Вояж с вампирами

Три раза подряд потерять сознание недостойно истинного героя. Но давайте разберёмся. Первый раз — последствие удара исподтишка. Второй раз произошёл после того, как избитого и лишённого палочки страдальца швырнули за овраг. Но третий? Неужели я упал в обморок от вида ужасающего создания? И, кстати, где моя палочка? Эти сумбурные вопросы разом возникли в моей голове, когда я пришёл в себя. Она, голова, не болела. Я лежал на широкой кровати, заправленной шёлковым бельём. Возле кровати — тумбочка, на тумбочке зелья. Ранозаживляющее, кроветворное, остальные не подписаны. Потолки высокие, вогнутые, как будто я нахожусь внутри купола. Два больших окна вдоль стены, бархатные гардины приятного сине-зелёного цвета. Приоткрытая дверь в санитарную комнату. Закрытая дверь, видимо, ведёт наружу. Где я? — Господин проснулся? Чем Пумильо может помочь? — передо мной обнаружился домовой эльф. Домовой эльф с клыками, торчащими под верхней губой. — Пу… Пумильо? Где я? И где та девушка? И кто тот, с клыками? И почему ты тоже… — Господин в гостях семейства Сангвини. Пумильо может помочь господину с утренним туалетом. — Я сам. Что за Сангвини? — Если Пумильо не нужен господину, Пумильо придёт, когда господин будет готов завтракать. Пусть господин позвонит в колокольчик, — сказал Пумильо и медленно растаял. И господин, то есть я, занялся утренним туалетом, оставив загадки на потом. Но сперва я облегчённо выдохнул, обнаружив палатку в кармане брюк, и натянул эти брюки, чистые и отутюженные. Висевшая рядом сорочка тоже сияла чистотой, и даже как будто отрастила новые кружева. О, что это была за ванная! Мрамор, золото и хрусталь. Тёплая вода из фонтана бежала по гладким камням и уходила в пол. Стена отгораживала остальные удобства из тех, что писатели стыдливо игнорируют в романтической литературе. Раковина была покрыта перламутром, тёплое освещение подчёркивало цвет кожи, и я был готов насладиться этим эффектом, но не обнаружил зеркала. Без зеркала время приведения себя в порядок стало вполне обозримым. Доставать же зеркало из палатки я пока не решился. Спустя полчаса я был готов. Палатка в кармане, артефакт-переводчик на груди. Колокольчик обнаружился на столе, и я позвонил. — Пусть господин пройдёт за Пумильо, — немедленно сказала пустота, плавно выявляя того же эльфа. Мы прошли в огромный зал. По дороге я внимательно смотрел по сторонам и пытался понять владельца этого здания, изучая стиль его интерьера. Выяснил я немногое. Хозяин явно любитель простоты и роскоши, света и темноты. Не было ни изысканных украшений, ни лепнины, ни резьбы, но материалы облицовки и мебели были самыми благородными. Коридоры и анфилады были ярко освещены светом магического хрусталя, но окна закрыты плотными шторами. Или это был вечер, и я потерял день? Но тогда почему завтрак? Все ответы на вопросы ждали меня в зале. — Встань сюда! — провозгласил высокий и мощный человек. Человек ли? Он был тем же существом, что я видел вчера, хотя уже не казался столь устрашающим несмотря на выпирающие клыки. Я молча встал в указанный круг посередине зала. Хозяин замка — видимо, это был именно он — внимательно изучил возникшие по кругу руны и тяжело вздохнул: — Что ж. Этого следовало ожидать, хотя надежда была. Представлюсь: я Александер Сангвини, вампир. — Я… Эээ… Гилдерой Локхарт, путешественник. Где я? Где та девушка? Что вы с ней сделали? — Спокойно, я отвечу на все вопросы после завтрака. И уберите переводчик, я говорю по-английски. Прошу, — он указал на столик, накрытый у окна. Стол был сервирован в лучших традициях любой волшебной аристократии: фарфор, девятнадцать столовых приборов, вода для омовения. Я сел на указанное место, снял ставший ненужным артефакт и на какое-то время выпал из реальности. Яичница, бекон, поджаренные сосиски, белая фасоль, тосты, масло, джем и, наконец, вино. Всё, чего мне не хватало все эти дни. Всё, кроме… — Извините, мистер Сангвини, я всё же должен узнать: что с той девушкой? Мы пришли вместе с ней. Помните, такая… такая… Сангвини по-доброму ухмыльнулся: — Будет вам девушка. Ситиана! Дверь распахнулась, в неё влетела она. Или не она. Всё ещё оставаясь прекрасной… почти прекрасной, она будто увеличилась в росте, приобрела некоторую сутулость, черты её заострились, а в лице появилось что-то лисье. Она сделала реверанс. Я попытался вскочить, но Сангвини меня остановил, положив руку на плечо: — Сити, прекрати паясничать. Объясним этому доброму и уже сытому человеку, что происходит. И они объяснили. Оказывается, Ситиана вампир, как и всё семейство Сангвини. И, кстати, тоже прекрасно говорит на английском. Её захватили люди из деревни, когда она гуляла, обидевшись на родителя, — тот не отпускал её на бал за плохие успехи в изучении высоких искусств. Меня необразованные люди тоже приняли за вампира, отсюда и полив святой водой, и чеснок. Моя реакция на ледяную воду и ненависть к чесноку показались им достаточными для того, чтобы причислить меня к Сангвини, хотя я внешне совсем не похож на их несколько итальянский вид. Закрутив мои руки серебряной проволокой, они успокоились: нормальный вампир не в состоянии вырваться из этих пут. Ситиана использовала на мне вампирские чары, чтобы с помощью меня сбежать, иначе её ждал устрашающий ритуал, который мог привести к смерти. Какие-то пиявки, какое-то плодородие… Она обещала рассказать подробности позже. Я спас её, дочь могущественного владельца замка, и мне предоставили убежище. Отныне я могу свободно перемещаться по замку, кроме времени вампирских ритуалов. В такие моменты лучше сидеть в выделенной мне комнате и скучать. Кровь моя оказалась непригодной для Сангвини. Семья Сангвини много лет пытается найти доноров, но не находит никого, кроме тех самых диких местных крестьян. Почему так сложилось — об этом, по словам Александера, может ведать только господин Дарвин, кем бы он ни был. Отсюда и ненависть крестьян, отсюда и скучная для молодой, пусть и вампирской, девушки жизнь в пустом замке вместо блеска столиц. После их рассказа я успокоился. В третий раз я потерял сознание из-за полного истощения магических сил, что свойственно людям, подвергнувшимся вампирскому очарованию. Я всё ещё оставался героем, и у моего путешествия всё ещё была достойная цель. На мой вопрос, могу ли я их покинуть, Ситиана сказала: — Да, конечно. Когда я захочу тебя отпустить. И показала язык.