Чёрно-белое.

      Всю ночь Сода не мог уснуть: то крутился с одной стороны на другую, то замирал и пялился в потолок, то свисал головой и плечами с кровати и осматривал комнату и Дизоффа. Выглядывать в полутемноте белого кота понравилось Саше больше всего. Пару раз он рисковал и вываливался по пояс со своего места, чтобы коснуться лица парня. А младший, в отличие от Эффекта, всё-таки спал. Плед он благополучно спихнул на пол и теперь жался к стене, обнимая себя белым пушистым хвостом. Один раз Сода даже смог потрогать хвостик сожителя, но тут же вернулся к себе, чтобы не быть замеченным. Шерсть оказалась довольно мягкой и ухоженной, что в условиях постапокалипсиса сильно удивило чёрного кота.       За всё проведённое без сна время Саша успел высмотреть почти всю комнату. Двухъярусная кровать из металлических прутьев, но с мягкими матрасами, стояла в дальнем углу, слева от двери; рядом с ней тумбочка из светлой древесины с двумя выдвижными ящиками, а над ней — полка из такого же материала, но совсем пустая, только маленькие коробки аккуратно сложены по правому краю. В противоположном углу находился стол с двумя стульями, закрытый белой скатертью. Слева был шкаф тёмно-карего цвета, соединённый с широкой полкой без стенок, заставленной всякой мелочью по типу фигурок, фоторамок и книжек. Названия книг различить не получилось: сколько Сода не щурился, даже его кошачье видение в темноте не помогло. Зрение у зверолюдов собирало одновременно свои звериные и человеческие черты одновременно, а глаза собой представляли чёрные яблоки. На другой полке, полностью занятой книгами и занимавшей угол у кровати — всего углов было пять — названия уже получилось различить. Алгебра, геометрия, русский, несколько учебников литературы, истории и прочих школьных предметов; вся верхняя полка занята только ими. На второй появлялась художественная литература, собравшая в себе: русскую классику, вроде Пушкина и Достоевского; несколько тонких корешков с еле различимым названием сказок по типу Колобка, Курочки Рябы и Деда Мазая с его зайцами; зарубежную фантастику и романы-детективы. Некоторые книги друг от друга отделялись либо промежутками, либо зелёными и красными листочками. Дальше — в сторону двери — несколько крючков на стене, на которых Саша различил только небольшую тёмно-жёлтую сумку и лёгкую белую куртку. Остальные вещи угол обзора не давал рассмотреть должным образом, но, вроде, остался там лишь один крючок с чем-то длинным. В самом центре комнаты, на треть заходя под ножку кровати, был тонкий ковёр то ли бежевого, то ли охрового цвета. Над ним круглая лампа, встроенная в потолок. Растений не наблюдалось совсем, но над шкафом в самом углу виден выход вентиляции — причём довольно широкий, занимавший почти половину длины шкафа. Конечно, если не брать в расчёт ещё и ширину полки, какой бы маленькой та не была.       — «У них есть электричество…» — всё ещё удивлялся Эффект про себя, вспоминая — теперь уже прошлое — в городе. В прихожей тоже были лампы, только висели они, подобно бра, на стенах. К тому же, их было в четыре раза больше, чем у Дизоффа, хотя одной на его спальню, судя по планировке, хватало вполне.       Утро наступило не по привычному восходу солнца в открытых, хорошо продуваемых окнах, и даже не по будильнику, так как его в спальне младшего Сани не наблюдалось. Но, по внутренним часам Соды где-то в семь-восемь, в комнату постучались, заставив его от неожиданности дёрнуться на месте. Белый кот после шума за дверью немного повозился на кровати, но вскоре поднялся. Эффект только краем глаза заметил, во что тот одет, еле как приняв правдоподобную позу сна. Почему-то совесть внутри заставляла его хотя бы сделать вид, что он спал. Дизофф ночевал в белом комплекте, составлявшим собой худи с короткими рукавами и шорты. Если бы вчера перед сном старший не увидел его гардероб, то сказал бы, что кроме белых вещей он не носил ничего; но, разбирая взятые с собой вещи и раскладывая их по выделенной полке, всё-таки, хоть и не намеренно, обнаружил и достаточно много цветных и чёрных вещей.       Выспавшийся и довольный, с той лучезарной улыбкой, какой обладал только этот мальчик, Дизофф потянулся к чёрному коту. Саша за те секунды успел только отвернуться к стене и накрыть утреннюю ухмылку рукой. До одеяла уже не было возможности дотянуться, но, приказав себе успокоится и подрубив свой актёрский талант, он смог «уснуть». Судя по реакции белого кота, тот не заметил фальшивого сна.       — Доброе утро, — наконец послышалось от Сани спустя долгие — для старшего — секунды. Эффект из приличия чуть поворочался, но, с еле скрываемой улыбкой, из-за которой его часто ловили в детстве часа в два ночи, оторвался от подушек.       — Доброе... А сколько сейчас времени? — Сода решил проверить свою догадку по поводу времени, сделав максимально сонный голос. Пока Дизофф, отойдя от лестницы, дал спуститься Саше вниз, от него же послышался немного неуверенный ответ:       — Дима приходит обычно в полвосьмого... — взгляд Сани на секунду зацепился за чёрного кота. Такой худой и одновременно высокий — хорошая комплекция. Волосы за ночь сильно растрепались и теперь почти доходили шеи. Проскочила мысль, что Сода сли-и-ишком красивый, но Дизофф временно отогнал её. Трудно было не признать, что даже жизнь в жестокой столице оставила слабый и почти незаметный отпечаток, не покорёжив его собственной красоты. Пока новый сожитель спускался, младший молча пытался вспомнить, что хотел сказать. Мысли о чёрном коте выбили из головы все слова. — Думаю, сейчас где-то тридцать-сорок минут, — наконец с облегчением ответил он.       — Так рано... — почти про себя подумалось Саше; но его догадка имела место быть. — Это был тот стрелок? — Сода взглянул на Саню, успевшего уйти к двери, чтобы включить свет. После долгого пребывания в темноте старший несколько секунд потратил, чтобы привыкнуть к поярчавшей обстановке.       — Агась. Он встаёт раньше всех, поэтому и будит нас с Пашей... И тебя теперь тоже, — чуть задумавшись, добавил белый кот. За это время Саша успел подойти к нему. — Пойдёшь завтракать?       — Надо, наверно... — уклончиво ответил ему Эффект. Главным для него сейчас было только одно — чтобы его бессонницу не спалили. Чувствовал себя Сода более, чем бодрым, но никто не отменял синяки под глазами. — А есть ванна или что-то похожее? — безопаснее показалось проверить самому.       — Конечно! Пошли, покажу тебе, — младший пригласительно встал у открытой двери. Сода благодарно кивнул и вышел в коридор, а за ним и Саня. — Как спалось?       — А... Хорошо, — вопрос немного озадачил чёрного кота. Из-за такой резкой смены обстановки его кошачье нутро не дало уснуть спокойно, и пришлось занимать себя чем-то всю ночь. — А тебе?       — Тоже хорошо, — весело ответил ему Дизофф. По лицу парня точно можно сказать, что он отлично выспался.       Пока Саня вёл чёрного кота в ванную, последний успел мельком осмотреть прихожую. Справа от двери стояла большая квадратная тумба, повёрнутая в противоположную от котов сторону. Дальше две яркие лампы с оранжевой обивкой и дверь в другую комнату между ними. Слева от двери висела ещё одна такая же лампа, но выключенная. Часть с выходом из бункера пролетела мимо глаз, а вчера Сода не уделял этому внимания. В малой части прихожей, куда они пришли, находились шкаф из тёмного дерева и похожий стол, явно из одного комплекта. Над столом висела ещё одна лампа — четвёртая, последняя. В остальных двух стенах — двери из белого дерева. На одной из них, располагавшейся ближе к лампе, вырезано место под стекло. Аромат еды шёл оттуда, так что Сода мысленно отметил, что кухня именно за «стеклянной» дверью. Больше ничего разглядеть чёрный кот не успел.       — Ванная за той дверью. Вперёд душ, а туалет направо, — младший остановился у простой белой двери с круглой ручкой.       — Спасибо, — Сода кивнул и легко провернул ручку с тихим щелчком. Механизм оказался на удивление податливыми, но надёжным. Качество всего бункера само по себе бросалось в глаза: даже такая лёгкая и простецкая обстановка выглядела довольно мило и ухоженно.       Ванная комната тоже приятно удивила старшего. Плитка буквально сияла от чистоты, и парень даже первое время помялся у входа, стесняясь сделать и шаг — хорошо, что за собой дверь он закрыл.       В зону видимости Саши попала только часть ванной — спереди и справа действительно были двери. Между ними в углу белый — как и вся остальная мебель — комод, занимавший половину или даже целый метр, а слева от входа шкаф с маленькими полочками, дальше — корзина для белья и небольшая тумбочка. Над ними несколько крюков с полотенцами — два чёрных и одно бежевое.       Раковина с зеркалом стояли справа, почти впритык к двери. Парой шагов Саша перемахнул к раковине — и почти сразу ударил себя по лицу за тупость. За время жизни в столице он так привык постоянно ходить в обуви, что даже не обратил внимания на её отсутствие. Всё, что было на нём — чёрные носки, шорты, футболка, не включая нижнее бельё.       Прекратив рассматривать плитку за собой, чёрный кот перевёл внимание на зеркало. Как и ожидалось, под глазами выступили синюшные пятна, но не такие заметные. Включив кран и повернув ручку в сторону холодной воды, Сода подставил руки под поток. Ледяная вода немного отрезвила его; когда парень набрал в ладони побольше воды, протёр лицо. Капли стекли на шею, несколько из них упали в раковину или на ткань футболки. Пару секунд протупив в зеркало и осматривая лицо, Саша остановился на отражении глаз. Недвижимый взгляд, постоянно чёрный и непонятно куда смотрящий, впервые за тринадцать лет так напугал кота. Ушки и хвост не так его напрягали, хоть и толку от них было мало, как чёрные глаза. Одновременная адаптация к человеческому и кошачьему зрению — хорошо, но ценой стал настолько страшный нечеловеческий вид...       Вытерев руки об бока футболки, Эффект прогнал мысли и поспешил к выходу. За тринадцать лет он только сейчас обратил внимание на необратимые изменения тела — в частности, глаз.       — Доброе утро! — стоило Саше открыть дверь, как прямо в лицо ударил очень вкусный аромат свежей еды. Сода на секунду залип, поняв, что почти обжёгся настолько непривычным запахом. Все трое сидели на кухне, за столом. Только стрелок изредка метался к плите. Он первым и заметил чёрного кота. — Как ночь прошла?       — Доброе... Выспался, — уже привычно ответил Саша. — У вас тут очень уютно... — неосознанно добавил он.       — Угу... Бате очень наша квартира нравилась, и он не хотел её терять, если что-то случится. Поэтому, считай, это буквально её копия, — в разговор вклинился Паша. Свой завтрак он уже доел, отставив в сторону тарелку с вилкой. — У тебя в Верхней тоже хорошая квартирка была... Не скучаешь по ней?       — Признаться, скучаю... — Эффект так и стоял возле двери. То, что это теперь и его бункер, не уживалось в голове; чёрный кот чувствовал себя чужим среди них. — Но тут гораздо лучше, просто тянет обратно.       — Саша, да? — парень кивнул. — В дверях не стой, можешь куда угодно сесть, — он пригласительно указал ладонью на два стула возле стола. Сода выбрал крайний. — Уже лучше! — радостно улыбнулся Джо. — Есть будешь?       — Да-а-а... А что там? — он повернулся к стрелку всем телом.       — Ничего особенного, — Спин пожал плечами. — Обычная яичница.       — Не, вкусная, что капец, точно не обычная! — мужчина заработал лёгкий толчок в бок от Паши. Старший хант в ответ получил недовольный возглас «Паша!»       — Давай, — Эффект обернулся к столу. На глаза попался Дизофф, всё это время мечтательно и с каким-то восторгом наблюдавший за парой хантов. — Приятного аппетита, — обратился он уже к белому коту. Младший так и не принялся за еду, застыв в своих наблюдениях.       — Да, спасибки. Тебе тоже! — он весь сиял от радости и быстро принялся за свою порцию. — М! Дима, реально вкусно!       Джо склонился над плитой, заслонившись от остальной компании одной рукой, второй накладывая яичницу. Со стороны они действительно выглядели, как настоящая семья, и Сода, весь поджавшись на стуле, ещё раз ощутил себя лишним. Его тянуло обратно в Верхнюю Землю, где стояла квартира, бывшая ему родным домом. Здесь ему не место-       — Вот. Не горячее, можешь сразу есть, — голос Димы выдернул Сашу из грустных мыслей. Выключив за собой плиту, стрелок сел на стул рядом.       — Спасибо... — он переключился на еду. Отцепив вилкой кусочек, чёрный кот заключил для себя: это лучшее, что он пробовал за последние годы. — Вкусно... — Спин довольно улыбнулся ему.       — Так, с завтраком не прогадал... Какие на день планы? Я попозже на тридцать четвёртую, — как спросивший, первым начал Дима.       — Я карту чекну, могу твою винтовку почистить к следующему рейду. Всё равно делать нечего, — продолжил разговор Паша. — Кстати, можно до Пиолки сгонять.       — Если пойдёшь, то я с тобой! — вклинился Дизофф. — А так, думаю... Дочитаю что-нибудь, там пару книг осталось. И можно за новую стопку взяться! — Сода склонился над тарелкой, когда взгляд младшего упал на него. Пришлось резко думать, чем он мог себя занять.       — Может быть, я тоже в Пиоланту схожу... На улицу... — наконец негромко произнёс Эффект. Дима, заметив замешательство парня, отвлёк центр внимания от него.       — Так, решили! — младший хант подытоживающе легко стукнул по столу. — Вы втроём в Пиоланту, а я в столицу. Сане будет полезно развеяться, а то долго в бункере сидит. А ты, Саш, согласен? — он кивнул в ответ. Сейчас Эффект был не против выйти на свежий воздух. — Вот и хорошо, — Джо встал из-за стола, взяв пустые тарелки котов, и направился к раковине.       — Тогда собирайтесь, там пораньше хорошие виды, — Паша поднялся следом за стрелком и несколько раз подгоняюще похлопал ладонями.       Первым из комнаты выбежал Дизофф, следом ушёл и чёрный кот. Осмотреть кухню не было возможности — со стороны такое наглое разглядывание могло показаться грубым, но зато прихожая наконец открылась полностью: от двери с двумя лампами дальше от спальни Сани стояла угловая деревянная вешалка, прикреплённая железными балками к низкой бежевой тумбочке, под которую заходил полукруг коврика входной двери, слева от ванной находилась похожая на неё, только укороченная. Дальше от угловой — высокая и довольно широкая полка из тёмного дерева, занимавшая всю стену у входной двери. На потолке не было ни одной лампы, а всё остальное в прихожей он видел до этого — включая белые крашеные стены и тёмный линолеум, которые, по догадкам Соды, были во всех комнатах, кроме ванной — там всё занимала плитка.       — Ты насколько? — Паша подошёл к мужу со спины, приобняв его под руки и сложив кисти в замок на его груди. Дима домыл последнюю тарелку и отложил её на сушку.       — Я думаю, ночевать придётся там, можешь не ждать, — чуть подумав, сказал стрелок. — Сектор довольно большой, может, я на день или два.       — Ах-х, в могилу ты меня своими ночными вылазками сгонишь, — окинув руки Димы недовольным взглядом, прошипел Деадем. — Я же тебе говорил это? — уже погромче спросил он.       — Говорил, причём много, — он, хитро улыбнувшись, аккуратно развернулся к Паше так, чтобы не расцепить его хватки, и поцеловал его прямо в губы. — Но я должен этим заниматься.       — С каких пор ты «должен»? — Паша одарил его озадаченным взглядом; слова Джо действительно его удивили.       — С тех пор, как мы взялись за Мену, — серьёзно ответил мужчина. Старший хант оглядел его и тяжело вздохнул. — Ну, Паш, не дуйся ты так. Я же не маленький, ничего со мной не случится, — немного повглядывавшись в глаза Паши, Дима ещё раз поцеловал его — но крепче — и отстранился только через десяток секунд. — Ну всё, мне собираться надо, пошли уже. Тебе, кстати, тоже, — будто невзначай добавил он.       — Вредный ты, Дима, — с иронией заметил Деадем, потрепав по волосам Спина.       — Да-да, я тоже тебя люблю, — тем же тоном бросил ему Джо, уводя под руку с кухни Пашу.       Сода прошёл следом за Саней, хотя достаточно ориентировался в новом месте, чтобы не потеряться, если останется в прихожей один. Белый кот впереди успел юркнуть за дверь, и Саша последовал за ним. Раньше он даже не мог нормально узнать время, ориентируясь либо на солнце и луну, либо на собственную чуйку, но тут можно спросить, и тебе ответят, считай, точно до минуты. Всё разом навалилось подобно лавине, не оставляя времени разобраться.       — У тебя есть, во что переодеться? — выискивая в шкафу какую-то одежду, спросил Дизофф. Несколько толстовок он перекинул на полку повыше, ещё пару штанов туда же, и, только добравшись до конца секции, нашёл устраивавшую его одежду.       — Думаю, я могу что-то посмотреть в своих вещах?.. — предположил чёрный кот. — У меня кофта была.       — Да, конечно, можешь посмотреть, — Саня отошёл от шкафа и уступил место Соде. Старший кивнул и быстрыми движениями вытащил синюю кофту с большим принтом на спине. Из-за того, что рисунок не достигал рукавов должным образом, они и вся передняя часть были в чёрно-голубых тонах, не сильно контрастируя с задней частью. — Ля, какая красивая! — белый кот с восхищением посмотрел на кофту. — Тебе идёт, — с ухмылкой добавил он.       — Спасибо... Мне подарил её друг на прощание, — примерив кофту, Эффект почувствовал её приятную мягкую текстуру и тепло. — Честно, я даже боялся надевать её в Мене, вдруг порву или ещё что-то...       — Я думаю, что признак хорошей вещи — её поношенность. В плане, не будет же человек ходить в том, что ему не нравится. И, должно быть, приятно узнать, что тебе так пригодился этот подарок, — Дизофф попытался приободрить парня, но, в любом случае, был прав.       — Я даже не думал с такой позиции... — Саша оттянул края кофты и завороженно огладил чистую ткань. Качество тоже было выше среднего, но порвать её в стычках со зверьми, несмотря на всю осторожность чёрного кота, он правда боялся. — Ну, тогда я готов? — более задумчиво, чем утвердительно сказал Сода.       — Конечно, пока только конец июля, но там довольно ветрено. Ты не замерзнешь? — вид парня насторожил Саню: помимо кофты из уличной одежды ничего не было.       — Да нет, думаю, — он ещё раз оглядел себя. В отличие от Дизоффа, Сашу свой набор одежды устраивал.       — Ну, как знаешь, — младший пожал плечами. — Спрашивай, если что-то понадобится.       — А ты, кстати, что наденешь? — белый кот одарил его весёлым взглядом и зачесал назад несколько белых прядей, выбившихся из общей неуложенной массы.       — Вот! — он взял в руки заранее отложенную одежду и расправил её: жёлтая толстовка и чёрные спортивные штаны.       — Билайн... — не удержался от оценивающей шутки старший. — Неплохой набор, — решено было немного сгладить углы, так как Дизофф выглядел озадаченным.       — Би... лайн? — Саня немного покрутил одежду, но потом с лёгкой душой откинул её обратно на кровать. — Я переоденусь? — он сел рядом с толстовкой, поджав ноги под своё спальное место.       — Да, конечно... — Сода виновато отвернулся, но веселье с лица не ушло. Сзади послышалось шебуршание ткани. — Билайн — такой сотовый оператор, типо, звонить чтобы, — с трудом выдавил парень объяснение непонятного для белого кота слова. — У них иконка... картинка была в виде чёрно-жёлтого кружочка.       — А-а-а... — задумчиво протянул младший. — Тогда понятно, — усмехнулся он. Пока Сода объяснял свои приколы, Дизофф успел переодеть домашние шорты на штаны и уже натянул толстовку. — Я всё! Идём?       — Быстро ты, — вслух отметил Эффект. Показалось, он за это время мог лишь один носок снять, а у белого кота была почти армейская квалификация по скорости переодевания, хотя Саша и не мог судить точно — призывником он мог стать только три года назад, если бы не заражение. — Да, идём.       — А что значит «билайн»? — окинув Соду вопросительным взглядом, спросил Саня.       — Если память не изменяет, это что-то с английского. Что-то про короткий путь было. А вообще это можно понять и как «пчелиную линию», тоже английские шутки... — парень немного завис, вспоминая курсы английского за пятый класс, но найдя в закоулках десятилетней памяти хоть что-то, всё же обрадовался.       — Ого... А ты умный! — удивился Саня. — И много ты с аг... ал... анлийского помнишь?       — Английского, — быстро поправил старший. — Ну, не так много, конечно, давно уже было. Но более-менее, скажем так, — нехотя ответил Эффект. Перед собой было даже стыдновато, что не так уж много он помнил со своих школьных лет.       — А ты, Саш... — Дизофф опустил взгляд в пол и уже тише продолжил: — ...Не мог бы позаниматься им со мной?       — Да не вопрос! — улыбаясь, сказал Сода. Он и сам был не против подправить свои школьные знания. — Ты совсем ничего не знаешь? — белый кот покачал головой из стороны в сторону, пряча руки в карманах штанов. — Тогда я займусь этим после прогулки, договорились? — прибавив своему голосу ободрявший тон, предложил парень.       — Да, давай! — младший сложил руки на груди и благодарно улыбнулся новому другу. — И с-спасибо... — тут же добавил он.       — Да пожалуйста, мне не тяжело, — услышав одобрительный ответ, Саня отвернулся и поспешил к двери, так как в помещении ему стало жарко: то ли уличная одежда так влияла, то ли ещё что-то...       Оба ханта ждали котов в прихожей, успев к этому времени переодеться. Их отличала только разница в росте и наличие оружия, иначе одинаковые армейские костюмы делали из них копии друг друга. Дима стоял, прижавшись к стене в свободном месте между дверью и вешалкой, пока перед ним нервно разглагольствовал прижавший его Паша. Они синхронно обернулись в сторону открывшейся двери, и стрелок улыбнулся обоим парням.       — Уже собрались? — приветливо спросил он. Паша свой тяжёлый взгляд с него так и не спустил, но обречённо выдохнул и отошёл в сторону, частично выпуская из импровизированного плена младшего ханта.       — Сань, идите наверх, мы догоним вас, — белый кот послушно кивнул и, схватив за руку и утащив за собой Соду, убежал к лестнице. — Дима, я понятно выразился?       — Да-а, я успел запомнить давно-о, что если не вернусь, то Верхнюю Землю и всю Новую Ливию ты подорвёшь, не оставив и камня на камне. Паш, мне не двадцать три, когда мы только вылезали в западные сектора, а тридцать два. Я научен опытом, так просто никому не дамся, не надо переживать, — попытки успокоить Деадема продолжились. Джо искренне не понимал его детскую озабоченность персоной стрелка, хотя и знал, что любовь делала с людьми необратимые вещи. Они вместе больше половины своей жизни, и стремление защитить в первую очередь партнёра у них давно переросло обычное дружеское.       — Дима, я прекрасно знаю, что ты можешь за себя постоять, — ещё трагичнее вздохнул Паша. — Но эти одиночные вылазки на хуй знает сколько дней — перебор... — он сделал шаг в сторону двери и окончательно освободил Диму. — Ладно, пошли... Но учти-       — Ага, мамочка, тормозишь! — на корню прервав новый поток переживаний, стрелок промелькнул в появившемся проходе между Пашей и тумбой и быстро скрылся за входной дверью. С языка старшего сорвалось несколько ругательств, улетевших в пустоту, но ничего не оставалось, кроме как последовать за Димой. В глубине души он и понимал, что говорить что-то Спину бессмысленно, но свои лекции так и не оставлял.       Наверху, поднявшись, Деадем оглядел всех жильцов бункера, дожидавшихся только его. Дима, склонив голову, стоял у двери и осматривал снайперку. Лицо будто закрыло тенью: опущенные веки скрывали выражение глаз стрелка, но общий хмурый вид говорил сам за себя. Сколько бы Джо ни хорохорился, а всё равно напряжение от каждой вылазки на нём отражалось заметно. За себя страх не брал — больше мужчина переживал за свою «семью». Ведь с ними могло что-то произойти, пока его нет? Но Паша служил, мог за них постоять, да и без него Спин не бегал бы по улицам с винтовкой, так как в армию попасть не успел. Но всё же каждый раз у сердца прижимался паразитом страх, который так и не удавалось прогнать.       Саши, напротив, стояли в другой части комнаты, а в глазах читалось предвкушение предстоящей прогулки. Дизофф редко выходил из бункера, за всю жизнь можно было насчитать максимум десять-двенадцать таких дней. В силу возраста и вида его заражения, пусть даже Паша научил его охотиться и защищаться, ханты беспокоились за его безопасность. Сода же просто хотел сменить надоевшие стены разрушенного города на что-то более живое, как и развеять непривычную обстановку вокруг более привычной природой.       — Не скучай без меня, — Паша хотел было что-то ответить, но стрелок, замученный напутствиями, убежал и скрылся за дверью раньше, чем первый успел сказать и слова.       — Дурак, точно... — неодобрительно покачав головой, Деадем развернулся к котам. Они, будто ощутив это своими кошачьими инстинктами, тоже повернулись к ханту. — Мы идём?       — Да, идём! — Саня сделал шаг вперёд, тут же обернувшись на Соду, стоявшего на месте и витавшего в своих мыслях. — Саш?       — Чего? — встряхнув головой и поправив длинную чёлку, он вопросительно посмотрел на младшего.       — Ворон считаешь, по-моему... — больше предположительным тоном озвучил Дизофф, но Саша поспешил ему возразить — стыдно за свою рассеянность:       — А, да нет, не считаю... — найти себе оправдание быстро не получилось, из-за чего пришлось пустить в ход классику: — Всё нормально, — и всё правда было «нормально», причину своей заторможенности так просто выявить Эффект не мог.       Переезд? — давно было, разобрались и привыкли; последствия бессонницы? — сколько их не было в первые недели после заражения, но такого витания в мыслях чёрный кот вспомнить не мог; обычная взволнованность? — бред, он довольно устойчив к подобным чувствам после годов в столице и борьбы за жизнь. Но всё равно сердце трепещало, будто по-настоящему ожило, спустя долгое время очнулось от комы.       Несколько лет после того, как остров покинули последние встреченные им ханты, прошли для Соды мучительно долго, во мраке. Коротание дней на башне, как принцессе взаперти, драки с другими зверьми — это всё как закаляло, так и уничтожало. И утро начиналось, и вечер заканчивался одинаково изо дня в день, менялись только погода и количество еды. Саша всеми силами сопротивлялся звериному влечению, но он вырос среди обезумевших людей, воевал с новым собой почти в одиночку. Случилось бы это на год-два раньше, и Эффект, с большей вероятностью, опустил бы руки. Пока Дизофф — тёплое солнце, Сода — эндотермический костёр, заморозивший тело изнутри. Семь лет одиночества нагнали грозовые тучи, и теперь он прятался от ударов молний по подъездам города тоски, омываемого бесчувственными, пресными слезами бесконечного дождя. Только вчера среди чёрного неба проступил луч белого солнца — как бы не скрыть его вновь, не задурманить слабый свет тяжёлым мраком грозы. А Саша отдал бы всего себя и ещё что-нибудь впридачу, лишь бы маленькое солнышко не покинуло его, и чтобы восходный блеск наконец озарил тяжёлую ночь.       — Саш, ты с Верхней Земли куда-то выбирался? — чёрный кот вздрогнул — интересно, сколько ворон насчитал — и замотал головой.       — Я в городе всю жизнь пробыл, об остальном острове только со школы помню, да и только то, что пройти успели.       — Я тоже не часто выходил на улицу... — в свою очередь добавил младший. — Так что мы с тобой похожи в этом! Ты, получается, первый раз в Пиолу идёшь?       — Получается, — Сода неопределённо повёл плечами. Он провёл в Мене до катастрофы меньше года, за это время они с матерью никуда не ходили. А после — прижился в юго-восточном, уходить от дома далеко желание не посещало.       — Тогда пошли быстрее! Конечно, дорога до неё, может быть, покажется пустой, но если зайти дальше, то откроется такой вид! — от Сани свет так и лился, казалось, вместо крови у него в венах концентрированная радость.       — Как в столице до заражения... — за словами Паши, закончившего за Саню предложение, оживился и чёрный кот. Далее задерживаться в бункере причин не было.       Дорога до полуостровов выдалась недолгой, но не самой наполненной красками: огромная часть острова представляла собой травяной пустырь, даже понятие «поле» подходило с трудом. Кроме жёлтых подсушенных ростков и частого зелёного покрова высокой травы с распушёнными верхами ничто не занимало десятки гектаров свободной части острова. Из животных — пару полёвок, три-четыре пташки. Они и не высовывались со времён, как с генным кодом начали играть люди. Верхнюю Землю и её окрестности в Выжженных Пустошах населяли звери покрупнее — люди. Бывшие люди, ничем не отличавшиеся от животных: тела исказились, рассудок угас; главное достояние человека — великий разум — неистовые мутанты потеряли давно, немногие остались людьми — и только их мизерная часть даже выжила, не поддалась голоду, не погибла на чужих острых зубах. Здоровые птицы и звери исчезли с улиц быстро, кружить вечно не хватало сил, и маленькие создания сразу становились пищей больному телу заражённого. Существу зверя грозил только один кошмар — неутолимый, по-настоящему монструозный, жестокий голод, и никто не брезговал сожрать бывших друзей и родственников. Тяжелее борьбы с желанием поедать оставалось лишь сохранять рассудок среди его потерявших.       Как только Саша вышел из бункера, за капюшон завалилось несколько маленьких капель, заставивших его остановиться. Сода осмотрел небо; со вчера атмосфера ничуть не изменилась, напротив, тяжёлое напряжение давило сильнее, предвещая дождь или грозу. На земле всё ещё царил тихий штиль, ветер еле касался верхушек высокой травы, сбивая молодую бледно-жёлтую пыльцу. Следующая капля упала ему на лицо, и Саша потянулся рукой к небу. Вокруг было что-то необычное, не имевшее право существовать. Ещё несколько капель покорно прилетели на раскрытую ладонь, остальной десяток пролетел мимо, оставляя на плечах тёмные следы. Дождь не был холодным или тёплым, мягким или хлёстко острым. Самым странным показалось, что дождь... был. Он поднёс руку ближе, высматривая на коже осколки разбившихся капель, пока остальные продолжали усеивать руку неравномерно расходившимися пятнышками. Эффект наконец поднял взгляд, оторвавшись от выведения узоров из расколотой слезинки — со стороны он, наверное, выглядел странно.       — В Верхней Земле что, вообще ни разу не было дождей? — первым от массового ступора отошёл Деадем. — Я, конечно, понимаю, что там засуха из-за прилежащих Пустошей, но чтобы настолько сильно? — пусть старший хант и постарался приглушить всё сомнение и недоверие, тон всё же вышел более неприятным, чем того хотелось. Но чёрный кот, так и не отошедший полностью, показалось, не обратил внимания.       — Да... — он пару раз сжал руку, растирая воду по всей ладони. — Я и забыл, какого это — дождь...