Чёрно-белое.

      Дальнейшие двое суток по своей структуре были идентичны охоте на быстрых потревоженных моллюсков в их естественной среде обитания: как глаза, в полном объёме залитые вязкими чернилами, не могли уследить за их ловкими движениями, так и Сода, не совсем по своей воле, не мог поймать ход времени и как-то углядеть за его шустрым течением.       Первым полноценно осознанным моментом за долгое время — потому что последнее воспоминание было размытым, и Саша только мог сказать, что просыпался один-два раза с какой-то непонятной целью — стало утро, скорее всего, третьего дня, если он не совсем запутался во времени и дате. Всё же расположение солнца на небе из-под нескольких метров земли с железной и бетонной прослойками было не разглядеть; оставалось доверять только интуиции и чувствам — или окружению, так как после сонно-бессонного марафона все заторможенные импульсы в голове по пробуждении принимались отходить от какого-то левого сорта похмелья. Ощущение реальности — точно нагое человекоподобное создание, одетое лишь в размазанные, расплывчатые шелка, тканые больным туманом и белым дымом; где-то под этим призрачным нарядом скрывались осознанность и ясность, но ни достать, ни рассмотреть их не представлялось возможным.       Саша сделал глубокий вдох и быстро выдохнул, натягивая одеяло по голову; прежде чем осматриваться, надо хоть немного привести мысли в порядок, восстановить минимальную их хронологию и, в конце концов, действительно как-то оклематься... Даже если со вторым пунктом, а точнее — с бессмысленностью попыток претворить его в реальность, всё уже было ясно.       Зажмурив глаза, Сода скоро ощутил, как старое чувство времени, точно декоративные ленточные черви, заползало вокруг, слегка касаясь кожи; первым проснувшимся чувством стали именно внутренние часы: лёгкая фантазия, пока что слабо развитая, предположила, что новые сутки только-только вступали в права неспокойным красным рассветом обликом пятого часа.       Затем подтянулось ощущение окружающего пространства, позволившее Эффекту выглянуть из-под одеяла и с достаточной точностью осознать, где он находился и с каких пор: пусть комната и казалась, вот так спросонья, немного незнакомой, вскоре очередной чёрный пробел в памяти озарил ядрёный ярко-белый свет. Когда чёрный кот понял, что информационный поток вернулся под его контроль, он со спины перевернулся на бок и принялся осматриваться. В голове до сих пор гудели тяжёлым гонговым боем неприятно-неправильные вопросы «что», «где» и «почему» — с припиской «изменилось?».       Изменилось, с прошедшей жизни, вообще-то многое. Звуки, предметы, запахи — даже воздух ощущался каким-то другим, то ли менее свежим, то ли более. А ещё воздух отдавал чем-то странным, чем-то очень непривычным...       А именно очень насыщенным и выраженным земляничным духом — точно он проснулся в шалаше из мягких ивовых ветвей, пока кто-то рядом варил ягодно-цветочный чай; только без чайных листьев.       Порыв спрятаться обратно под одеяло с трудом, но всё-таки был подавлен; если уж затыкать все прорехи в воспоминаниях о прошедших событиях, то с напором, а не убегая прочь от их необычных моментов. Впрочем, весь земляничный пояс вскоре вновь собранным и невредимым замерцал в памяти, восстанавливая её целостность.       Следующие почти полчаса клеёнчатая тишина свисала со всех потолочных углов и стыков, еле шурша у периферии слуха своей назойливой беззвучностью, пока не прервалась вознёй за пределами спальни. Сода подслушивать не планировал, но возникший интерес и желание уловить лишний звук без особых усилий перебороли совесть. Ручка двери негромко щёлкнула, будто кинохлопушка, знаменуя новую сцену; щёлкнула очень глухо и пресно, как холодное кофейное пюре из разводного порошка.       — Ты задерживаешься... — раздался первый голос твёрдым, отчасти упрекавшим тоном. Саша слегка поёжился, прогоняя в голове личность обладателя этого голоса, и успокоился только по достижении полного восстановления чужой внешности. Следом, предупреждая ещё один пробел, он достроил и образ последнего человека, который должен был выступать вторым участником подслушанного диалога. Оттого, что даже чья-то внешность после сна выбилась у него из головы, стало как-то горько.       — Задержался. Немножечко, — Сода тихо хмыкнул, удивлённый интонацией — усталой и сонливой, так ему знакомой по собственному опыту. Возможно, другой голос отличался только тем, что был ощутимо живее и даже немного радостнее; Эффект тем не менее не мог привести объяснения и причины, почему его ожидания касательно звучания не оправдались — даже если состроить их Саша успел едва ли за несколько мгновений, пока отвечавший, явно подготовленный к запланированному разговору, придумывал ответное высказывание; к тому же состоявшее всего из двух слов.       — Я сомневаюсь, что «немножечко» и «целые сутки» равнозначны, — фундамент первого звучания нисколько не изменился, и Сода в шутку даже представил, как должно выглядеть лицо человека, знакомого ему по жизни в той «группе» хантов, если бы он отчитывал так же кого-то вслух; такое случалось очень редко, и ни разу ему, даже приближённому к одному из «руководителей», не удалось подобное застать... Или хотя бы подслушать, как сейчас. Его разыгравшуюся фантазию — Саша с некоторой тоской отметил, насколько далека, наверное, она сейчас была от реальности — перебил тяжёлый вздох. У самого сердца горько потянуло от мысли, как бы он хотел услышать такой вздох снова от старой «семьи».       — Есть такое... Ну, всё ж хорошо, задержался и задержался. Не первый же раз, — чёрный кот смог по интонации различить улыбку отвечавшего. Отвлекаться от созерцания в воображении схожего разговора альтернативных героев ему искренне не хотелось, но представить улыбавшихся «глав» ему не удавалось, как бы Сода ни пытался. Пусть один из них часто улыбался на публике, Эффект чувствовал своим кошачьим нутром, какой снежный буран безуспешно, но продолжительно и непрерывно, осквернял его напускную радость. Иногда от осознания, насколько стойкими оставались те люди — как, впрочем, и Паша с Димой — при выбранном ими жизненном пути, Саша то вдохновлялся, то впадал в уныние. Следующего ответа ему пришлось ждать дольше, чем предыдущих — он только мог догадываться, о чём думали старшие. Повисшую тишину прервал очередной вздох — знаменовавший не что иное, как признанное поражение; следом возникла короткая пауза, точно длинный отступ между двумя абзацами с различными несвязанными темами.       — Как там Верхняя Земля? Стоит пока? — первый голос тоже зазвучал легче и спокойнее — Эффект вдруг вспомнил, как давным-давно, пребывая ещё в России, ходил с родителями в зоопарк жарким летним днём, где видел не то усталого, не то сытого-довольного льва, растянувшегося под солнцем. Уже не молодой, да и не вожак, он всё равно пыхтел волей и любовью к жизни.       — За неё можешь не переживать, — Джо дёрнул плечами и облокотился на дверной проём.       Сода заткнул все мигом всплывшие мысли о столице и отвернулся лицом к стене, зажимая покрасневшие щёки одеялом. Ему резко стало стыдно, что он в действительности намеренно подслушивал чьи-то, скорее всего пожелавшие бы оказаться приватными, разговоры; он быстренько нагнал перед глазами случайных моментов из жизни до переезда на Новую Ливию и постарался отречься от реальности, не подавая вида, что вообще просыпался. Фоновый шум, к которому он из осторожности мельком прислушался, проверяя концентрацию чувств, исчез с его «информационной тарелки».       — А за тебя? — Паша сложил руки на груди, осмотрев персону младшего ханта. Дима вздохнул, опуская взгляд.       — А что за меня переживать? — он покачал головой, поддев руками ремень снайперки и слегка оттягивая его вперёд. — Этаж тот на месте, руки и ноги тоже... — он замолчал, не поднимая глаз; позволяя Спину собраться со словами, Паша снял с него тяжёлую снайперскую винтовку и аккуратно положил на пол чуть поодаль от входной двери рядом с вешалкой. Дима размял плечи, проходя наконец в прихожую и закрыв за собой дверь. — Ладно, я задержался, — он приподнял руки в жесте принятия чужой правоты. — Прости. Я не думал, что так получится...       — Не думал он... — Деадем упёр руки в бока, выказывая всё своё недовольство, но мысленно махнул на всё рукой. — Ладно, хрен с ним. Если живой и целый, то драму тут бессмысленно разводить, ты всё равно найдёшь способ отвертеться, — причитая намеренно вслух, Паша принялся за спокойную рутину любящего мужа и заботливого напарника, оставив всякое негодование. Сначала он снял рюкзак, заметно полегчавший за прошедшие дни, потом и бушлат, положив оба элемента одежды на длинную скамейкообразную полку под крючками вешалки.       — Найду, — довольно согласился Джо, чуть кивнув головой. — Ещё и правым выйду.       — Знаю, даже спорить пытаться не буду, — Дима с явным наслаждением улыбнулся от чувства маленькой негласной победы, приобнимая Пашу. Дома было так приятно и так тепло.

***

      За мыслями о насущном Саша даже не заметил, как снова уснул на пару часов; по пробуждении он удивлённо пялился в стену с вопросом, как так получилось и, самое главное, почему. Только порадовался, что с прошлого «сброса до заводских настроек» все воспоминания были на месте, и ему не нашлось нужды снова мучаться с их приведением в строй.       Внутренние часы — Сода поймал себя на мысли, что слишком часто обращался к чему-то настолько, по идее, не особо-то и точному — отзвенели тихим будильником семь с копейками утра. Эффект вдруг понял, что успел соскучиться по солнечному свету, и записал в список дел отпроситься выйти за пределы бункера. Новая жизнь не сильно отличалась обстановкой; с одной стороны, она была сравнительно лучше прежней, да и его городская каморка больше походила на скромные апартаменты арестанта, а улицами, солнцем и прочими прелестями наземного мира там порадоваться должным образом не удавалось; но с другой... Какая-то непонятная скука по мутным солнечным лучам, пронизавшим хлипкие пыльные занавеси на окнах, как холодный бесплотный клопиный скелет кусала в самый кончик хвоста.       В темноте комнаты, погружённой во мрак, он вдруг заскучал по солнцу, чей свет всегда находил безоговорочно лишённым всякой обычной красоты и повсеместно описываемой приятности. Ощущалось это... довольно странно. Чёрное тусклое солнце, озарявшее его чёрствый, как сухарь из корочки ржаного хлеба, город, никогда не претендовало на подобную роль.       Сода повернулся и свесил голову с бортика кровати, разглядывая комнату от безделья. Чёрный кот вновь дошёл в мыслях до чужого совета, что с его режимом сна надо бы что-то делать, и огорчённо нахмурился, поджав губы. Что-то он с ним действительно сделал — а именно разбил настолько окончательно и бесповоротно, что захотелось усмехнуться полной банкой красного молотого перца, с которой, прямо перед подачей блюда на стол, отвалилась крышка.       Ещё двадцать с лишним минут, ожидая стука одного из хантов, он развлекал себя тем, что зарисовывал в память очертания спальни на случай, если с наступлением бодрствования повторилось бы произошедшее чуть ранее. Долго ждать не пришлось, и очень скоро снизу, с первой кровати, донёсся шорох его младшей проснувшейся тёзки.       Сода с пару секунд посомневался, стоило ли вновь, как и первым утром, прикидываться спящим, или сегодня это не имело такого смысла, так как он всё-таки достаточно проспал, но, как только понял, что первый вариант безопаснее, остановился на нём. Он не мог видеть, что делал белый кот, но с этим отлично справлялась и кошачья чуйка.       Дизофф встал с кровати, заправив постель, и секунд десять стоял в размышлениях, надо ли будить Сашу или позволить ему спать и дальше. Он пожал плечами и решил оставить Соду в покое, так как не знал, сколько времени ему нужно, чтобы выспаться. Он вышел из комнаты, стараясь не издавать лишних звуков, и тихо закрыл за собой дверь, придерживая ручку.       Свет в прихожей отсутствовал почти весь, только слабенько, без мерцаний и бликов, и приглушённо блестела лампа возле двери на кухню. Саня осмотрел пространство возле входной двери и, заметив вернувший на место зелёный пятнистый бушлат, радостно улыбнулся. Дизофф бесшумно проскочил до ванной комнаты, а после всех утренних гигиенических процедур так же прошёл на кухню. Как он и ожидал, хозяйствовал там во всю Паша — изредка, тем не менее, зевавший. Белый кот сел за стол, протерев рукой несколько капель с носа, упущенных полотенцем.       — Доброе утро, — первым начал Дизофф, потягиваясь и улыбаясь. — Дима вернулся?       — Доброе, — Деадем махнул ему рукой с деревянной лопаткой, сосредоточенно сражаясь с блюдом на сковородке. — Да, сегодня утром пришёл, пару часов назад. Как спалось?       — Замечательно! — весело ответил белый кот, поглядывая со своего места на плиту. — А тебе?       — Ну... — Паша на секунду замер, уткнувшись лопаткой в сковородку и связывая слова в предложения. — Скажем так, спалось неплохо. Сначала помой этого блудного попугая, потом накорми, спать уложи... — он приложил руку ко лбу, напуская усталый вид. — Иногда думаю, что из вас двоих именно Димка ребёнок, за которым нужен глаз да глаз... — Дизофф тихо рассмеялся, представляя, как выглядел бы Джо, будучи в несколько раз моложе.       — И сколько бы лет ты ему дал? — заинтересованно спросил Саня, не бросая попыток угадать, над чем так старался старший хант.       — Не старше десяти. Может даже меньше... — он протянул последнюю фразу, проверяя лопаткой готовность завтрака, и довольно кивнул. — Саша не просыпался?       — Хм... Вроде бы нет... — Дизофф на секунду задумался. — Он спит уже третий день.       — Н-да, — придирчиво отозвался Деадем, оставив кухонную утварь у плиты и принимаясь доставать тарелки и вилки. Саня наконец разглядел кулинарное творение, прямо-таки источавшее восхитительный аромат с круглой широкой сковородки. — Право, никакого сна в столице будто не существует...       На чёрной металлической пластине красовались восемь колец болгарского перца — ассортимент выращиваемых хантами овощей был весьма широким — с яйцами внутри, украшенные порубленной свежей зеленью. Желток слегка растекался, а пара колец, одно жёлтое и другое красное, были оформлены небольшим количеством молотого перца и нарезанным до состояния комковатой каши помидором. Немного рубленого золотистого лука тоже красовалось на сковородке, а его свежая початая головка лежала на тарелке недалеко от плиты.       Выглядело фантастически вкусно; Дизофф выскочил из-за стола и подбежал к плите, выбирая себе самые красивые кольца на завтрак.       — Наложить тебе или сам справишься? — Паша достал три белые тарелки и одну из них, с маленьким рисунком в виде веточки ягод вишни, протянул белому коту.       — Справлюсь, не переживай! — Саня улыбнулся, взяв в руки лопатку, и быстро переложил пару колец на поданную тарелку.       — Молодец, — Деадем разложил оставшиеся тарелки на кухонной тумбе и потрепал освободившейся рукой по волосам Дизоффа. — Мне бы до Димки докопаться, чтобы он горячего поел. Там осталось немного петрушки нарезанной в холодильнике, можешь достать себе.       — Хорошо! И приятного аппетита! — он проворно юркнул обратно к диванчику, поставив свою порцию на стол, и достал вилку. Паша кивнул и принялся перекладывать уже приготовленные к подаче перцы на тарелки.       — Тебе тоже приятного аппетита. Только осторожно ешь, только с плиты, ещё вряд ли остыть успело.       Деадем поставил обе тарелки на небольшой пластиковый поднос синего цвета, а также положил рядом две вилки и поставил между тарелками стакан с яблочным соком собственного приготовления. Всего, что кропотливо выращивалось ими в Пиоланте, хватало на приятную, сытную жизнь — когда из еды, как учили всякие медиа, должны бы остаться только двадцатилетние консервы тушёнки, пережившие несколько войн, и дождевая вода, зачастую даже не кипячёная.

***

      Свет в комнате обеспечивала только повёрнутая к стене настольная лампа; всё остальное пространство было погружено в умиротворённый сумрак. Старший хант поставил поднос на комод в изголовье кровати — от быстро растёкшегося по комнате аромата Джо проснулся без особых усилий, пусть всё ещё далеко не выспавшийся. Он потёр глаза и, зевнув, сквозь уходивший сон улыбнулся причине пробуждения.       — Доброе утро, хозяюшка, — Дима прикрыл глаза, наслаждаясь ароматом свежего блюда, от которого до сих пор шёл соблазнительный дымок.       — Льстец гулящий, — Паша коснулся концом рукоятки вилки лба Джо, припоминая утренний визит. — Утро-то доброе, только ты опять уснёшь, как поешь.       — Да-а-а... — младший хант ещё раз зевнул и будто невзначай наклонил голову в сторону тарелок с едой. Деадем взял первую тарелку, усаживаясь рядом, и двумя вилками отделил один уголок, протягивая Диме.       — Не горячо? — Джо помотал головой, почти засветившись от счастья; холодная пища, расфасованная по контейнерам, которой он обходился во время вылазки, не шла ни в какое сравнение. — Правильно я Сане сказал, что ты мне порой кажешься ребёнком... — он отделил следующую дольку, переводя взгляд с тарелки на Спина.       — Иногда я не хочу с тобой спорить, — прожевав первый кусочек, ответил Дима. — Мне надо чаще оставлять тебя у плиты...       — Ты ещё и наслаждаешься своим положением! — с тихим смехом воскликнул Паша, протягивая вторую порцию.       — Да, и делаю это со всей душой, — Джо ухмыльнулся, принимаясь за протянутый ломтик.       — Ешь-ка ты спокойно, душа моя, а то подавишься.

***

      Некоторое время в комнате стояла тишина, и звуки раздавались только за её пределами. Всё это время Сода выжидающе смотрел на дверь, даже не двигаясь, и думал, в какой момент времени лучше «проснуться». Он ждал появления белого кота, пытаясь просчитать лучший вариант; Дизофф возник в дверном проёме спустя минут семь. Подождав где-то полторы минуты, буквально досчитав до девяноста, он со всем доступным мастерством сымитировал, что проснулся после крепкого долгого сна — что было не особо-то давно, на самом деле, но тот опыт пробуждения он показывать не шибко-то хотел — и потягивал руки, стараясь не касаться потолка. Тоненькая иголка стыда, что он пользовался своим положением и социальной неподкованностью Сани, кольнула Соду в щёку, но он быстро подавил ненужную эмоцию.       — О, доброго утречка! — Дизофф, стоявший возле книжного шкафа, обернулся на шум. Сода — уже порядком уставший без движения лежать под самым потолком, точно под замершим прессом — быстро слез со своего места, поправив за собой растормошенное одеяло, и только будучи на полу повернулся к белому коту лицом, отвечая на приветствие.       — Доброго утра... — невольно тихо отозвался Саша; вся речь, которую он с таким усердием готовил, лёжа на кровати, за секунду испарилась, и теперь он ощущал себя волнистым попугайчиком, от которого гости и хозяева ждали каких-нибудь слов.       — Как тебе спалось? — Саня решил первым прервать затянувшуюся неловкую паузу. — Ты довольно много проспал.       — Да.... Режим сна такой... — он слабо улыбнулся, как бы оправдывая почти трёхдневный марафон пребывания в дрёме. — Зато теперь я бодр и готов к новым свершениям! — он приглушённо усмехнулся, сжав ладони в кулаки и всем видом излучая свою энергичную радость. — А ты как спал?       — Отлично! И день сегодня такой хороший! Дима вернулся, и Паша очень вкусный завтрак приготовил! — Саня вдруг вскочил, отложив книгу, которую ранее достал из шкафа, на кровать. — Ты же не завтракал ещё! Пойдём? Я тебе сам приготовлю!       С трудом поспевая за шустрым энтузиазмом младшего, Сода не успел даже возразить — он согласился автоматически, увлечённый чужой задумкой. Впрочем, от еды он тоже не отказался бы — учитывая, что последний раз ел, по оставшимся воспоминаниям, почти сутки назад.       Пока Эффект умывался, разглядывая в зеркале помятое подушкой лицо с побледневшими синяками от бессонницы, Дизофф во всю старался повторить сервировку как у Паши; необъяснимое влечение тотчас же, ещё в спальне, побудило его удивить чёрного кота своими умениями. Тем более что выглядел результат ничуть не хуже оригинала.

***

      Завтрак точно вдохнул в Соду новую жизнь — сочный сладкий перец и текучая мягкая яичница как профессиональный вкусовой оркестр сыграли умопомрачительную мелодию. Пустые чёрные глаза будто замерцали новыми звёздами; или нефтяная лужица вдруг извергла около полутонны серебристого глиттера на свою поверхность, расходясь белыми искрами.       Обычную пищу, преображённую в демо-версию амброзии, приготовить точно мог не каждый.       Чтобы не заставлять Сашу снова лезть в пространство под потолком, Дизофф услужливо предоставил ему свою кровать, а сам устроился на стуле у стены — между столом и шкафом, чтобы свет лучше попадал — с книжкой в руках, до этого отложенной. Сода, с позволения младшего кота, тоже достал наобум первую попавшуюся книгу, чтобы хоть как-то разнообразить досуг, никому не мешая и никого не отвлекая. Это оказался сборник стихов неизвестного ему зарубежного поэта, от чего читал он больше через слово, достраивая в голове цельную картину только постольку-поскольку. Свободное время — что-то очень широкое, очень объёмное, что просто так, без действительно грандиозных или хотя бы заманчивых идей, занять было на грани невозможного.       Он убрал книжку в сторону и пару раз постучал по ней пальцами, прогоняя в голове настоящий вихрь возможных занятий, устроив эдакий «мозговой штурм» — успехом, однако, не увенчавшийся. Сода глядел перед собой, наблюдая за Дизоффом: тихое шуршание листов и его размеренные, с постоянной частотой движения вгоняли в состояние, близкое к сонливости и трансу одновременно.       — Что ты читаешь? — наконец спросил Эффект, подходя к занятому чтецу и рассматривая книгу в его руках. Чёрные буквы были ровно растянуты по всей площади листа, создавая дополнительное ощущение гладкости.       — А, да я только отрывок перечитываю... — Саня листнул в начало главы и повернул книгу к Саше; он рассмотрел тоненький отступ «Гробница» с датой, аккуратно выведенной под названием главы. Сода прищурился, оценивая возможное содержание.       — И как? Интересно? — он быстро пробежался глазами по первой странице, хранившей нужный текст только на нижней половине. — «Гробница»...       — Ага. Но мне нравится там первая часть... — Дизофф протянул книгу старшему, пытаясь в голове построить примерный короткий план описания. — Главный герой с детства исследовал одну гробницу, но вошёл в неё несколько позже. Ну, и... В общем, одной грозовой ночью он пошёл не к гробнице, а к останкам старого сгоревшего особняка, где его и схватили... Это если очень кратко.       — Целая глава про его похождения среди руин? — с долей скептицизма уточнил Саша, шустро изучая уже третью страницу. — И что он там нашёл?       — Нет! — Саня вскочил со стула и помахал руками, отторгая чужой вопрос. — Важно не то, что он нашёл, а сам факт того, как он это искал и обнаружил! — он сложил руки на груди и ухмыльнулся своему умозаключению. Чёрный кот несколько раз перевёл взгляд с книги на Дизоффа и обратно, после чего кивнул, ожидая каких-то следующих указаний.       — И как же он это сделал? — заинтересованно уточнил Сода, перелистывая главу дальше.       — Ну... Там описания классные... — чуть призадумавшись, ответил Дизофф, пропустив мимо ушей смешок Эффекта. — Я просто представляю иногда, что у нас в Пиоланте тоже такие гробницы есть. Что-то вроде: «Где-то там, среди лесов отдалённых земель, прискорбно таилась нетронутая каменная дверь, что вела прямиком к... — он замолчал, придумывая продолжение. — ...к центру Земли»! Вот!       — Это тебе не «Лавкрафта» читать надо тогда, а Жюля Верна, — Сода перелистнул очередную страницу, чувствуя, как нагнетание в сюжете, усилявшееся с каждой новой страницей, начинало фантомно давить на плечи. Он тихо прокроптался в душе, что тёмная научная фантастика редко доводила до хорошего, если не суметь из неё выделить какую-то чёткую, отрешённую от авторской хтони идею.       — Я его весной перечитывал, в начале мая. Но там столько таинственности нет! А тут прямо ощущается и загадочность, и мистика... И...       — И высшие силы с древними богами? — Сода протянул открытую книгу её первому обладателю и вздохнул. Его собственные литературные вкусы пока остановились на «Девочке с Земли» и потерянной — он надеялся что только временно — любимице его маленькой коллекции «Золотой метке».       — И высшие силы с древними богами, — согласно кивнул Дизофф, взяв книгу и принявшись старательно искать начало нового отрывка цикла. — Хочешь, я прочитаю тебе одну главу? — радостно предложил Саня, проходя до своей кровати и жестом приглашая Соду устроиться рядом.       — Я-я не против... — чуть покраснев, ответил Эффект, присаживаясь рядом с белым котом. — Только ты ведь сам читал сидел, я тебе не помешаю?       — Не-е! Я всё равно перечитать хотел! — он положил голову на плечо Соды и приподнял книгу перед собой, спустя пару секунд тишины начиная чтение.       Саша замер, точно поражённый не то током, не то какой-то стопорящей энергией; только по щекам забегали тонкие остренькие иголочки, окончательно закрепляя за парнем статус «Синьора Помидора». Не хватало только весёлой песенки где-то на фоне на мотив изобретения ещё одного хитрого кота — Сода прямо услышал скрипучую минусовку «Полей Маркиза Карабаса», звеневшую отдалённым закадровым спецэффектом в ушах.       Переключая всё своё внимание — и радуясь тому, что он выспался и больше не собирался беспричинно считать ворон — на чтение Дизоффа, он только пошутил, что теперь какой-нибудь Пёс-без-сапог мог спеть про него «Лампочки Синьора Помидора».       Ну или точнее лампочка одна, без всяких сомнений нарушавшая все законы физики своей бесконечной яркой работой.       Эффект закрыл глаза, позволяя картинам, нарисованным когда-то давно безумным стариком-писателем, красочно разверзнуться широким полотном в его воображении; а Дизофф, так удобно устроившийся на его плече, как будто являлся всезнающим проводником в мир Лавкрафтовых творений, за руку проводя Соду по каждому городу, по каждой стране, как лазурная великолепная птица, вёдшая за собой Белый корабль, бороздивший моря фантазии чёрных точек, рассыпанных и выложенных ровными дорожками на белой бумажной простыне книжных страниц.