно столько. Такое, в человека-то еще не оформилось. Но Рауль и сам тогда был совсем не человеком. — Мне это считать за извинение? — скалится Илья. Рауль пожимает плечами: — Да считай как хочешь. Щас, помолчи минутку, — он достает телефон и набирает отца. — Деньги у меня. Косте фак покажи. — Передает в ответ, — ворчит Стас, и Рауль смеется. — Я вас обожаю. Деньги и этот долбоеб приедут немного позже, не переживай. Он сбрасывает звонок. Становится весело, но Илюше не до смеха. — А ты в каком классе был, когда чуть ребра мне не сломал неделю назад? Было бы справедливо, если б не… — Ты сам понимаешь, как сильно ты его подставил, — хорошее настроение тут же испаряется. — Поехали, кстати. Не все деньги забрали. По щекам Ильи вдруг начинают течь слезы. — Прикалываешься щас? Рауль с детства не любит, когда он ревет. Режет по ушам. Но как убрать этот плач — он без понятия. Не драться же опять. — Ты один знаешь, — чтобы понять, что говорит Илюша, требуется напрягать слух. — Хэнк со мной об этом не говорит. У них своя Черная весна, а меня нигде нет… А. Ну вот это Рауль может понять. Ему самому говорить не с кем. — Ладно. Как там это… Он пододвигается ближе и осторожно обнимает. Надо как-то по-семейному, не так, как с девочками, но он не знает, где проходит эта грань. Илюша решает все за него и вцепляется в футболку, пряча лицо. Это хорошо, Рауль не хочет смотреть, как выглядит его лицо. — Как думаешь, надо ему сказать? — всхлипывает Илья. — Папе, про Игоря? — А смысл? — не понимает Рауль. — Поздно уже. — Он же будет думать всю жизнь, — Илюша всхлипывает и набирается мужества перед следующим вопросом. — Если бы Боря пропал, ты бы хотел о таком знать? Рауль думает недолго. — Честно? — Илья отстраняется и кивает, и он отводит глаза. — Да, но я бы сошел с ума, по-настоящему. А у нас все-таки гены общие, так что, может, не надо? У Ильи вытягивается лицо. Но вроде без осуждения. Но все равно почему-то хочется оправдываться. — Я знаю все, что ты думаешь о моем психическом статусе, но просто поверь мне. — Нет, нет, — Илья тут же испуганно мотает головой, и очки снова оказываются под угрозой — Я тогда наговорил, я не… Рауль хмурится. Он не хочет это обсуждать — ясно же, что Илюша не изменил своего мнения, но зассыт в этом признаться. — Я не думал, что ты уедешь, — выдыхает Илья, — И что запомнишь вообще. — Да как-то, — Рауль криво усмехается. Ему тоже тяжело дышать. — В нужном месте в нужное время. Так дела и делаются, молодец. На секунду Илья правда гордо улыбается сквозь слезы. Знает, что у Рауля экспертная оценка в этом вопросе. Но сразу поникает. — Ты меня ненавидишь? За то, что из-за меня у Хэнка проблемы? Странный вопрос для человека, которого за это чуть не придушили. — Я тебя жалею, — улыбается Рауль, — Как щеночка без лапки, который кого-то покусал. Тупой, но усыплять тоже как-то… Слишком радикально. Илья не отвечает. Слезы все еще катятся, так что Рауль его не торопит — помнит по опыту, что говорить, пока плачешь, почти нереально. Гладит его по спине, но все равно требуется минуты три, чтоб он расслабился. Если Илью обнимать, он плачет громче. Ну или они просто сидят ближе. Хорошо, что он в детстве так не делал. — У меня после Хэнка так странно, — зачем-то рассказывает Рауль, — Когда кто-то плачет — болит так, как будто сам плачешь. Илья немного затихает: — Про эмпатию слышал когда-нибудь? — Психиатры рассказывали, — шутливо кивает Рауль, и Илья правда смеется. — Ну, знаешь, это как рассказывать про мигрень. Или про менструальные боли. По рассказам как-то непонятно. Что? Ну рассказывали мне, было дело. — Блять, — фыркает Илья, — Богатый жизненный опыт. — Что есть, то есть, — не спорит Рауль. — Че, развеселился? Ехать надо. Он никогда никуда не возил брата, так что это ощущается, как сюрреализм. Рауль морщится — от сюрреализма всегда давит на голову. Ничего, Илюше явно хуже. Что бы он там ни принял за извинения, все равно никогда не поверит, что это безопасно — цепляться за его плечи. Хорошо, что летели голубки от базы — ехать недалеко. Дверь закрыта. — Он один там? — шепотом спрашивает Рауль, и Илья пожимает плечами. — Нет, вроде. Ну прекрасно. Не один — значит, там вообще все. Может, уже и деньги поделили. Что, у нариков деньги лишние? Зачем Мелу деньги, конечно, вопрос. На ретрит у гималайских мудрецов. Или на учебу на философском факультете. Одинаково жалко и мудрецов, и философов. В принципе, размышляет Рауль, ну сколько Илюша мог дать, миллион, два? Дал бы он Кисе миллион за то, что он сел в машине на его место? Дал бы он Боре… Мозг снова клинит. Рауль снова вспоминает сегодняшний звонок. Боря бы ничего ему не дал, если бы не хищение в особо крупных размерах. Он указывает глазами на дверь — стучи. Илья немного бледнеет, но слушается. Отвечают быстро. — Кто там? — у Рауля внутри все переворачивается от его голоса. Он сам не понимает, рад, или зол, или обижен — что вообще происходит? — Это Илья. — Ты один, без Наташи? Илья вопросительно смотрит, и Рауль мотает головой. Даже не вслушиваясь — скорее, от нахлынувших чувств. Надо отдать Боре этот миллион просто за то, чтобы он никогда больше не звонил. — Наташи нет. — Ммм, — тянет Боря, — Понятно. Он отодвигает засов, и Рауль хватает Илью за плечо, швыряя в дверной проем.