Летучий корабль

Сохи покачивалась в закрытом паланкине, нестерпимая жара заставляла будущую императрицу активнее обмахиваться веером, дабы разогнать душный воздух. Пак несколько раз выглянула наружу, из-за чего её служанка окликнула госпожу, но дворец всё равно оставался непомерно далёк. — Я слышала, у него есть старшая наложница, которую он привёз с собой из похода. И которая, как я слышала, носит его ребёнка. Как отец мог согласиться на подобную партию? Прошептала Сохи, приблизившись поближе к своей служанке. Женщина осуждающе покачала головой и прошипела в ответ: — Нечего вам забивать подобными нелепицами свою голову, госпожа. Вам не стоит осуждать наложницу, пока вы не поговорите с ней и не поймёте, что она за человек… — А императора осуждать вам не стоит, дабы не лишиться головы. — Перебила её Пак, закатив глаза. — Сто раз это слышала, Мидже. Дай хоть один стоящий совет. — Доверяйте своему сердцу, госпожа. Оно чувствует больше, чем видят ваши глаза. Женщина произнесла это тихо, будто и не отвечая Сохи напрямую, но та поняла: ей стоит успокоиться и прислушаться к себе. Только тогда она выживет во дворце. На самом деле, Пак не боялась конкуренции со стороны наложницы, императора она тоже не боялась: тот показался ей человеком нерасторопным и вялым. Она боялась интриг. Её отец несколько лет назад ушёл из дворца из-за того, что его ложно оклеветали, он силой отбился и вернулся в свой дом. Сохи помнила те дни, когда отец был раздавлен, как постоянно плакала мать. Девушка понимала, что её брак с императором — одно из условий для спокойного существования её семьи. Пак боялась, что подведёт их, боялась, что не отобьется, боялась, что дворец погубит её. Паланкин остановился. Сохи услышала громкий голос своего отца и громкий лязг ворот, последовавший после него. Они во дворце. Последний пару недель Пак посвятила себя тому, что учила чины советников, представителей великих семей, приближенных к императору, устройство самого дворца. Шторка отодвинулась, впуская в полутьму кабины солнечный свет. Сохи опустила руку в руку своего отца, изящно подхватила ханбок и выплыла лебедем из паланкина. Пак ожидала, что её встретит император, но увидела перед собой лишь девушку в зелёном комплекте и несколько служанок вокруг неё. — Здравствуйте, госпожа Пак. — Произнесла девушка, низко поклонившись. — Меня зовут Сумин, я старшая наложница. Я здесь, чтобы сопроводить вас в покои и провести по дворцу. Сохи цепко смотрела на девушку, не моргая. Господин Пак ощутимо сжал руку дочери, призывая соблюсти приличия. Сохи мотнула головой, отгоняя странное предчувствие, и улыбнулась. — Рада знакомству, Сумин. Пак вытащила свою ладонь из отцовской и подошла к наложнице ближе. Всё ещё не сводя взгляда с лица Сумин, Сохи подхватила ту за руку и сама повела по дворцу. — Я знаю устройство дворца и то, где должны находится мои покои: рядом с покоями императора. Мне гораздо интереснее узнать, что же здесь говорят о вас и обо мне, дорогая Сумин. Наложница растерянно улыбнулась, смотря на госпожу в ответ, когда они остановились у чьих-то окон. Сохи сделала вид, что интересуется резьбой и даже протянула руку, указывая в небо. Сумин не сдержалась и засмеялась. Она закрыла рот ладонью, в попытке сдержать веселье, рвущееся изнутри, но весьма плохо в этом преуспела, потому что уже через пару мгновений её смех подхватила Сохи. — Почему?.. — Задыхаясь, спросила Пак. — Почему ты смеёшься? — Вы… Госпожа Пак, прошу, простите мне мою вольность. — Сумин отдышалась и заговорила серьёзно. — Последние дни все только и делали, что говорили мне о том, как жестоко вы будете относиться ко мне, как будете желать убить, но всё, что я вижу… Ещё раз прошу прощения за вольность, это то, что вы, как и я, слишком молоды для этого, и слишком боитесь сами стать предметом интриг, чтобы создавать свои. И, знаете, я буду рада оказаться правой и стать вашим другом. Сохи задумалась над словами наложницы, они видела, что та говорит от чистого сердца, чувствовала тепло, что исходило у неё, кажется, изнутри. — Я слышала, вы беременны. — Полувопросом ответила Пак. — Да, это так. Но моему сыну не стать императором. — Сумин улыбнулась, спокойно отвечая. — Я слышала, что вы с императором связаны клятвой более сильной, чем будем связаны с ним мы. — Сохи продолжала спрашивать, но уже то, что на самом деле волновало её. — Что будет с моими детьми? — Уверяю вас, госпожа Пак, пока я жива, мой ребёнок не будет императором. Я не хочу всего этого для него. Хотя я живу во дворце всего несколько месяцев, разъедающая тревога уже пустила глубокие корни в моё сердце. Я боюсь, что не проживу долго, а оставлять моего мальчика одного в окружении таких людей… Госпожа Пак. — Сумин, не сдержав чувств, сжала руку Сохи. — Если вы сможете, станьте моей подругой. Без вас мне не выжить. Сохи ещё несколько мгновений смотрела на ладонь, сжимающую её руку, на красивое лицо, искажённое мукой. Пак наконец заметила, как неестественно бледна наложница, купающаяся в любви императора, как глубоко залегают синяки возле глаз Сумин, спящей на самых мягких простынях. Сохи сжала своей ладонью руку девушки в ответ и прошептала: — У вас не будет подруги вернее, Сумин, чем я. И вас я прошу стать моей опорой в ответ. — Я буду… — Сохи. Называйте меня Сохи, когда мы наедине.