Летучий корабль

Император восседал на троне среди своих верных подданных, его старший сын сидел рядом. Шин всё норовил спрыгнуть с отцовского скучного места, пронестись по дворцу в поисках своей матери. Сумин любила развлекать сына: прятками, стрельбой из лука, чтением легенд о священных зверях. Иногда к их играм присоединялась императрица, Сохи, как её называл юный наследник. Шин знал, что правительница носила в своём животе его братика, потому быстро уставала и уходила к себе. Тэвон смотрел на сына и видел в нём черты Сумин явнее, чем свои, а оттого не злился на непоседу. Похлопав его по спине, мужчина отпустил наследника с совета. Император заметил, как при этом несколько чиновников переглянулись, и сердце его кольнуло в тревоге. Советники требовали от него жестоких мер: увеличения обложения для крестьян, приказов, призывающих ещё больше жителей страны на войну с Японией. Даже положение императора, казалось, ставшее крепче после брака с Сохи, снова пошатывалось. Как только совет закончился ничем для чиновников, Тэвон приказал Киму остаться. Намджун занимался поставкой провианта для армии, потому у советников вопросов не вызывал. Мужчины дождались уединения, и только тогда император тихо заговорил. — Я знаю, что попрошу о многом, Ким, но больше мне обратиться не к кому. Я чувствую, как смерть дышит мне в затылок, иначе я бы не пошёл на такое. — Я слушаю, император. — Тебе надо увезти Шина из дворца. Обставь всё, как похищение наследника, а сам спрячь его у проверенных людей, чтобы после моей смерти трон перешёл к нему, живому и невредимому. — Я понял вас, Ваше Величество. Я всё сделаю. Намджун вышел из зала, продумывая в голове план. Оказалось, выкрасть принца из дворца достаточно легко, из-за чего тревога поднялась уже в Киме. Он скакал на лошади со спящим мальчиком на руках всю ночь. Наложница Кван, пришедшая будить сына и первая обнаружившая его постель пустой, закричала раненым зверем. На её вой прибежала императрица, чьи покои были рядом. В ужасе обе женщины подняли на ноги всех слуг, обшаривая каждый уголок дворца. Мальчика нигде не было. Сильное потрясение вызвало у Сохи преждевременные роды, Сумин была рядом с ней всё время. Несмотря на постоянное давление двух возлюбленных, император не согласился вернуть Шина, лишь рассказал, что мальчик находится в безопасности. Он скрыл от них то, что наследника украли через несколько дней: Намджун оставил его одного всего на минуту, чтобы расплатиться с хозяйкой таверны, а когда обернулся, заметил, что бесчувственного мальчика уносит мужчина в монашеских одеждах. Чиновник кинулся за ними, но уже на следующем повороте их не оказалось: будто испарились в воздухе. Женщины, в которых было столько любви, что хватило бы двум сыновьям с лихвой, посвятили всех себя воспитанию младшего наследника, оберегая его постоянно. Чиновники жили старыми традициями, от того, видев дружбу между императрицей и наложницей, каждый думал о дне, когда их можно будет разлучить. Королевское семейство было слишком сильным, а значит устойчивым к давлению. Тогда они решили действовать. Подговорив императорского лекаря, мужчины передали ему смертельный отвар, сваренный проверенным шаманом. Лекарь подкинул один пузырёк в корзинку Её Величества, а второй смешал со снотворным наложницы. Обе женщины в тот день вышли из лавки с ядом. После пропажи сына Сумин не находила себе место, потому по приказу императора уже пять лет принимала по несколько капель снотворного перед сном. Сегодня ей было особенно неспокойно, а потому женщина удвоила дозу. Утром её нашли мёртвой с пеной у рта. А уже днём пузырёк с ядом обнаружили у императрицы. Женщину приволокли к императору во время совета. Её волосы растрепались, глаза покраснели от слёз. Так Сохи, обычно кроткая и обходительная, походила на духа, что пришёл по души провинившихся. — Вы! Это вы погубили мою любимую Сумин! Вы ответите за это, твари! — Кричала императрица не в себе. — Но ведь пузырёк с отравой обнаружили у вас, госпожа. — Самодовольно произнёс господин Чве, сидевший к женщине ближе всех. — Это ты её отравил, я права?! — Сохи вцепилась ногтями в лицо советника, желая разорвать его на лоскуты. Стражники кинулись разнимать императрицу и чиновника, но женщина, изловчившись, вынула из-за пояса мужчины меч. Она не умела им пользоваться, это знали все при дворе, но приблизиться к разъяренной женщине не решались. Волоча тяжёлое оружие по полу, Сохи, глубоко дыша и сдерживая слёзы, отходила спиной к мужу. Оказавшись на первой ступени к трону, императрица обессилено уронила меч. Сталь громко зазвенела по каменному полу. Женщина упала в обморок. Слуги вынесли Её Величество, вернув её в императорские покои и уложив на постель. Тэвон чувствовал, что жена права, что Сумин, любимая, умерла от рук его же слуг. Оглядев три дюжины серых ханбоков, император почувствовал, как сам стоит на грани безумства. Их было слишком много, они были сильнее него, он не мог ничего сделать. — Император Тэвон, вы же не спустите столь тяжкий поступок, как убийство, и столь дерзкий, как нападение на чиновника? Накажите Её Величество. Громко ворвалось в слабый разум мужчины. — Да. Подобное запрещено прощать, на это нельзя закрыть глаза. — Публичной казни будет достаточно. — Нет. — Произнёс господин Чве, — Эта женщина должна умереть как обычная служанка. Она не заслуживает почтения. Тэвон поднял безумные глаза на советников, он был готов убить каждого из них. — Иначе, боюсь, вам, дорогой правитель, придётся снять ваши одежды. Мужчина понял — это угроза. Убьют не только его любимых женщин, но и его, и его сыновей. Ему нужно играть по их правилам. Сохи казнили в тот же день, Тэвон даже не успел попрощаться с ней, но знал, что чиновники привели смотреть на убийство матери его младшего наследника. Переживая о своей жизни и положении, император поддерживал легенду советников о смерти наложницы, и как следствие не сдерживал чиновников от издевательств над собственным сыном, во всём потакая им. В один из дней после беспокойного сна Тэвон вызвал к себе Намджуна. — Ким. Я чувствую, смерть совсем близко. Она будто смотрит на меня: когда я сплю, просыпаюсь, слушаю советников. Отыщи Шина, он как никогда нужен своей стране и мне. Я дам тебе амулет с моей кровью, он должен помочь отыскать моего мальчика. Намджун, полный тяжких дум, шёл двором, когда увидел одинокого Чимина. Мальчик десяти лет от роду разгуливал у беседки, собирая опавшие с деревьев листья. Когда мужчина тихо приблизился, он услышал, как мальчик тихо поёт, зовя свою мать. Через несколько месяцев Ким вернулся ни с чем: каждый раз, когда кровь тянула его на новое место, оно оказывалось пустым. Будто кто-то отводил Намджуна, замедлял. Император заволновался, всё чаще во сне он начал видеть погибших любимых женщин. Тэвон набрался храбрости и объявил старшего сына погибшим, а титул наследника передал Чимину. Он направил Кима искать старшего сына и дальше, сам тем временем осмелился защищать младшего. Смотря на него, он каждый раз вспоминал, как сильна была его мать, и понимал, что второй раз он не подведёт свою Сохи. *** Тэхён снова смочил хлопковую ткань, которую принесли ему в лагере капитана Мина, где они с Чонгуком находились уже несколько дней. Хранитель до сих пор не приходил в себя, лишь звал постоянно ведьму, что каждый раз отрывалась от зелий в надежде на пробуждение любимого. Ночью Тэ совсем изводил себя: он мог не дышать от заката и до рассвета, прислушиваясь к Чону. Во тьме комнаты младший начинал задыхаться, будто опять оказывался в море, тогда Тэхён крепко обнимал его, всеми силами передавая тепло, своё присутствие. Даже мертвецы не могли ничем помочь, как бы ведьма их не умоляла, пока не пришла странная женщина. Она была одета в богатые одежды и, в отличии от прежних его подчинённых, будто светилась изнутри светом: мягким, желтым, тёплым. Женщина тихо заговорила, поглаживая Чонгука по голове. — Мой маленький Шин. Он ближе к нам, чем к живым. — Она печально улыбнулась, смотря на Тэхёна, и тогда тот заметил, как из груди женщины красная нить тянется к сердцу его Гуки. — Меня зовут Сумин. Тэхён почтительно поклонился и всю ночь слушал историю, так далекую от него, но так близкую Чонгуку. Младший задышал спокойнее, пока мать поглаживала его по голове. Свой рассказ женщина закончила уже в слезах. Тэ ощутил, как и его собственные щеки намокли, и заговорил. — Я… я могу отпустить его к вам, госпожа Сумин. — В глазах женщины промелькнула надежда, что тут же погасла. — Нет. Нет. Ему рано. Мой Шин должен прожить хорошую жизнь и умереть в глубокой старости рядом с любимыми людьми. И одного из них я уже вижу. Я отпущу сына. А ты сбереги, укрой его, не дай попасть во дворец к тем злым людям, которые погубили меня много лет назад. Сумин последний раз взглянула на сына, погладила по голове и вырвала из своей груди нить, что связывала их. Призрак пропал. Чонгук открыл глаза. Через несколько дней Тэхён провёл ритуал: запечатал кровь Чона, предохраняя её от любых воздействий. *** Возвращение в столицу далось Чимину легче: он исполнил одно из своих самых важных обещаний — закончил бессмысленную войну. Одно печалило его: ради этого пришлось пожертвовать подарком теперь уже его самого настоящего мужа. Их отношения с Юнги явно обрели новые грани, хотя после той ночи в палатке они и ограничивались лишь редкими поцелуями, Чимин чувствовал, что это только начало их истории. Император взглянул на Чонгука: тот ехал чуть поодаль, явно о чём-то задумавшись. Тэхён тоскливо плёлся прямо за ним, не произнося ни слова. Чимин решил поговорить с Чоном на ближайшей остановке и попытаться помочь. Юноша испытывал неловкость от того, что он счастлив в браке, пока его спутники, один из которых является другом, страдают в разлуке. Чимин считал, что все разногласия можно решить разговором, а потому собирался в приказном порядке заставить Тэ и Чонкуга всё обсудить. Подъехав к Юнги, уехавшему чуть вперед, император заговорил: — Как считаешь, могу ли я вмешаться? — Пояснения были лишними. — Ты можешь, а вот я боюсь переборщить. Я и Тэхён наделены силой, порой нам не подвластной, порой берущую верх. Но также я понимаю, что каждый выбирает свой путь, и сомневаюсь, что философия ведьмовства противоречит натуре Тэ. Они с Чонгуком и не знали друг друга, когда начали жить вместе. Мы — другое. Я знаю их уже больше пяти лет и не смогу поговорить непредвзято, так что прошу об этом тебя, Чимин. — Не думаю, что всё получится с первого раза. — Это и правда вряд ли: они оба упёртые бараны. — Постараюсь сделать всё возможное. — Чимин. — Неожиданно обратился Юнги. Он вдруг закашлялся, чем немало обеспокоил юношу. — Император-консорт? — Я… Я хотел предложить вам переехать ко мне в покои, император. Чимин от удивления резко дернул поводья на себя, напугав лошадь, и та, громко заржав, была готова подняться на дыбы, но Мин быстро среагировал, успокаивая животное. — Прошу прощения за то, что напугал вас, император. И беру свои слова… — Я перееду к вам. — Быстро перебил Чимин, ухмыльнувшись, из-за чего Юнги, явно не ожидавший столь быстрого ответа, издал невнятный звук. Стемнело, было решено сделать привал, до столицы остался день пути. Чимин вышел из их с Мином палатки, где расправлял постель, и подошёл к Чонгуку, мягко улыбаясь. Чон зажёг костёр и теперь следил за пламенем. — Чонгук, сопроводишь меня до ручья? Нужно набрать воды, — в подтверждение своих слов император кивнул на пустые кувшины, стоящие рядом. — Хорошо. — Хранитель пожал плечами и, взяв пару кувшинов, последовал за уверенно шагающим Чимином. — Ты же знаешь дорогу, я прав? — Ухмыльнулся Чон, он не ожидал от всегда честного Чимина лукавства. — Верно. Я и не говорил, что мне нужно показывать дорогу — только сопроводить. — Точно. И зачем я понадобился тебе? Советов в браке просить у меня не стоит, а про самого Мина всё можно прочесть на его лице. — Знаю. И согласен с обоими пунктами. Позвал я тебя как раз за тем, чтобы обсудить вашу с Тэхёном… — Тут не о чем говорить. Мы просто разные. Как только приедем в столицу, наши пути навсегда разойдутся. — Чонгук, я бы попросил тебя не быть таким резким в своих решениях. — Это не моё решение, а результат его действий. — Вы вместе уже десять лет, неужели до этого у вас не было ссор? — Были, конечно. Где заночевать, кто убирает дом и прочее, но наша работа слишком разная, а потому я не осознавал насколько разнятся наши понятия о бездействии и тайнах. Чонгук набрал полные кувшины и уже планировал поскорее вернуться в лагерь, когда Чимин крепко схватил его за локоть, останавливая. — За что ты его любишь? — Тэ заменил мне всех: мать, отца. Он был со мной, когда я был раздавлен, когда был счастлив, он шёл за мной повсюду, помогая, огораживая от настоящих опасностей. Я и правда люблю его, Чимин, больше своей жизни. Но я не могу жить в тайнах и секретах, а Тэхён сейчас явно что-то скрывает. Ещё ситуация с Юнги. Я не был рядом, мне рассказали, как японцы его окружили, принялись бить мечами о щиты, оглушая его зверя. Видимо, слухи о тигре распространились слишком далеко. — Это могли передать из дворца, ведь лекарь знает. — А он явно заодно с этими советниками. — Призрительно произнёс Чон, почти выплёвывая последнее слово. — Как приеду во дворец, издам приказ о смене чиновников. Я их не то что из дворца, из столицы выгоню. Кто мне помешает? — Никто, Ваше Величество. — Улыбнулся Чонгук. — Я помогу. И с Тэ поговорю. Я скучаю по нему. Чимин позволил себе обнять Чона, выражая поддержку, и вместе они вернулись в лагерь. Тэхён заметил долгое отсутствие Чимина и Чонгука, его охватило волнение: они не должны знать, не должны догадаться. Ведьма почти кинулась в их сторону, но братья показались из деревьев сами, а Чон со слишком явным намерением двигался к нему. Тэ отослал призраков, что окружали его и смотрел хранителю в глаза, пока тот не подошёл настолько близко, что их разделяло лишь мгновение. — Ничего не хочешь сказать? — Спросил Чонгук так, как умел. — Это тайна больше, чем я сам. Ты всё должен узнать сам. — Она касается меня? — Да. Я не могу, извини. — То есть все эти годы для тебя шутка?! Так легко уйдёшь? Что же это за тайна, которая может разрушить наши отношения?! — Она разрушит их, когда ты узнаешь. То, что происходит сейчас — моя вина. Я не был достаточно осторожен, не смог насладиться последними днями с тобой. — На глазах Тэхён выступили слёзы. — Мне пора. — Ведьма развернулась и направилась к своей лошади. — Мы не договорили! Почему ты решил за меня?! Почему ты уходишь тогда, когда всё начинает разрушаться?! Почему оставляешь меня одного? — Прокричал Чонгук навзрыд, но Тэ не обернулся. Вскочив на лошадь, он исчез в темноте. Юнги, наблюдавший за всем со стороны, рванул, превращаясь на ходу, растворяясь в темноте следом. Чимин стоял молча, шокированный. Не понимая, что предпринять дальше, он решил довериться Мину, а значит именно ему нужно было позаботиться о Чонгуке. Подойдя к хранителю, император опустился к успевшему осесть прямо на мокрую траву Чону и мягко коснулся рукой его плеча. Чонгук не пытался отбросить сочувствие, разворачиваясь к Чимину, принимая его сожаления, открывая собственную боль. Утром мужчины в компании уже отошедших от тигра Субина и Хёнджина зашли во дворец. Их встретил господин Ким, что должен был отправить воинов в столицу и сопроводить крестьян на их родные земли. Потому Чимин немало удивился, встретив его у входа во дворец. — Господин Ким, когда вы успели вернуться? — Недоумённо уточнил император. — Я приехал ночью. У меня срочное дело к вам, император. — Произнёс Намджун, не сводя глаз с Чонгука, чем немало смутил друзей. — Пройдёмте в тронный зал. — С нажимом произнёс Чимин, пытаясь привлечь внимание. — Боюсь, мне нужны не вы. — Сторого ответил Намджун, наконец взглянув на юношу. — В стране один император. — Голос Чимина завибрировал сталью. — И это не вы. Правитель по инерции отошёл на пару шагов назад. Чонгук закрыл его собой. — Это измена, господин Ким. Снимите немедленно оружие и передайте мне. — Прошу прощения, император Шин, но вам не пристало ходить в облачении стражника и защищать того, кто трона не достоин. *** Юнги быстро догнал Тэхёна. Ведьма спрыгнула с лошади, останавливаясь и разворачиваясь к тигру с нечеловеческой мощью. — Объяснись! — Прорычал зверь, выпуская свою силу, его белая шерсть загорелась настоящим огнём, не причиняющим вреда тигру. — Чонгук и Чимин братья, но ты и сам об этом догадался, я прав, тигр?! — Закричал Тэхён на грани истерики. Юнги медленно вернулся в человеческий облик, всё ещё с непониманием смотря на ведьму. — Почему ты просто не сказал ему? И почему это должно разрушить ваш брак? — Он должен узнать сам, если я скажу ему, он ничего не поймёт. Я запечатал его кровь от зова, но монах до меня запечатал его память, я не смог вскрыть её. Когда Чонгук умирал, ко мне пришла его мать и всё рассказала. — Успокоившись, Тэхён рассказал всё, что знал. — Что-то я не понял. Если ты запечатал кровь, то почему тогда думаешь, что Ким мог узнать Чонгука? — Задал Юнги логичный вопрос. — Первое: благодаря тебе в стенах дворца моя магия несколько подавляется. Второе: когда Чонгук самостоятельно зашёл на территорию императора, печать снялась сама собой. Наследник сам вернулся на своё место. Мы с Сумин и предположить не могли, что Чон добровольно может прийти сюда. Другое дело было бы, приведи его кто-то насильно. Юнги в порыве сильных эмоций провёл по волосам ладонью, растрепав причёску. Тэхён, пока пересказывал Мину всё, что знал, искусал ногти в кровь. — Подожди. — Замер генерал испуганно, на горизонте посветлело небо. — Что? — Недоумённо спросил Тэ и тут же осекся. — Они одни во дворце. Ким! Он мог обогнать нас? — Если Ким узнал его, то точно это сделал. Он человек чести. Мужчины подорвались со своих мест. Юнги перевоплотился, ведьма запрыгнула на него, и они оба помчались во дворец. *** Намджун и Чонгук одновременно вытащили мечи. Чон стоял, всё ещё защищая Чимина спиной. — Ваше Величество, бегите, позовите императора-консорта. Что-то он задержался, — Проговорил хранитель, но не успел юноша двинуться с места, как увидел приближающегося господина Чве. Чонгук всё понял. — Дворец взят в осаду. Советую вам, император и… император, тихо пройти в зал советов. Нам есть, о чём поговорить. Чонгук в растерянности опустил оружие: конечно, он мог раскидать их, но что дальше? Дворец в осаде, а он даже не до конца понимает, кто он такой. Мужчина неожиданно остановился, вцепившись рукой в плечо Чимина. Чон взялся за виски и зарычал: в его голову что-то настойчиво пыталось пробиться. Весь оставшийся путь он шаркал, поддерживаемый юношей. В зале советов хранитель наконец открыл глаза. Вся его прежняя жизнь будто в обратном порядке пронеслась перед глазами. Ссора с Тэхёном, знакомство с Чимином, с Юнги, их первая встреча с ведьмой, первое задание в качестве хранителя, монах, что всегда скрывал лицо, новое имя, трактир, господин Ким, что был всю поездку добр к нему, успокаивал, когда мальчик плакал, скучая по матери, а вот и она: его единственная, прекрасная мама, императрица Сохи, отец. Чонгук растерянно оглянулся: он узнавал этот зал. И брата, которого так долго ждал. — Чимин… — Прошептал Шин. — Шин. Юноше показалось, что он сейчас утонет: Чонгук, что являлся его опорой, почти стал его другом, вдруг превратился во врага. Он теперь с ними. С теми, кто хочет смерти Чимину. Юноша отшатнулся от брата. Его глаза затопили слёзы. — Вы не убьёте меня! Не убьёте так, как когда-то убили мою мать! Вы не посмеете! Я император! Закричал Чимин, влетая на ступени, ведущие к трону. — Прошу вас успокоится, Ваше Величество. И самостоятельно отдать престол тому, чей он по праву рождения. Чонгук старше вас, а его мать была не просто наложницей, императрицей. Они с императором получили благословение священных зверей сразу после того, как Ли Тэвон взошел на престол. От этих слов Намджуна в ступор впали даже чиновники, что уже стремились стянуть Чимина с его места. — Не может быть. — Прошептал Чве, в его глазах сформировался новый план. — Выходит, это не захват власти, а наоборот, освобождение престола от самозванца. — Голос советника громко разнёсся в образовавшейся тишине. Чимин, растерявший остатки смелости, физически ощутил, как мир, что он знал, рушится на его голову. Чонгук, до этого пребывающий в трансе от количества воспоминаний, наконец очнулся. Он поднял решительный взгляд на юношу, и тот решил, что пришла его смерть. В настоящем безумстве от подлетел к ближайшему чиновнику и выдернул у него меч из ножен. Тот же пятнадцать лет назад был в руках его матери. — Чимин, Чимин, успокойся. — Заговорил Чонгук. — Я тебе не враг. Тот монах, помнишь, я рассказывал тебе о нём, — дождавшись настороженного кивка, Чон продолжил. — Он околдовал меня. Он знал, что я пропавший принц. Я не знаю, для чего, но он украл меня. Может, думал, что император предложил выкуп или что-то в этом роде. Но никто не приходил. Тогда он решил, что ошибся. А вернуть в трактир не захотел, ему нравилось, что я безоговорочно выполняю его приказания: подметаю полы, варю рис. Потому он начал учить меня искусству, что знал сам. Ты понимаешь, о чём я. Чонгук не хотел распространяться о своём ремесле при таком количестве людей. Чон медленно приблизился к Чимину и встал рядом с ним, переплетая пальцы их рук. — Мне не нужен трон. Мне не нужен трон! — Закричал мужчина так громко, как только мог. — Я этому не был научен в отличии от Чимина. Ваше желание посадить меня править говорит лишь о том, что я буду удобен вам: истинный правитель, да во всём послушный, сам ведь ничего не знает. — Смекалкой вы явно пошли в ваших матерей, молодые люди. — Заговорил Чве, презрительно глядя на то, как близко братья, которые должны сражаться с друг другом, стоят, защищая. — Ваш отец был дураком: хотел подчинить Японию и первое время постоянно отправлял туда наши и его собственные войска. Мы пытались осадить его, но он не прекращал. Потратил собственные деньги, остался почти без воинов. Тогда семьи отвернулись от него. Кроме одной: семьи матери младшего наследника. Кван Сумин была ведь совсем простой девушкой. Каково было наше удивление, когда молодой император привёл её во дворец. Он ведь хотел власти, полной и безраздельной, как учил его его отец. Он остался без поддержки, но всё ещё был правителем, а значит единственным нашим выходом было ослабить его окончательно, лишить поддержки женщин, что были теми ещё тигрицами. Нам это удалось. Почти. Осталось убить вас. — Кого вы тогда собираетесь сделать правителем? — Подал голос Чимин. — Да хоть моего сына. Назовём его Шином, чудом выжившим старшим сыном императора. Намджун смотрел на всё со стороны, пока разговор не повернул в такое русло. — Господин Чве, вы говорили, что стараетесь вернуть стране истинного правителя. Вы соврали? — Господин Ким, оставьте обвинения. Настоящий наследник на ваших глазах отказался от трона. — Значит трон должен достаться младшему сыну почившего правителя. — Перебил Намджун. Мужчина встал к братьям спиной и поднял меч над головой, готовясь защищать их. Глаза Чимина наполнились слезами. Он снова почувствовал себя нужным. Чиновники тоже загремели сталью в готовности отвоевать место под солнцем кровью, когда в зал ворвались двое. Один из мужчин летел, его волосы развевались на ветру, а весь его ореол окружали чёрные пятна. Второй был не человек — тигр. Советники в испуге побросали оружия. Кто-то бросился вымаливать прощение у императоров, кто-то пытался бежать, но все они были окружены. Только Чве не сдавался: ярость затопила его глаза, он бросился с мечом, отобранным у другого чиновника, наперевес, пронзая младшего сына. Но он обознался. Чонгук закрыл брата собой. А между Шином и сталью встал призрак Сохи. Голос женщины разнёсся по залу советов, сводя чиновников с ума, забираясь в их души, выворачивая наизнанку их грехи. — Вы жалкие, алчные убийцы. Вы не достойны носить те почести, что даны вам императором. Вы будете жалеть о своих поступках до конца ваших бренных жизней! Дух, почти обретший плоть, бледный, как сама смерть, навис над советниками. Сохи с силой, не присущей ей при жизни, выдернула из себя меч. С яростным криком она бросилась на каждого, но не удары меча ранили чиновников, а жгучая ненависть женщины, лишившейся подруги, и матери, лишившейся ребёнка. Советники начали замертво падать один за другим, это породило ещё больше хаоса. Через несколько минут зал советов погрузился в звенящую тишину. Чимин, опустившийся на колени и по-прежнему не выпускающий руку брата из своей, смотрел перед собой, и по его щекам текли слёзы. Он, спустя долгие годы, снова увидел маму. Сохи мягко улыбнулась сыну и, погладив по голове, испарилась. Юнги в облике тигра обошёл каждого, удостоверившись, что даже Чве не выдержал тьмы проклятья, что таилось в сердце сильной женщины, погубленной им когда-то. Намджун, находясь в сильном потрясении, даже не заметил приближение хищника. Тигр подошёл к своему маленькому человечку, что сжался, сидя на корточках, и дрожал от истерики, поднимающейся глубоко в его груди. Зверь мягко боднул Чимина, тот поднял глаза и разрыдался, улыбаясь и обнимая тигра за сильную шею. Супруги почувствовали облегчение: они справились. Завтра будет лучше, чем вчера. Чонгук в прострации прислонился на стену рядом, к нему уже спешил Тэхён. Ведьму сильно измотал призыв Сохи, потому, как только она добралась до Чона, сразу легла, облокотившись на хранителя. — Завтра мы обязательно поговорим, а сейчас я отругаю тебя. Ещё раз попытаешься защитить кого-то ценой собственной жизни, я приду в загробный мир, оживлю тебя и заставлю жениться на мне, несчастной вдове. Тебе ясно? — Пробормотал обессиленный Тэ. Чонгук наклонился к нему, запечатывая его слова на своих губах. — Я согласен. Тигр фыркнул. Смех наполнил окровавленный зал. Всё и правда закончилось.