Летучий корабль

Наложница Кван шла длинными коридорами, попутно отдавая приказания служанкам, готовящим дворец ко сну. Солнце уже зашло, император допоздна засиживался с советниками, потому женщина, не таясь, шла к своей подруге. — Императрица, к вам пожаловала главная наложница госпожа Кван. — Донеслось из-за двери. Сохи обернулась, распахнутое окно осталось за её спиной. — Пригласи, чтоб вошла. — Ответила женщина. Сумин прошла в императорские покои и склонилась в поклоне. Обе девушки дождались закрытия дверей и сразу по тому перестали скрывать истинные эмоции от встречи. Тёплые объятья были прерваны ворчанием младенца. — Наш Чимини такой славный мальчик. — Проговорила наложница, улыбаясь. Но невольно на её глазах навернулись слёзы. — Сумин, дорогая, если тебе тяжело, я могу попросить служанок унести Чимини. — С участием откликнулась императрица. — Нет, нет. Даже не думай. Я безмерно рада появлению малыша в нашем сером дворце. Скоро он побежит и заливисто засмеётся, как когда-то это делал мой Шин. — Наложница не могла долго сдерживаться, и маленькая слезинка, соскользнув с её щеки, упала прямо на щёку Чимина, что лежал в кроватке и большими глазами смотрел на склонившихся Сохи и Сумин. — Император не хочет слушать… — Знаю. Знаю, Сохи, что ты просила за меня. И благодарю тебя за это. И всё же шаман оказался сильнее двух женщин. — Мне жаль. — Искренне проговорила императрица. — Твоя печаль за меня греет мою душу. — Наложница приложила правую руку к своему сердцу и, смотря в открытое окно, произнесла. — Надеюсь, что в скором времени император изменит решение и вернёт Шина домой, ко мне. *** Чонгук беззвучно приоткрыл дверь, заглянув в появившуюся щель, он увидел своего любимого спящим. Тэхён растянулся на простынях, не чувствуя холода, тянущегося из приоткрытого окна. Полы хлопкового халата распахнулись, предоставляя Чону возможность полюбоваться мускулистым телом возлюбленного. Младший с трудом сглотнул вязкую слюну. Он решил: если Тэ заметит его приход, они продолжат, но будить ведьму специально хранитель не хотел. Чонгук прошёл по комнате, огибая постель, прикрыл оконные створки и заметил, как старший повернул голову в его сторону. Тэхён словно магнит всегда чувствовал его. — Нравится смотреть, как я сплю? — Спросила ведьма тихо и явно с издёвкой и распахнула глаза. — Очень. Ни разу в жизни не видел никого красивее тебя. Чонгук знал, как действуют на Тэхёна столько прямые комплименты: щёки старшего окрасил заметный даже в полной темноте румянец. А может дело было в том, что они оба имели не человеческое зрение. Тэ приглашающе похлопал рядом с собой, но Чон, будто не замечая жеста, навис прямо над старшим и сел тому на бёдра. Прижавшись тазом, Чонгук провёл своим членом по вставшему органу Тэхёна, а потом и вовсе, раздвинув ягодицы руками, потёрся промежностью. Со сжатых губ ведьмы слетело ругательство, она сама положила ладони на руки, младшего, фиксируя его в таком положении. Слои одежды создавали дополнительное трение, от которого у Чонгука перед глазами заплясали мушки. — Ты такой чувствительный. Тэ сжал член младшего через штаны, и тот несдержанно застонал. Его высокий голос, казалось, пробил крышу, рвясь к звездам. Ведьма разорвала хлопковую ткань, что была преградой для доступа к нежной коже его мальчика. Та разошлась в разные стороны, съезжая вместе со штанинами к коленям Чонгука. В руках Тэхёна появился пузырёк с кремом, призрак-подручный всегда выполнял приказы ведьмы, Тэ окунул в него три пальца, загребая побольше. Младший упал грудью на грудь старшего, он отпустил свои ягодицы и оперся локтями по разные стороны от головы Тэ. Прогнувшись в пояснице так, чтобы дать старшему больше доступа, Чонгук замер, не дыша. Тэхён с мягкой улыбкой наблюдал за действиями Гуки и, не удержавшись, притянул того за затылок чистой рукой к своим губам. Гибискус и пепел смешались в едином пожаре. Ведьма впилась в губы младшего, языком проникая в его широко раскрытый рот. Чонгук страстно отвечал, облизывая язык старшего, фруктовый вкус малины смешался с горьким вкусом красного вина, лишая хранителя воли. Воздуха перестало хватать, но младший отказывался вдыхать. Тэхён опустил руку с затылка Чона на его шею и слегка сжал, от чего последний застонал, избавляясь от остатков кислорода. В это время Тэ приблизил пальцы с уже нагревшимся маслом к промежности Чонгуки и размазал всё по ней, надавливая на проход. Младший беззвучно закричал и наконец вдохнул. Его грудь сильно вздымалась, а поплывший взгляд блуждал по лицу Тэхёна, что дьявольски улыбался. Протолкнув сразу два пальца, старший принялся медленно разминать стенки прохода, Чон выгнулся сильнее и заскулил. — Такой хороший мальчик. Похвалил Тэ, проталкивая пальцы глубже. Стенки легко поддавались: травы ведьмы расслабляли мышцы и усиливали наслаждение. Тэхён добавил третий палец, уже свободно растрахивая горячий проход, Чонгук, не прекращая, стонал. — Мой любимый. Ведьма наконец вытащила пальцы, подставляя к колечку мышц член, но не успела ничего сделать: младший подался назад полностью, насаживаясь на него. — Ты же знаешь, что следует за подобным непослушанием. Прошептал Тэхён, отвешивая звонкий шлепок по правой ягодице Чонгуки, тот лишь поднялся на ладонях, садясь до упора, и вскрикнул. Тэ продолжал бить с оттяжкой, чередуя половинки, не шевеля бёдрами. Чон пытался продолжить проникновения самостоятельно, но Тэхён жестко прижал его правой рукой за одноименное бедро, левой же потянулся к доверительно открытой шее. Очерчивая талию Чонгука, Тэ поднялся к соску младшего, скручивая кожу, Чон застонал, и помог снять мешающую рубаху. Младший был на грани, перед глазами взрывался фейерверк, но сперма до сих не выплескивалась. В недоумении он протянул руку к члену и нащупал кольцо, что плотно у основания охватывало набухший орган, одно из недавних приобретений Тэхёна. — Прошу. Прошептал Чонгук после тщетных попыток самостоятельно снять предмет, только возбудился ещё сильнее из-за дополнительного трения. — Тебе понравится, маленький. Потерпи ещё немного. Тэ погладил младшего по тыльной стороне шеи и неожиданно перевернул их, меняя позу. Теперь ведьма нависла сверху, а Гуки весь жаждущий, раскрытый лежал под ним. Тэхён оперся на локоть, что уже находился рядом с головой Чона, а рукой, что до этого сжимал бедро младшего, поднялся к тазу, придерживая Гуки на месте. Сильные, быстрые толчки сотрясли измученное тело, Чонгук застонал с новой силой. Тэ набирал темп, почти не выходя из тела младшего. Находясь меж двух крепко прижатых друг к другу тел, член Чонгука набухал всё сильнее. Младший закрыл глаза, из-под век стекали слёзы, голос окончательно охрип. Чон был измотан, как никогда, а от того неожиданный оргазм обрушился штормом, затягивая в самую пучину. Чонгук задыхался, хватался за Тэхёна не в силах самостоятельно совладать со стихией. Тот поймал его руки и прижал над головой младшего, вынуждая бороться самостоятельно. Чона затрясло, на секунду он затих совершенно, только из его члена всё продолжала течь сперма. Тэхён кончил в Чонгука, продолжая втрахивать обездвиженное тело в постель, и завороженно смотря на лицо любимого. Старший омыл хранителя, который всё лежал в бессознательном состоянии, омыл себя и лёг рядом. Тэ крепко обнял Чонгуки, перетаскивая на себя. Ведьма лежала на спине, голова Чона расположилась на её широком плече, а руки и ноги младшего обвили её, словно Чонгук был осьминогом. Услышав слегка поколебавшееся дыхание, Тэ приподнял голову, мягко целуя Чонгука в макушку. — Я рядом. Я рядом, любимый. *** Утром Чонгук проснулся от лёгких поцелуев Тэхёна. Старший трепетно гладил его лицо, покрывая бабочками лоб, веки, нос, щёки, а, когда его губы дошли до губ Чона, их встретил приоткрытый рот. Нежный, чувственный поцелуй окончательно пробудил младшего, Чонгук улыбнулся. — Твой друг с утра заходил, сказал, что у вас секретная миссия, хотя он прекрасно знает, что я видел, как он выходил весь в крови из темницы. — Почему мой день начинает с упоминания тигра и человеческих жидкостей? — Потому что твой друг моя главная заноза. Почему я должен делить тебя с ним? — Говоря это Тэхён спустился поцелуями-укусами к шее младшего, распаляя хранителя. — Мне нужно встретиться с Юнги, и ты решил меня не пускать? Усмехнулся Чонгук, поворачивая голову так, чтобы у старшего было больше доступа. Ведьма до боли укусила кожу хранителя, оставляя засос у угла нижней челюсти. Чон запустил пальцы в шелковистые волосы Тэхёна, подталкивая его голову ниже. Тэ улыбнулся и оставил дорожку поцелуев до правого соска, ведьма лизнула ореол и выдохнула леденящий загробный воздух, на что Чонгук несдержанно застонал. Его кожа всегда была теплее, чем у обычных людей, а контраст с могильным холодом Тэхёна заводил его особенно сильно. — Хён…. Тэ шикнул на Чона и продолжил облизывать, покусывать его кожу, наслаждаясь горечью пепла на языке. Так ведьма спустился к уже истекающему в ожидании предэякулятом крепко стоящему члену младшего. Но Тэхён не был бы собой, если бы так просто дал своему мальчику разрядится. Сделав незаметный для хранителя жест, ведьма согнула ноги Чонгука в коленях и раздвинула их. Тэ склонил голову над твёрдым органом младшего, облизывая головку, а в это время призрак, по его команде, мягко сжал горло Чона, выбивая из головы младшего остатки мыслей. Тэхён любил дразнить своего возлюбленного, тому не нужно было много. чтобы возбудиться и ещё меньше нужно было для того, чтобы кончить, Тэ изводил Чонгука до потери сознания последнего, они оба любили эти игры. Вот и сейчас, крепко сжав основание члена младшего, ведьма поднялась к внутренней стороне мягких бёдер Чона и прикусила тонкую кожу, призрак сжал горло хранителя сильнее. Чонгук надрывно застонал, по инерции подбрасывая бедра вверх. Призрак ослабил хватку, тогда как Тэ продолжил оставлять следы на коже возлюбленного. Собственные руки Чонгука давно сжимали простыни, он знал, что Тэхён доставит ему невиданное удовольствие только при условии, что Чон не будет ему мешать. Хранитель уже держался изо всех сил, когда ведьма наконец опустилась ртом на его член. Всё ещё сжимая основание органа, Тэ опустился губами к своим пальцам, пропуская член младшего в своё горло. Чонгук закричал, он горел под невыносимой пыткой, от прожигающего желания убрать руку Тэхёна и оттрахать старшего. Ведьма усмехнулась: она была сильнее, а Чон слишком громко думал. Тэ ещё несколько раз поднялся и опустился на члене младшего, сжимая его горлом, и неожиданно отпустил хватку. Чонгук не успел ничего понять, когда его разрушающей волной накрыл оргазм. Через несколько минут хранитель пришёл в себя, уже омытый старшим, который довольный лежал рядом. — Тэ — Мм? — Доволен? — Сил у Чона было только что улыбнуться и не более. — Очень. — Не удержавшись оттраханного вида младшего, Тэхён приблизился и мягко поцеловал его. Их языки сплелись, как и нити жизни, нежно, прочно, навсегда. — Может всё же дашь мне один из своих отваров? — Спросил Чонгук, его глаза светились счастьем и смотрели только на ведьму. — Ладно. Уговорил. — С улыбкой проговорила та и, встав, подала один из многочисленных стеклянных пузырьков. Выпив, Чон и правда почувствовал прилив сил, благодарно улыбнувшись Тэхёну, младший встал: ему нужно было зайти к Юнги и притом срочно. — Забыл сказать. Мы с Его Величеством едем смотреть на поле боя. — Что? — От неожиданности и резкого разворота к возлюбленному Чонгук чуть не упал. — Чимин упросил тигра поехать, посмотреть, тот не смог отказать. Что с людьми делает влюблёность. — Тэ, притворно сокрушаясь, покачал головой. — Откуда ты знаешь? — Недоумённо спросил Чон, но потом сам над собой усмехнулся. — Духи. — И без них всё видно. А теперь иди, мне ещё вещи нужно собрать. — Ты поедешь с нами? — С надеждой воскликнул Чонгук, Тэхён никогда не присутствовал на его вылазках в качестве хранителя. Это было бы их первое совместное задание. — Конечно. Нужно же мне за вами всеми следить. — Младший засмеялся этому совершенно странному объяснению и, обняв, мягко поцеловал ведьму в губы. — Будет хорошо. *** — Тэхён делает это нарочно? — Спрашивает Юнги подошедшего Чонгука. Младший от слуг узнал, что император-консорт в главном дворе: занимается подготовкой похода. — Да. Ты уже пытал Ханыля? — Немного. Не смог сдержать тигра. — Или не захотел. Что-то произошло? — В силу своей работы Чонгук остро считывал эмоции людей и сейчас ощущал некую взвинченность в Юнги. — Вчера встретились с Чимином в гареме. — Взглянув на нахмуренные в непонимании брови друга, Мин заставил себя продолжить. — Он пришёл к своей наложнице Джису, и та, уж не знаю с его ли приказа, отодвинула ширму, разделяющие его и меня, я приходил в гарем за тем единственным: выветрить из головы своего мужа. И что вышло? Он смотрел, как я имел девушку, чьего имени даже не знаю. — Как у вас всё запутано…. — Только и смог произнести Чонгук. — Почему вы не поговорите? — Когда я подошёл к его покоям сегодня утром, меня не пустили. Говорят, император отдыхает, велел не беспокоить. — От удушливого гнева, что клубился внутри не находя выхода, Юнги ударил кулаком ближайшую колонну, по дереву прошла трещина. — Эй, тигр, остынь. Почему ты злишься? — Спокойно уточнил Чонгук. — Потому что я не хотел, чтобы он это видел. Потому что тигр изнывает ещё сильнее без постоянного общества человека. Он, и я, мы. Мы не понимаем, почему Чимин избегает нас. — Глаза Мина засветились золотом, а сам он развернулся к закрытым окнам покоев Чимина. — Юнги. — Строго обратился Чонгук к другу и с усилием развернул его голову к себе: не хватало ещё чтобы слуги увидели. — Вдохни. Теперь выдохни. Отдели себя от тигра. Отдели, ты сможешь. Вслушиваясь в спокойный голос хранителя, Мин закрыл глаза и с помощью дыхания погрузился в медитативное состояние. — Молодец. Подыши ещё и открывай глаза. Я рядом. Через несколько минут Юнги распахнул уже обычные, чёрный и слепой, глаза. — Спасибо. — Благодарно улыбнулся император-консорт. — Пойдём поговорим с этим любителем выгоды. Я правда его чуть поцарапал вчера. — Уже после встречи с императором, как я понимаю? — Правильно понимаешь. Мужчины пошли вглубь построек и не заметили, как за ними наблюдали. Чимин ещё в детстве повредил раму своего окна, чтобы подглядывать за делами двора и оставаться незамеченным. Он даже не подозревал, когда именно это пригодится ему по-настоящему. Юнги и Чонгук вошли в уже знакомую последнему темницу и остановились, только дойдя до одной из дальних камер. Человек, чьё лицо вчера надел Чон, был пристёгнут к каменной стене железными цепями, разорванная хлопковая ткань одежды почти не прикрывала его тело, покрытое многочисленными порезами. Тигр постарался на славу: жизненно важные части тела слуги не были задеты, но руки, ноги, нижняя часть туловища покрылись коркой уже засохшей крови. Чонгук кровожадно усмехнулся, из ведра, что стояло у входа, он плеснул воду на лицо Ханыля, тот надрывно застонал, приходя в сознание. Его голова всё ещё лежала на груди, он явно был не в силах поднять её. — Ханыль, — Чон поднял одной рукой голову слуги, а второй ударил его по лицу, слуга заскулил. — Тебе стоит отвечать на мои вопросы, пока мой друг тигр не пришёл и не разодрал тебя в клочья. Ханыль снова застонал, Чонгук ударил сильнее: кулаком в живот, и это подействовало, с окровавленных губ понеслись слова. — Не убивайте, прошу, не убивайте, я всё скажу. Я испугался. Думал это проверка. Господин Чве, он дал мне денег. — Слуга сделал пару глубоких вдохов и продолжил. — Он сказал, что нужно пойти к лекарю. Королевскому. Я сначала не поверил, но он сказал, что обо всём договорился. Евнух не соглашался. Боялся генерала, который императором стал, но. Но господин Чве подослал к нему кого-то. И он сам травы забрал у меня, злой был. Я больше не знаю ничего. Пожалуйста, отпустите. — А служанка, что вчера подлила яд в вино Его Величества знакома тебе? — Кирён? Что с ней? Где она? — Что ты ещё знаешь, щенок, отвечай! Заревел Юнги, ногти на его руках удлинились, превращаясь в когти, полоснули по груди слуги, у того пошла кровь ртом. Ханыль пытался что-то сказать, но алая жидкость забулькала в его горле, мешая, в последнем порыве сил он потянулся рукой к шее, желая расцарапать её, но тигр сделал это первым. Почти обезглавленное тело безвольно повисло на цепях. Чонгук брезгливо вытер чужую кровь с лица, хмуро взглянув на Юнги. Комната наполнилась запахом железа. — Он мог рассказать про служанку. — Не знал он ничего. Я допросил пару слуг, они были возлюбленными, вот и всё. — Хотя бы предупреждай в следующий раз, а то после встреч с тобой от меня постоянно воняет кровью. А вот лекарь это что-то новое. — Да. — Юнги последний раз взглянул на бездыханное тело и вышел, Чонгук последовал за ним. — Уберите тело. — Отдал приказ Мин, и мужчины вышли. — Я задержусь в столице на день, поговорю с этим лекарем, вы, ты и ведьма, выдвигаетесь через пару часов с Чимином. Я выйду попрощаться, сейчас нужно решить ещё несколько вопросов, касающихся похода. Как считаешь, сколько людей нужно взять для оптимальной охраны? — Сейчас, когда идёт война, много не нужно, я слышал, что даже некоторые разбойничьи отряды присоединились к ополчению. Но ехать лучше скромно. — Давно я не выезжал из дворца. — Как и я. Хорошо будет сменить место. — Всегда забываю какой ты кочевник. — Усмехнулся Юнги, мягко толкая друга плечом, улыбаясь и переговариваясь, мужчины дошли до входа в покои Мина. — Спасибо за работу, Чонгук. — Не стоит благодарности, просто накинь пару пронов на одежду. — Я знаю сколько стоит одежда… — Значит это за беспокойство. Ушёл. — Быстро перебил Чон и уже скрылся за ближайшим поворотом. — Не верю, что он меня обкрадывает. — Усмехнувшись, прошептал Юнги в пустоту. *** Чимин впервые за долгое время провёл обед в одиночестве, смотря на жареную свинину, он вспомнил последнюю трапезу с Юнги: тогда они обсуждали вернуть Пхэн Мангюна ко двору для создания новых кант. А вчера Чимин всё испортил. Что он хотел увидеть за ширмой непонятно. Хотя, вид обнажённого господина Мина вызывал всю ночь у Чимина странные сны, которые спровоцировали некую неприятность с утра. Юноша покрылся румянцем. И почему его мысли постоянно возвращались к императору-консорту? Чимин перехватил палочками кимчи, опустив себе в рот, когда в его дверь постучали. Гость был явно нетерпелив, потому что через несколько секунду, пока император пытался быстрее пережевать капусту, за дверью раздалось характерное шуршание: — Император обедает, к нему нельзя, — служанка пыталась отпихнуть надоедливого гостя. — Мне можно. — Голос Чонгука Чимин узнал сразу, а потому проглотив остатки пищи, крикнул. — Впустите. — Я бы и сам зашёл. — Хвастливо произнёс Чон, явно слегка потрёпанный после встречи со служанкой. — У вас кровь! — Воскликнул Чимин, испугавшись. — Она не моя. — От спокойствия речи старшего глаза императора расширились ещё больше. — Чья тогда? — Недоумённо спросил юноша, провожая взглядом Чонгука, который подошёл к его умывальне и принялся ополаскивать лицо. — Слуги, что желал вам зла. Юнги постарался. Злой сегодня, как тигр. — Господин Мин? — Чимин всё больше удивлялся. — Он тебе не рассказывал? Тебя травили перед вашей свадьбой и коронацией, Юнги теперь ищет виновных. — Император-консорт ничего подобного не говорил. Он проверял мою еду, но я не думал, что всё настолько серьёзно. — Только сделай вид, что я тебе ничего не говорил. Он мне голову откусит. Вода у тебя такая интересная, в неё что-то добавляют? — Да. Фиалки. — Странно… Ладно, я пошёл. Встретимся при отправлении. Юнги задержится на день в столице, так что выезжаем без него. Он придёт попрощаться. И вот опять, после прихода Чонгука, похожего на ураган, все мысли Чимина были заняты Мином. Не сдержавшись, юноша легонько ударил себе по голове в надежде выбить этого мужчину из неё, но потерпел в этом неудачу. *** Чимин спустился ко двору в облачении обычного путника, его императорские вещи были надежно спрятаны в одну из сумок, что висела на его лошади. Тэхён и Чонгук уже сидели на лошадях, их сопровождало ещё двое крупных молодых людей, не прячущих мечи. Его Высочество уже был готов запрыгнуть на собственную лошадь, когда почувствовал осторожное касание на пояснице. Сам не зная почему, Чимин остался стоять к лошади лицом, когда рука Юнги, а это явно был он, ведь ни у кого из знакомых юноше людей не было таких горячих рук, поднялась выше, к лопаткам, а потом опустилась на талию, за которую развернула Чимина лицом к своему обладателю. — Император-консорт, — хрипло приветствовал император. — Я пришёл проводить Вас. — Тихо произнёс Юнги в упор смотря юноше в глаза. — Чонгук передал, что Вы присоединитесь позже. — Чимин почувствовал, как рука, всё ещё лежавшая на его талии, ускользает, и увидел её опустившейся вдоль тела Мина. — Я прошу прощения за то, что потревожил Вас вчера. Отодвинуть ширму было моим желанием, Джису ни в чём не виновата. Я хотел бы принести Вам глубочайшие извинения за причинённые беспокойства. Чимин поклонился, Юнги поклонился в ответ. — Я бы хотел сказать, что не испытал беспокойств, за которые Вы просите прощения. Я также признаю вчерашнюю встречу моей личной ошибкой: опрометчиво было думать, что Вы сами не посещаете гарем. — Ваши глаза… — От волнения Чимин зажевал нижнюю губу. — Я объясню позже, когда мы встретимся с Вами в лагере. — Хорошо. — Опустивший было глаза император вновь поднял их на мужа. — До встречи, Юнги. — До встречи, Чимин. — Мужчина улыбнулся и помог юноше забраться на лошадь. Мин смотрел на удаляющуюся процессию, пока та не скрылась в вечерних сумерках. *** Решение выдвигать в ночь, по мнению Тэхёна, было опрометчивым, но понятно: днём на большой дороге близ столицы можно было встретить много попрошаек, что увязались бы следом, утром разбойников, что надеялись застать сонных путников врасплох. Ведьма перевела взгляд на Чимина, ехавшего между ней и Чонгуком, они ехали уже три часа, а император до сих пор ни на что не пожаловался. — Ваше Величество, — обратился Тэ, — Вы не устали? — Нет, что Вы. Мне очень интересно. Никогда раньше я не выбирался дальше столицы, а это можно считать настоящим путешествием, не будь оно омрачено поводом, по которому состоялось. — С лёгкой улыбкой ответил Чимин, на что Тэхён понимающе кивнул. Остаток дороги до привала они преодолели в тишине. Когда ночное небо окончательно опустилось над Корё, а лошади вымотались, мужчины сделали ночной привал в глубине леса. После долгой езды император чуть не упал, встав на землю, он всё ещё ощущал пошатывание лошади. Чонгук усмехнулся и помог юноше сесть на ближайшее поваленное дерево. К моменту установки окков Чимин пришёл в себя и предложил Чону пройтись, Тэхён, недолго думая, сунул им в руки токколь и отправил за водой. — Чонгук, — Начал император, когда они отошли достаточно далеко от временного лагеря. За дни, проведенные в присутствии Чона, Чимин научился называть его по имени. — Я не буду спрашивать тебя о твоих отношениях с Юнги, поскольку предполагаю, что ты связан некой клятвой. Чонгук кивнул, подтверждая слова императора. — Потому я хотел поинтересоваться у тебя о другом. Господин Тэхён, — Чон усмехнулся, — произнёс новое для меня слово, характеризующее тебя. Не мог бы ты напомнить мне его и пояснить значение? Мужчины прошли меж деревьев, идя на шум воды. — Хранитель. Не совсем человек, который защищает мистических существ: священных животных, их носителей, ведьм тоже, если они забредают в наши края. Я охраняю как существ от людей, так и людей от существ. В постоянных путешествиях я вынужден менять свои личины: для кого-то я обедневший торговец, что ищет наживу, для других бравый воин. Только для Них я един: свой. Я смутно помню своё раннее детство: большие серые комнаты, люди в чёрных одеяниях, только мама была всегда в красном, желтом, зелёном. Непередаваемо красивая. Но, я не помню, когда именно это произошло, меня забрали от неё. Выкинули в каком-то трактире. До сих пор обида тех лет во многом движет мною. Тогда меня подобрал монах и привёл в свою обитель. Он поил меня странными травами, пел песнопения на незнакомом языке. Долгое время мы жили только вдвоём. Он закалял меня физически: многому, чем я владею сейчас, научил меня именно он. Монах сделал из меня хранителя. Я только начал изучать священный мир, когда он скончался. Я не мог бросить дело, которому он учил меня целых пять лет. Я начал брать небольшие заказы, медленно знакомился с существами самостоятельно. Тэхён встретил меня как раз после того, как я был вынужден убить, — Чонгук горько усмехнулся, — феникса. На животное напала неизвестная мне хворь. Он горел, настоящим огнём, несколько дней не прекращая. На последнем вздохе он оставил мне метку, — Чон оголил плечо, показывая давний ожог у локтя. Чимин, не перебивая, слушал историю Чонгука, а после её окончания даже не смог подобрать слов. Мужчины дошли до небольшого ручья, а потому император замаскировал затянувшуюся паузу действиями. — Мне жаль, что в столь раннем возрасте ты остался совершенно один. — Наконец произнёс юноша. — Вы тоже были одни в своём детстве. Чимин кивнул. — Да, это так. По неизвестным мне причинам, когда мне исполнилось десять, отец смягчился. Запретил говорить обо мне плохо, и сам почти перестал. Может, тяжесть поступка моей матери стёрлась в его памяти, может он начал находить во мне и свои черты. Но это дела давно минувших дней. Нам стоит вернуться в лагерь. — Заключил Чимин. Император и хранитель вернулись в лагерь.