Жвачка

День первый. Костя. Агония После вчерашней попойки с Сашей, у Кости с самого утра болела голова. Он встал со стоном с кровати и поплëлся на кухню. —Саша? —Вот, кого-кого, а Сашу увидеть у себя в номере он не ожидал. —О, ты уже проснулся. Отлично. —Романов посмотрел на Костю а потом отвернулся.—Я пышек приготовил, поешь. —Спасибо… —Костя на секунду замялся, но всë таки решил спросить. — А что вчера было? Взгляд Романова неожиданно стал тяжёлым: — Что последнее ты помнишь? —Ммм. Помню, что в бар заходил. —Уралов максимально напряг свою память, но так ничего и не вспомнил. —Всë. —Ох… — судя по напряженному лицу Романова, он подбирал слова, чтобы как можно мягче преподнести информацию, что уже пугало Костю — Ты напился. И даже, вроде употребил. Потом я тебя искал по всему Челябинску часа два. И нашëл в каком-то переулке. —Так, и что дальше? На лице Романова сменилось тысяча эмоций примерно как: «Сказать правду?», «Сказать правду…», «Сказать правду!» и «Сказать правду.» —Ты звал Юру, и был в сильнейшем пьяном угаре. И тут Костя вспомнил из-за чего решил напиться. —Ты мне нравишься… —Что.? —Саш… —у него поплыло перед глазами. — Я вспомнил… «Кто из нас проиграет в этой страшной игре, Катюш?» —Что ты вспомнил? - Саша нервно сглотнул, понимая, что всё идёт не так. —Из-за чего я напился… - воздуха неожиданно становится мало. —Ну и из-за чего же? —Меня Юра отверг… —В смысле? Костя! Но Уралов уже не слышал. Ноги подкосились и он начал падать. Ему опять стало плохо. —Костя! —Сашины глаза были полны страха. Их Уралов видел последними, прежде чем отключится—Дьявол! Алло, Миш? Он опять отключился. —Ëп. Еду. —Миша сбросил трубку и тихо выругался—Чëртов атеист…

***

День первый. Юра. Апатия. Холодно. По комнатам гуляет колючий апрельский ветер, нося по полу перечеркнутые по сотне раз чертежи. Кажется скоро пойдет дождь. - Закрой окна, Юр... Заболеешь же. - голос Уралова такой нежный и родной, так хочется сейчас позвать его так тихо и на выдохе: "- Катюш..." Нельзя. Нельзя. Нельзя. Мерзко. - Заткнись, Кость. Юра запрокидывает голову на бортик старой советской ванны. Хочется окунутся в этой холодной манящей воде, хочется утопится. Костя Уралов - его лучший друг оказался пидором, влюбленным в него. Звучит настолько абсурдно, что хочется смеятся. Но почему-то у Юры не получается, ведь вместо смеха из глотки вырываются лишь рванные всхлипы. "Мужчины не должны плакать, кустым." - слова брата стучат где-то в черепной коробке, видимо стараясь получить хоть какую-то реакцию со стороны уставшего мозга. Четно. Татищеву уже всё равно, Татищев выплакался ещё вчера, Татищев ещё вчера разбил всю посуду в доме, крича в пустоту: - Сука. За что, Кость! Почему именно ты? Хотелось, чтобы хотя бы одна из выброшенных им тарелок каким-то чудом вписалась в миленькое личико Уралова. Хотелось сделать больно. Хотелось, чтобы он почувствовал. Хотелось почувствовать. - Юра, меня даже здесь нет. С кухни доносится телефонная трель, Юра выползает из давно остывшей ванны, безразлично шагая по разбитому стеклу. - Кустым, возможно это не моё дело, но Томин меня уже заебал вопросами: "Почему твой брат мне не отвечает?" - так что позвони пожалуйста этому долбоебу, а то он от меня не отъебется. - говорит немного раздраженно Данис(А чего вы ещё ожидали от человека, которому с шести утра поступают звонки с вопросами о брате) - Кустым? - более обеспокоенно повторяет Агидель, не слыша реакцию на том конце связи - Алло, Юр...

***

Костя не понимал где он находится. Первые 10 секунд он вообще не вдуплял что произошло. Но когда увидел рядом спящего Сашу и рядом с ним нервного Мишу, вспомнил. Он отключился в гостинной своего номера, после того как… Как вспомнил Юру! Он хотел кричать, но получилось только невнятное кряхтение. На этот звук обернулся Московский, и прошептал: —Разбудишь Сашу—убью. На что Уралов кивнул и снова заснул…