Мой город

— Женя? — Подняв голову, вижу Костю Симонова. — С тобой что? Откуда он тут? — Женя? — Он наклонился ко мне. — Женя, вставай. А потом вдруг резко мы оказались в каком-то баре, а у меня в руках литровая кружка светлого пива. Удивлённо смотрю на неё, а потом на Симонова. — Не смотри на меня так, — сказал он. — Сама предложила. Делаю глоток холодного пшеничного пива. Оно мягкое, на вкус без горчинки. — Что случилось? — Он пьёт тёмное. — Прошлое настигло вдруг. — А меня уволили без двухнедельной отработки. Ужасное состояние. — Он смотрит на меня, а в глазах одна сплошная боль. — Я всю жизнь мечтал помогать людям. Ловить преступников. И вот чем всё закончилось, меня погнали. — Он сделал большой глоток. — Как ты с ней живёшь? — А никак. Я постоянно от неё убегаю. Она меня возвращает. На этом вся наша жизнь и строится. — Может она тебя любит? И тут в памяти возникает момент, когда Волкова тёрлась об меня. Когда она целовала меня в шею. Как… Резко всё потемнело и вот я оказываюсь в жарких объятиях Симонова. Мне хорошо в этот момент. Я чувствую себя в безопасности. — Ты уверена? — Шепчет мне в губы Костя. — Да, — крепко целую его в губы и снова темнота. Будит меня яркий свет из окна. Жмурясь, открываю глаза, комната освещена солнечным светом, а на меня смотрят шесть пар глаз. — Проснулась, солнышко, — широко улыбается Волкова сжимая в руке пистолет. Рядом с ней стоят какие-то люди с бандитскими мордами, а я лежу в постели с Симоновым голая. — А мы тут всё сидим и ждём вас. Тут Костя открыл глаза и вздрогнул. — Что вы делаете у меня дома? — А вы значит всё же трахаетесь, — Волкова покачала головой и, подняв руку с пистолетом, выстрелила пять раз в Костю. Кровь в лицо попала мне. В ужасе смотрю на Симонова, кровь окрасила белое постельное. Его безжизненные глаза были уставлены в вечность, а я, совсем забыв, что под одеялом совсем без одежды, вскакиваю на ноги и тут же оказываюсь прижата Волковой к стене. — Не надо, — простонала я, пытаясь отбиться от неё. — Отпусти. — Ну, тише, тише ты, — она крепко обняла меня. — Не трясись. — Она обернулась к бандитам. — Парни, ну что стоите? Избавляйтесь давайте от вашего бывшего коллеги. До меня не сразу дошло, что своим телом она закрывала мою наготу от чужих глаз. — Зачем ты это сделала? — Утыкаюсь лбом ей в грудь. — Зачем?! — Захотелось, — кто-то подал ей плед, и она тут же укутала им меня. — Он мне мешал. — Она бросила взгляд на кровать. — Надеюсь, вы предохранялись. Внуки мне не нужны. Я одевалась под её контролем. Как выяснилось, одежда моя тут была раскинута везде. Мы выходили из квартиры Кости, когда его бывшие коллеги обливали её бензином. Волкова крепко обнимала меня за плечи, прижимая к себе. — Хватит плакать, — она поцеловала меня в мокрую от слёз щёку. — Я для тебя стараюсь. — Убивая? — Да. Это мой город. Я тут хозяйка. Мне решать кто тут будет жить, а кто нет. — Тогда убей меня! Она долго смотрит на меня, а потом просто качает головой и сажает в свою BMW. — Я тебя ненавижу! — Кричу её, когда она садится за руль. — Ненавижу! — Мне продолжить то, что я не закончила в прошлый раз? — Она обернулась. — Я могу. Даже прямо в машине. — Только попробуй! — Как мы заговорили, так понимаю, что дома ты будешь не такой смелой. Всё же хорошо, что я сижу на заднем сидении. Сидела бы рядом, так она меня бы ударила точно. Вся сжимаюсь. Но когда мы приезжаем, она смотрит на меня и видимо я выгляжу очень жалко, иначе с чего это она решила меня не бить? Только в комнате заперла и всё. Тут же лезу за пилочкой и начинаю пилить долбанную решётку. Утром, когда меня выпустили, мы просто делали вид, что ничего не было. Я не нарывалась. Даже молчала в основном. Она вела себя как обычно. — Иди к себе. У меня дела. Она заперла меня. Так понимаю, это теперь будет постоянно. Ну зато время на пиление решётки будет предостаточно. А потом настала задержка. Это напрягло, но я решила сбросить всё на нервы. Вот только даже спустя месяц они не настали. — Нет, нет, нет, — хватаюсь за голову. — Только не это! Ну нельзя же было залететь по пьяни с первого раза? У меня был секс с мужчинами, но я не залетала. Хотя мы предохранялись. Тут видимо нет. Даже страшно представить, что со мной сделает Волкова, если узнает. Точно будет аборт. Или будет не аборт, она просто изобьёт меня и будет выкидыш. Скрывать это долго я не смогу. Живот будет расти, а она определённо заметит. Когда она приехала, то выпустила меня и я пошла в туалет. А потом через пару дней у меня начался токсикоз. — С тобой всё нормально? — Да. — Как-то слишком часто в туалет бегаешь. Цистит подхватила что ли? Я тратиться на твоё лечение не стану. И зная её, это только слова, я когда была маленькой то заболела, точно такие же слова от неё слышала, но она все покупала мне препараты. Даже уколы ставила. Любые запахи вызывали тошноту. Меня воротило от запаха сигарет. От Волковой постоянно пахло сигаретами и это был кошмар. Вообще я рисковала, на УЗИ не ходила, хотя кажется оно нужно было. — Мне кажется или ты пополнела? — Как-то сказала Волкова, придирчиво разглядывая меня. — Кажется, — испуганно отвечаю. — Да? — Она придирчиво оглядела меня. — Женя, а что ты стала в просторной одежде ходить? — Так я всегда так ходила. — Помнится, до этого одежда в обтяжку была. — Да не всегда. А потом спустя месяц она опять ко мне придралась. — Душа моя, — вздрагиваю, ненавижу, когда она так говорит. — Я вот думаю, ты последние месяцы ведёшь себя тихо и мирно. Даже не сбегаешь. Вот только у тебя лицо стало более круглое. Вот и думаю, как ты умудрилась отъесться, находясь постоянно под замком? У тебя там нычки с едой что ли? Или ты просто беременная? Я застыла, а она недовольно подошла ко мне. — Разденься. — Ты что, хочешь видеть меня голой? — Да, хочу. Раздевайся. Смотрю в пол. — Ну чего же ты? Раздевайся. — Мам, — говорю. — Что? — Я беременная. Она только покивала. — Так понимаю от Симонова. — Видимо. — Одевайся и поехали в клинику. — Мам, я не хочу аборт. — Мне плевать чего ты там хочешь. Одевайся и поехали, иначе за волосы притащу туда. Это было моё первое УЗИ. С ребёнком было всё хорошо, но к разочарованию Волковой, для аборта было поздно. — Ну это для медикаментозного. А для обычного? — Тоже. — Уверены? А выкидыш может случится? — Мама, хватит! — Только рожать. Из кабинета УЗИ мы вышли мрачными. — Родишь и сразу же откажешься от ребёнка, — выдала Волкова. — Нет. — Мне плевать, ты откажешься. — Это твоя внучка. — Да мне плевать. И плевать было, если бы даже внук был. Рожаешь и отказываешься. — Почему? — Мне тебя одной хватает. Ещё один рот тянуть не собираюсь. — Я не откажусь. — Мне с тобой на родах присутствовать что ли? Когда мы вернулись, я ушла к себе и просто лежала на кровати и обнимала подушку. — Ты от еды решила начать отказываться? — Волкова пришла вечером, неужели заметила, что за весь день я ни разу не зашла на кухню? — Жень, тебе самой ребёнок не нужен. Пойми ты это. — Это мой ребёнок. — Которого ты зачала по пьяни. — Но УЗИ показало, что она здорова. Волкова только закатила глаза. — Я всё же удивляюсь, пять месяцев скрывать от меня беременность. Это надо было постараться. Иди ешь. — Мам, а рожать это больно? — Ты решила спросить это только сейчас? Женя, это больно. — Ты меня долго рожала? — Двенадцать часов схваток, — меня бросило в холод. — Но когда я начала тебя рожать, то родила часов за пять. Мне как-то стало плохо. Надеюсь у меня такого не будет. — Мам, а когда ты меня родила, ты что-нибудь почувствовала? — Увидев тебя? — Да. — Почувствовала, что попала по полной, — она вдруг улыбнулась, облокотившись об подоконник. — Но, когда я взяла тебя впервые на руки. Это было странное чувство. Даже объяснить не могу. Но я тебя тогда поцеловала. Если бы не твоя бабушка, то я точно бы отказалась бы от тебя. Это она решила, что лучше возьмёт тебя к себе и будет воспитывать. Я вообще думала, что ты её «бабушкой» называть будешь, ну никак не «мамой». — И что ты почувствовала? — Я охренела. С ней даже долго ругалась по этому поводу. Но она стояла на своём, раз ты её так называешь, то и дальше называй. Женя, когда родишь, не смотри даже на ребёнка. И не бери тем более на руки. Тогда будет сложнее отказываться. Ходить беременной было ужасно неудобно. Болела поясница. Наклоняться не могла. На животе спать невозможно. Мыться тоже неудобно, приходилось просить маму помочь. Она помогала, что было весьма удивительно, но мне всё равно было грустно оттого, что я ждала ребёнка, а в моей комнате кроме моей кровати ничего и нет. Не будет никакой кроватки. Ничего не будет. Ночами я плакала в подушку. Рожать боялась, да и с ребёнком расставаться тоже. А потом отошли воды. Это случилось ночью, и я как-то растерялась, проснувшись в мокрой кровати. — Мама! — Закричала я в ужасе. — Что орёшь? — Неспеша она вошла ко мне в комнату и включила свет. — Так, спокойно. — Что это за хрень?! — Успокойся, едем в роддом. — Я что, рожаю? — Прикинь. Мы поехали. Один плюс был, её не пустили, так что везде была я одна. Ну хоть на мозги никто не капал. Схватки длились пару часов, а потом были роды. К своему удивлению я родила за сорок минут. — Какая красавица, — сказал акушер и положил ребёнка мне на грудь. Она была такой маленькой. — Имя придумали? — Рене. — Рене? — Удивился акушер. — Необычно. А потом мне позвонила Волкова. — Как родила? — И голос такой довольный. — Быстро. Всё правда болит. — Сделала как я сказала? — Нет, ребёнок остаётся со мной. — Женя, ты меня хоть слушала, когда я говорила тебе причину, по которой… — Это мой ребёнок. — Мне плевать. Ты должна была от неё отказаться. — Это моя дочь. Я её люблю и никогда от неё не откажусь. — Я помогать не стану. Знай это. И с ребёнком на порог не пущу. Как хочешь так и выкручивайся. А потом у меня пропало молоко и пришлось кормить смесями. Всё это время я переживала и не знала, что делать. Идти мне было некуда. Это прям пугало. Так что, когда была выписка из роддома, я готовилась к самому ужасному, но меня встретила Волкова. На внучку она даже не взглянула. — Даже не посмотришь? — Нет. — А зачем тогда приехала? — Я приехала за тобой. А ребёнка предлагаю подбросить к приюту. — Нет! — Крепко прижимаю к груди Рене. — Даже не смей. — Ладно, садись тогда в машину. Я села на заднее сидение, ни на минуту не ослабевая объятия. И ехали вроде бы нормально, но вот только почему-то в другую сторону. На это я обратила внимание не сразу. — Мам, а мы куда едем? — Нехорошее предчувствие набросилось на меня. — Узнаешь, мы почти приехали. — Останови машину, — какой-то лес. — Мама! — Что ты так? — Я сейчас выпрыгну. Останови машину. — И травмируешь свою дочь. — И твою внучку. Останови машину. Машина медленно остановилась. — Что ты делаешь? — Ты же сама прекрасно понимаешь, что нам ребёнок не нужен, — она открывает бардачок и достаёт Glock. Вроде у неё до этого всегда ПМ был. — Мама! — Вылетаю из машины, крепко прижимая к себе Рене. Слышу выстрел и машинально пригибаюсь. — Женя! — Слышу её крик. — Остановись! Снова выстрел. Рене плачет, а я бегу сквозь лес. — Женя! — Тише, Рене, тише, — остановившись, начинаю укачивать её. — Тише. — Женя! Рене не успокаивается, а меня бьёт паника. Я не знаю что делать. Она убьёт нас. — Тише, Рене, пожалуйста, успокойся. И тут раздался выстрел, а Рене заплакала ещё громче. В ужасе смотрю на лицо своей дочери и вижу, как по её скуле начинает течь кровь. Повернув голову, вижу Волкову с пистолетом. — Женя, — она мрачно смотрит на меня. — Я не хочу убивать тебя. — Ты подстрелила Рене! — Рене? Ты реально так тупо назвала свою дочь? Оставь её тут. — Я не откажусь от неё. — Мне плевать. Она тебе не нужна. Она никому… — Это ты нам не нужна! — Начинаю отступать. — Я ненавижу тебя. Ненавидела всю жизнь. Это мой ребёнок. Не смей ей угрожать пистолетом! — Женя, ты не понимаешь, нам не нужна третья… — Пошла ты нахуй! — И я показала ей фак. Волкова прям удивилась с такой моей реакции, и я воспользовалась этим, побежав. Меня трясло и мне тоже хотелось кричать и плакать. Рене всё никак не успокаивалась, да и кровь не останавливалась. Что если она истечёт кровью? Что делать? Я чуть два раза не упала, не упала только из-за Рене. Я боялась, что если упаду, то она погибнет. Остановилась я только когда оказалась на краю обрыва. — Чёрт! Снова выстрел. Оборачиваюсь и вижу Волкову. — Женя, выкинь ты её. Всё будет хорошо. Ты к ней даже привыкнуть не успеешь. — Это мой… — Да мне насрать, — и она выстрелила, попав мне в ногу. От боли я едва не выронила Рене, и пошатнувшись я почувствовала, как земля уходит из-под ног, и что я падаю. Я даже не поняла, как умудрилась схватиться за какой-то корень или что это. Даже не думала, что смогу повиснуть на одной руке, а второй рукой крепко прижимаю к себе Рене. — Женя! — Поднимаю голову и вижу Волкову. — Дай руку. Пистолета нет, она тянет ко мне руку, а я смотрю на дочь. — Бери Рене. — Брось её. — Нет! Рене плачет, а я боюсь, что не смогу держаться дальше. — Бери Рене! — Брось её. Мне нужна только ты. — Мама, бери Рене, иначе мы обе погибнем. Она напряженно смотрит на меня продолжая тянуть руку. — Брось её. — Нет! — Тут этот корень стал с грохотом трескаться. — Мама! Протягиваю ей плачущую Рене и как только она схватила мою дочь, корень тут же сломался, и я полетела в пропасть. Последнее, что я слышала, это только плач Рене.