Летучий корабль

Вечером того же дня Юнги вышел из дворца обходными путями. Охрану расставлял он лично, так, чтобы сохранить себе пару лазеек: знати необязательно быть осведомлённой о его визитах в город после захода солнца. Последние дни тяжелым грузом свалились на, как казалось Мину, подготовленные плечи. Он шёл тихими тёмными улицами, вспоминая и переосмысливая всё увиденное и услышанное. Смерть императора была предназначена паксу, шаманом-слепцом, за десять лет до рождения наследника, первого и единственного. Генерал считал, что сама знать и мнительный характер императора довели его до состояния, в котором любая хворь могла стать последней. Юнги вспоминал и церемонию бракосочетания. Тихая, из-за приближающегося конца правителя, она всё равно привлекала большое внимание обычного люда. Никто и никогда до этого дня не видел лица наследника, теперь зевак было хоть отбавляй. Занятый выставлением своих бойцов, в обязанности которых сегодня входило предотвратить столпотворения и давки, Мин упустил момент, когда наследного принца вывели из дворца. Одетый в красный шёлк и золото он сиял на фоне пасмурного неба. Юнги хотел было подойти к нему, узнать о самочувствии, но его задержали. Когда он обернулся, успел только поймать момент, как евнух, один из учителей Его Высочества, вливал Чимину что-то в рот. Мин рванулся, расталкивая из ниоткуда взявшихся советников, и подлетел к принцу, ощупывая его, заглядывая в глаза. Тот выглядел здоровым для человека, что провёл несколько дней, не выходя из покоев. Подчиненные генерала, хорошо считав его внезапные действия, уже волокли к нему евнуха. — Уведите его в темницу. Как можно тише. — Мин поджал губы: все, кто хотел что-то увидеть или узнать, уже это сделали. Даже сейчас, вспоминая всё это, Юнги невольно поморщился. Сама церемония прошла спокойно, без происшествий. В монастыре оба мужчины преклонили колени, моля Великих зверей о благословении. Это не брак — союз. Так считал Юнги и был уверен, что Чимин разделяет его мнение. Мелькнула молния, монахи запели, благодаря духов за помощь, за добрые вести и крепкий союз. Мин усмехнулся. Император-консорт резко ушёл вправо, распахивая дверь, которую непросто было заметить даже днём. Для обычного прохожего Юнги испарился. Мин очутился в кромешной тьме, но, не теряясь ни на секунду, продолжил движение, прорезая пространство так, что, казалось, и не замечал количества поворотов, совершаемых его телом. Вскоре он вышел на тусклый желтый свет. — Опять твоя ведьма колдует. — Проворчал тигр, оглядывая крохотную каморку, в которой его друг жил уже несколько лет. — Волнуется за меня, — хвастливо заявил Чонгук. — Перегрызу ей горло при встрече, если посмеет наслать на меня ещё один туман. — Юнги оголил острый клык усмешкой и потянулся наполнить ближайший к нему стакан алкоголем. Он присел за небольшой столик, на котором только и помещались, что кувшин и пара чарок. Помимо этого, в комнате также располагалось спальное место: соломенные мешки, сваленные в дальнем углу. Чон и не думал задерживаться в этом месте - это было скорее его пристанищем на редкие дни, которые он проводил в столице. Остальное время было расписано на прилежащие к ней территории. — Ты меня, как и его, этими ножичками не напугаешь. Ты по делу? — Что всегда нравилось Мину в Чонгуке, так это его способность быстро переходить с непринужденной беседы к обсуждению чьего-нибудь убийства. — Да ты и сам всё знаешь, как я погляжу, — кивнул Юнги на сумку из хлопка, стоящую у входа в комнату. — Тэхён сказал. — Не опроверг его слова Чонгук, обводя жилище. Дом его был меж скалистых берегов и рядом с Тэхёном. Когда-то это было одно место. Пока японцы не захватили остров Чечжудо, южную границу Корё. Тогда его, всего в копоти, полумертвого, из пролива вытащил Юнги. Чонгук погрузился в воспоминания о последних днях в их с Тэ раю. Потянувшись на простынях, что были застелены на полу, хранитель провёл по груди ведьмы раскрытой ладонью, любуясь нежностью кожи. Солнце уже давно встало над горизонтом, но двое голых мужчин, отдыхающие после жаркой ночи, не спешили вставать. — Этого не избежать, Чонгук. — Прошептал Тэхён, поглаживая лицо любимого. — Мы справимся. — Хранитель легонько усмехнулся, поворачиваясь к Тэ так, чтобы придвинуть к себе ведьму крепкими объятиями. — Как же ты не понимаешь. — Тэхён взвился, подскакивая на постели и отбрасывая руки Чонгука так, будто они ничего не весили. — Это предначертано так же явно, как наша с тобой встреча. — Тэ, ты сам меня нашёл, — хранитель мягко улыбнулся и притянул ведьму обратно в свои объятья. — Да, знаю, тебе пришло видение, и ты нашёл меня там, куда указали тебе духи. И да, я помню, что твои духи никогда не ошибаются, и всё же я не вижу страшной угрозы. Мы узнаем о вторжении заранее, у тебя хватит сил перенести в безопасное место нас обоих. Мы справимся. — Чонгук обхватил лицо любимого, и, после ещё нескольких секунд разговора одними глазами, мужчины слились в поцелуе. Губы Тэхёна отдавали спелой вишней, Чон покусывал их словно нежный плод. Ведьма же вылизывала рот хранителя, пропитавшийся пеплом. Всё пошло не по плану Чонгука, а именно так, как предсказывал Тэхён. Они не успели даже попрощаться: каменный снаряд пробил проход между двумя башнями, которые защищали мужчины. Чон закричал: «Беги!», и Тэхён, с глазами полными слёз испарился в воздухе. Чонгук упал на колени, он надрывно зарыдал, не в силах оторвать взгляд от места, где ещё секундой ранее стоял его любимый. Хранитель знал, что не выживет сегодня. Полный решимости погибнуть бравым воином, он прыгнул с башни и ринулся в самое пекло. Перед его глазами всё ещё стоял образ Тэхёна. Юнги тихо ждал, когда стеклянные глаза Чонгука снова загорятся привычным пламенем, и заговорил. — Вы нашли друг друга, хранитель. Даже после стольких испытаний. — Чон поднял взгляд на друга и улыбнулся. — Не без твоей помощи, клыкастый. — Чонгук пихнул Мина плечом. — Скольких сил мне стоило оттереть мундир от соплей твоей плаксивой ведьмы. — Шутя, кинул Юнги, когда они уже вышли за порог и последний раз взглянули на обитель Чона. — Он сказал, что нашлёт на тебя хворь, если ещё раз припомнишь ему это. — Мужчины пошли в сторону дворца, всё ещё скрываясь. — Что припомню? — Спросил Юнги перед тем, как они оба скрылись в темноте улиц. *** Новое утро для Чимина снова началось со звона, но теперь прямо у его уха. Кто-то нещадно бил два гонга друг об друга так, что казалось сама земля сотрясалась. — Святой Конфуций, — император практически ругнулся, когда его прервал полный бодрости глубокий голос. — Да вы никак проснулись, Его Прекраснейшее Величество! — Удивление в голосе точно было нескрываемо наигранным. — Одежды готовы, завтрак уже стынет! — Кто вы такой? — Чимин наконец приподнялся с кровати, но разлепить глаза так и не смог. — Разве генерал Мин Вас не предупреждал? — Этот мужчина похоже был знаком только с одной эмоцией. — Генерал Мин… — Задумчиво произнёс Чимин. — Вы про императора-консорта. Да, кажется, предупреждал. — Юноша слишком часто вчера вечером повторял в своей голове диалог с Юнги, так что его эмоции могли показаться не до конца правдивыми. Продолжая препираться со своим новым учителем, император прошёл в купальню, где слуги помогли ему помыться. Чимина немного смущало присутствие незнакомого мужчины при таком личном моменте, но он ничего не сказал: наверняка это Мин перестарался с наставлениями охране. В таком же шутливом тоне, расспрашивая каждый о своем и не получая интересующих ответов, молодые люди вошли в библиотеку. Каждый погрузился в чтение: Чимин в то, которое ему выдал Чонгук. Историю, мифы — то, что император знал и так, но на любые возражения Чон подсовывал всё больше книг. — Господин Чон, — окликнул юноша. — Слушаю. — Чимину показалось, что Чонгук не с меньшей, чем он сам, радостью отвлёкся от чтения. — Фамилия императора-консорта… — Называй его просто Юнги. — Заметно округлившиеся глаза Чимина заставили Чона немного поправиться. — Хорошо. Мином. — Моё положение обязывает использовать титулы для и при общении с людьми, господин Чон. — Учтиво ответил Чимин, заметив, как мимо них проплывает евнух. — Так что ты хотел спросить? — Я заметил частое повторение фамилии господина Мина в томах последних лет, посвященных войне с Японией. Он продолжает дело своего отца? — Ага. — Кивнул Чонгук. — Господин Мин тоже был генералом в своё время, но, боюсь, вы были слишком малы, чтобы знать его лично. — Меня обсуждаете? — Император-консорт бесшумно вышел из-за стеллажа, что ранее являлся его укрытием. — А ты уже здесь. Слух острый? Или нюх? — Юнги ухмыльнулся. — У тебя есть работа помимо развлечения Его Величества, Чон. — Мин в повелительном жесте повёл голову чуть в сторону, указывая на дверь, в которую уже спешили задержавшиеся в библиотеке евнухи. — Прошу прощения, Ваше Величество. — Чонгук легко поклонился Чимину и скрылся. — Могу ли я узнать, по каким делам удалился господин Чон? — Юнги присел рядом с юношей и улыбнулся. — Конечно, император. Чонгук хороший сыщик, а потому он обязан наблюдать за несколькими людьми во дворе по моему приказу. — И за мной? — Чимин смутился своего вопроса и добавил: — Прошу прощения. — Нет, Ваше Величество. Вас он обязан охранять ценой собственной жизни. — Юнги отвернулся в сторону, его глаза загорелись золотом. — Я принёс вам небольшой подарок в честь помолвки. — Вы уже подарили мне целый летучий корабль. Хотел сказать, что по моему приказу он помещён в конюшню, где о нём заботятся. — Корабль. — Мин усмехнулся. — Вот настоящий подарок. Мужчина протянул Чимину подвеску: на толстой верёвочке висел квадрат дерева, с заключённым в него рубином. — Носите его всегда с собой, мне будет приятно. — Юнги отвёл глаза в сторону. — Данное чувство взаимно, император-консорт. — Легкая улыбка тронула губы юноши. Вечером Чонгук проводил Чимина до императорских покоев. Пообещав завтра зайти также, если младший не закроет дверь, Чон неожиданно быстро скрылся в темноте коридора. Юноша ещё постоял пару мгновений, смотря в пустоту, сжимая подвеску на груди, она всё ещё хранила тепло генерала. Император даже не заметил, как по щеке от чего-то скатилась одинокая слеза.