Летучий корабль

Спустя несколько дней, в течение которых Чимин сидел своевольно запертый в своей комнате, скончался император. Юного Его Величества вытащили из покоев практически силой, одели и посадили на трон. Император Хуа, как прозвали его в народе, не видел никого перед собой. Глаза, опухшие от слёз, жгло. Он вспоминал наставления отца, а позднее и его проклятья: навлечь такую беду на их род, связавшись с генералом Мином, мог только глупый Чимин. Доклады прошли мимо, Его Величество кивал, когда того требовал этикет, проговаривал заученные фразы. Дождь, не прекращая, стучал по крыше, раздражая правителя. Черные, серые чогори продолжали мелькать перед глазами. Чимин почувствовал подступающую тошноту, собственное бессилие придавливало к месту. Император чувствовал немощность перед собственной слабостью. Его разум был словно затуманен, Чимин не чувствовал себя собой, что-то мешало. Юноша схватился за трон. Великие мужья затихли. — Прочь. Пошли все прочь. — Не закричал, заревел Чимин, содрогаясь всем телом. Зал наконец опустел. Юноша опустился в трон. Когда он успел встать? И почему вдруг стало так тихо? Чимин поднял глаза. В дальнем окне он увидел, как сквозь тучи пробилось солнце, оставляя совсем маленький луч у дверей. Там, где стоял его муж. Бракосочетание прошло также мимо ещё тогда Его Высочества. Отец благословил их из постели, сил подняться император не нашел, прожигая взглядом слабого юношу. Позже Чимин и генерал Мин поднялись в горы к монахам, где дали клятвы верности. Не любви. Чимин свалился в беспамятстве после всего, что настигло его в последние дни, а когда очнулся, узнал о смерти отца и, выпив отвар, поданный каким-то евнухом, упал обратно в накатывающую пустоту. На похоронах императора из его семьи присутствовал только угрюмый зять. Юнги зашёл в распахнутые двери зала советов, оставшиеся таковыми после скорого ухода чиновников. Император-консорт остановился у порога, наблюдая за императором Хуа, тот зарылся руками в волосы, опустив голову почти к коленям. Юноша был слаб, Мин и не видел в маленьком изнеженном мальчике правителя страны. В их первую встречу Чимин показался Юнги способным, тем, кто мог всерьёз претендовать на престол, но сейчас будто что-то мешало ему. Мужчина прокрутил кольцо на среднем пальце в раздумьях и через несколько долгих мгновений приблизился к императору. — В следующий раз, когда кто-нибудь посмеет вытащить Вас из покоев, пригрозите моим именем. — Мин всё ещё стоял немного в стороне, но был готов в любой момент подхватить мягкого юношу. — Сам справлюсь. — Чимин был выжат, как лимон, но сдаваться так просто в руки врагу не желал. — Я тебе не враг. А вообще похоже единственный твой защитник. — Юнги взял юношу под руку, помогая дойти до покоев, императору становилось всё хуже. Мужья дошли до комнаты. Раскрыв дверь нараспашку, Чимин ввалился в комнату, утянув вместе с собой на пол и Мина. — За что? Просто ответь мне за что? Почему я? — Лихорадочно зашептал император, лежа на Юнги и притянув к себе ещё ближе за воротник чогори. Мин мягко обхватил запястья принца, отводя его руки от сильной шеи. — Я не знаю, Ваше Величество. Если вы позволите, я помогу Вам узнать это самостоятельно. Юнги на пробу опустил ладонь на голову Чимину, легонько постучав, юноша кивнул, но скорее своим собственным мыслям, нежели словам мужа. Император опустил голову на грудь Мина и вмиг уснул, так быстро, что генерал даже решил, что юноша просто потерял сознание. Юнги сел, оглядывая новоиспеченного императора, пощупал пульс и принюхался, наклонившись ко рту. Сильный запах фиалок, используемых при купании, не насторожил Мина, а от того мужчина решил, что принц не был отравлен или болен, но раны, что терзали его слабое сердце, ещё кровоточили. Ему надо бы в горы, уединиться в медитации, а не заниматься государственными делами. Неизвестно на что мальчик может согласиться, сидя в полубреду на троне. Юнги принялся раздевать его, подготавливая ко сну. По какой причине он не позвал слуг и для него самого стало загадкой. Боялся нарушить тревожный сон или просто не хотел делить этот миг наедине с кем-то ещё. Сняв тяжелый головной убор с юноши и развязав пояс, Мин принялся снимать слои ханбока. Когда на Чимине остались лишь нижние одежды, Юнги хотел прекратить, но неведомая сила потянула его продолжить. Слой, ещё один и вот, мягкая белоснежная кожа словно оживает под его руками, струится шёлком, блестит золотом. Мин будто и не замечал яркого солнца и открытой двери, в трансе проводя по изгибам уже по-мужски крепкого тела императора. Заслышав стук приближающихся шагов, Юнги с нечеловеческой скоростью уложил Чимина на кровать, укрыл одеялом, убрал одежды. Он тихо прикрыл за собой двери и повернулся к подходящему советнику. Мин встал самым грозным образом, словно тигр, охраняющий свой прайд. — Император-консорт, какой приятный сюрприз! — Натянув фальшивую улыбку, заговорил, приблизившись, господин Чве. — Я стою у покоев своего мужа. К чему удивления? — Под хищным взглядом собеседника советник стушевался. — Прошу прощения. — Улыбка была слишком заискивающей для того, чтобы поверить в искренность извинений. — Только хотел попросить императора подписать один небольшой указ. — Свиток, что до этого чиновник держал в руках, начал уплывать в длинные рукава чогори, но Мин вовремя схватил руку советника. — Я тоже могу подписать указ, господин Чве, раз он такой неважный. Зачем беспокоить моего мужа, на которого свалилось столько дел? Юнги вырвал из крепкой хватки чиновника бумагу и, раскрыв, принялся читать. Чве тысячу раз пожалел, что именно сегодня решил подлезть к императору, наблюдая за тем, как меняется в лице господин Мин. — Вы, кажется, совсем не понимаете текущее положение дел. — Глаза, казавшиеся до этого хищными, сейчас смотрели по-настоящему убийственно: одни они пригвоздили Чве к полу так, что тот не мог двинуть и пальцем. — Я спустил вам вольность на церемонии коронации, но то, что вы пытаетесь провернуть сейчас, можно считать изменой! — Прошу, — заблеял чиновник. — Вы всё не так поняли. — Что непонятного можно найти во фразе «разрешаю заключить мир с Японией, соглашаюсь на любые требования данной страны»? Разъясните это для меня, господин Чве. Губы Юнги исказились в настоящем оскале. Чиновник увидел странный блеск в глазах консорта, настолько нечеловеческий, что от страха он был готов обмочиться. — Прошу, простите, император-консорт. Чве кинулся на колени, Мин не остановил его. Они простояли так: один, моля о сохранении жизни на коленях, другой, надменно смотря свысока, долгие минуты, пока Юнги наконец не кивнул. — Если только еще раз, попробуете вы или ваша шайка подойти к моему мужу хоть на шаг. — Угрожающе прорычал Мин, как только советник поднялся на ноги. — Никогда. Никогда. — Пролепетал чиновник и сбежал так быстро, как только мог в его преклонном возрасте. Юнги оглянулся, прожигая закрытую дверь взглядом. Он услышал тихое сопение Чимина, как тот, будто почувствовал смотрящие на него золотистые глаза, зашуршал хлопком постели переворачиваясь. Мин уже поднял руку для того, чтобы открыть дверь, но с силой остановил себя. Его тянуло к юноше, это было глупо отрицать, а значит его нужно было охранять ещё тщательнее. А в вопросах безопасности, как и во многом другом, Мин мог положится только на Чонгука. *** Юнги поступил на службу к императору ещё до рождения у него наследника. Мин пошёл по стопам отца, некогда гениального полководца, окончившего свой путь на поле брани. В семнадцать Юнги начал, как обычный пехотинец, отказавшись от поста командира, предлагаемого ему в дань уважения его отцу. Одаренного воина быстро заметили. В свои роковые двадцать он впервые возглавлял отряд, что был направлен стрелой раскола в самом начале битвы в японское войско. В мирное время генерал, а теперь император-консорт, занимался тренировкой сыновей чиновников, на которых взваливали командование отрядами. Успех их обучения напрямую влиял на качество службы под непосредственным начальством Мина. Из сыновей вельмож он делал настоящих воинов. Чимина разбудил звон металла, что доносился из настежь распахнутого окна. Он было приподнялся на постели, как понял, что лежит абсолютно обнаженный. — Превеликий Конфуций! Что вчера произошло? — Воскликнул Чимин, натягивая одеяло под самый подбородок. Юноша перебирал воспоминания, водя глазами в разные стороны. Он как в тумане помнил, как его одевали, черные тучи советников и голубой мутный глаз господина Мина. — Мин! Что он сделал? — Чимин посмотрел под одеяло, немного поерзал, но ничего не почувствовав, поутих. Звук битвы всё ещё раздражал нежный слух императора и, накинув хакчанги, юноша подошёл к окну. Господин Мин орудовал мечом так, что сложно было предугадать, как лезвие пройдёт в следующий миг. То он грубо рубил сверху, едва не выбивая из рук меч противника, что был явно менее опытен в ведении боя. То отступал, позволяя незнакомому юноше совершить ошибочный шаг и лишиться оружия. Разгорячённый схваткой Юнги снял дхонбеги, рукава буджаги же были завернуты, открывая взору Чимина сильные предплечья. Вид сильного мускулистого тела и сосредоточенного лица его мужа вызвал у юноши необычные щекочущие ощущения в животе. Наконец, заметив, что за его обучением наблюдают, юный воин поднял взгляд и тут же опустился в глубоком поклоне. Румянец, окрасивший его щеки, точно мог иметь происхождение не связанное с его недавней схваткой. Юнги медленно повернулся и взглянул на второй этаж, как он и ожидал, там, в лучах рассветного солнца, стоял его муж. — Вы наверняка устали, упражняясь на мечах. — Хоть и предположение Чимина не было адресовано конкретному воину, смотрел он только на Мина. — Поднимайтесь ко мне в покои, император-консорт, и отведайте освежающего чая, что придётся так кстати. — Только договорив, юноша скрылся в глубине спальни. — Продолжай тренироваться самостоятельно, — Бросил Юнги, не отводя взгляд от окна. Мин поднялся в покои своего мужа только несколько минут спустя, всё ещё не привыкший к обходительности слуг и навязчивости евнухов, он останавливался поговорить с каждым. Дверь была распахнута, что со стороны юноши было большой неосторожностью: мало ли кому взбредёт прогуляться по дворцу. Юнги зашёл, закрывая створки. Чимина он обнаружил сидящим за столиком. Император аккуратно расставлял принесённые на подносах чаши со сладостями и графины с напитками. Теплое шершавое дерево успокаивало, юноша не сразу заметил, что в покоях не один, поэтому у Мина было несколько мгновений для наблюдения. Генерал понимал, что они с Чимином должны наладить отношения, стать друг другу опорой и поддержкой, иначе оба долго не проживут. Хотелось бы знать, осознавал ли это его супруг? — Император-консорт, счастлив видеть Вас этим утром. Прошу простить меня за вчерашнее недоразумение. — Юноша поклонился с мягкой улыбкой на губах. Юнги поклонился в ответ и сел за стол напротив императора. — Здравствуйте, Ваше Величество. В ответ заверяю вас о том, что причин для ваших извинений нет. Если вы позвали меня по определенному поводу, попрошу вас перейти сразу к делу. — Я бы хотел начать с того, что именно отец настоял на союзе с мужчиной, дабы его глупый сын мог положиться на твёрдое плечо и забыть любые печали. — В голосе юноши сквозила сильная обида, но император сдержал порыв эмоций. Сделав глубокий вдох, он продолжил. — Но вам не следует считать меня слабым. Да, я не так силён физически, как многие в моём возрасте, да, я всю жизнь прожил в достатке, потому не испытал на себе тех лишений, с которыми сталкиваются мои подданные каждый день. И, всё же, я склонен считать, что понимаю, что необходимо моему народу. Я собираюсь прекратить эту бессмысленную войну с Японией и увеличить торговлю с Китаем, но, если честно, я не знаю, как мне это сделать. Я видел, как пренебрежительно советники слушают моего отца, мне не будет от них помощи, но я прошу о помощи вас. — Первое. — По-армейски счеканил слова Мин, черканув как ножом по слуху Чимина, — Вам не стоит переживать о близости со мной. — От столько откровенных слов щеки юноши опалило огнём. — Мне нужны наследники, и для этого я собираюсь воспользоваться Вашими наложницами, теми, что перешли Вам от отца. — Не трогайте Джису, — строго сказал Чимин, так, как никогда раньше не разговаривал. — Я Вас понял, император. — Юнги склонил голову в легком поклоне. — Второе, я бы хотел заменить некоторых ваших учителей. А одним из них сделать своего давнего знакомого. Уж поверьте, — криво усмехнулся Мин, — под его твёрдой рукой вы научитесь запирать двери. И, также, я хотел повторить то, что сказал ранее: если хоть кто-то посмеет сказать вам нечто плохое или попытаются впутать в неприятное дело — грозите моим именем. И полагайтесь на Чонгука. Он многое видел и сможет уберечь вас тогда, когда, по независящим от меня причинам, меня не будет рядом. И последнее, раз вам нужны советы по военному делу и торговле, я могу сам обучать вас. Условимся встречаться после обеда. — Зачем вам это? Почему так легко вы согласились помогать мне, император-консорт? — После долгой паузы осмелился на вопрос Чимин, когда Мин уже собирался уходить. — Чонгук прибудет сегодня вечером. Его поселят в соседних покоях. И одевайтесь теплее, холодные ветра уже приходят по ночам. Юнги проигнорировал вопросы, и Чимин понял, что ответы ему придётся искать самому. — Спасибо, — поймал генерал перед закрытием дверей и ничего не ответил.