Вояж с вампирами

Да, признаюсь, после осознания ситуации, в которой я отказался, запас шампанского слегка уменьшился. Что мне оставалось? Сладости, сон, шампанское. И тоска ожидания неминуемого. Вампиры не смогут преодолеть солнечный барьер. Люди, если они ещё остались после пожара, вряд ли поднимутся на пик Забвения. Они, в отличие от меня, должны знать про обрыв. Аппарация невозможна. Лишь одно давало мне надежду: меня сюда привёл Феликс Фелицис. Что мы, маги, знаем про его действие? Тактически или стратегически он работает, помогая в определённый момент принявшему его волшебнику? Если зелье всего лишь выдернуло меня из рук вампиров, то я обречён. Если же оно помогало мне полностью освободиться от смертоносного путешествия, то шанс ещё есть. И мы его ждали, я и шампанское. Ни мыло, ни тем более бальзамы Пумильо в сумку не положил, но это не значит, что я не должен следить за собой — вот что я осознал после второй бутылки. Не дело хорошему волшебнику, выпускнику Равенкло, любимцу женщин, запускать себя даже находясь на недоступном пике. В те прекрасные времена, когда палочка была со мной, бытовые проблемы решались быстро и без усилий. Взмах, и вот ты гладко выбрит и покрыт защитным лосьоном. Ещё взмах — и одежда, пропахшая потом и рыбой, приобретает приличный вид и запах лаванды. В замке мне с туалетом помогал Пумильо, я даже доверил ему опасную бритву, которую на всякий случай имел в палатке. Но те времена остались позади, мне пришлось заняться ручным трудом. Я достал бритву. Пытались ли вы, дорогие мои читатели, бриться не только без палочки, как маглы, но и без мыла? Я приготовился к ужасному опыту. Взойдя в палатку, налил в тазик воды, достал бритву, и, вздохнув, посмотрел в зеркало. Там отражался не я. Там был Александер. Зеркало! Вот он, мой маленький шанс благополучно избегнуть сладкой смерти от ананасов! В бегах и мучениях я совершенно забыл, что его пара осталась там, куда его определил Александер: в ритуальной комнате. Александер был хмур, и, кажется, тоже не без шампанского. Хотя нет, я разглядел: это был выдержанный коньяк. Я был однажды угощён и, замечу, коньяк произвёл на меня сильнейшее действие. Александер обернулся и что-то сказал подошедшему вампиру. Диалог вампиров был насыщен эмоциями, они что-то кричали — или так мне казалось в немом зеркале. Наконец, в зал втолкнули того юнца, кровь которого пил Александер во время моего побега. Юнец точно стал вампиром — об этом говорили его острые клыки, которые он не прятал, как это делали остальные обитатели замка. В остальном же внешность его мало изменилась. Он не превратился в подобие Пумильо, взгляд оставался открытым, не подернутым мутью смирения. Они о чём-то говорили. Юнец встал на одно колено, Александер положил руку ему на плечо. Мерлин, как мне нужна была палочка, чтобы услышать, что происходит в замке. Быть может, вампиры готовятся к трауру и запрутся на месяц внутри горы, дав мне шанс на побег? Быть может, они знают, где я, и готовятся в поход на пик Забвения, уже придумав способ победить свет солнца? От переизбытка нервической энергии я выбежал из палатки. Передо мной тропа, по которой я поднялся. Дальше щель, из которой я выбрался, покинув замок. Солнце освещает весь видимый мир, являя полдень. Путь не выглядел неприступным, и я почти приготовился к опасному спуску, чтобы попытаться выяснить планы Александера, как на тропе появилась маленькая тёмная фигурка. Она шла наверх под прямыми лучами, ничуть не боясь их. Я мысленно обратился к Мерлину с молитвой о помощи, ожидая близкой развязки. Собрал палатку, спрятался за валун. Я решил не бежать от неизвестности, рискуя свалиться в обрыв. Я приму эту битву. Шаги уже стали слышны. Под ногами идущего похрустывали веточки, дыхание было тяжёлым. Человек остановился возле моего валуна. Я приготовился. Сосчитал до десяти, как учила меня любимая тётушка, сделал шаг и увидел направленную на меня волшебную палочку. Мою палочку! Я не поверил своим глазам. — Ситиана? — Мария. Позже, за шампанским и пирожными, мы в лицах изображали нашу первую встречу. Изумлённый я и изумлённая она. Немая сцена. К вечеру я уже был свеж и благоухал фиалками. Перед палаткой горел магический огонь, на вертеле жарилась высокогорная коза, поимке которой мы с Марией посвятили несколько часов. Её знание местной природы, объединённое с моим колдовством, сразу сделало жизнь куда более приятной. Ситиана не обманула, сестра её действительно стала человеком и утеряла магию. Ситиана не знала, что Мария — её прошлое вампирское имя затерялось в моей памяти — не прекращала попыток добраться до замка и потребовать у отца снова сделать её вампиром. Впрочем, полагаю, Мария сама догадывалась, что Александер откажет. Неизвестно, что произошло бы с человеком, бывшим вампиром, при попытке превращения в вампира. Велика вероятность либо смерти, либо получения ещё одного Пумильо. Вряд ли отец пожелал бы такое своей дочери. За ужином я поведал Марии о своих приключениях, не упоминая смерть её сестры — я не знал, как она отнесётся к этому. Мария и смеялась, и сочувствовала мне. Пообещав, что ни за что не станет выдавать меня отцу, она рассказала, что произошло в деревне. Туда явилась толпа вампиров и потребовала выдачу беглеца. Старейшины деревни, быстро собравшиеся на поляне, поклялись, что не понимают, о каком беглеце идёт речь. Александер был в ярости, в его руке сверкала какая-то склянка, он потрясал ей как доказательством своей правоты. На этом месте я мысленно поблагодарил судьбу и алхимика, придумавшего Феликс Фелицис. Флакон, что я метнул вниз с горы, указал Александеру мой фальшивый путь к деревне. Мария, конечно, сразу ринулась к отцу, вырвавшись из рук удерживающих её старух. Отец обнял Марию и велел ей бежать вон из деревни, на пик. Он вложил в свой приказ всю вампирскую силу, так что Мария не могла сопротивляться. Единственное, зачем она задержалась, — заглянула в дом старейшины. Там, на стене, висела моя волшебная палочка, доступа к которой Мария давно добивалась, но ей было отказано. Мария мечтала вернуть магию, и надеялась, что волшебная палочка поможет ей в этом. Не стоит винить бедную девушку в её заблуждениях. Вампиры не использовали магических усилителей и потому не знали, на что они способны, а на что нет. Палочка ей не помогла. Но помогла мне. Что было дальше, Мария не знала. Она, как и я, увидела пожар уже находясь достаточно высоко. Случайно ли полетела искра от костра в деревянное строение, или же Александер сам, в гневе и отрицании будущего, отрезал себе и всей семье возможность получения потомков, убив тех, чья кровь единственно подходила для этих целей, Мария не видела. Но видела сгорающие избы и слышала крики мечущихся в огне людей. Огонь был так силён, что, как считала Мария, не выжил никто. Кроме неё. Я должен был утешить девушку. Иногда я, будучи ещё студентом Хогвартса, посещал магловские так называемые синематографы. Маглы садятся в темноте, прижимаясь друг к другу, и смотрят на белый прямоугольник, в котором начинают двигаться фотографии или рисунки. Думаю, кто-то из волшебников нарушил Статут, показал им сквозные зеркала или колдографии, и маглы переиначили работу артефакта на свой смешной манер. Но именно магловский синематограф я вспоминал, когда мы сели с Марией рука к руке в палатке после ужина. Я выключил свет и снял с зеркальца наброшенное на него покрывало. Я всего лишь хотел произвести скромный эффект неожиданности, но эффект был невообразим. Мария рыдала. Она тянула руки к зеркалу, трогала холодное стекло, пытаясь прикоснуться к месту, где она родилась, росла и была счастлива. Признаюсь, по моей щеке тоже скатилась скупая слеза. Мария схватила мою палочку и указала на зеркало. — Стой! — воскликнул я. Но было поздно. Вероятно, в Марии оставалась некая магия. Запертая и сжатая силами трансмутации из вампира в человека, магия от сильных эмоций девушки развернулась и рванула через палочку в стекло. — …должны отомстить! Мы всё равно уже погибли, — раздался голос Александера. — Папа! — вскликнула Мария. — Ты?! — отозвался Александер и посмотрел прямо в зеркало. Наши взгляды встретились.