Летучий корабль

Тэхён ворвался в покои Чонгука, распахивая дверь с привычной для него силой, после чего та опасно накренилась. Ведьма оглядела просторную комнату, полную прохладного утреннего воздуха. Поджав губы, Тэ так резко закрыл несчастную, что панель не выдержала и всё же повалилась на пол, раздался звон стекла. На входе висели обереги, что упали вместе с многострадальной дверью. На шум сбежались пару человек стражи, они успели только открыть рты, чтобы озвучить вопросы, Тэхену было неважно. Одним взмахом руки он усыпил мужчин, что грохнулись на пол, привлекая ещё больше внимания. К тому времени, когда была оглушена ещё пара бойцов, на место разгрома прибыли сразу трое: Юнги, Чонгук и Чимин. — Император, — мимолетный кивок даже с натяжкой нельзя было посчитать уважительным поклоном. — Старикан. — последний слог Тэ очень протянул и, явно издеваясь, поклонился так, что его голова практически коснулась пола. — Я старше вас двоих всего на десять лет! — Так я тоже не молодею! — Возмущение ведьмы не показалось Чимину наигранным, поэтому он с особым внимание принялся разглядывать лицо молодого человека, стоящего напротив. Морщин на лице не было совсем, разве что одна — меж бровей. Юноше показалось, что она у неизвестного уже давно, полученная, видимо, не в лучший период его жизни. — Прошу прощения, что прерываю ваш спор. — Учтиво, но твёрдо произнес Чимин. — Я бы попросил убрать воинов и подготовить всё необходимое для погребения. — Отдавая приказ так просто, будто только этим и занимался, Чимин выглядел величественно: именно на такой мысли поймал себя Юнги. Этот крохотный юноша и правда именно в этот миг был настоящим правителем. — Вау! Его Величество, Вы ещё более жестокий, чем Ваш отец. — Восхищенно произнес Тэхён, но, заметив, как при этих словах Чимина передернуло, и он весь стал, как будто меньше, сразу же исправился. — Прошу прощения. Вы видимо не различаете. Ваши воины живы, просто находятся в глубоком сне. Чимин стушевался, провёл взглядом по лицам, что окружали его: незнакомого парня, Юнги, Чонгука и нескольких воинов. Не заметив того, что искал, он снова расправил плечи и, развернувшись, пошёл прочь. — Нам следовать за ним? — Шёпотом спросил Тэхён у Чонгука. Тот лишь взял любимого за руку, и трое последовали за императором. Только Юнги ненадолго задержался отдать приказ о перемещении воинов в дом лекаря. Четверо вышли из дворца и направились в небольшую беседку, стоящую недалеко от дворцового комплекса, между мужчинами царила тишина. Юнги громко приблизился, чтобы привлечь внимание Чимина, и взял его под локоть, создавая видимость их союза, будто окутывая юношу защитой. Неосознанно император прильнул к нему ближе, как к единственному, кому можно было доверять. За пару недель их брака Мин показывал себя только с положительной стороны. Император-консорт продолжал проводить уроки для Чимина, тот внимательно слушал старшего. Его Величество исполнил своё обещание: воинов со всех провинций созвали, и сам Юнги приступил к их обучению. С Чонгуком юноша научился отлично стрелять из лука, но меч всё ещё был для него тяжёл, а потому молодые люди решили попробовать для Чимина ножи в качестве оружия. А в связи с его особым статусом, император мог хранить их даже под подушкой. Чиновники практически перестали ему докучать, а при имени Юнги и правда отходили на пару шагов назад. Мужчины сели за низкий столик, что стоял посередине беседки, и, куда, с закусками и напитками, уже спешили слуги. Когда все приготовления были завершены, император заговорил первым. — Молодой человек, — обратился Чимин к ведьме нарочито по-взрослому, — приказываю Вам представиться и объяснить своё проникновение во дворец. Вы ещё живы лишь по той причине, что за Вас заступился император-консорт. — Меня зовут Генрих, но Вы можете называть меня Тэхён. Я искал своего возлюбленного, который не удосужился объявить о своём решении переехать во дворец. А вообще, это я сделал для Вас летучий корабль. — Оправдывающийся тон сменился хвастливым: для пущего эффекта ведьма легко махнул рукой, вызывая порыв воздуха вокруг своего силуэта. — И, раз уж зашёл разговор, жду оплату за труды. — Вот твоя оплата, — Чонгук легонько чмокнул Тэ в щёку. Тот повернул голову и получил второй поцелуй уже в губы. — Я знаю, что Юнги заплатил деньгами, милый, — улыбка ведьмы указывала на то, что от него ничего нельзя скрыть. — Отдавай мою долю, дорогой. — Чонгук покорно вынул мешочек с монетами из рукавов и отдал Тэхёну. Тот припрятал богатства у себя. — Твоя магия сильно окрепла. — Похвалил Юнги Тэ. — Не то, что в нашу первую встречу. Тогда ты мог пользоваться только слезами. — Ведьма без слов улыбнулся так, что у Чимина внутри всё похолодело. — От сиюминутной смерти тебя спасает лишь то, что ты тогда нам помог. И, ты же знаешь, твой ти… — Тихо! — Чуть повысил голос Чонгук, заглушая для императора остаток фразы. — Ему не положено знать? — Тэхён обернулся к Чонгуку, сразу растеряв грозный образ. Ведьма должна была снизить тон, но не понимала того. — Он же его муж. — Тэ, понизь голос. — Напомнил Чон возлюбленному. — Точно. Извини. — Тэхён махнул рукой, будто создавая барьер: они с Чонгуком явно что-то обсуждали, но ничего не было слышно. Чимин вопросительно взглянул на Юнги, тот лишь закатил глаза и ничего не ответил. — Господин Тэхён. — Император слегка повысил голос, будто сомневаясь, что его слова дойдут до получателя. Юноше удалось привлечь внимание, ведьма повернулась к нему и махнула перед собой рукой, на этот раз будто отгоняя назойливую муху. — У Вас есть какой-то вопрос ко мне, Его Величество? — При этом Тэ выглядел так, будто выиграл в падук, а Чонгук наоборот проиграл последнее чогори. — Спрашивайте всё, что Вас интересует! — От подобного энтузиазма Чимин слегка растерялся, так что Чон успел вставить пару слов. — Ваше Величество, прошу, если будете задавать вопросы, делайте это с умом. Иногда осведомленность о чём-то может стоить Вам жизни. — Предостережения Чонгука показались особенно весомыми по сравнению с лёгкостью речи Тэхёна. Император задумался, его рука невольно потянулась к губам, которые он принялся теребить пальцами, но, поймав себя на этом жесте, одернул кисть. — Почему Вас не было слышно сейчас? — Всё же осмелился Чимин. — Потому что мертвые закрыли нас с Чонгуки от Вас и Юнги. — Увидев в страхе расширенные глаза, Тэхён скоро продолжил. — Я ведьма. Я пришёл из мест, где садится солнце. Моя магия не похожа на вашу местную: я не прошу помощи у священных животных, — взгляд, что Тэ бросил на Юнги, остался незамеченным Чимином. — Я общаюсь с мертвыми: они ходят среди нас — стоит лишь приказать, и они будут вынуждены оказать любую помощь. Для них не существует понятия времени: прошлое, настоящее, будущее неважно. Для того, чтобы овладеть большей силой, мне приходится проводить много времени вдали от людей, потому я мог показаться бестактным. — А почему Вы рассказываете всё так легко, будто каждый присутствующий имеет некое отношение к Вашим способностям? Или у вас, ведьм, не принято скрываться? — Секреты других я раскрыть не могу, но — Тэ взглянул на Чона, как бы спрашивая разрешения, — мой Чонгуки хранитель. — Тэхён потрепал возлюбленного по непокрытой голове. — На моей родине ведьм преследует религия и сжигает на кострах, так что я очень серьезно отношусь к разглашению своих способностей. Когда-то из-за собственной беспечности и желания помочь, мне пришлось бежать. Куда? На этот вопрос мне дали ответ мертвецы: в свете предрассветного солнца встречу любовь свою, и то будет человек, что поймёт меня так, как никто никогда не понимал, и примет таким, какой я есть. В тот день я сбил ноги в кровь, убегая от какого-то дикого зверя, что охранял травы, нужные мне для общения с мертвыми. Я сидел у моря и пытался не плакать от боли, в мои раны попадали соли вашей воды, когда меня нашёл он. — Тэхён повернулся к Чону и, глаза его, казалось, светились изнутри. — Весь в грязи и крови Чонгуки подошёл ко мне и сказал. — Не пристало взрослому мужчине плакать из-за маленьких ран на ступнях. Гуки промыл мне ноги чистой водой из фляжки, что была у него с собой, перемотал лентами хлопковой ткани ступни. Без лишних слов он протянул мне руку. Солнце светило прямо из-за его спины, всё его тело будто окружал ореол. Тогда я понял, что Чонгуки это тот, кого я искал. Он донёс меня до лодки, и вместе мы приплыли на остров Чечжудо, где Гуки показал мне свой дом и рассказал о том, кто он такой. Я ответил взаимностью и рассказал о себе. Но тебе, конечно, интересно, как мы познакомились с Юнги. Через несколько лет мертвые стали будто атаковать меня: говорили о страшной опасности, скорой смерти. Я тогда был не особо опытен в этом: я ведьма не по рождению. Эти нашествия пугали меня, а я пугал Чонгуки. Всеми силами он успокаивал и внушал уверенность, но, когда он уходил, я снова обращался к мертвым. Мои силы быстро уходили и не успевали восстанавливаться. Это подвело нас в самый важный момент. Атаку на монастырь было невозможно выдержать. Гуки сказал бежать, но я не мог. Не мог уйти без него. Переместился в ближайший лагерь и бросился умолять командира отправить со мной воинов. Им и был наш дорогой Юнги. Я сразу разгадал его маленький секрет. — За весь волнительный монолог Тэхён впервые улыбнулся. — Он пошёл сам и захватил несколько бойцов. Когда мы пришли, японцы уже вовсю орудовали в монастыре, им не было дела до поля мертвецов, чьи души они оставили без погребения. Пока я в ужасе искал Чонгуки среди мертвых, наш командир пошёл вдоль залива, из вод которого и вытащил полуживого Гуки. — Глаза Тэхён заволокла влага, они превратились в маленькие озера, из которых тихими речушками покатились слёзы. — Он долго не мог прийти в себя. Всё звал меня, хотя я был всегда рядом: спал, кормил его, мыл. Он очнулся через долгую неделю, показавшуюся мне несколькими годами. С тех дней, когда я сам готовился уйти за ним, у меня осталось пару седых волос. — Тэхён безошибочно потянул за светлую прядь, что была явно спрятана среди черных кудрей. Долгие минуты все четверо молчали, каждый думая о чём-то своём. Чимин не осмеливался больше задавать вопросы, боясь разбередить глубокую рану Тэхёна. Лишь взвесив всё, он позволил себе коснуться руки ведьмы в ободряющем жесте. Для остальных это стало неожиданностью: император казался отстраненным, не подпускал близко. В силу возраста он был довольно мягок, и мужчины знали, что, оставаясь наедине с собой, он обнажает израненную душу; и всё же положение давило на Чимина, на людях император не позволял видеть чувства, что полыхали в его сердце, стараясь следовать указам отца о строгости и холодном разуме. Тэхён был готов что-то сказать в ответ на столь душевный жест, но его прервал Чонгук. Резко подняв руку, хранитель схватил за запястье служанку, что подавала чай. — Мы такое не заказывали. — Предостерегающий тон на грани рыка насторожил Чимина и Тэ, а Юнги и его воинов привёл в незаметное обычному глазу движению. — Это всего лишь рисовое вино, господин. — Голос служанки опасливо задрожал. — Тогда ничего не будет, если ты сама выпьешь с нами за здоровье императора. — Чонгук улыбался, но улыбка не доходила до его глаз, из-за чего больше напоминала оскал. — Я… я не могу. — Залепетала служанка. — Я помогу. — Чонгук расправил нахмуренные до этого брови и одним слитным движением, перехватив сосуд из крепкой хватки служанки, влил ей содержимое в рот прямо из горлышка. Долгие секунды ничего не происходило, но вот девушка не выдержала и закашлялась кровью в, по инерции подставленную, руку. Ещё через несколько мгновений она вся посинела и завалилась на бок. В том, что служанка мертва, сомнений не было. Чимин не мог оторвать от неё взгляда, пока воины, выносившие девушку из беседки, не скрылись из виду. — Моя мать, — Чимин было заговорил, но голос подвёл его. Вместо слов вышли невнятные хрипы. Прочистив горло, юноша продолжил. — Мой отец женился на моей матери из-за статуса её семьи: знатная и богатая она была очень важна ему в политической стабильности. Но почивший император любил другую женщину, старшую наложницу. Мать боролась за сердце отца, понесла, но и это не растопило его. Тогда она пошла к лекарю, попросила страшный яд, под предлогом покончить с жизнью. Лекарь был приближенным моего отца, и, обрадовавшись такой лёгкой смене ролей, отдал ей яд, не доложив императору. Моя мать подлила отраву главной наложнице. Та через несколько часов скончалась в страшных муках. Отец был вне себя, провёл расследование фактически лично и узнал правду. Мою мать, как обычную служанку, забили камнями и палками, укутав в ковёр. Всю её семью вырезали в тот же вечер. Каждый рассказывает мне эту историю, будто я виноват, будто я и так не знаю, будто мало мне просыпаться в кошмарах каждую ночь, всё ещё видя перед глазами мёртвое обезображенное тело матери. Я очень рад, что у вас с господином Чоном счастливый конец. Меня таковой не ждёт. Монолог Чимина прервался, не обязывая на него отвечать, всё то, что юноша держал в себе долгие годы вылилось наружу. Плотина, выстроенная за долгие годы одиночества во дворце, прорвалась, запертые за дверью чувства обрушились на императора волной слов, свидетелями которой стали его муж, учитель и странный незнакомец. Чимин поступил опрометчиво? Да, возможно. Но, если на то пошло, он ведь может их всех убить прямо здесь и сейчас! Нет. Боязнь близости довела его до практически сумасшедшего отчуждения. Пора открыть свою душу и сердце, будь что будет. — Я смею не согласиться с Вами, император. Ведьма и Чонгук сами сделали очень много шагов друг к другу, сами обеспечили себе счастливый конец. Я верю, что судьба человека находится всецело в его руках. Вы можете выбрать: жить Вам так, как хотят того другие, или идти по собственному пути. При любом вашем решении я буду рядом с Вами, я уже рядом с Вами. — Мин смотрел на юношу, но тот всё отводил глаза. Тогда Юнги поднял голову Чимина за подбородок. От подобного жеста, так непривычного ему, у юноши заслезились глаза. Мин мягко притянул к себе принца, осторожно обнимая и похлопывая по спине, как бы освобождая от того груза, что непосильной ношей свалился на плечи недавнего ребёнка. Чимин беззвучно затрясся, Мин почувствовал, как плечо его мокнет от слёз, его собственные глаза светились золотым, мужчина сожалел, что столь тяжёлое бремя свалилось на тогда ещё маленького принца. Когда юноша предпринял попытку отстраниться, Юнги мягко разжал руки, но осторожно охватил лицо Чимина. Рукавами чогори старший обтёр мокрые щёки юноши и засмотрелся на солнечные блики, что лежали на них. Мгновение позже супруги очнулись от наваждения. А, когда они сели в привычные позы, старший предложил. — Закончим на сегодня нашу затянувшуюся прогулку. Тэхён, найди себе место в покоях Чонгука. Чон, у тебя задание. А Вам, Ваше Величество, стоит отдохнуть, я провожу. Всю дорогу мужчины молчали. Юнги боялся сказать лишнее, Чимин боялся лишнее спросить. На душе юноши после внезапных объятий стало необъяснимо легче. Немного кося глаза, император разглядывал профиль Мина, и ловил себя на мысли, что начинает не только доверять своему мужу, но и испытывать необъяснимые чувства. — Вот мы и пришли. Хорошо отдохните, Ваше Величество, вечером я зайду Вас проведать, и, если Вы будете готовы, мы продолжим обучение. — Поклонившись, Юнги уже собрался уходить, как Чимин схватил его за рукав. Сам растерявшись, он большими глазами посмотрел на свои крепко сжатые пальцы. Не глядя на Мина, юноша разжал руку и сбежал за дверь как ветер. Юнги тоже посмотрел на свой рукав и, ничего не сказав, покинул императора.