тёмный ангел

— Твой брат погиб, а лучше бы сдохла ты, наркоманка хренова! Кристина в ступоре, смотрит куда-то в пустоту. Она не верит словам матери, но лишь спрашивает: — Как?... — шёпотом говорит. — Он попал в аварию, когда ехал в аэропорт, — шипит женщина, а глаза на мокром месте. Кристина смотрит на мать, и видит в ней пустоту. Глаза женщины намокли, а она, просто толкает мать, выбегая из квартиры. Она бежит, хлопая дверью. Бежит, куда глаза глядят. Капли текут, а Кристина бежит. Она не хочет верить в смерть брата, и вспоминает его фразу: - "И в последний раз говорю, завязывай уже". В последний раз. В прямом смысле. Добирается до каких-то гаражей, и бьёт что попадается под руку; бетонные стены, деревья и асфальт. Бьёт, что аж костяшки практически ломаются, издавая чёткий хруст, но Кристине плевать. Физическая боль никогда не сравнится с моральной. Единственный человек, который советовал, и даже, помогал вытащить её из этой дыры - погиб. Она садится, упираясь о бетонную стену, и начинает рыдать. Слёзы текут ручьём, и Кристина вся краснеет. Сидит она около десяти минут, раздумывая всё, а потом звонит Виолетте. — Вил, приходи с дозой. Да побольше. И отклоняет звонок, даже не дав сказать словечка подруге. Встаёт, направляясь к своему дому, где её встречает задумчивая Виолетта. — Что случилось, шума? — спрашивает медленно, зная, что Захарова не попросит дозу наркотиков просто так. — Ничего, — сухо отвечает, не смотря даже на подругу. — Не хочешь, как хочешь. Держи, — отдаёт весь пакетик, не жалея, — ты это.. осторожнее, если что звони, я всегда на связи, — уходит, отправляя той воздушный поцелуй. А Кристина хмыкает, подмечая, что подруга начинает отдаляться. Отдаляться во всех смыслах. Чёрт, она ревнует Виолетту к этой Каплан. Из глаз снова льются крокодильи слёзы, которые Кристина мигом убирает большим пальцем. Домой она не планирует возвращаться, а именно поэтому кладёт дозу в карман серых и спортивных штанов, направляясь куда-то. И доходя до заброшенного района, Крис сыпает дорожку на какую-то левую картонку, достаёт из кармана купюру сто рублей, скручивая в трубочку. И она, наконец получает это наслаждение. В глазах всё плавает, но ей уже плевать. Всё становится более ярким и насыщенным, а про гибель брата Захарова вовсе забывает. Кристина наконец-то в желанной эйфории, и теперь, она чувствует себя живой, хоть как-то. Она может жить и радоваться жизнью хоть какие-то пару часов, чтобы потом убиваться от боли в голове и раздражительности от всего, что движется. Глаза Кристины покраснели, а зрачки постепенно становятся больше, и, какой-бы ситуацией не была бы стрёмной, это выглядит просто завораживающе. Была бы здесь Вилка. Спустя двадцать минут наслаждения, Захаровой мерещится всякая дрянь. Она видит погибшего брата, только глаза у того не простые. Они просто чёрные. Будто он их вырвал, и теперь они пустые абсолютно. Видит дождь, да вот только, на неё он не копает, как ни странно. Мерещится силуэт тёмный, а у того силуэта крылья имеются. Пиздец, я кажется сдохла. Силуэт высокий, а тело у того вытянутое, и в принципе, можно понять, что силуэт какой-то женский. Только Кристина этого не поймёт, она уже ловит панику. Дождь льётся, а Кристина сухая. В глазах всё тот же самый силуэт, который просто тупо стоит, а крылья у того двигаются, и Кристина уверена на все сто, что она уже умерла от передозировки. А сейчас перед ней стоит демон, забирающий её в ад за всё грешное. В глазах темнеет, и Кристина падает. Падает, а изо рта пенка появляется. Снова она вырубилась на асфальте, совсем грязная и холодная, при этом имея бледную кожу, слегка жёлтого оттенка. Её поднимают на руки, и тащат куда-то. А Кристине хоть-бы что, она спит дальше, ничего не подозревая. Аккуратно кладут ту на заднее сиденье машины, закрывая дверцу. Та звонит кому-то, и выдаёт только: — Лиз, тут твоя очередная малолетка из того бара. Я щас к тебе приеду с ней. *** Белый потолок, огромный диван, на котором снова лежит Захарова. Распахивая глаза, у той голова гудит, и она уже чувствует, как её стошнит от очередной дорожки и от таблеток. Захарова не сразу понимает, что в этой квартире она уже была, и поэтому сначала пугается, а потом моментально успокаивается. Именно поэтому, она пытается встать, переваривая весь вчерашний день. Вспоминает про гибель брата, вспоминает, что Вилку встречала, а потом.. Потом темнота. Хотя нет. Вспоминает, что видела до жути знакомый силуэт с крыльями. Боже, блять, нахуя я её вспомнила. Кристина видит, что на тумбочке снова стоит стакан воды и обезбол. В этот раз, зная, что там нет никакой хуйни - суёт таблетку на язык, запивая водой. Выпив весь стакан воды, она плетётся к двери. Только открыв дверь, встречает двух брюнеток, которые улыбаются ей. — Живая, всё-таки, — усмехается по доброму Таня. А Кристине эта фразочка не понравилась. С каждым днём она становится всё более агрессивней и нервной. Будто над её нервами играет целый оркестр, а их дирижёр - кокаин, который вечно нюхает Захарова. Хочется прям по лицу ударить, но та сдерживается, когда видит Лизу. Та спокойна, в принципе, как и во всех встречах с Захаровой. Господи, который раз мы уже с ней видимся? Четвёртый? Второй? Или третий? А вдруг ещё пятый есть... Её раздражает эта ухмылка Бурой, и её игривый взгляд на Лизу. Будто специально лезет на глазах Захаровой, трогая везде. Но ведь, те встречаются, а Кристина просто их общая знакомая. Почему Кристину это раздражает? А она всё отмазывает на употребление наркотиков и на прочую хуйню. Сама толком не понимает, что это с ней. — Я тебя до дома отвезу, адрес твой помню. И, пожалуйста, перестань употреблять всё в таких больших дозах. Я всегда смогу тебе помочь, — подходит Лиза к Кристине, а та смотрит гнилым взглядом. — Ты мне кто? Мамка? Харе вечно меня забирать, будто ты следишь за мной. Я тебе кто? Кот что-ли брошеный? — дерзит, сама того не понимая. — Успокойся и не разговаривай со мной в таком тоне. Тем более, тебя ко мне привезли уже с передозом, — на что Кристина глаза закатывает, услышав только фразу: "уже с передозом". *** Виолетта, довольная жизнью, лежит на коленках Дарьи. Та её по волосам гладит, а Вилка смотрит на ту с восхищением. Странно, но Вилка в присутствии Добренко - забывает, что у неё есть несколько пакетиков кокаина, мефедрона, деньги на алкоголь, а в кармане валяется целая пачка сигарет, никому нетронутая. Она теперь, чаще приходит в гости к Каплан, реже употребляет, и всё реже общается с Кристиной. Кажется, жизнь Вилки налаживается. Но это пока. Потому что Малышенко толком не знает, какая ориентация у Дарьи. Та лишь говорила, что она была замужем, а затем развелась из-за измены. А от этой информации Вилке тошно; ну как можно изменить такой прелестной даме? Каждый раз, когда Виолетта приходит к Даше, она её встречает с тёплыми поцелуями в щёчку, объятиями, и улыбается ярко. Фильмы и сериалы смотрят, а иногда какие-то реалити-шоу на "Пятнице", сидя на мягком диване, поедая чипсы. Эти двое любят смотреть также "Битву экстрасенсов", а на Пятнице только и смотрят каких-то "Пацанок", у которых жизнь явно не малина. На сообщения Кристины она отвечает редко, иногда вовсе пишет: "потом напишу, занята", - и не отвечает целый день. А Кристине тоскливо. Хочет поделиться с кем-то со своим горем, да вот боится только. Боится, что её примут как слабачку, которая не может справиться со своими проблемами. Крис высказалась по поводу брата еле как, а в ответ - игнорирование. Из-за этого она телефон швыряет, проклиная Каплан, и вообще, весь этот ресторан. Но вспоминая Лизу, ей как-то, становится немного лучше? Сама не знает ответа на этот вопрос. Она буквально её спасательница, потому что если бы не Лиза - померла бы уже давно. Иногда хочет написать Лизе, да вот только, ссыт она. Ладно, если бы это была её ровесница, но это взрослая девушка, которая как-бы, состоит в отношениях. Если бы Кристина не знала её, она бы подумала, что это чёртов дьявол, который собирается её убить или изнасиловать. Оказалось всё совсем иначе. Кристина, которой надоел игнор от подруги, смотрит сториз Виолетты, где она находится в том самом ресторане. И естественно, она направляется туда. Она готова наорать на Виолетту, обосрать на все четыре стороны, но, делать такого не будет. Хочет, но не будет. Просто поговорит. Если конечно, сдержится. И она заходит в здание, громкими шагами направляясь на столик, где сидит накрашенная Вилка, с волнистами волосами. Резко подсаживается к той, из-за чего та шугается. — О, Крис. А ты чо здесь? — пьёт какой-то коктейль от Киры, лыбясь. — В телегу, блять, зайди, — раздражённо и тихо произносит, пялясь. Та смотрит непонятливо, но заходит в чат с Кристиной, и смотрит на неё выжидающе. — Ты, сука, хоть на какое-то сообщение мне ответишь? Или таки будешь тусоваться со своей Каплан, а? — Шума, ты чего... — Того блять. Ты как только с этой Дашей начала общаться, то вообще кинула меня в самый хреновый период. Ты нахуй вечно у неё, а про меня вечно забываешь. — Крис, у тебя вечно хреновый период, можно сказать - вся жизнь. Мне что блять, только с тобой можно общаться? — риторически задаёт, руки на крест складывая. — Ты даже мои сообщения не читала, раз пиздишь так. У меня сука, брат умер, а тебе хоть-бы что. Только и сосёшься с этой Каплан! — на крик переходит, не сдерживаясь. — Ты мне про это не писала, я читаю каждое твоё сообщение. — Ага, конечно, читаешь спустя день. Я это сообщение уже удалить успела. — Короче, Крис, уйди. Сейчас я с тобой решать ничего не собираюсь, — отмахивается, кривясь в лице. А Кристина не сдерживается. Её ладонь проходится по щеке Виолы, и теперь её щека горит от такого удара. Охрана подходит, и все посетители смотрят на седьмой столик. А за охраной подходит и владелец. Охрана просит Кристину выйти из заведения из-за неприемлемого подведения, пока та сталкивается взглядом с Лизой. Блять. Опять Лиза. Кристину провожают до выхода, а та стоит, подкуривая сигарету. Ей стыдно. И вовсе не за то, что она опозорилась перед всеми, а за то, что ударила подругу. А теперь ещё и стыдно смотреть в глаза этой... Елизаветы. — Блять, она наверняка разочарована мной, — шепчет в пустоту, дымя. — Ты это сейчас про кого? — подходит откуда-то не возьмись Лиза, ухмыляясь. — Да я это... про подругу, — врёт, речь шла как раз-таки про Андрющенко. — Если будешь дымить здесь, то я заставлю тебя перед ней извинятся на коленях, — спокойным, но и угрожающим тоном произносит. — А, простите, — зачем-то на "Вы" обращается, бросая бычок. — Не хочешь бросить эту хуйню? — Какую из? — лыбится та саркастично. — Желательно, наркоту. — Не могу. Это тяжело. — Ты хотя-бы пыталась? — Была почти две недели чиста, а потом проебалась, — а Лиза понимающе кивает, хотя сама, никогда не баловалась этим. — Родители за тобой вообще не смотрят? — Им похуй. Я не желанный ребёнок, и когда моя мамка узнала о второй беременности, сразу захотела аборт, только бабок не хватило, вот и родилась я. Лиза слушает, не перебивая. Всё-таки, ей жаль девчонку. Молода, красива, а никто за ней не ухаживает, вот и забывается в какой-то эйфории, чтобы чувствовать жизнь. — Слушай, ты всегда можешь обратится ко мне. Даже посреди ночи - ты можешь взять, и пойти ко мне, если не к кому больше. Я и Таня не будут против, — с надеждой смотрит на младшую, а той будто именно таких слов и не хватало. Она всегда чувствовала себя брошенной. С самого детства. В принципе, и сейчас так себя чувствует, но, какая-то надежда появилась. Ей впервые кажется, что какому-то человеку не похуй на неё, хоть и Лиза обращалась так со всеми, но Кристина ведь что-то почувствовала. Что-то живое и искреннее. Типа, бабочки в животе?... Если это бабочки в животе, то Кристина впервые их чувствует. И не от какой-то дозы, а от тёплых слов, которые явно, не только ей принадлежали, но ей плевать. Ей действительно приятно. — Господи, блять... Прости пожалуйста, за этот случай, который только что случился, — голову наверх подымает, хмыкая. — Крис, я не умею обижаться. Если ты к родителям не хочешь езжать - не езжай. Оставайся здесь, жди меня, и мы вместе поедем, — замолкает на пару секунд, и снова выдаёт, — лечить тебя, — лыбится Лиза. Лизе действительно жалко эту девчонку до жути, хоть и Лиза сама не имела родителей, но это, наверное, лучше, чем быть с такими как у Захаровой. Тему с родителями Лиза ненавидет и не выносит. Как только у неё спрашивают про семью, она говори, что её семья - Таня Бурая, и всё. А когда докапываются дальше, Лиза может перейти на крик, истерику, или в худшем случае - ёбнуть по лицу. До тринадцати лет, у Лизы была счастливая семья, до тех пор, пока её отец не скончался от алкогольной комы. Когда Лизе стало четырнадцать, началась война в Донецке. Точнее, в родном городе Лизы. Не то чтобы война, просто напали ни за что. И именно в тот день, на Лизину маму попала пуля от оружия. Весь белый снег перемешался с бордовым, и Лиза тогда поняла, что у неё больше никого не осталось. С четырнадцати лет Лиза жила в детдоме, и так до шестнадцати, пока её не забрала тётушка с дядей. Дядя - родной брат отца, который также зависим от алкоголя, а тётя - жена дяди. А когда и те погибли, Лизе уже было восемнадцать. Перед ночью, она всегда вспоминает моменты с матерью. Представляет её объятия и запах; представляет, что та рядом и целует её нежно в лобик. А иногда ей и вовсе снятся кошмары с того самого дня, от чего Лиза не хочет спать. Тяжело.