Летучий корабль

Чонгук вышел из дворца и направился к дальним воротам, где его уже ожидал Юнги. — Его Величество и правда очень милый молодой человек, — начал Чон. — Вежлив и общителен, покладист, но не лишён смекалки и ума. — Это верно. — Задумчиво произнёс Юнги. — Думаю, завтра вы могли бы начать обучение боевым искусствам, а науки оставь мне. — Хорошо. Тэхён скоро прилетит, наверняка будет в бешенстве! — Усмехнулся Чонгук. — С чего бы? — Я не сказал ему, что принял твоё приглашение, хотя думаю кое-кто уже передал. Что ты смеёшься? — Чонгук театрально развёл руками, притворно возмущаясь. — Уже в предвкушении от налёта. А ещё от того, как тебя оттрахают. Ты как вообще ходишь после того, что твоя ведьма-затейница придумывает новое? — А ты что над нами свечку держал? — У меня слишком хорошая память, а ты слишком болтлив, когда напьёшься. — Чонгук залился краской, Юнги рассмеялся в голос. — Ты просто завидуешь! — Чему? У меня целый императорский гарем, бери любую. Только наложницу Джису нельзя, муж запретил. — Препираясь мужчины дошли до невысокой двери, запертой тяжелыми замками. — Уже узнал, что за девушка? — Спросил Чон, проходя в образовавшийся после нескольких указаний Юнги проход. — Она дочь одной из наложниц. Возраста Чимина. Думаю, они хорошо ладят, и император так её защищал. — А к кому мы идём? — Решил уточнить Чонгук, проходя мимо камер с решетками. — Уже кто-то рискнул проверить твоё терпение на прочность? — Да, вроде того. Двое приблизились к одной из дальних камер. Свет совсем не пробивался на такую глубину, потому у каждого помещения висели факелы. Чонгук взял один из них, приблизился к решётке и присвистнул. На полу лежали окровавленные куски ткани, не подававшие признаков жизни, а все стены были исполосованы известными хранителю когтями. — Задание не по моей части. Тебе нужен сыщик, вероятно, чтобы сначала отыскать то, что от бедняги осталось. — Острота Чона на этот раз Юнги не рассмешила. — Этот жалкий человечишка жив, не стоит волноваться за него. Такие так просто не умирают. — Глаза Мина засветились золотом, Чонгук положил руку ему на плечо и ободряюще сжал. — Что надо узнать? — У кого он купил дурман, и зачем опаивал моего мужа. На последних словах Юнги зарычал. Ему нужно было очень многое узнать, понять и разобрать. Шваль, что путалась у него под ногами раздражала, а желание её разорвать иногда перевешивало холодный ум. Чонгук приблизился к евнуху, тот выглядел совсем плохо. От лица остались только лоб и рот, всё остальное было свернуто в единую кровавую массу: конечности были переломаны до той степени, когда начали напоминать мятые лоскуты. Чон зафиксировал факел у стены, а сам приблизился к телу так близко, насколько мог, в нос сразу ударил запах гнили. — Господин! Господин! — Неожиданно закричал Чонгук высоким голосом. — Господин, Ваш верный слуга прибыл спасти Вас! Господин, Вы живы? — Наигранность переживаний было невозможно распознать обычным человеческим голосом. — Почему ты шёл так долго? — Твёрдость и громкость голоса не покинули изуродованное, измученное тело. — Я же сказал тебе, если этот зверь схватит меня сразу сообщить господину! — Господин, прошу не гневайтесь! — Чонгук упал в глубоком поклоне. — Ваш глупый слуга забыл имя господина. Тишина, что возникла вслед за этими словами, была практически осязаемой. Мужчины внутренне напряглись, но не подали виду. — Как ты говоришь сюда попал? — Настороженно спросил евнух. — Вы не поверите мне, господин, но только прошу не гневайтесь. Вся охрана вдруг уснула. Я заметил это и сразу побежал к Вам! — Чонгук продолжал импровизировать, но, кажется, старик поверил ему. — Тогда выведи меня отсюда, глупый мальчишка. Евнух поднял сломанную в двух местах руку и почти замахнулся на слугу, в последний момент силы будто иссякли. Некогда приближённый императора почувствовал неожиданно сильно холодное дыхание подступающей смерти. Чонгук усмехнулся: тигр проснулся. Старик попытался оглядеться, насколько хватало света факела, и, неожиданно, замер, впившись взглядом в лицо Чонгука. На мгновение он словно ослеп и лихорадочно заговорил. — Госпожа Кван… госпожа… Это он… Это сделал господин Чве. Госпожа…. Старик будто впал в беспамятство, продолжая неразборчиво шептать. Юнги, не удержавшись, стремглав, приблизился, встряхнув переломанное тело. Но добиться внятных слов больше не смог, евнух неожиданно скончался. Чонгук проверил потоки его Ци и кивнул Юнги. Они вышли из темницы, на небе уже засверкали первые звезды. — Кто такая госпожа Кван? — Поинтересовался Чонгук у Юнги, когда мужчины медленными шагами направились к входу во дворец. — И господин Чве. — Госпожа Кван — старшая наложница императора, которую отравила императрица. Господин Чве — старый червь. Узнай, был ли он в дни церемоний во дворце, и какие отношения их связывали с евнухом. Завтра утром я вручу тебе его краткое описание, зайди ко мне перед рассветом. Ещё завтра у моего мужа совет, будь рядом с ним. — Слушаюсь. — Чонгук резко остановился и вытянулся по струнке, пародируя воинов Юнги. Старший закатил глаза. Мужчины разошлись по покоям. Чон тихим шагом прошёл мимо собственных покоев, подойдя к императорским, дёрнул дверь. Чимин хорошо следовал наставлениям старших. Хранитель вернулся к себе. *** За то время, что Мин служил во дворе, у него выработался некий график. Мужчина вставал за час до рассвета, проверял воинов на постах, плотно завтракал в своих покоях и направлялся в город. Там от своих людей он узнавал все сплетни, наведывался за выручкой в один из самых популярных домов кисен, принадлежащий ему. По возвращении во дворец, он общался с несколькими воинами, что подчинялись ему, как генералу, просматривал прошения, раздавал приказы. После обеда Юнги читал и перечитывал многочисленные труды великих полководцев, отвечал на письма с фронта, отдавая приказы дистанционно. Расстояние от Сеула, где восседал Мин, до Тэгу, куда уже дошли японцы, составляло 830 ли. В пору только наступающей осени, когда летний жар уже стих, а южные ветра ещё не принесли проливные дожди, сменяя лошадей, гонец мог преодолеть путь за два дня. Юнги приучил своих подчиненных ставить дату, а сам прятал все их послания в секретное пространство в собственном столе. Мужчина, отрываясь лишь на пищу, нависал над картами, в надежде получить от них ответ, в те моменты его глаза особенно долго оставались золотистыми. Уже поздней ночью Мин закрывал свои покои, но с той лишь целью, чтобы достать свой легендарный меч и, танцуя смертельный танец, раз за разом поражать невидимых врагов. С тех пор как Мин вырвал из скользких рук чиновников свой нынешний титул императора-консорта, его распорядок дня неминуемо изменился. Своим привычкам до обеда мужчина остался верен: город, сплетни, подчинённые, но теперь сначала шли его воины, потом часть императорских чиновников. С сегодняшнего дня его послеобеденные задачи стали включать в себя обучение мужа, и Юнги планировал параллельно с этим продолжать свои собственные дела, ведь Япония, казалось, совсем не спала. Встреча с Чонгуком с утра была лишь формальностью: Чон чётко знал свою работу, а потому сразу после получения подробного описания Чве принялся за исполнение. Мин громко постучал в запертую дверь, мгновением позже до чуткого слуха донеслось шуршание хлопковых простыней. Мужчина невольно наклонился к двери ближе, надеясь уловить ещё хоть шорох. Тихий вздох императора, опалил левое ухо, жар опустился на шею, вызывая у Юнги мурашки. Заскрипели половицы, тихие шаги приближались к двери. Мин отпрянул. Чимин открыл дверь со всё ещё закрытыми глазами. — Чонгук, ты вернулся? Я же сказал, что плохо себя чувствую и отдохну после обеда. — Произнёс юноша, зевая. — Ваше Величество, почему Вы думаете, что пришёл Чонгук? — Поинтересовался Юнги. Чимин, уже развернувшись к двери спиной, подпрыгнул от неожиданности. — Император-консорт! — Вскрикнул юноша колокольчиком. Император повернулся к Мину, смотря на него большими от страха глазами. — Чем обязан? — Чимин попытался взять себя в руки, но дрожь испуга ещё осталась в его руках: пальцы, что сжимали чогори, мелко тряслись. — Прошу прощения. — Юнги склонился в лёгком поклоне. — И всё же хочу посоветовать Вам всегда проверять человека, находящегося у Ваших покоев, а не открывать дверь столь опрометчиво. — Простите. — Чимин склонился в более глубоком поклоне, который явно противоречил его нынешнему статусу, и был сделан скорее по привычке. — Я запомню Ваше наставление, император-консорт. Мужчины прошли вглубь комнаты. В то время как Чимин приоткрывал окно, Юнги поставил столик у постели младшего. Слуги, приглашённые генералом, поставили на него чай со сладостями и вышли прочь. Чимин предполагал, что император-консорт пришёл по какого-то важному делу и объяснит ему всё после пищи. Но, закончив трапезу, император наткнулся лишь на прожигающий взгляд странных глаз. От неожиданности юноша распахнул шире свои. Юнги моргнул, теперь на его лице были обычные человеческие: один голубой, другой чёрный. Чимин хотел было спросить о странном видении, но Мин неожиданно заговорил. — Вы с Чонгуком тренировались сегодня утром? — Всё верно, император-консорт. Был уверен, что это Ваша идея. У меня пока плохо получается, но в следующий раз обязательно приходите посмотреть, уверен, Вы сможете дать мне несколько полезных советов. Хочу также отметить, что Чонгук прекрасный учитель. Благодарю Вас. — Чимин поклонился, выражая почтение. Служанки уже убирали со стола. — Я постараюсь исполнить Ваше пожелание, император. — Юнги улыбнулся. — Приступим к нашему занятию? Мин достал из рукава несколько свитков, разворачивая их на уже опустевшем столе. — Прочитайте сейчас это, Ваше Величество, и выскажите свою точку зрения, а займусь отчётом. — Что за отчёт? — Чимин в любопытстве вскинул брови и наклонил голову к плечу. — Мои подчинённые каждый день отправляют мне новости с фронта, я в ответ отсылаю свои приказы. — Вы не можете поехать на поле боя из-за Вашего нового положения? — В некоторой степени. Я планировал собрать отряд из местных жителей, рядом с лагерем уже не осталось людей: все либо бежали, либо были убиты японцами. — Могу ли я помочь Вам, император-консорт? — Чимин выглядел очень обеспокоенным, потому Юнги положил на его ладони, что сплетённые лежали на свитке, свою. Император опустил глаза на стол, но ничего не сказал и руки не убрал. — Прочитайте то, что я дал Вам ранее. Вы всё поймёте, Чимин. — Хорошо. — Юноша отвёл глаза в сторону, его щеки порозовели: рука мужа будто поймала его в плен, согревая, внушая спокойствие, вызывая новые чувства внутри. Юнги, наконец, осознав причину смущения императора, убрал ладонь, и сам погрузился в чтение. Ближе к обеду в тишине покоев раздалось: — Я не ошибусь, если предположу, что данный текст принадлежит моему деду, императору Ли Джевону? — Вы правы, Ваше Величество. Предыдущий император игнорировал то, что пришло на ум ещё Вашему деду, но я заметил, Вы не разделяете взгляды отца. — Я сомневаюсь, а потому хотел уточнить у Вас, император-консорт: возможно ли найти столько воинов, чтобы создать целую армию национальной гвардии? — Их можно воспитать. Этим я занимаюсь со своими подчинёнными: делаю из них настоящих воинов, а они также учат своих солдат. Если это утвердить на государственном уровне… — Мы бы смогли победить Японию! — Не удержавшись, воскликнул Чимин. Правители улыбнулись друг другу. — Одно другое не исключает, это я могу сказать точно. — Император-консорт, я завтра же издам указ о формировании армии, а сейчас мы с Вами отобедаем. Юнги усмехнулся, а Чимин отдал уже поджидающим их за дверью служанкам приказы. Он запомнил, что его муж особенно любит жареную говядину и, потому, сделал особый акцент на желании увидеть её на обеденном столе. Глаза Юнги незаметно для Чимина сверкнули золотом. *** Чонгук пришёл в дом кисэн до захода солнца, договорился с хозяйкой, вручив ей некую сумму денег и назвав имя своего заказчика, та в нужное время подошла и указала столик, за который сел чиновник. — Господин Чве, здравствуйте. — Громко заговорил Чонгук, низко кланяясь. — Могу ли я подсесть к Вам, дорогой господин Чве, и угостить рисовым вином? — Присаживайся, юноша. — Снисходительно произнёс советник, похлопывая место рядом с собой. Чон с поклоном сел и, окликнув хозяйку, попросил принести алкоголь. — Рассказывай, зачем пришёл? Помощь моя нужна? Чиновник уже деловито потирал руки, предчувствуя скорую прибыль: молодой мальчишка явно не разбирался в расценках, а потому мужчина мог взять с него побольше за продвижение кого-нибудь плёвого дельца. Чонгук начал издалека, долго рассказывал о том, какая у него семья: совсем молодая жена, ребёнок маленький. Налоги сейчас непомерные, Чон их не может выплатить, а ещё семью кормить надо. Родители его недавно скончались, потому помочь никто не может. Нет, отец на войне не был: ещё в молодости сломал ногу, помогая вытащить застрявший в земле плуг. Сам Чонгук с гордостью пошёл бы на войну, да жену не на кого оставить. Тут глаза чиновника совсем затопила жадность: по рассказам парнишки девка была у него, что надо: хозяйственная, кроткая, послушная. — Сынок, — заплетающимся языком произнёс советник, Чон много подливал ему, — послушай. А ступай с японцами этими треклятыми биться. — Мужчина по-отечески потрепал юношу за плечо. — Привези жену сюда, я посмотрю на неё, может и найду место в своём доме, да и за ребёночком твоим будут приглядывать. Чонгук низко поклонился, громко благодаря господина за заботу, и подлил ещё. К тому времени, как тот достиг нужного состояния, Чон перешёл к делу. — Свадебная церемония нашего императора, благослови его священные звери, была такая красивая! Я тогда первый день в столице был и, кажется, видел Вас там, добрый господин. — Путаешь, мальчишка. Не было меня тогда в столице, ездил по делам. Проворчал старик, уже самостоятельно подливая себе. — И правда! Дурная моя голова! Впервые в жизни видел столько умных людей, вот и ошибся. Прости, господин. В поклоне Чон начал придумывать новые вопросы, и в его голове всплыло одно имя. — Слышал я, что Его Величество Хуа, славный наш правитель, очень похож на свою мать, госпожу Кван. Всю речь Чонгука, чиновник кивал в такт словам юноша, как неожиданно замер на последних словах. За секунду советник словно протрезвел. — Откуда ты знаешь это имя, глупый мальчишка? Настороженно спросил старик, вглядываясь в лицо напротив, но не заметил знакомых черт: к подобному Чон подготовился, нанеся на лицо слой макияжа, создавая себе новое. — Говорю же, господин, услышал. А что, это какая-то важная особа? Под стать чиновнику Чонгук заговорил тише, продвигаясь ближе к мужчине, отзеркаливая его позу. — Госпожа Кван — наложница почившего императора, убитая императрицей, матерью нынешнего. Жестоко убила, и жестоко была за это наказана. На секунду на губах советника промелькнула самодовольная улыбка, что тут же погасла. — Тебе вообще таким интересоваться опасно, мальчишка. Смотри, не накликай на себя беду. Жену свою привози, да порешаем всё. Сказал господин Чве, заканчивая диалог. Поклонившись, Чонгук встал изо стола и, ещё раз поклонившись доброму господину, вышел из дома кисэн. К чиновнику подошёл один из его охранников, получив ряд приказаний, направился вслед за юношей. Чон узнал о преследовании сразу, при себе от Тэхёна он всегда имел помощника — духа, что бродил за ним по пятам, защищая. Чонгук незаметно для воина достал из-за пояса небольшой острый нож: не успел противник подойти, как его кровь окропила стены ближайших домов, землю и одежды хранители. В предсмертной агонии охранник накренился вбок, хватаясь за окровавленное горло. Чон вытер лезвие о чёрные одежды и двинулся дальше. Ни одна мышца его лица не шелохнулась.