тёмный ангел

— Сделаешь нам свои фирменные коктейли? — ухмыляется Мишель, на что получает кивок. Кира своим клиентам делает коктейли, и все ей хлопают и благодарят за вкусные напитки. После чего, делает напитки для своих подруг, которые наблюдают за каждым движением Медведевой. — Ля, чо творит, — восторженно произносит Чикина. Кира своим подругам отдаёт свои фирменные коктейли, и те улыбаются во все зубы. *** Кристина и Виолетта после аппетитного обеда, гулять идут в парк. На небе ни облачка, а солнце так и ослепляет глаза. Длинная юбка Малышенко взвивается, или даже поднимается вверх от такого сильного ветра, и Захарова, специально даже подглядывает под юбочку подруги, отчего та кричит на неё. — Ну чо как не родная? Что по твоему, я там не видела? — возмущённо говорит Кристина, руки на крест складывая. — Вот скоро я добьюсь даму своего сердца, и ты отъебёшься от меня, блядина такая! — и она в телефон свой утыкается, кажется, пишет своей даме. Пишет что-то усердно, пока Кристина курит свои дешёвые сигареты, дымя. Подругу свою несколько раз оглядывает, а та всё пишет что-то в телефоне, совсем не обращая внимания на Кристину. — Ебать, а у неё фамилия оказывается не Каплан, — глаза свои широко открывает, рот прикрывая рукой. — Ахуеть, ушам своим не верю, правда? — театрально говорит Кристина, на что подзатыльник получает, — да за что? — Это чтобы жизнь малиной не казалась. — Она у меня и без этого, нихуя не малина. — Короче, её фамилия Добренко оказывается, а я дура, думала, что её фамилия — Каплан, — поясняет Малышенко. — Ага, — закуривает Захарова. — И хули ты бубнишь, как бабка старая? Радоваться за подругу - кто будет? — Хуй в пальто, — дерзит та, будто ревнуя. А на самом деле, просто выебать мозги она хочет подруге. — Да не ревнуй, всё равно ты у меня самая ахуенная тёлка, — приобнимает Вилка за талию старшей, — пока что. — Да пошла ты. И они идут по тропинке, болтая обо всех своих проблемах, иногда поддерживая друг-друга, и шутя. Их разговоры всегда состоят в таком духе, и Кристине, это всегда нравится. — Крис, я заебалась в парке торчать. — Устала торчать в парке, но не устала торчать? Удивляешь! — Будто ты лучше, — насмехается Вилка. — Да, лучше. В отличие от тебя, я почти неделю была чиста. — А потом сорвалась! — Всё, пошла в пизду. — Хули ты меня вечно посылаешь?! — снова возмущается та, глаза выпучивая. — А это чтоб жизнь малиной не была. *** Лиза после рабочего дня готова проволиться сквозь землю. Единственное, что радует, так это то, что дома её ждёт Бурая, которая приготовила свой фирменный борщ. Девушка едет по ночному Петербургу, и вспоминает, что Гаджиево-Чикины сёстры, что-то ей подарили. Так-же вспоминает, как спасла Гаджиеву от самоубийства. Та сидела на крыше десятиэтажки, ногами болтая. Пристально смотря на небо, она губы поджимает. Мишель надоела эта жизнь. Жизнь, над которой манипулируют, контролируют, шантажируют, и с тобой просто обращаются как с куклой. Мама всё время управляет девушкой, а отчим вместе с ней. У сестры смертельная болезнь, и денег не хватает. Что может быть хуже? Мишель уже хочет узнать, что будет после смерти, как тут слышит, что кто-то поднимается на лестнице. Она видит тёмный силуэт, и уже думает, что уже попала на тот свет, а это дьявол, который отведёт её в ад. Когда силуэт приближается, она видит... Кажется, парня, в кожаном плаще. У него довольно длинные волосы для парня, а рост у того, примерно как у Мишель. Силуэт подсаживается, и Гаджиева видит перед собой женские черты лица, и понимает, что это просто короткостриженная девушка. То, что первое попадается в глаза Гаджиевой - татуировка на шее. Жирным и необычным шрифтом написано чётко "Индиго". — Привет, я Лиза, — первая начинает незнакомка, и Гаджиева чуть подрагивает. — Привет, Мишель. — Живёшь здесь? — интересуется та. — Нет. — Тогда что делаешь здесь? — И Гаджиева губы поджимает, глядя вниз. — Заебалась я. Лиза смотрит на девушку, выдыхая громко. — Ты ведь ещё совсем молода. Сколько тебе лет? — Двадцать. — У тебя вся жизнь впереди, нахуя ты её заканчиваешь таким способом? — Я не вижу себя в будущем, от слова совсем. Мои родители управляют мной, как с куклой. Они то и делают, что жалеют мою сестру, которая, кажется, умрёт скоро от смертельной болезни, — на одном выдохе рассказывает, и у девушки глаза на мокром месте. — А что с твоей сестрой? — Она болеет раком, врачи говорят, если не оплатить операцию двести тысяч, то ничего делать не собираются. При всём этом, у неё второй этап шизофрении. Лиза из кармана джинс достаёт кожаный и чёрный кошелёк, беря оттуда несколько наличных. Мишель смотрит, и не понимает, что та вообще делает. Спросить хочет, да вот только она язык будто проглотила. Пялится дальше на Андрющенко. Лиза обратно кладёт кошелёк в карман, и считает деньги, которые достала оттуда. Досчитывает и протягивает руку в сторону Мишель, а та глаза округляет, то-ли смотря на деньги в руках Андрющенко, то-ли на саму Лизу. — Бери. — Что? Зачем? — Тут не все двести тысяч, но это гораздо лучше, чем ничего, — до сих пор тянет руку, и Мишель, спустя несколько секунд, принимает их. — Спасибо большое, господи... Я обязательно верну! — у той глаза сияют, когда она держит в руках деньги, на которые потратит на сестру. — Это необязательно, — улыбается, когда видит перед собой счастливого человека. Лиза уголками губ улыбается от воспоминаний, подъезжая к той самой десятиэтажки. Заходя в квартиру, в нос ударяет запах аппетитного борща, и уже слегка весёлая Бурая. — Ты опять выпила, Тань, — с усталостью произносит Лиза, снимая с себя плащ. — А что такого? — улыбается во все зубы. — Ты была чиста от алкоголя почти месяц. — Ну Ли-и-и-з, не томи! Я тоже устаю, и тоже хочу отдохнуть, но ведь ты не всегда дома. — Конечно, Тань. Ну, всё, ложись спать, — целует в лоб, и идёт в ванную. В ванную комнату заходит, и смотрит на себя в зеркало. Тёмные круги под глазами, бледная до жути кожа, и только голубоватые вены выпирают почти по всему телу, волосы у той лохматые, висят на всех сторонах головы. Она выглядит так, будто бухала всю неделю и не спала сутками. Она на кухню заходит, а на столе уже стоит остывший борщ, который Лиза поедает сразу. Лиза за всю неделю сильно запыхтелась, отчего она ленится даже складывать грязную посуду в посудомойку. Почистив еле как зубы мятной пастой, она в постель направляется, где лежит Таня, но не спит. Плюхается, и Бурая тут же голову в сторону девушки поворачивает, глазея на неё. Бурая тянет к себе Лизу, вовлекая в поцелуй, а та сразу отвечает, хватаясь за талию девушки. Поцелуй медленный и смазанный, и Таня уже хочет гораздо большего, и она, это получает. Лиза переходит к ключицам, оставляя там же свой след. Снимая с Бурой белую футболку, она оставляет ту лишь в чёрном лифчике. Лиза смазанно выцеловывает худой живот девушки, параллельно растёгивая лифчик Тани. Она кидает вещь куда-то в угол комнаты, и теперь, перед ней открылся вид на аккуратную и среднюю грудь. Сминает левой рукой грудь, целуя девушку в области шеи. Тане взвивается на постели, и уже хочет, чтобы ты вошла. И Лиза, наконец переходит к тому, чего весь день ждала Бурая. Резко, почти вырвав пижамные, и до жути короткие шорты, на Бурой осталось лишь одна ненужная ткань для Елизаветы. Поглаживая внутреннюю часть ребра, Лиза проходится другой рукой по горячему телу девушки, отчего та накрывается мурашками по коже. Умелые ручки Лизоньки, неторопливо снимают нижнее бельё, и Таня начинает уже пыхтеть от нетерпения. Бросая ткань в другой угол, Лиза переходит уже к делу. Своим рабочим и игривым язычком, она лижет половые губы Тани, из-за чего она издаёт тихий и сладкий стон. Лижет медленно и старательно, но когда шея у той затекает, она спину поднимает, и поглаживает средним пальцем по клитору, пока Таня, закусывает губу нижнюю. Вставляя этот же палец, она плавно его двигает изнутри, и вся комната наполняется бархатными стонами Тани, которая изгибается под Лизой. Вставляя второй палец, она делает всё гораздо быстрее, изучая каждую стенку. Стоны становятся всё громче, и спустя менее минуты, Лиза доходит до пика. Таня дышит устало, но улыбаясь. Ей понравилось, в принципе, как и всегда. *** Дни проходят, Виолетта всё время приходит в ресторан только ради Добренко, и у них, в принципе всё налаживается. Общаются, дружат, поддерживают, иногда флиртуют. С каждым их разговором, Виолетта влюбляется в ту всё больше и больше. Своими ярко-зелёными глазами, она всегда восхищённо смотрит на пепельные волосы Дарьи, и на её лучезарную улыбку. Кристина всё также убегает по ночам, иногда гуляя с Вилкой. Каждый день проходит одинаково, что Кристине это знатно надоедает. Она закидывает в рот сразу три таблетки колёс, совсем одна. Виолетта дома, спит. После трёх колёс, Кристина вылетает из подъезда, осматриваясь по сторонам. Она идёт в какое-то неизвестное направление, да и ей плевать, лишь-бы пойти куда-то. Идёт по тёмному переулку, смотря вниз. В глазах всё плывёт, и виднеется всякая фигня. Но ей нравится. Она кажется, попала в вип-район, потому что здесь дороги нормальные, и дома новые. Голубые глаза свои поднимает, и видит десятиэтажку. Довольно знакомую, да вот только, она хрен не вспомнит, где она её видела. Послышался звук закрывающей двери машины, и она тут же оборачивается. Около чёрной машины, стоит тёмный силуэт. Будто она этот силуэт где-то видела, только, не помнит ничерта. Силуэт оборачивается, и смотрит прямо на неё. Кристина вроде как, должна испугаться, но она лишь усмехается, смотря на силуэт. Силуэт подходит, и видит до жути знакомые черты лица. — Кристина? — спрашивает тихо, брови хмуря. Кристина молчит, совсем не понимая, кто рядом с ней стоит. Голос знакомый, лицо тоже, но думать она сейчас не собирается, всё равно не вспомнит. Лиза, вытаскивая из кармана телефон, включает, и светит прямо на лицо Крис. Совсем худое лицо, невероятно белая кожа, а зрачки расширены, что аж практически не видно голубых глаз. А Лиза с такой картины, только брови поднимает, в принципе, как и всегда. — Хули светишь, — лицо руками прикрывает. — Не пизди мне тут, наркоша. Напомни, где живёшь? — Тебя это ебать не должно, — ворчит невнятно. — Могла бы спасибо сказать, что я тебя в полицию не сдала. Ответь хотя-бы, сколько тебе лет? — Семнадцать, — еле как произносит, смотря на асфальт. И тут Лиза, глаза свои округляет. Думала, что наркоманке лет хотя-бы девятнадцать есть, да вот только, ей даже восемнадцати нет. — Либо ты остаёшься здесь, и я тебя сдаю в полицию, либо говори свой адрес, — и Кристина цыкает, говоря свой адрес. Кристина садится за переднее сидение, заново осматривая салон машины. Она качается с левой стороны, по правой, чуть-ли не падая на Лизу. — А хули ты со мной вообще ввозишься... Ты типа, мой ангел-хранитель? Ха-ха, — насмехается с девушки, а та никак не реагирует. А Кристине это не нравится. Она хочет пообщаться. — А тебе сколько лет, тёть? — спрашивает настолько серьёзным лицом, что вызывает смешок у Лизы. — Математику хорошо знаешь? Старше я тебя на шесть лет. — Бля, много, — разочарованно произносит, а Лиза бровь вопросительно сгибает, не понимая, зачем та это ляпнула, — я за математику нихуя не шарю, скок тебе лет? Только по нормальному, пж. — Двадцать три мне. Давай вылезай из машины, школьница, — останавливается возле подъезда. Та выходит еле как, ноги перебирая, и улыбается по глупому. — Увидимся, — ладонь в знак прощания поднимает, и смотрит, как та уезжает. Кристина улыбается тупо, не заходя в подъезд. Она хочет ещё немного прогуляться. Кристина направляется на площадку, которая находится поблизости от дома, напевая тихо какую-то песенку. До площадки доходит, и сразу на качели железные усаживается, сильно раскачиваясь. Качается настолько сильно, что аж подпрыгивает. Она совсем не о чём не думает, а в глазах виднеются тёмные силуэты. Их слишком много, и Кристина, начинает это пугать. Эти силуэты ей очень напоминают Лизу, и она боится, но качается она дальше. В далеке, она видит брата, который угрожающе глядит на неё. Он стоит, совершено не двигаясь, и только тогда, Кристина прыгает с качелей, падая на коленки об асфальт. — Сука, — поднимается еле как. Смотрит по сторонам, а брата нет, и силуэтов тоже не видно. Веки свои поглаживает, жмурясь. В глазах темнеет, а голова словно отключается. Падает в асфальт, тут же вырубаясь. Она хрипит, ворочаясь туда-сюда. К шести, тошнота подходит к горлу, и она тут же подрывается, блюя прямо в асфальт. — Блять... — хрипит, вытирая рот рукой. Она встаёт, а тело ломит. Конечно, спала же она на асфальте. Телефон ищет, и слава Богу, находит. Двенадцать процентов, а время показывает "6:07". — Господи, надеюсь Дэн уже уехал к своей шлюхе, — бормочет, плетясь домой. До квартиры своей доходит, и ключи еле как вставляет в отверстие. Заходит, и уличную обувь брата не находит, отчего у Кристины улыбка появляется на лице. Как только в комнату заходит, она в кровать ложится с растрёпанными волосами и с грязной одеждой. В девять утра она просыпается из-за истеричных криков матери и отца. Мама что-ли, плачет, крича что-то невнятно, но Кристине плевать. Она всегда действует принципу "плевать на меня = плевать на вас". Она из комнаты наконец выходит, и мать кричит на неё со словами: — Твой брат погиб, а лучше бы сдохла ты, наркоманка хренова!