Летучий корабль

Чимин опёрся о дверь, что так быстро захлопнул. Он надеялся, что император-консорт не видит его профиля сквозь бумажное ограждение. Из окна подул холодный ветер, касаясь ступней, обутых в гунре, украшенных золотой вышивкой, дополненной перламутром. Юноша разулся и прошёл вглубь комнаты, желая закрыть окно, как и наставлял его господин Мин, но, увидев, как тот направляется через двор к главным воротам, помедлил. Солнце, стоявшее в зените, не могло затмить той особой стати и, что скрывать, красоты, которые сквозили в каждом действии мужчины. Чимин не раз ловил себя на рассматривании Юнги и надеялся, что тот не видит его неудачных попыток замаскировать заинтересованность под продолжительное знакомство. Юноша понимал, что те чувства, которые так неожиданно расцветали в его сердце, были для него совершенно новыми. Чимин раньше никогда не влюблялся, он бы и сейчас мог начать всё отрицать, но слишком явно он замечал за собой те жесты, что присущи наложницам, пытающимся обратить на себя внимание императора. Юноша решил посоветоваться со своей подругой и закрыть данную проблему с любым решением. Чимин задумчиво прислонился одним боком к оконной раме, погружаясь воспоминаниями в прошедший день, отгоняя мысли об уже пропавшем из поля зрения Юнги, и пытаясь осмыслить: колдовство, коим владеет господин Тэхён, несостоявшееся отравление и поведение господина Чона. Вот кто точно показался юноше странным. Почему ведьма сказал, что встретил старшего в крови? Почему назвал странным словом «хранитель»? Как господин Чон так быстро догадался об отраве? В общении с ним самим «хранитель» казался обычным слугой, даже на учителя не тянул. Их общение с императором-консортом казалось Чимину и вовсе абсурдным. Юноша призадумался, не замечая, он теребил пальцами правой руки нижнюю губу, брови его были сильно сдвинуты, образуя морщинку. Самым лучшим решением император выбрал расспросить Чонгука и не тянуть. Император задумался и о том, что томилось в его душе вот уже пятнадцать лет. Каждый день чуть ли не с рождения он сталкивался только со служащими императора, что не отпускали высказать своё нелестное мнение о том, как опустил правитель свою жену и о том, как однажды опустит и своего сына. Нападки не выходили за пределы личных встреч, и Чимин практически перестал выходить из своих покоев. Он надеялся, что, хотя бы в присутствии отца злые языки умолкнут, и ему представился случай это проверить. Мальчику тогда было семь, он пришёл на совместную трапезу отца и его подчинённых, но места рядом с императором не оказалось. Чимин большими глазами посмотрел на отца, прося заступничества, но тот лишь рассмеялся. — Тебе пора самому научится заступаться за себя, безмозглый мальчишка. Весь в свою мать. — Слова ножём прошли по сердцу Чимина, вонзились шипами в слабую плоть. Мальчик весь будто стал ещё меньше: опустил голову, ссутулился, из опущенных глаз закапали слезы, падая на пол и оставляя на дереве мокрые следы. — Да, император. Сын Ваш очень уж хиленький. Не помешает завести нового наследника. — Я могу посоветовать одну наложницу, грудь у неё словно спелый персик, такая сочная. — Ты ещё здесь, оборвыш? — В мимолётно захлестнувшем его гневе, мальчик поднял глаза, но отец, смотревший на него, лишь улыбался. Чимин поёжился от болезненного видения, что нахлынуло на него так неожиданно, но, вспомнив задорный смех Тэхёна, его глаза, полные счастья, серьёзного Чонгука, который не колеблясь, проучил служанку и показал многим: у того маленького мальчика, израненного жестокими словами и сильными ударами, теперь есть защитник. И Юнги, что тихой тенью всюду виделся Чимину. Кажется, сейчас, когда он был готов потерять последние крупицы рассудка в постоянной тревоге за свою жизнь, именно сейчас он обрёл подобие дома. Вынырнув из дум, император покорил себя: слишком рано возлагать так много на незнакомых людей, и всё же он чувствовал, что на этот раз не ошибается. Юноша закрыл окно. Про секрет своего мужа Чимин так и не вспомнил, ложась спать. Лишь в тревожном кошмаре, вместо окровавленного тела матери, юноша увидел тигра: тот закрыл ковёр собой, окутывая манящим спокойствием. Обеденный сон оказался освежающим, настоящим дождём после долгой засухи. Император бодро откинул одеяло, когда в его дверь через пару часов постучали: служанки принесли поздний обед, подумал юноша, но ошибся. *** Тэхён закрыл дверь в их Чонгуком покои и сразу же прижал младшего к себе в поцелуе. Тот мгновенно отреагировал, притянув ведьму за талию, показывая, как жаждал уединения весь день. — Я скучал, — прошептал Тэ в темноту комнаты, окна Чонгука выходили на восток, а потому чистое голубое небо отдавало лишь мягкий свет, не слепя солнцем. Чон, не теряя времени, развязывал пояса их с Тэхёном турумаги. — Сегодня нужно быть тише, император в нескольких шагах отсюда. — Прошуршал прямо в ухо ведьме младший, вызывая у неё табун мурашек, опускающихся по шее. — Могу усыпить его. — Глядя в глаза Чону, проговорил Тэ, пока его руки уже блуждали по накаченному телу Чонгука, покрытому шрамами, и, наконец, опустились на вставший орган. — Так сильно желаешь меня, что уже течёшь? — Нагло изогнув бровь, Тэ прикусил губу и большим пальцем надавил на головку, вырывая из младшего жалобный стон и вынуждая цепляться за свои плечи в попытке устоять. — Меня ждут дела, — пролепетал Чонгук, пока старший продолжал надрачивать ему практически на сухую. От смеси боли и удовольствия Чон потёк ещё сильнее. — Ведьма. — Слишком довольно зарычал Чонгук. Младший опустился на колени. Стянув штаны с Тэхёна окончательно, юноша обхватил яички мужчины, массируя, вырывая из него тихий довольный стон. Левой он помогал себе, придерживая член Тэ, пока пропускал орган себе в рот. Ведьма заскулила и опустила руку, запуская пятерню в длинные волосы возлюбленного, направляя ближе к своему телу. Чонгук слегка подавился и отпрянул. Облизывая член Тэхёна по всей длине, Чон пристроился так, чтобы его собственный член соприкасался с голенью мужчины, потираясь. Ведьма магией придвинула кровать и села на неё, вытягивая ногу. Чонгук благодарно прижался бедрами сильнее и громко застонал от нахлынувших чувств. Его открытый рот Тэхён опустил прямо до конца на свой член, не обращая внимание на лёгкое сопротивление. Из глаз Чонгука брызнули слезы, горло приятно саднило. Чон любил подобное обращение, мягкая грубость Тэхёна возбуждала ещё больше. Младший попытался вдохнуть воздух, но толстый член ведьмы сильно мешал. От недостатка кислорода перед глазами Чонгука заплясали мушки, он принялся активнее двигать бёдрами, его член, не переставая, потирался о голень Тэхёна. Смазка стекала по органу, оставляя пятна на ткани, в которую всё ещё была одета ведьма. Через несколько фикций, Чонгук кончил с невнятным мычанием. Тэ продержал Гуки, упирающегося ему в лобок, ещё долгие секунды, пока младший не начал задыхаться и немного ослабил хватку. Сменив темп на быстрые толчки, старший продолжил трахать горло Чонгука почти до потери сознания последнего, чей член всё продолжал изливаться. Тэхён резко отбросил безвольную голову Чонгука и кончил на его лицо, залитое слезами и слюнями. Мужчина мягко опустил младшего на пол. Тяжело дыша, Тэ встал пошатываясь. Он обошёл лежащего на боку Чона, который всё ещё находился в послеоргазменной неге, и, удобнее перехватив, поднял на кровать. Простынью, смоченной в каком-то ведьмовском растворе он протёр сначала лицо Чонгука, а потом и его пах. От несложных манипуляций член младшего вновь привстал, а сам он тихо заскулил. — Нет, Чонгуки. — Строго пожурил его Тэхён, но в ответ услышал лишь ещё более жалобный стон, а член, что находился в его руках, затвердел сильнее. — Давай договоримся: сейчас ты пойдешь на задание и выполнишь свою работу, а после, когда вернёшься, я заполню тебя семенем по самую завязку и вставлю на ночь пробку. Тебе ведь так будет удобнее, правда? — Проговаривая вторую часть фразы, Тэхён опустил руку, проводя пальцами по каменному члену, вниз к промежности. Чонгук по инерции раздвинул ноги и приподнял бёдра. — Нет, Гуки. — Прошептал Тэ в губы младшего, — сейчас тебе нужно кое-что выпить. Сделаешь это для меня? — Младший активно закивал, но всё ещё находился где-то на грани фантазии и реальности. Ведьма улыбнулась и влила в приоткрытый рот младшего отвар. Тот подействовал сразу: Чонгук, показалось, заснул на несколько секунд, но уже в следующее мгновение открыл глаза осознанно. От возбуждения остался лишь слегка стоящий член, обычная реакция на голого хёна, как любил шутить Чон. — Опять твои волшебные травы. — Улыбнулся Чонгук, садясь и легко целуя ведьму в щёку. Встав, он нашёл хлопковые брюки и рубаху, одежду, соответствующую статусу слуги, для работы. Пальто Тэхёна он аккуратно сложил в шкаф, стоящий в комнате, пока старший магией возвращал кровать на место и надевал чогори. Тэ хотел было приняться за разбор сумок, когда Чон, мягко приобнимая сзади, промурлыкал: — Поможешь мне накраситься? — Это то самое задание Юнги? — Хитро прищурился Тэхён. — Из-за этого же задания от тебя несёт кровью? — Да, любимый. От тебя ничего не утаишь, пришлось пустить одного человека в расход, ничего страшного. А сейчас мне нужно перевоплотиться в одного служащего кухни по имени Ханыль. Посмотришь, как он выглядит? — Ты же знаешь, я могу. — Тэ чуть усмехнулся и прикрыл веки, под которыми заметно принялись перемещаться зрачки, брови нахмурились, весь вид ведьмы передавал сосредоточенность. Распахнув болотистые глаза, Тэхён обворожительно улыбнулся. Весь он побледнел, синие вены отчётливо проступили на коже, образуя неповторимый узор. Чонгук сел на постель, приняв позу воздержания, Тэ взял кисти и краски, что подал ему подручный призрак, и только тогда встал рядом с младшим на колени так, что оказался выше. Ведьма обмакнула стило из волос козы в бэкхун и прикоснулась к лицу Чонгука ледяной рукой, вызывая у младшего тихий вздох и мурашки. — Ты такой красивый. — С придыханием произнёс хранитель. — Не мешай. — Строго одёрнул его Тэхён. Кистью из волос куницы старший нанёс тени из минеральных пигментов, смешивая жёлтый и коричневый цвета. Тонкие волоски перемещались от внутреннего к внешнему уголку глаза, также, как обжигающе холодная ладонь ведьмы, касалась кожи младшего, Чонгук несдержанно заскулил и заёрзал. — Чонгуки, ты мне мешаешь! — Серьёзно повторил мужчина. — Я не могу, Тэ. Ты такой… — Младший поднял было руки обнять старшего, но остановился. — Извини, я больше не буду. Тэхён улыбнулся, когда-то он боялся, что Чонгук не примет его таким: одно дело знать, что твой избранник общается с призраками, и совсем другое ощущать его, скорее мёртвое, чем живое, тело. Теперь он не погружался в транс при хранителе лишь по одной причине: тот практически сразу накидывался на него с поцелуями. Потому и сейчас ведьма убрала правую руку, в которой всё ещё находилась кисть, а левой притянула младшего к себе за затылок, заставляя подняться, и ледяными губами прикоснулась к раскалённым его. Чонгук в стоне приоткрыл рот, углубляя поцелуй, его собственная рука опустилась на талию Тэхёна, окончательно сокращая любое расстояние между ними. Травянистый вкус, который был выклеймен у Тэ по всему телу, в связи с его ведьминской сущностью, усилился, оказывая на Чонгука сильное действие: тому хотелось ещё и ещё целовать Тэхёна, не прекращая, пока кислород не кончится в его лёгких, пока он сам не станет таким же мёртвым, как его возлюбленный. Ведьма сама утопала в том пожаре, который сжигал его возлюбленного, слизывая пепел с губ младшего. Тэхён сильным жестом откинул голову Чонгука назад, опускаясь к шее хранителя, оставляя укусы, охлаждая разгорячённую кожу ледяным языком. Чонгук второй рукой, что до этого мягко поглаживала занятую кистью руку Тэ, ухватил старшего за волосы, мягко поднимая обратно к своим губам. Ведьма осоловелыми глазами посмотрела на разомлевшее лицо младшего: им стоило прекратить, пока весь макияж окончательно не поплыл. — Гуки, милый, продолжим когда ты вернёшься, а сейчас нужно сосредоточиться и доделать тебе новое лицо. Чонгук открыл глаза, смотря на Тэхёна в ответ, и кивнул, оставив короткий поцелуй на соблазнительных губах старшего. — Извини, я больше не буду мешать. — Ты такой хороший мальчик, Чонгуки. Прошептала ведьма, поглаживая кожу головы младшему левой рукой, поднятой с шеи, а правой продолжила наложение макияжа. Через несколько минут на Тэ смотрел тот самый Ханыль. — Но учти, что тебе нужно будет всё смыть, перед тем, как войти в эти покои вновь. Не выношу твоих перевоплощений, я люблю только твоё лицо. — Я тоже тебя люблю, Тэ. Чонгук нежно посмотрел на ведьму, что сейчас уже выглядела более живой, и потянулся за поцелуем, когда его грубо остановили. — Сначала смоешь, потом всё остальное. Буду ждать тебя, милый. — Всё же не удержавшись, Тэ сжал ягодицу младшего, когда обнимал его, провожая. — Твоё ожидание не будет долгим. — Тихо произнёс Чонгук и скрылся за дверью. Все во дворце в суматохе бегали из стороны в сторону: что за странность вдруг всем вместе уснуть на полчаса перед обедом. *** Чон, тихо насвистывая себе под нос, шёл уже знакомой дорогой до кухни, в то время, когда Чимин был с Юнги, хранитель мог позволить себе изучать дворец вдоль и поперёк. Так он и наткнулся однажды на шушукающихся слуг, что говорили о, небезызвестном для Чонгука, господине Чве. Сейчас Чон как раз направлялся поговорить с одним из них, узнать новую информацию, подтвердить или опровергнуть старую. — Ханыль, ты сегодня рано. — Поприветствовал подошедшего Чонин, младший повар. — Обед для императора ещё не готов. — Да, знаю, Чорён сказала, что он спит. — Я тоже уснул ненадолго, так странно. Ты разве не спал? — Да, да, я тоже, поэтому и пришёл поболтать. Раз и заснул, а потом также проснулся, настоящие чудеса. — Это точно. Я слышал, — Чонин понизил голос до шепота и приблизился к самому уху Чонгука, — что сегодня во дворец прибыл самый странный из всех людей, что здесь бывали. Он даже более пугающий, чем великий император-консорт. Говорят, что тот человек насмерть убил сразу четверых одним ударом! — А я слышал, что он любовник этого нового охранника императора, — словно по секрету прошептал Чонгук в ответ. Глаза его собеседника неестественно расширились. — Да ну… Да ты врёшь… Кто тебе сказал! — Под конец, не удержавшись, парень закричал. — Ты чего орёшь. Все сейчас прибегут, что скажешь? — Я просто так удивился… — Смутился Чонин. — Да что удивляться! Удивительно, что некоторые чиновники не были на бракосочетании императора! — Незаметно для собеседника Чонгук начал подводить разговор в нужное русло. — Это кто же не был? — Воскликнул Чонин. — Господин Чве, кто же ещё. — Ты случайно не перегрелся? — Парень бестактно потянулся приложить свою ладонь ко лбу друга. — Ты сам его обслуживал в тот день, ещё весёлый такой был, что он тебе заплатил за евнуха. Ты всё пропил что ли, безмозглая твоя башка?! — Чонин громко закричал и замахнулся рукой в надежде вставить остатки мозгов своего друга ему в голову, но Чон вовремя перехватил руку. — Что-то я и вправду перегрелся. Пойду прилягу, пока император не проснулся. — Обезоруживающе улыбнулся Чонгук и, развернувшись, не прощаясь, пошёл обратно во дворец. — Вот балбес. Да что с ним такое! Чонгук ещё не успел скрыться с глаз Чонина, как перед самым его носом появился Ханыль. Ещё один Ханыль. Парень взвизгнул попятившись. — Ты кто такой?! — Я твой друг Ханыль, ты что на меня орёшь?! — А это тогда кто? — Чонин хотел было рукой показать на ушедшего Ханыля, но того и след простыл. — И правда, что за странный день сегодня…. *** Чонгук подошёл к ближайшему колодцу и посмотрел вниз, из глубины виднелся блеск воды. Чон взял ведро, стоящее рядом, и, удобно перехватив его, принялся спускаться по деревянной лестнице. Набрав достаточно воды, Чонгук поднялся обратно. Мужчина омыл сначала свои руки, затем шею и только потом принялся отмывать от макияжа лицо. Хранитель расположился прямо у колодца, несколько служанок прошли мимо него перешёптываясь, но Чон был слишком занят, чтобы хотя бы обратить на них внимание. Вновь ставший собой Чонгук сразу направился к Юнги, им было что обсудить. — Войдите. — Стук в дверь не застал Юнги врасплох: он только поел и собирался навестить Его Величество. — Юнги. — Поприветствовал младший. — Ты с новостями? Как прошла встреча с господином Чве? Что со слугой? Тэхён тебя уже…. — Да. Чве, подлый змей, сказал будто не было его на коронации, но вот друг Ханыля, того самого подручного евнуха, наоборот утверждает, что Чве был. И мало того он нехило заплатил Ханылю, чтобы тот подговорил евнуха опоить Чимина. — Надо устроить этому слуге допрос, — глаза Мина опасно загорелись золотом. — Откуда взял травы. И главное для чего. — Эй, Юнги. Остынь немного. — Чонгук осторожно похлопал друга по плечу, его ладонь обожгло, но он не подал виду. — Парень нужен нам живой. Тигр так влияет на тебя? — После недолгой паузы уточнил Чон. — Влюбился в императора? — У зверя нет такого понятия. — Юнги сжал губы в тонкую линию: ему прямо сейчас нужно было поделиться всем, что терзает его уже несколько дней, иначе он и правда расплавится. — Тигр отреагировал на Чимина в нашу первую встречу: его тело, запах — зверь движим инстинктами. Но чем больше я сам общаюсь с мужем, тем больше вижу его сходств со своей матерью: смех, когда глаза становятся щёлочками; командный тон, который проявляется в нем незаметно для него самого; доброта, я ни разу не видел, чтобы он хотя бы прикрикнул на слугу; внимательность, забота; я уже не говорю о его силе и стойкости. В начале Чимин может показаться цветком, что вырос под абсолютным контролем чипы, но на деле на него будто обрушились все кровавые дожди, и он в одиночестве противостоял им. Чонгук мягко улыбнулся пылкой речи Юнги и с гордостью произнёс: — Да здравствует император, влюбивший в себя моего нелюдимого друга! — Очень смешно. А теперь иди, мне нужно к Чимину. — Ооо Юнги, не торопи так события. Мин обжигающе посмотрел на друга, тот поднял руки в примирительном жесте, мужчины вышли из покоев императора-консорта. Чонгук направился в свои покои к Тэхёну, а Юнги, отдав приказ поместить Ханыля в темницу тихо и без промедлений, отправился к императору. Мин снова не удержался и, постучав в покои Его Величества, помедлил заходить. Он слышал, как Чимин отбросил одеяло и потянулся, тихо простонав, на что организм Юнги отреагировал слишком ярко. Мужчина поправил штаны, не отвлекаясь от происходящего за дверью: он слышал, как император одевается, а потому понимал, зайди он сейчас, мог бы увидеть так много. Рука Юнги уже поднялась к панели, глаза засветились золотом, но он сдержался, опуская кисть. Мин решил, что единственный способ как-то охладить пыл тигра, что почувствовал слабость его человека перед «добычей», сходить в гарем и провести там ночь. Дверь наконец распахнулась, представляя мужчине на удивление бодрого императора. Юнги с недоумением оглядел всего Чимина и хотел было задать вопрос, как его перебили. — Император-консорт, я всё решил. Мы завтра же отправимся на поле боя для поднятия духа солдат и для того, чтобы посмотреть расстановку сил. Я понимаю, — Чимин жестом остановил мужа, который хотел его прервать, — что сведения, доходящие до Вас могут не соответствовать действительности, а также понимаю, что мне нужно увидеть всё своими глазами, дабы сделать всё возможное для своего народа. — Император закончил, улыбаясь, и гордо вскинул голову. — Это исключено. — Строго заявил Юнги, его глаза сверкнули золотом, но быстро погасли. — Почему? — Воскликнул Чимин обескуражено. — Это слишком опасно. Вы должны беречь себя, Ваше Величество. Почему только я забочусь о вашей безопасности? — Юноша впервые увидел своего обычно хладнокровного мужа таким разгорячённым. — Но поймите, император-консорт… Я лишь хочу помочь. Юнги взглянул на растерянного императора и пожалел о грубости своих слов. — Простите, Чимин. Я лишь хотел сказать, что данная затея полна рисков. И всё же, — мужчина взял руки мужа в свои, слегка сжимая, юноша поднял чистый взгляд, полный надежды, — полагаю, это возможно. Мы поедем вместе, и, конечно, я позабочусь о вашей охране…. Мин не успел договорить, как руки императора испарились из его и обняли. Сердце Юнги на долю секунды остановилось. — Спасибо. Спасибо. *** Единственной подругой Чимина была девушка, одна из наложниц его отца, к которой он, начиная с поры взросления, всегда ходил. Джису была его ровесницей, дочь наложницы, она жила во дворце взаперти, как и Чимин. Встретившись первый раз для уединений, они оба стеснялись, несмотря на многочисленные наставления со стороны, и всю ночь вместо этого проговорили. После не только их души, но и их тела соединились, и всё же этого было мало для настоящей любви, в которую они оба верили. После встречи с Юнги Чимин был воодушевлен предстоящим захватывающим и полным опасностей путешествием, но, вместе с тем, ужасно смущён своей реакцией. Он поддался порыву, забыл о воспитании, что подумают… А кто собственно? Он разве не имеет права обнять собственного мужа? При упоминании в его голове статуса императора-консорта, Чимин покраснел. Мин давно ушёл распоряжаться поездкой, а юноша остался в своей комнате один, он отобедал и сейчас погрузился в изучение свитков, но мысли его были далеки от их содержания. Ему немедля стоило сходить в гарем и посоветоваться о своих чувствах с Джису. Взглянув в окно и удостоверившись в том, что достаточно стемнело, Чимин отправился в западную часть дворца. Юноша уже подходил, ему осталось лишь свернуть за угол, но, заметив знакомую фигуру, Чимин, неподобающе для императора, шмыгнул обратно. Император-консорт предупреждал о своём интересе к гарему, но юноша и не думал застать его здесь сегодня. Чимин зашёл в соседние покои от покоев, в которых скрылся господин Мин. Джису уже ждала своего друга, одетая в ночные чогори и чхиму, юбку. Комната цвета слоновой кости мягко освещалась свечами, пахло абрикосами. Юноша улыбнулся девушке, та поднялась с постели, и двое обнялись. Наложница легонько чмокнула императора в щеку и мягко надавила на его плечи. Чимин без слов опустился на простыни. Сняв шляпу-кат, Джису принялась высвобождать волосы императора от тангона — волосяной шляпы. Из соседней комнаты послышался громкий шорох, Чимин слегка вздрогнул. Наложница запустила пальцы в шелковистые кудри императора, поглаживая кожу голову, сама же наклонилась ближе к юноше, уточняя. — Я знаю, что там император-консорт. Он приходит раз в неделю, берёт девушек, что могут иметь детей и проводит с ними ночь. Если это тревожит Вас, император, мы можем уединиться в других покоях. Джису уже собиралась позвать служанок, как Чимин остановил её, притянув за руку к себе. — Можешь… можешь передвинуть ширму, я хочу посмотреть. — Прошептал юноша, покрываясь густым румянцем. — Но для чего? — Недоуменно ответила наложница, смотря Чимину прямо в глаза. — Я не знаю…. Но, похоже я питаю к императору-консорту странные чувства, от которых жар поднимается с самого низа, сердце ускоряет бег и щеки краснеют, словно гранат в феврале. — Ты влюблён в него? — Шокировано прошептала Джису. — Я знаю, что это может быть странно, ведь он так старше меня, да и знакомы мы совсем мало, но ведь и я не говорю о любви. Джису задумалась, закусила губу в волнении, тихо встала, прошла вдоль по комнате, затушив свечи. — Я открою ширму, как ты и просил, но, прошу, если что-то пойдёт не так, просто скажи, и я закрою. После девушка ещё раз взглянула на Чимина: тот сидел, в предвкушении задержав дыхание, и не мог оторвать взгляд от ширмы. Передвинуть её бесшумно для Джису не составило труда. Обилие звуков, что до это скрывала преграда, резко оглушило Чимина. Он прикрыл лицо ладонями, подивившись безрассудству, одолевшему его несколькими мгновениями ранее. Раскрыв пальцы веером, юноша взглянул в приоткрывшиеся отверстия. Юнги нависал над одной из молодых наложниц, рвано двигая бёдрами. Его сильные руки придерживали её: одна крепко держала ногу, вторая упиралась рядом с головой. Наложница сильно кусала свои губы, чтобы не закричать. Мин не обращал внимания на её чувства, не пытался доставить даже малейшее удовольствие, забирая без остатка всё, что могла дать она. Чимин перестал дышать, он не мог оторвать взгляда от своего мужа. Ещё никогда юноша не видел Юнги таким, и это странно взбудоражило его внутри. Император наклонился вперед в попытке выхватить ещё хоть что-то в темноте комнат. Внезапно Мин глубоко вдохнул и, в недоумении, распахнул тигриные глаза. Девушка под ним почти завизжала, но он вовремя закрыл ей рот жёсткой ладонью. Юнги повернул голову в сторону знакомого запаха и замер — Чимин смотрел прямо на него. Время остановилось. Мин заметил сильный румянец, покрывающий щёки и шею его мужа, младший, не заметив, опустил руки от лица несколько мгновений назад. Юноша же не мог насытиться, рассматривая разгоряченное тело Юнги, которое продолжало двигаться, кажется, ещё быстрее, и его необычные глаза. Но на этом смелость, поддерживающая Чимина, исчерпалась. — Извините. Прошептал император и, подскочив на ноги, выбежал из комнаты. Он не останавливался до тех пор, пока не оказался в своих покоях. Сердце быстро колотилось в груди юноши, и то было явно не от быстрого бега. Чимин сполз по запертой двери, в шоке уставившись в открытое окно. Перед глазами он всё ещё видел Юнги.